?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Saturday, August 25th, 2001

Time Event
6:35a
Занесем на скрижали
Десять заповедей Тернера:

1. НТВ будет служить народу России и вести редакционную политику, независимую от владельцев компании, правительства или любой политической или властной группы.

2. Новости НТВ будут справедливыми, уравновешенными и объективными. Новости НТВ будут отражать факты и сообщать правду.

3. НТВ будет развивать русский язык и культуру, общечеловеческие ценности, в том числе, ценности семьи.

4. НТВ будет создавать образ России как страны, богатой природными ресурсами и духовными ценностями.

5. НТВ будет устанавливать и соблюдать высокие моральные стандарты для своих программ, уважая традиции российского общества с его многонациональной культурой.

6. НТВ будет представлять слово всем социальным слоям и группам российского общества.

7. НТВ не будет находиться в оппозиции к правительству России или к любой партии, политической группе или личности.

8. НТВ будет противостоять коррупции и дезинформации.

9. Журналисты НТВ будут поднимать вопросы – даже самые трудные и противоречивые – но должны воздерживаться от ответов или интерпретации событий. Делать заключения, основываясь на изложенных фактах и ответах интервьюируемых людей – дело самих зрителей.

10. НТВ будет защищать интересы своих акционеров, но не будет поступаться принципами своей работы ради прибыли.



* * *

Предписать сотрудникам НТВ (каналы 4 и 6) начинать рабочий день с торжественного повторения вслух этих принципов, выстроясь перед российским флагом и прижимая ладонь правой руки к сердцу.



Под присмотром заведующего учебно-воспитательной частью.
6:54a
8:22a
К началу конца фельетонной эпохи
(и разных “постмодернизмов” как ее анклава).

Конец же обозначается образованием языка, для говорящего на котором установки ф.э. звучат как явление геронтологическое и скучное.

Н. Рыбалкина, “Проблема самоопределения и модальная педагогика”.

* * *

Досмотреть остальное:

http://www.user.cityline.ru:8080/~idcriast/shgo/predisl1.htm
http://www.user.cityline.ru:8080/~idcriast/shgo/
9:20a
Памятник Петру I «препятствует скорой интеграции Латвии в Евросоюз и НАТО».

А вот эсэсовские демонстрации – не препятствуют (1, 2, 3, 4, 5, 6 etc.)

Что станет понятнее, если учесть, что нацизм вообще-то был отнюдь не “немецкий”, а “арийский”, т.е. Западный [1, 2 etc.].
10:18a
Очерк Пионера: “ПРО Путина”.

О том, зачем на самом деле США понадобилась ПРО и что России с этим делать.
10:36a
«Необходимая воину самоотверженность, готовность жертвовать своей жизнью в интересах Отечества и Народа есть неразрешимая этическая задача для либеральной этики.»

Строго говоря (и почти даже занимаясь буквоедством), это не вполне точно.

Вот что, например, на близкую тему пишет Струве (Patriotica, СПб., 1911, стр. 106-8, вслед за рассуждением о неискоренимости религиозного стремления человека):

«В религии человек выходит из сферы ограниченнаго, личнаго существования и приобщается к более широкому, сверхъиндивидуальному Бытию.»

«Но разве индивидуализм не может создать своей религии личности, и разве эта религия не может преодолеть мистицизма государственности и национальности?»

«Вопрос этот может показаться праздным в наше время, когда индивидуализм получил такое широкое распространение и в то же время дал прежнему позитивному отрицанию государственности и национальности религиозный отпечаток (религиозный анархизм). [...] И тем не менее дело обстоит вовсе не так просто. Индивидуализм, который в центре всего ставит личность, ея потребности, ея интерес, ея идеал, ея содержание, есть, как религия, самая трудная, самая малодоступная, самая аристократическая, самая исключительная религия. Трудно человеку глубоко религиозному поклоняться просто человеческой личности или человечеству. Индивидуализм, как религия, учит признавать бесконечное достоинство или ценность человеческой личности. Но для того, чтобы эту личность провозгласить мерилом всего, или высшей ценностью, для этого необходимо ей поставить высочайшую задачу. Она должна вобрать в себя возможно более ценнаго содержания, возможно больше мудрости и красоты. И не только вобрать. Личность не есть складочное место. Личность, как религиозная идея, означает воплощение ценнаго содержания, отмеченное своеобразием или единственностью, энергией, или напряженностью. Только индивидуум, ставящий себе такую высочайшую задачу, может быть религиозен. Но что означает и что совершает такой религиозный индивидуализм? От религии государства и национальности такой индивидуализм уводит человека, но он вовсе не приближает его к эмпирическим условиям человеческаго существования, к пользе и выгоде отдельнаго человека или целаго общества, а удаляет от них в область, еще более далекую и высокую.»

«Это означает, что такой индивидуализм преодолевает мистицизм государственности и национальности не простым его отрицанием. В конце-концов высшая форма отношения к миру есть сочетание в одном художественно-религиозном, всегда личном и единственном, и всегда объективном и обязательном содержании величайшей способности переживать, воспроизводить в себе мир с полной свободой отношения ко всему в этом мире: к самому себе, к своим предвзятым идеям и системам [...] Религиозный индивидуализм есть художественное отношение к миру, в котором величайший субъективизм единственных чувствований соединяется с полнейшим объективизмом общеобязательного восприятия, мистицизм с реализмом, личное – с всеобщим. Об индивидуалисте такого типа можно сказать [...] словами Тургенева [...] что он “берет на себя большую ношу. Нужно, чтобы его мышцы были крепки.”»

«Вот почему религиозный индивидуализм не может быть ни предписываем, ни тем менее пропагандируем. Пропаганда и прозелитизм или, что то же, популяризация убивает его. Вот почему в истинных своих представителях он ничего не исключает, кроме пошлости, и никому себя не навязывает.»

«При всей своей свободе, религиозный индивидуалист сдерживает и соблюдает меру. При всем своем мистицизме он не только не болтает цветистым и искусственным языком о тайнах своей души, живя и питаясь ими, он стыдлив в сообщении их другим [...] Своей религии он не выставляет напоказ; если он художник, он может в образах, красках и звуках дать ее почувствовать созвучным душам [...]; если он деятель, он вложит в практическое дело всю свою убежденность и всю свою терпимость. Но он не будет носиться с своей религией.»

«Итак, индивидуализм, как религия, есть самое трудное, наименее доступное для большинства людей, самое интимное понимание мира и жизни.»

«В своей потребности объективнаго отношения ко всем сторонам жизни он становится над государственностью и национальностью и в то же время способен видеть и их правду и потому не может начисто их отрицать.»

«Никто не способен лучше, чем религиозный индивидуалист уразуметь, что чести и величию государства можно пожертвовать жизнью своей и других людей; никто не может ярче почувствовать неотразимую силу национальной идеи и понять, что хотя полякам в Познани “разумнее” и практичнее становиться немцами, они, любя свою национальность, должны за нее бороться.»

«Он не боится признавать “предрассудок”, потому что он знает не только силу, но и слабость рассудка.»


Т.е. речь идет о таком расцвете человеческого “Я”, при котором оно далеко перерастает рамки, подразумеваемые банальным либерализмом, о ступени, на которой стирается грань между либерализмом и коммунизмом.
3:20p
Сорочинская ярмарка
С утра (часов уже в 11) вышел из дому в рассуждении позавтракать. На полдороге до местной главной улицы (в двух кварталах от дому), где расположены все обеденные и завтракательные заведения, разжился наличными средствами из банкомата. И, как оказалось, правильно сделал.

Потому что дошествовав до главной улицы обнаружил, что сегодня городской фестиваль. (Их устраивают дважды в год.) Улица по краям перегорожена правозащитными силами (с дубинками и револьверами), и весь километр в три ряда уставлен ларьками и столами, вдоль которых циркулирует народное гуляние.

Поэтому до кафе доходить не стал, а позавтракал прямо тут же, – расположившись на солнышке и под звуки игравшего напротив оркестра.

Позавтракал жарким из больших устриц (проходящих, кажется, по ведомству “черепокожих” [ц.-сл. калька с греческого], и любящих, чтобы их обрамляли Савиньон-Бланком – каковое пожелание было удовлетворено).

Большие устрицы невкусны, годятся только как экзотика. Сырыми их есть вообще невозможно (а маленькие, наоборот, непредставимы с огня – поэтому это два принципиально разных рода блюд). Посему готовят их лишь на таких вот фестивалях, и отпробовать их можно только дважды в год. Ну, оно и правильно: чаще их есть – никакого гедонизма.

* * *

Задумался: что же еще из экзотических кушаний мне приходилось отведывать?

Ел крокодила, лягушку, котлеты из медвежатины.

Медвежатина – ужасно невкусна (как и вообще, должно быть, мясо всеядных животных). Смог откусить несколько маленьких кусочков и затем бросил.

Крокодил. Ел пельмени из крокодила пополам с раками. Собственно, раки только и спасли положение; закрыли, можно сказать, своим телом. Крокодилово мясо вовсе не приглянулось. А после того, как обедавший со мною приятель (полукитаец, родившийся на Тайване и долго живший в разных странах Азии) заметил, что оно похоже на змеиное (ну конечно: оба – рептилии), и вовсе аппетит пропал. Всё, больше никаких крокодилов.

Лягушку попробовал лишь однажды и только из академического интереса. Дело было в Питере, в ресторане “Европа” (том самом зале на Охте, где застрелили бывшего владельца-мафиози, и до сих пор, если приподнять со скамьи подушки, можно увидеть каналы от пуль; каковую достопримечательность они не рекламируют, но если спросить в лоб, не отрицаются). Специально заказывать лягушку (в сметанном соусе или еще как) я, конечно, не стал бы, но тут её подали в составе салата морепродуктов, я и оскоромился. На что не толкнет жажда познания… (справедливо о том сказано в книге Бытия).

А вот как М.Р. кормила лягушкой 11-летнюю Анну Константиновну... То есть, если бы сия почтенная особа знала, что вот это – именно лягушка, есть бы не стала ни в какую; а так, лишь спросила: “Это что такое?” Ей: “Аня, это такая специальная испанская курица”. Она раз – и “специальную испанскую курицу” съела. Действительно, курица. Тогда ее спрашивают: “Аня, а знаешь, что ты съела?” Ребенок моргает недоумевающими доверчивыми глазами... Сообщают: “Лягушку”. Ум-с!... Но через минуту уже всё было забыто. Впрочем, в школе так никому и не рассказала, что ела лягушек. Задразнят еще...

Что кроме? Разве, омаров? Но, во-первых, омары не диковинка, а во-вторых, с ними замучаешься. Уж лучше раков.

В Питере на Фонтанке еще есть ресторан, где можно попробовать бобра, омуля и прочую сибирскую диковинку. Но, по опыту, общая картина уже вырисовывается… экзотика невкусна, а всего лишь любопытна (до первого раза). Уж куда лучше бы пельмешки, да со сметанкою…

* * *

Но я отвлекся. Не хлебом же единым, и тем даже не устрицами.

Прошелся я по улице до противоположного конца, а там на площади – играет андский оркестр. (По виду, перуанцы, но может быть боливийцы, северо-аргентинцы или колумбийцы. Или из Венесуэллы. На глаз без привычки не разберешь). Музыка совершенно особенная; ах, что за музыка...

Играли на гитаре, на флейте, на инструменте, похожем на многострунное банджо, только с уменьшенной, в две ладони, декой, и еще на инструменте, состоящем из множества флейтоподобных трубочек.

Играли что-то свое, андское; а потом на полминуты начали нечто настолько поразительное, что я не сразу осознал, что не только поразительное, но и – удивительно знакомое, только никак не мог понять – что это?.. И лишь когда прервались, сообразил: бетховенское “Элизе”! Но насколько же необычно и по-другому, другой – по-южному страстной, но всё такой же возвышенно-грациозной и светло-печальной жизнью звучал Бетховен на их андских инструментах!...

Уходя, купил у них пластинку.

Вечером стану слушать.

P.S. На пластинке написано, против разных произведений: Перу, Эквадор, Боливия, Аргентина, Чили.
4:38p
Шоколадное масло как антисоветская субстанция
Серёжа Рыжков (известный в широких кругах под кодовым обозначением “Рыжик”) в предперестроечные времена коллекционировал:

1) Перечисление некогда бывших, но исчезнувших предметов. Список, помнится, открывался шоколадным маслом. Само зачтение списка, без добавочных комментариев, представляло обличение советского режима.

2) Крамольные высказывания классиков марксизма. Помнится коронное, из Маркса (а на дворе стояла “антиалкогольная кампания”):

«Человек, который не разбирается в вине, вообще ни в чем не разбирается.»

* * *

(Последнее, конечно, шпилька также в сторону абстинента Е.Х.)
5:31p
Кстати, о карнавалах...
... и сезонных национальных особенностях.

Инго (немец знакомый, в Калифорнии обитающий) рассказывал, как однажды он остался на Рождество в Штатах, – и взвыл. С тех пор ежегодно улетает на Рождество обратно в Германию.

Имев возможность сравнить, очень понимаю.

* * *

Вообще, если ехать в Германию, особенно южную, это нужно делать либо весной, либо ближе к осени (летом для непривычного человека там слишком жарко).

Либо уж в 20-х числах декабря. Мюнхен в это время хорош. (Хотя и в разных тамошних городишках погулять – нехудо.) Этой зимой в паре городов, где был, видел вдобавок к обычному такое зрелище. Известная фирма (забыл, как ее звать), делающая мягкие игрушки (страшно дорогие, раз в пять дороже обычных, потому что якобы из особенного плюша) устроила в витринах всевозможных крупных магазинов выставки. Целые животные миры, в которых звери движутся, занимаются какими-то делами: блины месят, дом подметают, сыр таскают у кота, сладко во сне переворачивающегося, из под самого носа, в барабан бьют, на лыжах бегают и чего только не творят. (Цена у зверюшек зато – от 100 долларов за маленькую до 1000 за большую; целое поле для проявления родительской любви.)

Выдумка просто замечательная. Толпились у этих витрин не только дети, но и взрослые.

Особенно запомнилась одна композиция. В старом тихом (игрушечном) дворике милуются две мышки; уже не то чтобы молодые, но еще и не старые. Причем именно милуются – т.е. они видимо или женатые или собирающиеся обручиться, но нежно (причем нежно-грустно) влюбленные. Так ласково, нежно и грустно они друг друга касались... даже не целовались, а просто склонялись друг к другу, ложили голову на плечи...

На втором этаже над ними играл на скрипке постарелый скрипач (тоже мышь), а из окна сбоку выглядывала с керосиновой ламой старушка мышь-родительница (в халате и чепчике), ясно беспокоящаяся, как бы чего не вышло, не простудились...

Но это всё было где-то, по бокам, далеко; а в центре мира стояли эти две склоняющиеся друг к другу мышки.

Сверху падал снег и падала тихая грустная музыка...
5:57p
Оратор римский говорил:
«В современном обществе, пережившем “восстание масс”, к слову “элита” нужно относиться с особой осторожностью. Слишком велика вероятность, что под этим брэндом угнездилась крикливая стайка ворон, а отнюдь не орлы, не “львы” и даже не “лисы”.»

«Вот как Ортега-и-Гассет предлагал различать человека элиты от человека толпы: первый живет по принципу аскетического служения, второй – по принципу удовольствия. Ортеге вторит Ницше: “Стремление к свободе, инстинктивная жажда счастья и наслаждений... столь же необходимым образом связаны с рабской моралью и моральностью, как искусство и энтузиазм в благоговении и преданности является регулярным симптомом аристократического образа мыслей и аристократической оценки вещей”.»

Так-то так, да в России оппозиция между “двумя понятиями элиты” (увы, не только понятийная, но и реальная) еще хуже. (Хуже, понятно, для русских.)

* * *

Дальше, кстати, у Ремизова – совершеннейшая иллюстрация к Гумилеву.
6:20p
Блаженны миротворцы
Ремизов же им рече:
«Впрочем, “тотальность”, о которой я веду речь, все еще не вполне тотальна... Она образует причудливое сочетание с локальностью нынешних войн: трудно спорить с тем, что современные войны не нацелены на уничтожение противника и полную нейтрализацию его военного потенциала, но ограничиваются формами политической нейтрализации (достижение необходимого градуса сговорчивости), которая требует подчас лишь весьма “точечного” применения силы. Тотальная миротворческая война Запада разворачивается в формате войны локальной, непосредственным горизонтом которой является учреждение некоего заведомо шаткого мира с весомым долевым участием западных государств и корпораций. Война, тотальная по “содержанию” (претензия миротворца на вездесущность) и локальная по “форме” (ограниченность средств и задач), может быть прочитана как своего рода "экономическая" добавка к нашему уравнению. Конвертации мира в войну сопутствует конвертация войны во влияние.»

“Политика есть концентрированная форма экономики”?

Или: “Жизнь есть экспансия”? ((с) Березовский)

Очевидно, и то, и другое; и более того: одно к другому.

<< Previous Day 2001/08/25
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com