April 3rd, 2002

kluven

«Молчите, проклятые книги, я б вас не писал никогда»

Что сказал бы Александр Блок, если б знал что профессор Лейбов и Co. будут писать о нем?
(Не что будут писать, а что будут писать.)

Блок, впрочем, и сказал. В дневниках. Неполиткорректно, зато от души.

Но вот что сказал бы Тютчев?

Ничего бы не сказал; это было за пределами его пренебрежения.

Зато сказал Галковский.

Бабель писал о своём приезде в чекистский Петроград:
“Ванна была старинная, с низкими бортами ... На палевых, атласных пуфах, на плетеных стульях без спинок разложена была одежда - халат с застёжками, рубаха и носки из витого, двойного шёлка. В кальсоны я ушел с головой, халат был скроен на гиганта, ногами я отдавливал себе рукава ... Кое-как мы подвязали халат императора Александра III и вернулись в комнату, из которой вышли. Это была библиотека Марии Фёдоровны ... Библиотеку Марии Фёдоровны наполнил аромат, который был ей привычен четверть столетия назад. Папиросы двадцать сантиметров в длину и толщиной в палец были обёрнуты в розовую бумагу; не знаю, курил ли кто в свете, кроме всероссийского самодержца, такие папиросы, но я выбрал сигару (из соседнего ящика) ... Остаток ночи мы провели, разбирая игрушки Николая II, его барабаны и паровозы, крестильные его рубашки и тетрадки с ребячьей мазнёй. Снимки великих князей, умерших в младенчестве, пряди их волос, дневники датской принцессы Дагмары, письма сестры её, английской королевы, дыша духами и тленом, рассыпались под нашими пальцами ... До рассвета не могли мы оторваться от глухой, гибельной этой летописи. Сигара ... была докурена”.

На следующий день вымытого Бабеля представили Урицкому, и он был зачислен в штат ЧК:
“Не прошло и дня, как всё у меня было, - одежда, еда, работа и товарищи, верные в дружбе и смерти, товарищи, каких нет нигде в мире, кроме как в нашей стране. Так началась 13 лет назад превосходная моя жизнь, полная мысли и веселья”.

Где же тут русская история? (289) От русской истории остался халат, старые фотографии, игрушки детей, которые перебирают любопытными щупальцами уэллсовские осьминоги.


Собственно, уэллсовские осьминоги – это про всю “тартусскую школу”, но про некоторых в особенности.
kluven

(no subject)

Встречается ли в природе список, в котором о. Димитрий стоял бы подряд с Юлей Фридман и Юдиком Шерманом?

Оказывается бывает.