October 12th, 2002

kluven

Девять лет спустя

публика предалась юбилейным размышлениям по поводу 4 октября 1993 года.

Не написать ли и мне чего?

Вот, пожалуй:

среди чудовищных фактов тех дней есть один очень важный, очевидный и не требующий доказательств. Высший арбитр страны – Конституционный суд РФ – рассмотрел Указ № 1400 и сделал вывод, что он нарушает как минимум восемь статей действующей Конституции. И пришел к заключению, что эти нарушения «служат основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина от должности».

То есть уже 22 сентября 1993 года Ельцин де-юре не являлся законным президентом страны.

Заключение это никогда в законном порядке не было ни оспорено, ни отменено. Что обнажает еще более поразительное обстоятельство: все дальнейшие распоряжения отрешенного от должности Ельцина были незаконными. Или юридически ничтожны. Он в официальном порядке был лишен права назначать и выборы в Федеральное собрание, и референдум по новой Конституции. А значит, опять же де-юре, незаконно было все происходившее в стране с сентября 1993 года.

…Когда я гораздо позднее напрямую спросил об этом у одного из самых авторитетных судей Конституционного суда, его глаза стали очень тревожными.

– Упаси всех нас бог поднимать эту тему! Есть вещи, которые лучше не трогать!

Трудно, однако, согласиться с этим уважаемым человеком. Потому что именно тогда, осенью 93-го, вся российская власть была заражена смертельным вирусом беззакония. Вирусом, поражавшим последовательно все властные структуры и добравшимся, похоже, уже до молекулярного уровня основ государственности.

После того что сделал девять лет назад Ельцин и его окружение с российским законодательством, любому чиновнику теперь позволено все.
[*]

* * *

Я-то, разумеется считаю, что все эти «основы фундамента» «Новой России» тронуть не только можно, но и должно; более того: следует отказаться от правового преемства с РСФСР, СССР и РФ; восстановить (для начала -- просто декларировать) правовую преемственность исторической России (правовое существование которой было насильственно и беззаконно пресеченно в форме Российской Империи); действия, совершенные в рамках пресеченности российского права считать неправовыми; при этом не обязательно (хотя возможно) подлежащими отмене, однако обязательно -- как минимум правовому урегулированию на фундаментальной основе преемственности именно российскому (т.е. дореволюционному) праву.

[1, 2]
kluven

И еще по поводу памятника “железному пану Феликсу”.

Размышляю: способен ли какой-нибудь “Мемориал” поставить (будь то на Лубянке или где-либо еще в столицах) памятник жертвам красного террора в, так сказать, натуралистических деталях:

у стены – русские офицеры, крестьяне, духовенство; одни – в предсмертном крике, с кровавой пеной на устах и уже простреленным пулей сердцем; другие – со связанными руками в предсмертной молитве

напротив, с винтовками и маузерами – взвод латышских стрелков

командует еврей

рядом – Дора Евлинская с Саенко


* * *

Полагаю, что неспособен.

Чем, собственно и сказано всё о “Мемориале”: “правда и только правда, но не вся правда”.

* * *

Красноречиво, что декоммунизаторы России не опубликовали (единственная тамиздатовская и не дошедшая до России книжка Фельштинского не в счет) не только никаких сборников свидетельств очевидцев о красном терроре, но и хотя бы выдержек из материалов Комиссии по расследованию злодеяний большевизма, т.е. прямых следственных и судебных документов, составленных квалифицированными юристами (судебными следователями и проч.) Российской Империи.