Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Вопросы чести и этос СС ("Честь моя зовётся верность")

Originally posted by gest at Вопросы чести и этос СС ("Честь моя зовётся верность")

Я случайно попал на эпизод документального фильма "Крым. Небо Родины" (01:14:50).

"Приказы против совести и офицерской чести - у меня на всём протяжении моей службы такого приказа не было. Ни разу. Но если начнётся война, не дай бог, мне поступит преступный приказ, который я считаю преступным, во время боевых действий, я буду обязан выполнить этот приказ. На войне те, кто думает "преступный это приказ, не преступный" - такая армия не выживает. Выживает армия, которая выполняет приказы, даже если они преступные".


Этос советского и российского офицерства, как он есть.

"Как писал Гиммлер, "эсэсман сразу же, без малейших колебаний безоговорочно выполняет" любой Führer-Befehl, приказ фюрера" (*).

Да, я давно хотел написать про печально известный девиз СС "Честь моя зовётся верность". Мне особенно понравилась фраза из англоязычной Википедии (в настоящий момент статью о девизе СС убрали из-за её малозначимости, цитирую из архива).

"The identification of "fidelity" with "honour" entailed, in the negative, the loss of honour by disobeying orders. Hence, "honour" lost its traditional meaning: honour in disobeying illegal and criminal orders became an oxymoron, as only a blind obedience was deemed honourable. In the ethos of the SS, the refusal to commit crimes ordered by a leader constituted a dishonourable deed. This nazification of vocabulary was aimed at obtaining the sort of unconditional obedience that law could not provide, as it required a pledge to traditional ideals of chivalrous virtue."

"Уравнивание "чести" с "верностью" означало, следовательно, утрату чести в случае неподчинения приказу. Таким образом, "честь" утратила своё традиционное значение - честь в неподчинении незаконному или преступному приказу теперь представляла собой оксюморон, ведь благородным объявлялось только слепое послушание. С точки зрения этоса СС, отказ совершать преступления по приказу начальства был бы бесчестным поступком. Целью подобной "нацификации понятий"  было формирование безусловного повиновения - такого повиновения, которого невозможно было бы добиться за счёт [армейских] законов, ведь они требовали присягать на верность традиционным идеалам рыцарского благородства".


Итак, традиционная честь = готовность не выполнять преступный приказ. Логика очевидна: человек, которого волнует собственная честь, не станет совершать бесчестные поступки, даже если ему приказали их совершить. Иначе он утратит честь. 

"Честь моя зовётся верность" = честь в понимании эсэсовца, готовность выполнить любой приказ начальства = отрицание чести, "античесть". И именно поэтому "казарму экипажа украшает герб: белый полярный волк, натянув тетиву лука, готовится пустить в цель ракету-торпеду. А ниже девиз: «Честь моя зовется верность». Они, подводники, действительно в большом и малом верны присяге, долгу, флоту, Родине".

Но не чести, потому что честь у российского офицера нет. По крайней мере, в той степени, в какой он советский офицер и жертва советского патриотического воспитания. Если человек готов выполнить любой преступный приказ начальства, даже если этот приказ осознаётся, как преступный, даже если он противоречит чести, совести и чему угодно, то ни о какой личной или "офицерской" чести речь уже идти не может. (Ибо честь выше присяги, с чего я и начал всю ту серию - смотрите по тэгу "честь".)

Про советскую присягу я уже как-то писал:

Нет у советского воина ни чести, ни достоинства. Как говорится, "господа все в Париже". Всего несколько строк назад гражданин Союза Советских Социалистических Республик обещал беспрекословно выполнить любой приказ группы лиц, в которую входят командиры и начальники. А это значит, что советский воин в попу даст и мать продаст, если это ему прикажет Начальство. Какая уж тут честь и достоинство, это нечто противоположное.


Очень зло, но я просто не вижу других вариантов. Если кто-то подписывается под "честью эсэсовца", он заранее признаёт, что понятие чести ему недоступно. Чего стоит слово российского офицера, если приказ начальства может это слово с лёгкостью перевесить? Не очень многого, согласитесь.

И да, я уважаю людей, которые служат нашей стране, но вот это уважать невозможно:

"Но скажите мне, пожалуйста, товарищи военные, что плохого в словах этого девиза?? разве они стали хуже и неправильнее от того, что смысл его запомоило СС?"


"Я буду совершать любые военные преступления, только прикажите".





Понятие чести субстантивным образом связано с существованием личности и её автономией от всяческих структур типа командования, государства и т.п. и способности пойти им наперекор.

Есть местности, в которых овцы сьели людей, а в России государство съело личность и её автономию.

(Геройский боевой генерал ползающий раком с выбитыми зубами перед особистом -- из этой же области. И "академия наук и университеты/институты суть департаменты государства" -- из той же.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments