?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Sunday, August 12th, 2001

Time Event
1:35a
А вот и конкурирующее заглавие:

М.П. Холл, «Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии», Новосибирск, 1992.

(Мечтательно:) «Стереометрическая розенкрейцеровская герметическая философия...»

Да... эта штука будет посильнее «Места физкультуры в жизни Пушкина, Байрона, Лермонтова, Куприна, Толстого и Хэмингуэя»...
1:58a
“Вдруг” только дети родятся
Француженка совершенно случайно родила в Диснейленде.

«28-летняя француженка, не подозревавшая о своей беременности, благополучно разрешилась здоровым малышом прямо в автобусе на территории американского Диснейленда.»


Это как революции происходят: вдруг.

И только ретроспективно выясняется, что на самом деле всё долго назревало.

* * *

Причем в точности согласно описанному: страна «понятия не имела, что беременна, так как все девять месяцев у нее не прекращались месячные, да и живот был совсем небольшой».

В результате рожается девочка. «Весом 2,5 килограмма».

Зовут её Революция.
2:22a
По улицам бродила большая крокодила

в переводе на иврит Шауля Резника.

(буква h произносится как украинско-горбачевское "г"):

По улице ходила
Большая крокодила.
Она, она
Зеленая была.

Во рту она держала
Кусочек одеяла.
Она, она
Голодная была.

Митахат шмей атхелет
Атанина зохелет.
Ува, ува
Ярок кеhе цив’а!

Писат смиха о штайим
Йоцот меhашинаим.
Ува, ува
hи ма зэ рээва!

Обнаружил по Яндексу, но не то, что искал.  Периодически одолевают мучительные приступы вспомнить какие-то прочитанные вещи, которые от припомнания упорно ускользают.  К ним относится история создания “Крокодилы”.  Известно (читано было), что это вовсе не русская народная песня, как некоторые ошибочно полагают, а сочиненная весьма известными композитором и поэтом, подразумевавшими пародию на известное музыкальное произведение.

Но кем и на какое?  Молчит Яндекс...

3:13a
Берия, Берия вышел из доверия
Там же, но неаутентичная версия.

Юрий Михайлович Антипов, доктор физико-математических наук и оных наук корифей, рассказывал, как вскоре после ареста Берии три московских шкета (одним из которых был он) развлекались, выскакивая из кустов и выкрикивая советским прохожим считалку
Берия, Берия,
Вышел из доверия,
И товарищ Маленков
Надавал ему пинков

после чего исчезали обратно в кустах.

Оставляя проходивших советских людей в сложной политической ситуации.

Шел, напоминаю, июнь 1953 года...

* * *

С Антиповым у меня связан другой анекдот, студенческой эпохи. Однажды наша группа сдавала ему зачет. Накануне меня сильно просквозило (от ветра распахнулось окно, дело было в холодном декабре, я спал поверх одеяла и проснулся только через несколько часов этого холодильника), к вечеру температура подскочила под 40 градусов, квартира (служившая для нашей группы общагой) почти не отапливалась и всю ночь я провел на кухне, на стульях, прижавшись к батарее – единственному месту, в котором что-то хоть немного теплилось, в жуткой лихорадке, от которой не мог даже заснуть. Наутро жар спал достаточно, чтобы мне оказалось по силам доползти до института, но умственно при этом я был совершенно неадекватнен.

Что было на зачете, не помню, – мозг и память были заторможены совершенно, – однако в сознании отпечатался кульминационный момент, поразивший меня самого нелепостью, которую я сам посчитал бы невообразимой (и если бы рассказали как анекдот, не поверил бы): решая Антипову (который уже начал после непродолжительной беседы смотреть на меня как на человека последнего) какую-то уже вовсе простенькую задачу, я сложил два вектора посредством скалярной операции – что по замедлившимся нейронным цепочкам дошло до обессиленного сознания только через полминуты, которые я остекляневшим взором отыскивал ошибку в решении (ибо было очевидно, что выходило что-то неверное, но что бы это могло быть?).

Антипова это “сложение векторов” потрясло до глубины души. Нужно было угадывать эмоции, которые он, насколько это было в человеческих силах, тактично скрыл за политически-корректным и отстраненным выражением лица.

Подоплеки он так никогда и не узнал (мы больше не пересекались), и когда я заходил к работавшим у него ребятам, и он мимолетом видел меня, в его глазах всегда стоял недоуменный вопрос: «что этот человек здесь делает?».

Вот так и создаются репутации. :-)
5:05a
Большой друг советских детей
... и не меньший недруг детей антисоветских:
«Глубоко уважаемый Иосиф Виссарионович!»

«После долгих колебаний я наконец-то решил написать Вам это письмо. Его тема - советские дети. [Есть] обширная группа детей, моральное разложение которых внушает мне большую тревогу... Около месяца назад в Машковом переулке у меня на глазах был задержан карманный вор, [который] до сих пор как ни в чем не бывало учится в 613-й школе... во втором классе... Фамилия этого школьника Шагай... РайОНО возражает против его исключения... мне известно большое количество школ, где имеются социально-опасные дети, которых необходимо оттуда изъять... Вот, например, 135-я школа Советского района... в классе 3 “В” есть четверка – Валя Царицын, Юра Хромов, Миша Шаховцев, Апрелов, – представляющая резкий контраст со всем остальным коллективом... Сережа Королев, ученик 1-го класса “В”, занимался карманными кражами в кинотеатре “Новости дня”... я видел 10-летних мальчишек, которые бросали пригоршни пыли в глаза обезьянкам [в зоопарке]... Мне рассказывали достоверные люди о школьниках, которые во время детского спектакля, воспользовавшись темнотою зрительного зала, стали стрелять из рогаток в актеров...»

«Для их перевоспитания», – выдвигает свою программу Друг Детей, – «необходимо
раньше всего основать возможно больше трудколоний с суровым военным режимом... Основное занятие колоний – земледельческий труд. Во главе каждой колонии нужно поставить военного. Для управления трудколониями должно быть создано особое ведомство... При наличии этих колоний можно произвести тщательную чистку каждой школы: изъять оттуда всех социально-опасных детей...»

«Прежде чем я позволил себе обратиться к Вам с этим письмом», – заключает Друг Детей, – «я обращался в разные инстанции, но решительно ничего не добился... Я не сомневаюсь, что Вы, при всех Ваших титанически-огромных трудах, незамедлительно примете мудрые меры...»

«С глубоким почитанием писатель К. Чуковский»

(“Источник. Документы русской истории”, 1997, № 3, стр. 136-138, курсив добавлен.)

Вот такой вот «из маминой из спальни кривоногий и хромой выбегает...»

* * *

В современных сочинениях о сталинских временах принято с негодованием возмущаться тем, что имел место указ, допускавший изоляцию “социально-опасных” детей, начиная с 12-летнего возраста. Однако “друг детей” Чуковский не мог примириться с тем, что на свободе остаются "социально-опасные” первоклашки – то есть 7-8 летние!..

Увы, к разочарованию Чуковского, Сталин выраженных в письме Корнеем Ивановичем надежд не оправдал, и не предпринял предложенных им “мер” по созданию детского ГУЛАГа...
5:51a
Недавно в разговоре с Я.М. помянулся фильм “Полеты во сне и наяву”. Оказывается, в первоначальной версии герой Янковского в конце погибал. (Когда он прыгает с качелей в воду.) Но в Госкино сказали: с советским человеком такого быть не может. Пришлось переснимать.

Пожалуй, вышло даже страшнее: трагедия, не отделенная от зрителя фантасмагоричностью, а просвечивающая через обыденность. (Причем, в отличие от прежней концовки, безысходная.)

* * *

В связи с этим вспомнилась байка (утверждается, как и всегда в таких случаях, что действительно случившаяся, и даже называется фамилия человека) о советском профессоре, в 50-х годах отправлявшемся на международную конференцию по психологии, где он должен был выступить с докладом о поведении различных типов людей. Текст доклада, как и положено, был представлен для предварительного просмотра в компетентные инстанции. Когда он возвратился к автору, раздел, соответствующий типу меланхолика, был перечеркнут красным карандашом, а на полях надписано: “В Советском Союзе таких людей нет”.
11:18a
Журнал “Москва” (известный тем, что написанный на его обложке http адрес никогда не откликается), номер за июль 2001 года, статья Мих. Дунаева (стр. 227 сл.) о Печерине.

Полезное дополнение к Гершензону. О том, как Печерин едва не стал квакером, как и почему он к концу жизни возненавидел католицизм и разном прочем, проясняющем, что двигало им и безостановочно гнало его по свету.

Между прочим, отчего-то мало кто из авторов, писавших о ненависти Печерина к России, отмечает, что собственно в самой России (корневой, а не прихерсонесских степях, Бессарабии или Лифляндии) Печерин почти не жил и её не знал, почти никто не говорит о влиянии польской индоктринации на Печерина и об особенной семейной обстановке в его детстве, оказавшей на него такое влияние. (Дунаев – похвальное исключение, нечастое.)

Очерк написан в стилистическом жанре круто-православной критики (что, м.б. и не противоестественно для раздела, в котором он напечатан), но из-за обширной цитатной выборки и продуманной схемы это не кажется такой уж пужалкой.

* * *

Печерин, оказывается, к тому же был (по совр. стандартам) антисемитом. И антиамериканистом, в придачу.

Гм. Неудобная неожиданность для генеалогии “западнического” движения.

* * *

Оттуда же. Забавная зарисовка одного из “апостолов коммунизма” (как определяет его сам Печерин), поляка, проповедовавшего в Цюрихе идеал будущего земного рая:

«Он ровно ничего не делал, а только, как ревностный апостол, с утра до вечера шлялся по кабакам, где и проповедовал самый бешеный коммунизм. Это была грубая... натyра без малейшего понятия о нравственных условиях общества. “Вот видите, пане Печерин, – говорил он мне, – в нашей республике будет такая роскошь и довольство, какие свет еще не видал. С утра до вечера будет открытый стол для всех граждан: ешь и пей, когда и сколько хочешь, ни за что не платя. Великолепные лавки с драгоценными товарами будут настежь открыты, как какая-нибудь всемирная выставка, бери что хочешь, не спрашивая хозяина, – да и где же тут хозяин? ведь это все наше!” “В таком случае, – осмелился я смиренно заметить, – некоторые граждане должны будут сильно работать для того, чтобы доставить обществу все эти удобства”. Апостол немножко смешался: “Ну разумеется, они принуждены будут работать, а то гильотина на что же?”»

«Ведь правду сказать», – вещал “апостол”, – «Иисус был один из наших; он тоже хотел сделать, что и мы, но, к несчастью, он был бедный человек – без денег ничего не сделаешь, а тут вмешалась полиция: вот так его и повесили!»

[ . . . ]

«Впрочем, не первый раз я слышал в Швейцарии подобное мнение, хотя несколько в другом виде. Один благочестивый сельский пастор, с умилением подымая глаза к небу, сказал мне: “Да! Иисус Христос был первым республиканцем”».
11:37a
От похорон царской (или нецарской) семьи осталось муторное чувство, так никогда и не выразившееся словами. Чувствовалось, что этих людей там быть не должно; и смотреть в ту сторону не хотелось, чтобы не видеть их. Не хотелось думать об этом всём.

И вот, сегодня попалось достаточно точное (чужое) определение:
«Что сказал бы поэт, наблюдая перезахоронение останков царской семьи при ельцинском режиме? Большевистский режим совершил это преступление, но при этом имел мужество быть последовательным и непреклонным. Но те, кто взялся исправлять “большевистские крайности” в духе концепции “гражданского согласия”, продемонстрировали омерзительные декадентские качества.»

«С одной стороны, они, как наследники бывшей партноменклатуры, ощущали свою причастность к совершенному преступлению и вели себя как люди, связанные с цареубийцами постыдной тайной, продолжали прятать какие-то концы в воду. С другой стороны, они демонстративно якобы подводили черту под эпохой “непримиримой классовой борьбы”, опять-таки оставаясь носителями классовых привилегий и классового презрения к “этому народу”. Они не были ни антимонархистами, способными разделить “революционную ответственность” за цареубийство, ни русскими патриотами, убежденными в том, что расстрел царской семьи был расстрелом России. Словом, ни одной яркой, мужественно однозначной позиции здесь не проявилось; более того - сама готовность занять такую позицию осуждалась как наследие “фанатического традиционализма”.»

Не люди, а слизь; притом лживая.

(Тот же номер журнала “Москва”, типично-Панаринская статья про Лермонтова, стр. 16-17.)

<< Previous Day 2001/08/12
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com