November 19th, 2002

kluven

(no subject)

Миша Вербицкий - случайный производственный сбой 57-й школы, где детям задавали задачки про то, как оптимальнее вешать коммунистов. "Вешать" он выучил, а вот про ту часть, где "коммунистов", за ним не досмотрели.

[Размышляя над тем, что "Убивать, убивать, убивать" - несомненная парафраза с "Учиться, учиться и учиться".]
kluven

В пособие текущей неподалеку беседе,

процитирую известные слова целиком:

Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобожденiя от историческаго прошлаго Россiи, освобожденiя от культурных традицiй. Им нужны великiя потрясенiя, нам нужна великая Россiя.
 

  П.А. Столыпин.
Государственная Дума. Стенографическiй отчет.
Сессiя II, заседанiе 36, 10, V, 1907 г.

 

И еще:

Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу,
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них покоится отвека,
По воле Бога самого,
Залог величья человека,
Самостояние его.

kluven

(no subject)

По натуре и выраженным предпочтениям – я классицист, и очень плохо отношусь к людям, которые пьют пиво.

Пить пиво, быть вообще способным к этому, – в моих глазах всегда было низменным и выдающим в человеке крайнее даже не дурновкусие, а душевную вульгарность и низкопробность.

Сам я за всю жизнь пробовал пиво три раза (только на язык!), чтобы посмотреть, не ложно ли мое мнение, но при каждой проверке только укреплялся в нём.

Если я пытаюсь представить человека, сидящего и потягивающего пиво (бррр), в моих глазах это не может не характеризовать его с самой дурной стороны, как душевно вульгарного и неотесанного.

Это чувство в особенности острое по отношению к “людям вообще”, не конкретным, когда порок не оказывается прикрыт отвлекающими деталями личности.

К реальным, знакомым людям я однако отношусь терпеливее: нужно прощать ближним слабости или по крайней мере снисходить к ним.
kluven

(no subject)

Теперь у нас будет своя троцкистская оппозиция.

Интересно, планируются ли трудармии?
kluven

По дороге домой

наконец нашел концентрированное выражение сущности человека, который пьет пиво, -- это плебейство.

* * *

P.S. "Пиво делает людей ленивыми и глупыми." -- Отто фон Бисмарк.

(Однако какой афронт немецкой нации!)
kluven

Еще из мемуарных историй

Помнится году в восемьдесят каком-то, но еще доперестроечном, сидели-пили чай у Миши Тяжлова.  На огонек забрёл неведомо как оказавшийся в тех краях Саша Чернокалов, редактор РФ-газеты еще легендарных (для нас) времен или пересекавшийся с таковыми.

Справка:

Чернокалов Александр Геннадьевич
Родился: Новосибирск, 25.10.1958.
Настоящее место жительства: Королев МО.
Студент Физтеха с 1975 года по 1981 год.
Учился на ФОПФ, в группе 524.

Кстати, прежде чем кто-либо начнет иронизировать над фамилией разсказчика – что отчасти простительно: ему даже с почты приносили телеграммы, где против фамилии стояла извиняющаяся пометка “так передано” – приведу справку из Словаря русских фамилий:

Чернокалов.  Основа фамилии прозвище или некрестильное имя Чернокал, Черноалый.  В словаре Даля чернокал – слабо закаленное железо, возможно, это слово могло характеризовать не сильного, не уверенного в себе человека.

Монстром Саша и в самом деле не выглядел, но за тянувшимся чаем рассказывал всякие предания старины глубокой, да и недавней тоже.  Одна из таких историй относилась к бывшему (мы его уже не застали) зам. декана по общежитию (фамилию сейчас не помню, назовем его N).  Замдекана этот имел несколько необычную карьеру: перед приходом на физтех он провёл восемь лет в лагерях, а до этого был генерал-майором авиации и личным пилотом Сталина.

С замдеканской должности N ушел на полную пенсию как раз во время Сашиного редакторства, и Саша с несколькими товарищами по РФ-ке ездил к нему, уже пенсионеру, брать интервью.  Вот какую историю (естественно, не могшую в то время быть напечатанной даже в вольнодумной стенгазете) N рассказал им, а Саша – нам.

Во время войны N был летчиком-испытателем и состоял при бюро генерального конструктора, имя которого он назвать отказался, но я, как человек некогда интересовавшийся самолетами и авиацией, по косвенным признакам решил для себя, что речь идет о Яковлеве.  В бюро как раз испытывали новую машину, и N был одним из летчиков-испытателей, хотя не ведущим.  Испытывали самолёт, разумеется, днём, по ночам все спали.  И вот однажды на полигон – именно ночью, в обычные свои рабочие часы, и без всякого предупреждения – приехал Сталин.  И пожелал осмотреть новую машину.  Генерального и еще кого-то на полигон притащили, но показывать самолет в деле – некому.  Время идет, товарищ Сталин ждет, и у конструкторов возникает смутное но ежеминутно крепнущее чувство, что если Вождю сейчас что-то убедительное не покажут, у них всех могут возникнуть неприятности.

Из летчиков, ближе всех от полигона жил N.

Первое, что N увидел в ту ночь, проснувшись от шума и открыв глаза, был генеральный конструктор, стоявший перед ним на коленях.  Меня, – добавил N, – убедило не столько это зрелище, сколько вошедшие следом два человека, вид которых не оставлял никаких сомнений.

Короче, приехал N на полигон, полетал, постриг траву пропеллером.  Сталину это понравилось и он распорядился “запишите фамилию”.   Так N стал личным пилотом тов. Сталина.  Долго он на этой должности, правда, не продержался, ибо человеком был прямым и однажды высказал в лицо Сталину всё, что думал.  После чего поехал на 25 лет в места не столь отдаленные.  Провёл но в этих местах до тогдашней перестройки и реабелитанса 8 лет, остальное читателю известно.

* * *

С этим N вышла как-то раз забавная история.  Была у него чрезвычайно дурная привычка ходить утром по общежитию и интересоваться у отловленного народа почему они, собственно, не на лекциях.  Во время одного такого рейда он толкнулся в дверь на третьем или четвертом этаже, из-за которой донесся скрип кровати (кто-то перворачивался с боку на бок).  N решительно постучал в дверь.  Находившиеся внутри с полупросонья не догадались затихнуть, а вместо этого спросили: – Кто?

N приосанился и внушительным командным голосом ответил:  – Генерал-майор авиации такой-то!

Кто-то из спавших разозилвшись дурацким (как он решил) шуткам однокурсников ответил:  – Ну а если ты генерал-майор авиации, то и лети [далее было без обиняков указано куда именно].

Задохнувшийся от возмущения N бросился вниз по лестнице – к комендантше за ключами.  Тут-то и наступил самый главный афронт: кинувшись со связкой ключей наверх, он забыл не только в какой комнате, но и на каком этаже были обидчики (см. “С легким паром”).  Свидетели потом рассказывали, что N полчаса ходил по этажам внимательно прислушиваясь, не донесется ли из-за какой нибудь двери шум выдающий присутствие в ней оскорбителей.  Оскорбители, однако, поняли, что генерал был настоящим, и сочли за благо затаиться.

kluven

Еще из историй.

Эта очень известна, но Саша Чернокалов нам ее тоже рассказывал, и если верно помню, он знавал кого-то из участников.

В Москве проходила международная выставка по технологиям или чему-то подобному.  Два студента поехали на эту выставку, вошли на нее независимо друг от друга, походили, посмотрели экспонаты, а затем в оговоренное время встретились в кафе.  У обоих в руках были одинаковые “дипломаты”.  В кафе они присели на минуту (не глядя друг на друга и делая вид, что незнакомы) за один и тот же столик, с разных сторон, выпили по чашке кофе, а уходя и по-прежнему не бросив друг на друга взгляда, взяли стоявшие рядом “дипломаты” – но каждый как бы случайно не свой, а другого.  Как в шпионском кино.

* * *

Одного взяли на выходе с выставки.  Другой успел доехать до Савеловского вокзала и его взяли там.

Когда оперы вскрыли “дипломаты”, оказалось, что начинка донельзя ортодоксальна: учебники “История коммунистической партии” (т.н. “кирпич”), “Политэкономия”, “Научный коммунизм” и т.п.

* * *

Через несколько дней вышел приказ, лишающий обоих героев стипендии до конца семестра – “за беспорядок в комнате”.

Кроме того их вызвали в ректорат, где в устном порядке объявили, что на самом деле – за издевательство над Органами.

kluven

(no subject)

Ну что, написать ли мне мемуар про Смэрть-лампу или это кто-нибудь лучше сделает?