November 4th, 2002

ph7

(из одной гостевой книги:)


Кляксик:  Это письмо мальчишки, написанное в 1992 году, через 4 года после того, как был в Орленке, мы были в одном отряде, нам было 15-ть.  А потом я поехала работать вожатой, и тут это письмо...  До сих пор передо стоит вопрос, а имела ли я право влазить в детские души, ведь я-то знала как больно жить после одной единственной смены… Может у кого есть ответ? Ведь такие письма не редкость.

... «Орленок» – очень вредный лагерь, очень-очень.  Только не рви в гневе письмо, и не вычеркивай меня из своих друзей – может ты еще согласишься со мной… Понимаешь, Сашка, есть ряд заведений особого рода – армия, тюрьма, покидая которые, человек, всю жизнь вспоминает об этом. Тюрьма делает людей часто жестокими и бесчеловечными, армия – плохо влияет на мозги…..я говорю, это происходит не со всеми – со многими.  Такого рода заведения меняют человека, его душу.  Как ни покажется тебе это циничным и страшным, «Орленок» – заведение подобного рода, может, самое худшее из них, самое страшное, но… Но я люблю его!!! И в этом весь ужас, весь мазохизм-то состоит.  Я обожаю Орленок, и ужасаюсь, какой вред он приносит.  Орленок перемалывает людей как тюрьма, как армия, но выпускает-то он не грубых, приспособленных к хамству жизни людей, а таких как я, ты, все наши.  Потому ты и рвалась туда, потому что не можешь жить вне Орленка. …Государство сыграло очень злую шутку, оно позволило себе иметь Орленок, ведь это и есть то, к чему мы «шли» все страной.  Орленок – это коммунизм – ха-ха-ха! (истерически смеюсь) и я, и ты жили при коммунизме, и это покалечило нас и наших друзей, мы были там в таком возрасте, когда начинается процесс становления личности….И вот мы ими стали…мы никому, по сути, не нужны в черством мире реальности. «Орленок» – это наркотик, который ведет к смерти.  Мы иллюзия в этом мире.  Увы…. Я чувствую себя глубоко больным, я умираю… и все это началось в Орленке….

Collapse )
ph7

(оттуда же:)

Добрый день, Алиса!  К несчастью, закон сообщающихся сосудов действует просто-таки неумолимо. Вся муть, поднятая в России с неизбежностью всплывает в Орлёнке.  Ты думаешь, я не был шокирован, когда в начале 90-х Саша И. – вожатый, старик! – напевал песенку Газманова, только вместо “танцуй” пел: “Воруй, пока молодой!”  Пел он это, имея в виду свои дела в дружине.  Я более оптимистичен, чем ты, только по одной причине: я уже прошёл через этот период пессимизма, когда в середине 90-х, приезжая в Орлёнок, я каждый раз ужасался – с каждым разом становилось всё хуже и хуже.  Я даже написал песню:

Прощай любимый лагерь –
Счастливый остров сказок,
С флагштоков сняты флаги,
Не стало ярких красок.

Пробоина под килем,
И воздух штормом взорван,
Надломленные крылья,
И – твой полет оборван.

Опоры все распались,
И  “SOS” летит, как в вату,
На мостике остались
Последние орлята...

Стоят они все строго,
Аккорд прощанья звонок...
И я умру немного,
Когда умрет “Орленок”...

Стоят орлята строго,
Парад прощальный горек...
Мы все умрем немного,
Когда умрет “Орленок”...

Как сейчас вспомнил то своё настроение: когда в Орлёнке сжигали флаги Советского Союза, когда с Дома Вожатых откалывались целые бетонные глыбы, когда разворотили Пирс, когда на стадион не пускали детей, так как трибуна готова была обвалиться, когда снесли парашютную вышку ... и т.д. и т.д. Но каждый год в самые отчаянные моменты я попадал то на вожатский огонёк на этаже, то на отрядное место, где собирались святые дети, и я понимал: нет, живы, ещё живы...  А потом я понял, что процент живых, этот маленький процент – он будет маленький, но будет ВСЕГДА, потому что подрастут новые хорошие дети, поступят в пединституты и университеты новые хорошие ребята и девчата и приедут сюда.  Конечно, нет теперь в Орлёнке массовой хорошести (она и раньше не была 100%-ной, но хороших людей тогда было всё же БОЛЬШИНСТВО), придётся привыкать, что теперь лучшие будут в значительном меньшинстве...  Но я надеюсь ... надеюсь...  Надеюсь, что Россия потихоньку поднимется, начнёт очищаться и по сообщающимся сосудам в Орлёнок перетечёт народившееся чистое и честное.  Пока такие надежды ничем не обоснованы. Но я чувствую... И делаю для этого тот мизер, что я могу...

Collapse )