Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

прогулки с фофудьей


Радетель православия schwalbeman выговаривает krylovу:
мы считаем вором и не любим Вас...

При попытке выяснить, что же именно восхитил Крылов, следует:
Пока не украли, ибо не смогли. Но замышляете.

Пустячок: идентичность. Вы боретесь не за тех русских, которые есть/были, а за тех идеальных русских, которые должны быть, но которых никогда еще не было. Не нюнь-размазней, а не прощающих обид, суровых и справедливых, сильных духом...

Но нормальный русский с такой сволочью за один стол водку пить не сядет. Это для меня предельная достоверность, на уровне спинного мозга и подкорки.

Для товарища предельная достоверность, на уровне спинного мозга и подкорки -- что русским не дозволено быть сильными духом, т.к. это якобы нарушало бы "православные традиционы", но положено быть смиренными нюнями-размазнями и юродивыми идиотиками. В этом истовом биении дурака лбом в пол и размазывании себя по заплеванному полу, под сапоги всякой сволоте, светится даже своего рода извращенная гордыня: "Истинный православный должен быть не просто говном, но таким говном чтобы всякого говна говнистее".

* * *

К слову "о идеальных русских, которых никогда еще не было": исторически-подлинные русские времен хотя бы Московского государства (бывшего образцово-показательным национальным государством) были именно такими: не спускающими (прежде всего, инородцам) обид, суровыми и справедливыми, сильными духом... А уж этношовинизм на Московской Руси (как, впрочем, и прежде в Византии) стоял такой, что топор можно было вешать.

Христианнейшие предки, кстати, сложили нам отменный гимн, под который славно громить иудеев в правительстве-газетах и азербайджанцев на рынке:
С нами Бог, разумейте, языцы, и покоряйтеся:
Яко с нами Бог.
Услышите до последних земли:
Могущии, покоряйтеся:
Аще бо паки возможете, и паки побеждени будете:
И иже аще совет совещаваете, разорит Господь:
Яко с нами Бог.

И слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас:
Яко с нами Бог.
Страха же вашего не убоимся, ниже смутимся:
Яко с нами Бог.

С нами Бог, разумейте, языцы, и покоряйтеся:
Яко с нами Бог.

Пережитки каковой несмиренности и беспокаянства встречаются и поныне:
На остановке стоит батюшка, бородатый такой, в рясе и с крестом, поверх накинута легкая куртка. Тут к нему подходит нечто с фанатичным блеском в глазах и начинает вести разговор на тему «Не в то Вы верите, батюшка. В Марию Магдалену верить надо, а Вы в Иисуса Христа. Вот послушайте...»

Батюшка молчал, молчал, но когда миссионер сказал, что Христос вовсе и не Божий Сын, священник вдруг заговорил. Как и положено, густым таким, распевным басом.

- Послушай, сын мой! Я ведь не католик, и не протестант. Я православный, могу и в----ть...

Или то же, в литературной обработке (святочный рассказ):
"Я потомственный дворянин, сын мой, - ответил священник, доставая из-под рясы новенький наган."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments