November 15th, 2002

kluven

(no subject)

Не матерью, но тульскою крестьянкой
Еленой Кузиной я выкормлен. Она
Свивальники мне грела над лежанкой,
Крестила на ночь от дурного сна.

Она не знала сказок и не пела,
Зато всегда хранила для меня
В заветном сундуке, обитом жестью белой,
То пряник вяземский, то мятного коня.

Она меня молитвам не учила,
Но отдала мне безраздельно все:
И материнство горькое свое,
И просто все, что дорого ей было.

Лишь раз, когда упал я из окна,
И встал живой (как помню этот день я!),
Грошовую свечу за чудное спасенье
У Иверской поставила она.

И вот, Россия, "громкая держава",
Ее сосцы губами теребя,
Я высосал мучительное право
Тебя любить и проклинать тебя.

В том честном подвиге, в том счастье песнопений,
Которому служу я каждый миг,
Учитель мой - твой чудотворный гений,
И поприще - волшебный твой язык.

И пред твоими слабыми сынами
Еще порой гордиться я могу,
Что сей язык, завещанный веками,
Любовней и ревнивей берегу...

Года бегут. Грядущего не надо,
Минувшее в душе пережжено,
Но тайная жива еще отрада,
Что есть и мне прибежище одно:

Там, где на сердце, съеденном червями,
Любовь ко мне нетленно затая,
Спит рядом с царскими, ходынскими гостями
Елена Кузина, кормилица моя.


Collapse )
kluven

НАРОДНАЯ ДИПЛОМАТИЯ

Рассказывал Слава Луговский, учившийся в 60-х гг. в МГУ.  У них на факультете учились (и жили в МГУшных общагах вообще) студенты из Ирака, приехавшие по линии тамошней коммунистической партии.  Приехать они приехали и начали было учиться, передружились с русскими студентами, а вскоре после этого партия тов. Хуссейна пришла к власти и коммунистов в Ираке всех вырезали.

А некоторое время спустя начали происходить такие события (акт первый): из иракского посольства приходили в общагу 2-3 человека смахивающих по комплекции на Шварцнегера, показывали на вахте дипломатические паспорта, поднимались в комнату к тому или иному студенту и уединялись с ним для беседы.  Основным требованием было: вернуться в Ирак.  Если студент не соглашался или визит был повторным, дипломаты применяли методы убеждения второй ступени.

Акт второй.  Два дипломата приходят в очередной раз, к очередному студенту, показывают на вахте документы и начинают подниматься наверх.  Пока они поднимаются, снизу дается отмашка: “идут”.  Дипломаты подходят к комнате, дверь полуоткрыта, никого нет (видимо, живущий вышел на минуту).  Дипломаты заходят в комнату и начинают дожидаться его.  Через пару минут дверь растворяется, входит человек пятнадцать и не говоря ни слова начинают дипломатов мочить.  Били жестоко, до полусмерти.  Всем, чем было можно и куда было можно и нельзя.  Дипломаты сопротивления не оказывали, видимо понимали: если попытаться отвечать, убьют совсем.

Дальнейших дипломатических визитов не было.

* * *

КГБ, усмехнулся Славик, знало наверняка, но сделало вид будто ничего не видело.

kluven

(no subject)

Происхождение морали

Посадили в клетку пять обезьян. Повесили банан. Когда первая из обезьян полезла за бананом, обезьян окатили холодным душем. И так три раза. Обезьяны очень оголодали. На четвертый раз, когда одна из обезьян полезла за бананом, четыре другие обезьяны стали ее бить. После этого, сколько ни предлагали, никто за бананом не лез. Затем заменили одну из пяти обезьян другой, она сразу полезла за бананом. Остальные четыре стали ее бить (никто в этот раз обезьян холодной водой из душа не обливал). Заменили еще одну старую обезьяну новой. Она так же полезла за бананом, ее стали бить три старые обезьяны и одна новая (и в этот раз обезьян никто холодной водой из душа не обливал). Так постепенно заменили всех обезьян. В клетке оказались обезьяны, которых никогда не поливали из душа, тем не менее никто из этих обезьян не брал предлагаемый им банан. - Как вы считаете, почему?

В этом обществе так принято.
ph7

(из одной гостевой книги:)

Всё той же самой [1, 2]:

Кляксик: Согласна абсолютно, в Орленке мы рождаемся или перерождаемся, или обновляемся... происходит нечто, что заставляет и себя и других осмысливать иначе, меняется шкала ценностей и восприятия, и потом всю жизнь ты поступаешь так, как научил Орленок, но проблема-то в другом. Проблема в том, что внешний мир не готов принять тебя нового, а попытки изменить что-то вокруг себя в большей степени ни к чему не приводят, это все равно, что моська на слона гавкает, сражаешься с ветряной мельницей... Я говорю о том, что подготовить ребенка в Орленке к тому, с чем он столкнется дома, невозможно, чего не говори ему... Потому что, находясь в Орленке его законы становятся единственно правильными, и как понять, что это лишь временно, что это все сконцентрированно на небольшой территории на берегу моря, а весь остальной мир живет по другим принципам? Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а орлята, возвращаясь домой пытаются делать именно это. По поводу того, что нельзя детей привязывать к себе, не согласна, невозможно по-настоящему отработать смену, не отдав детям часть себя, а отдав неизбежно они к тебя привяжутся, и ты станешь частью их. А по-другому, и не стоит там работать, Орленок он потому такой, что он состоит из всех нас когда-то бывших там, каждый оставил немножко своей души, мыслей, чувств и переживаний. А слезы при расставании - это, на мой взгляд, нормально, потому что поплакав там у автобуса, мы плачем о том, как было хорошо, и каждый ребенок в момент расставания свято верит, что обязательно встретится со своими друзьями, обязательно приедет обратно, это потом уже приходит понимание, что на самом деле, возможно ты уже никогда не увидишь тех, от кого уехал, в этих слезах есть надежда о завтрашнем дне, о завтрашней встрече. А вот слезы, которые дети льют в подушку у себя дома, в них действительно боль и страх. И нужна какя-то программа реабилитации после Орленка, этот сайт в какой-то степени решает эту проблему, но лишь отчасти, ведь не хватает глаз, не хвает тепла... Первый год после Орленка я плакала каждый день, жила только письмами, благо их приходило великое множество, ревела и ждала встречи, которая должна была состояться у меня в Иркутске в июле месяце. Настал день встречи, а передо мной лежала куча телеграмм, смысл которых сводился к одному - душой с вами. Вот тогда действительно впору было руки на себя наложить, спасло только то, что я разозлилась на себя до ужаса, за то, что настояла на том, чтобы встреча именно в Иркутске была назначена, и стала готовить встречу в Москве, и спустя полгода она все же состоялась... До этой встречи у меня все время возникало ощущение, что все, что я пережила в Орленке, это моя выдумка, иллюзия, а после встречи все стало реальным и настоящим, после этого можно было идти дальше. Вот иду теперь

Collapse )
kluven

РЫНОК И СОВЕСТЬ


Что бы ни говорить о Крапивине, одно дорогого стоит: когда Каравелла стала платной для детей, он из нее ушел.
kluven

(no subject)

Год на дворе так 86-й. Перестройка не вовсю, но уже идет. Я стою на втором этаже “нового корпуса” МФТИ и кого-то дожидаюсь. В ожидании расхаживаю туда и обратно по коридору и машинально читаю объявления вывешенные на досках проплывающих мимо деканатов.

Одно, было уже пройденное, дергает меня и заставляет шагнуть назад. Перечитываю объявление (точнее не объявление, а приказ декана ФПФЭ) дважды, прежде чем убеждаюсь, что зрение меня не обманывает:
«Приказ по факультету Ф.П.Ф.Э.

При обходе общежития комиссией деканата и студсовета было обнаружено, что студенты X. и Y. содержали в комнате ящик неположенной формы. Деканат принял решение исключить X. и Y. из института, однако принимая во внимание дальнейшую просьбу комитета комсомола и активную общественную работу X. и Y. сочтено возможным ограничиться лишением X. и Y. стипендии до конца семестра.

Декан ФПФЭ [имя]. Число. Подпись. Печать. »


Collapse )
kluven

(no subject)

aculeata навеяла на меня воспоминания.

В 1982 году в одном из известных московских вузов произошел случай моментально докатившийся аж до ЦК КПСС и на следующий же день обсуждавшийся за обедом в кафешках московских академических институтов.

А именно: один советский студент зарубил топором другого.

("Они там все такие", -- шептались в кафешках разных ИТЭФов.)

Я имел к этому случаю касательство: человек, которого зарубили, жил со мной в одной комнате (жили мы не в обиде, а вчетвером).
А девочка, из-за которой его убили, училась с нами в одной группе.
Убийцу я тоже знавал, правда не лично, но не раз встречал идущего навстречу с безумным взором и двухметровым ростом.

Ну, разные странные человеческие реакции я здесь описывать не стану. Скажу только, что у Экзюпери они очень верно подмечены.

Из более нейтрального, две запомнившиеся фразы:

Комендантша общежития: "Сначала у них в комнатах грязно, а потом они людей убивают".
(Вот уж воистину кто о чём...)

Еще в тот же день нам принесли новый стол. Старый совсем разваливался, по нескольку раз в день падая набок, и Вадик Фадеев не раз просил, чтобы его сменили. Как я теперь думаю, ожидалось, что в нашу комнату могут быть явления начальства (если вдруг "пожелает осмотреть на месте"), поэтому стол решили заменить на лучший. И тут Вадик, расхаживая вокруг принесенного стола, трахнул по нему и выругался: "Пока человека не убьют, стол не поменяют!"

* * *

Позднее некоторые знакомые завидев меня на улице бросались ко мне с радостными лицами. Им сказали, что "в той комнате зарубили топором человека", но не знали как точно по имени.
kluven

(no subject)

Еще позднее я хорошо знавал человека (дядю Лешу Курносенко), который учился в одной группе с легендарным студентом, повесившимся в березовой роще.

Дядя Леша имел квартиру и частенько кормил нашу голодную компанию ("племянничков", как он презрительно нас называл) замечательными сырниками и другими кушаньями.

Дяде Леше я всю жизнь завидовал: он написал программу для управления какой-то измерительной машиной. В программу закралась ошибка и она насчитала отрицательную координату для высоты измерительной головки. Головка пошла вниз и вдребезги разбила стеклышко, на котором лежал измеряемый предмет.

Эх, вот что такое настоящая вещь!
kluven

(no subject)

Самая глупая смерть за время моего студенчества:

Во время "дружеской попойки" (без моего участия) двое из участвоваших набрались так, что откачать их медицина уже не смогла. Было им лет по 19, если не 18. Однако что должны были чувствовать родители, которым сообщили, что их чадо, которое они ждали, наконец родили, нежили, лелеяли, в которое вкладывали всю душу и в котором души не чаяли, которое было их жизненной надеждой и которое к тому же подавало признаки таланта, -- что его больше нет. И не по какой-то осмысленной причине, а просто "умер с перепою". В 18 лет.

* * *

Оставшихся в живых хотели выгнать из института. В их числе -- Игоря Васильевича (в сокращении - Мандарина), чрезвычайно хорошего человека, к которому я слава Богу нынче езжу в Чикаго (точнее, в Fermilab). Чтобы избежать исключения, был сделан контрход: превентивное исключение из комсомола. После которого их, как вроде бы уже "понесших кару", из института исключать не стали.

Любопытно, что обыкновенно порядки были обратные: если человека исключали из комсомола, то затем практически на автомате -- и из института тоже.

Отсюда: вышибание клина клином требует умелого обращения с клиньями.