Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:
Меня попросили прокомментировать вопрос от т.н. “Записке комиссии Академии Наук” по вопросу “Об отмене стеснений малорусского печатного слова” (1905).

Не имея сейчас достаточно времени для сколь-либо полного комментария, привожу некоторые отрывки из старых записей:
К вопросу о так называемой “Записке Академии Наук”.

Резюме:

Академия Наук никакой “Записки” от своего лица не выпускала.

Изданная в типографии АН записка выражает частное мнение трех языковедов – Шахматова, Корша и Фортунатова (не считая академиков-зоолога, археолога, ориенталиста и ботаника). Из них Фортунатов – специалист по общему языковедению; так что в основном авторство записки должно отнести Коршу и в первую очередь Шахматову.

Ни Академия Наук в целом, ни Отделение Русского Языка и Словесности, никогда не принимали и не издавали данной записки в качестве своего коллективного и оффициального заключения, а только, по заведенному обычаю, допустили ее напечатание “на правах рукописи” без предварительной цензуры – каковым именно правом и располагала по закону Академия Наук.

Записка была составлена и издана Шахматовым и Коршем в смутное время революции 1905 года, с языковедческой стороны никакой критики не выдерживает, находится в вопиющем противоречии с заключениями современного “Записке” славянского яыковедения и представляет из себя не более чем политический памфлет.

Как Корш, так и Шахматов известны исключительной политической ангажированностью, как маньяки украйнофильства, широко и интенсивно сотрудничавшие с украинскими политическими кругами. Шахматов, член ЦК кадетской партии, активно содействовал украинскому движению рассматривая его как политический таран против правительства. Шахматов также организовал разнузданную кампанию травли выдающегося слависта-языковеда профессора Киевского университета Т.Д. Флоринского за его неудобные для Шахматова научные доводы и русскую национальную позицию, и заблокировал избрание Флоринского в действительные члены Академии, какового Флоринский как крупнейший ученый несомненно заслуживал, но избрание Флоринского в действительные члены Академии разрушало бы выгодный для Шахматова политический расклад. В качестве довода против избрания Флоринского Шахматов открыто называл его русские национальные взгляды, т.е. политический мотив.

Оба – как Корш, так и Шахматов – известны также издевательствами над русскими галичанами “москвофилами”, жесточайше преследовавшимися австрийскими и польскими властями, вплоть до страха смертной казни за русскую национально-культурную деятельность.

Характерно также, что в качестве приложений к “Записке” включены уже заведомо пристрастные и резко тенденциозные записки таких выдающихся представителей “украинского” движения в России, как П.Я. Стебницкий, А.И. Лотоцкий, А.А. Руссов, С.О. Руссова, В.П. Науменко, В.М. Леонтович и др. – дополнительно оттеняющие политическую тенденциозность записки Шахматова-Корша-Фортунатова .

Не только Академия Наук никогда не принимала этой записки, но такой уважаемый ее член как Соболевский выступил с резкой и унитожительной критикой изданной “Записки”. Помимо Соболевского, записка не была подписана ни Ягичем, ни Ламанским – наиболее авторитетными академиками-славяноведами, членами АН. С резкой критикой изданной “Записки” выступил также выдающийся славист-языковед Т.Д. Флоринский, профессор Киевского университета.

Кроме того, когда в правительстве был поднят вопрос об отмене ограничений малорусского слова, правительство обратилось с запросом мнения не только в Академию Наук (каковой запрос и был спущен Шахматову и Коршу, и привел к изданию ими данной записки), но также к трем южно-русским университетам: в Киеве, Харькове и Одессе. И вот, стоящие ближе всего к этому вопросу местные университетские коллегии, не отрицая необходимости и своевременности отмены цензурных ограничений для малорусских печатных произведений самих по себе, в отличие от комиссии Шахматова, Корша и Фортунатова, не нашли возможным делать утвержения о специфически великорусском характере русского литературного языка или о самостоятельности малорусского наречия как отдельного славянского языка либо же отдельности малорусской ветви как полностью самостоятельной славянской этнографической единицы.

Университетские комиссии включавшие ученых, представляющих цвет южнорусской лингвистики, либо же из областей близко связанных – малорусской истории, филологии или фольклористики, дали заключения прямо противоположные мнениям Корша и Шахматова – а именно об общерусском характере русского литературного языка, каковой и должен господствовать во всей России, о принадлежности малорусского наречия к группе русских наречий, а малорусского народа в этнографическом отношении – к ядру русского народа, часть которого малорусы составляют, а не к инородческому составу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment