Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Беседуют Петровский и Рыков.

Рыков: «Ты хочешь, чтобы я тебе на украинизацию деньги давал. Да ведь и языка-то такого не существует»

Петровский: «Нет, существует»

Рыков: «Ну, например, как будет по-украински голова?»

Петровский: «Голова»

Рыков: «Губы?»

Петровский: «Губы»

Рыков: «Рот?»

Петровский: «Рот»

Рыков: «Рука?»

Петровский: «Рука»

Рыков: «Нога?»

Петровский: «Нога»

Рыков: «Жопа?»

Петровский: «Срака!!!»

Рыков: «И ты хочешь, чтобы я на эту самую «сраку» полтора миллиона отпустил?!»

Почему на самом деле нельзя издеваться над украинским языком?
Потому что плохо издеваться над убогими.


Олесь Бузина: ЭМСКИЙ УКАЗ ПРОТИВ РУССКОГО ЯЗЫКА

 

ПЕРВУЮ ИСТОРИЮ НАШЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ НАПИСАЛ «МОСКАЛЬ»
Называлась она «Очерки истории украинской литературы» XIX столетия и была издана в Киеве в 1884 году — то есть в то время, когда якобы «свирепствовал» Эмский указ. Автор книжки профессор Николай Петров был крестным отцом Миши Булгакова. Родился он в Костромской губернии, но большую часть жизни провел в Украине. Украинские писатели всегда отличались крайней завистливостью к взаимному творчеству — никак не могли решить, кто из них круче. Великороссу Петрову все эти мелкие дрязги показались незначительными. Поэтому он сел и написал первую историю украинской литературы, не пропустив никого — ни мертвых, ни живых. Последняя глава в его книге называется «Новейшая украинская литература». Ее герои — Марко Вовчок, Панас Мирный, Степан Руданский и Михайло Старицкий. Сейчас «Очерки» Петрова — библиографическая редкость. Но читать их куда интереснее, чем заказной треп большинства современных «літературознавців».

Одной из самых наглых выдумок, растиражированных националистами, является сказка об Эмском указе, которому в нынешнем году исполнилось 130 лет.
Как утверждают наши «національно свідомі фантасти», указ якобы запретил украинский язык. Полная выдумка! Но миф об указе языкоубийце давно стал частью государственной политики. Его пропагандирует радио, телевидение и, что самое печальное, школа. Давайте откроем «Историю Украины» для 9 го класса неких Ф. Турченко и В. Мороко и на 188й стр. прочтем: «1876 р. у місті Емс російський цар Олександр II підписав закон про цілковиту заборону української мови». Последние слова выделены жирным шрифтом. Если школьник хочет получить хорошую отметку, он должен затвердить на зубок эту фальшивку. То есть наша школьная программа сознательно заставляет детей лгать. Ибо на самом деле ни в курортном германском Эмсе, ни где либо еще ни Александр II, ни кто
-нибудь другой из русских правителей ничего подобного с украинским языком не совершал. И даже не собирался! Достаточно открыть текст самого документа и прочитать. Кстати, выдержка из Эмского указа приводится на следующей странице того же учебника! Из нее следует, что в 1876 году император высочайше повелел: «Не допускать ввоза в пределы империи без особого на то позволения любых книг и брошюр, которые издаются за границей на малорусском наречии». Значит, в случае «особого позволения» импорт таких книг разрешался! Далее указ запрещал издавать в России оригинальные произведения и переводы на том же наречии. Но тут же делал два исключения! Для исторических документов и для художественной литературы. Какие-нибудь Марко Вовчок и Пантелеймон Кулиш могли спокойно продолжать свои опыты на ниве украинской изящной словесности. Кулиш, например, Эмского указа даже не заметил. Он ему не мешал. Даже помогал хвалить царское правительство, обращаясь к памяти Петра I:
Ти наш, дарма що між бояр кудлатих
На світ родивсь, як між ведмедів диких.
Без тебе нам прийшлось би всім пропасти,
Без подвигів і праць твоїх великих.
Естественно, не запрещал указ 1876 года ни произведений Котляревского, ни Шевченко, ни Квитки Основьяненко и других уже покойных на тот момент украинских литераторов. Всех их продолжали благополучно печатать. Был бы спрос!
ЦАРЬ ПРОТИВ РУССКОЙ ПРЕССЫ. Зато один из пунктов Эмского указа касался газеты «Киевский телеграф». Александр II приказывал прекратить ее издание. Но газета эта, хоть и выходила в Киеве, печаталась на чистейшем русском языке! Надеюсь, никто из критиков царской власти не усомнится после этого, что, прихлопнув, как муху, «Киевский телеграф», император стал одним из первых «гонителей русского языка» в Украине! И, наконец, единственный пункт, который можно поставить императору в укор, касался театра. Он прекращал «сценические представления на малорусском наречии». К сожалению, Александр II жил в так называемую «Викторианскую эпоху». Она требовала соблюдения приличий. А так как на украинские пьесы тогда собирался в основном народ простой, то можно предположить: показ украинских пьес запретили только чтобы не допускать дебошей среди публики. Мемуаристы отмечают, что на представлении «малороссийских» комедий публика вела себя весьма вольно, а корифей отечественной сцены Саксаганский вспоминал, как даже в куда более поздние времена — в 1918 году — к нему за кулисы ввалилось несколько вдрызг пьяных гетманских офицеров. Но долго пункт о запрете украинского театра не продержался! Его уничтожила сама царская власть! Сын Александра II — тоже Александр, но Третий — не только ввел государственную винную монополию, но и снял запрет на украинские театральные представления. Новому императору казалось, что после просмотра пьес
с названиями типа «Якщо ковбаса та чарка, то минеться й сварка», украинский народ только будет больше пить и обогащать таким образом государственный бюджет. Возникает вопрос: а где же эта самая «цілковита заборона української мови»? А нигде! О ней в Эмском указе — ни слова!
РАСЦВЕТ КУЛЬТУРЫ. Более того, именно после 1876 года литература на Украине стала развиваться ускоренными темпами! Появился целый ряд талантливейших писателей. Автор «Кайдашевой семьи» Нечуй Левицкий, Михайло Старицкий с его «За двумя зайцами» и плодовитый, как кролик, драматург КарпенкоКарый — все они «родом из Эмского указа». Запретив литературу политическую, революционную, разбойничью, царское правительство направило силы украинских литераторов в здоровое русло. Страшно подумать: не появись указ Александра II, все эти гении могли бы превратиться в обыкновеннейших сочинителей антиправительственных листовок и марксистских брошюр. И «печатались» бы они в лучшем случае на заборах и фонарных столбах. Мне могут возразить: но ведь был же еще и этот, как его, валуевский циркуляр, который, если верить тем же профессиональным носителям национальной идеи, объявил украинский язык несуществующим! Наши пропагандисты особенно любят его трепать. Та же «История Украины» для 9­го класса утверждает: «20 червня 1863 р. таємним циркуляром Валуєв проголосив, що окремої «малоруської мови не було, немає й бути не може».
ВАЛУЕВ — ЦЕНИТЕЛЬ УКРАИНСКОГО СЛОВА. Уверен, никогда не читали составители этого учебника ни одного текста, вышедшего из­под пера министра внутренних дел Петра Валуева. Если бы читали, то знали бы, что министр, кроме русского, владел еще английским, немецким и французским языками. Свой личный дневник он вел сразу на всех четырех. Отличался необыкновенной корректностью и даже осторожностью в выражениях. А в своем знаменитом циркуляре указывал следующее: «Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличившихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер вследствие обстоятельств чисто политических… Возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка нет, не было и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши»…Я специально позволил эту довольно длинную цитату, чтобы читатель убедился: министр Валуев всего лишь констатировал наличие споров в тогдашней прессе о том, что же такое украинский язык. Сам же ничего не утверждал. Напомню, что и ученые­лингвисты из Российской академии наук признали украинский отдельным языком только во время революции 1905—1907 гг. [*] Так в чем же виноват Валуев? Дай Бог нынешним чиновникам такой же осторожности в выражениях!

[*] С.О.: Российская академия Наук никогда "украинский язык отдельным" не провозглашала. Речь идет о т.н. "Записке комиссии Академии Наук" по вопросу "Об отмене стеснений малорусского печатного слова", изданной "на правах рукописи" (т.е. без официального статуса) в смутное время 1905 г.

Комиссия была образована из семи лиц: зоолога В.В. Заленского, археолога А.С. Лаппо-Данилевского, ориенталиста С.Ф. Ольденбурга, ботаника А.С. Фамицина, и всего трех специалистов по славянской или славяно-русской филологии: Ф.Ф. Фортунатова, его ученика А.А. Шахматова и Ф.Е. Корша (председателя комиссии).

Ни Академия Наук в целом, ни Отделение Русского Языка и Словесности, никогда не принимали и не издавали данной записки в качестве своего коллективного и оффициального заключения, а только, по заведенному обычаю, допустили ее напечатание "на правах рукописи" без предварительной цензуры - каковым именно правом и располагала по закону Академия Наук.

Таким образом, оставляя в стороне зоологов и ботаников, "Записка" выражает мнение трех языковедов - Шахматова, Корша и
Фортунатова. Из них Фортунатов - специалист по общему языковедению; так что в основном авторство записки следует отнести Коршу и в первую очередь Шахматову.

Как Корш, так и Шахматов известны как маньяки украйнофильства, широко и интенсивно сотрудничавшие с украинскими политическими кругами (Шахматом также был видным кадетом). Оба известны также издевательствами над русскими галичанами - "москвофилами".

Минимальной научной критики записка не выдерживает (здесь не место входить в разбор ее с этой стороны, достаточно упомянуть что она доходила до прямых подлогов цитат).

Не только Академия Наук никогда не принимала этой записки, но такой уважаемый ее член как Соболевский выступил с резкой и унитожительной критикой "Записки": сразу после ее появления и 10 марта 1910 г. Помимо Соболевского, записка не была подписана ни Ягичем, ни Ламанским - наиболее авторитетными академиками-славяноведами.

Далее, одна "Записка" не образует полной истории вопроса. Когда в правительстве был поднят вопрос об отмене ограничений малорусского слова, правительство обратилось с запросом мнения не только в Академию Наук, но также к трем южно-русским университетам: в Киеве, Харькове и Одессе. И вот, стоящие ближе всего к этому вопросу местные университетские коллегии, не отрицая необходимости отмены цензурных ограничений для малорусских печатных произведений самих по себе, в отличие от комиссии Шахматова, Корша и Фортунатова, не нашли возможным делать утвержения о специфически великорусском характере русского литературного языка и о самостоятельности малорусского наречия как отдельного славянского языка либо же отдельности малорусской ветви как самостоятельной славянской этнографической единицы.

В харьковском университете в комиссию входили профессора: Д.И. Багалей, Буткевич, Белоусов, Загайкевич, Максимейко, Д.М. Овсянико-Куликовский, А.А. Раевский, С.В. Соловьев, М.Ф. Сумцов (председатель), М.Г. Халанский, М.П. Чубинский. В их заключении читаем: "применять к малорусской литературе тот порядок, который будет применяться для ожидаемой цензурной реформы к произведениям русской литературы, НЕ ВЫДЕЛЯЯ никоим образом малорусского населения, состаляющего ЧАСТЬ основного РУССКОГО ЯДРА, в разряд ИНОРОДЧЕСКИЙ".

В киевском университете в комиссию входили: Н. Дашкевич, В. Перетц, Н. Цытович, Г. Павлуцкий, А. Лобода, М. Запольский-Довнар, П. Армашевич.

Заметим, что комиссии включали ученых, представляющих цвет южнорусской лингвистики, либо же из областей близко связанных - малорусской истории, филологии или фольклористики.


ВИНОВАТА ПОЛЬША. Сам же валуевский циркуляр был вызван не антиукраинским пафосом царской власти, а, как ни странно, польским восстанием 1863 года. Польская шляхта тогда не только требовала отделения от Российской империи, но и намеревалась прихватить в «независимую» Речь Посполитую еще и всю Правобережную Украину с границей по Днепру. А заодно печатала массу листовок на украинском языке, распространяя их среди правобережных украинцев. Вот против этих подрывных листков и был направлен циркуляр Валуева — он их, а не украинский язык, запрещал! Ровно через два года, когда польский бунт был подавлен, циркуляр отменили новым законом о печати. Согласно ему любую книгуи на любом языке Империи мог запретить только гласный суд! Ведь государство Александра II было правовым! Порой даже откровенных террористок, вроде Веры Засулич, оправдывало! По сути миф о валуевском циркуляре и Эмском указе наша нынешняя держава поддерживает только для того, чтобы сегодня закрывать в Украине русские школы, ограничивать количество русскоязычных передач на ТВ тридцатью процентами и отказывать доброй половине страны в праве свободно пользоваться родным языком в вузах, судах и любых других государственных органах. Фантастическим пугалом из далекого Эмса XIX столетия оправдывают издевательства над украинскими русскоязычными гражданами в веке XXI­м.

 

АВСТРИЯ ПРИДУМЫВАЕТ РУСИНАМ «РIДНУ МОВУ»

Если политику России в отношении украинского языка наши учебники ругают, то австрийскую — ставят в пример. При этом никто не вспоминает, что до второй половины XIX века никто в Галичине даже не подозревал, что является «украинцем». Местное население называлось «русинами» и в большинстве своем считало себя частью русского народа, оторванного после распада Руси от единого целого. Чтобы отбить у него историческую память о близости со славянами в Российской империи, правительство Австро­Венгрии решило проводить особую линию. Для этого австрийский наместник Галичины граф Стадион фон Вартхаузен популярно объяснил местным русинам, что они должны либо объявить себя особой национальностью, либо готовиться к неприятностям. В случае упрямства правительство пригрозило поддерживать местных поляков, составлявших не менее трети населения Галичины. В XVII в. галичане уже отреклись от православия, а в конце XIX­го — и от русинского имени. Таким образом, украинизация Галичины явилась следствием конформизма по отношению к монархии Габсбургов. «Языковеды» из Вены сначала придумали диковинное название «рутены» вместо русинов, а потом остановились на термине «украинцы». Местное наречие стали искусственно превращать в украинский язык. Для этого из Киева пригласили профессора Грушевского, который сам плохо разговаривал по-украински. Кто желает в этом убедиться, пусть откроет его дневник, пестрящий безграмотными выражениями: «Знов міні досей книжки пріпала охота». Зато Грушевский в огромных количествах стал вводить польские слова, которые в Украине никто не понимал, что вызвало возмущение среди украинцев, живших в Российской империи. Помните, как совсем недавно «вертоліт» заменили «гелікоптером»?

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ — ЭТО ГОЛОДОМОР ПЛЮС УКРАИНИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ

Согласитесь, странно звучит призыв: «Вивчайте рідну мову!» Родная на то и называется «родной», что впитана чуть ли не с молоком матери. А вот можно ли выучить в зрелом возрасте, скажем, английский и сродниться с ним? Тем не менее советская власть в 20­е годы попыталась сделать родным придуманный Грушевским на австрийские деньги искусственный язык (так называемую «вишукану мову») для народа Украины. Из учреждений изгонялись чиновники, не желавшие изучать этот «новояз», вводилось отличное от общерусского правописание, придумывались новые слова. Подделали даже Шевченко! Название своей книги «Кобзарь» он писал с мягким знаком в конце. Украинизаторы посчитали это «русизмом» и мягкий знак запретили! Особенно преуспел в обучении украинцев «мове» Лазарь Моисеевич Каганович — в середине 20­х генеральный секретарь ЦК Компартии Украины. Пик украинизации совпал с пиком Голодомора 33­го! Это не я придумал.
Правоверный «українсько­канадійський» историк Орест Субтельный ликует: «Відродження переживала україномовна преса. У 1922 р. з усіх публікованих на Україні книжок лише 27% виходили українською мовою, цією ж мовою виходило близько 10 газет і часописів. До 1927 р. українською мовою друкувалася більш як половина книжок, а в 1933 р. з 426 газет республіки 373 виходили рідною мовою». Но ни одна из этих «рідномовних» газет о Голодоморе в 33­м не написала. Оказалось, что выходить на украинском языке и сообщать правду — отнюдь не одно и то же. Перефразируя слова Ленина, можно сказать, что советская власть в Украине — это Голодомор плюс украинизация всей страны. Бывший заместитель Грушевского по
Центральной Раде Сергей Ефремов подсмеивался над этой украинизаторской показухой в дневнике: «Найкращий анекдот розказують комуністи. Дійові особи — Петровський і Риков. (Видные большевистские вожди. — Авт.) Рыков: «Ты хочешь, чтобы я тебе на украинизацию деньги давал. Да ведь и языка­то такого не существует». — Петровский: «Нет, существует». — Рыков: «Ну, например, как будет по­украински голова?» — Петровский: «Голова». — Рыков: «Губы?» — Петровский: «Губы». — Рыков: «Рот?» — Петровский: «Рот». — Рыков: «Рука?» — Петровский: «Рука». — Рыков: «Нога?» — Петровский: «Нога». — Рыков: «Жопа?» — Петровский: «Срака!!!» — Рыков: «И ты хочешь, чтобы я на эту самую «сраку» полтора миллиона отпустил?!» Вряд ли у кого­то повернется язык упрекнуть Ефремова в украинофобии — он был репрессирован советской властью по делу СВУ — Спiлки визволення України. Результатом хитрой партийной политики стало и создание украинского Союза писателей, членам которого в обмен на материальные блага разрешили хвалить репрессивный режим на украинском языке. При этом многие деятели этой организации в быту общались по­русски. Как-то забылось, что еще совсем недавно, в 70­е годы, в Киеве было практически невозможно опубликовать книгу местного автора по-русски. Выходил чуть ли не единственный русскоязычный литературный журнал «Радуга», хотя почти весь город общался на русском языке. Так что политику украинизации после 1917 года практически никогда не отменяли.

Газета "Сегодня" 27.12.2006 2535 Киевский выпуск

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 49 comments