?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Sunday, February 15th, 2004

Time Event
12:00a
эпическая поэма во славу Швыдкого
(найдена atrey)

И вот над культурой поднялся восход
И плечи расправил культурный народ.
Приехал Швыдкой и развеял туман,
На битву с ФАШИЗМОМ он поднял свой стан.

Сплотил мастеров он родимой культуры,
Дал силу им, мудрость и бабки натурой,
Ведя за собою “культурный народ”,
На русских ФАШИСТОВ возглавил поход.

Народ за Швыдким перешел в наступленье,
Вскрыл корни и сущность такого явленья.
И русских ФАШИСТОВ плохими назвал,
Мочить беспощадно их власти призвал.

Сбылось наяву золотое виденье,
Победой окончилось то наступленье.
Швыдкой на ФАШИСТОВ отважно залаяв
Прогнал их орду за хребты Гималаев.

А все табуны их, стада и гурты
Достойным в награду пожаловал ты.
Расстались навеки с ФАШИСТСКИМ насильем
Поют и ликуют народы России!

Весна расцвела на Российских просторах.
И белка и птичка, теряют покой,
Здесь все тебя любят, отважный Швыдкой!

Здесь реки, пруды, голубые озера,
К тебе обращают счастливые взоры!
Здесь каждая травка, кусток и цветок,
Снега на вершинах и горный поток,
Тайга голубая от края до края,
Тебя не забыли, тебя вспоминают!
Осинка тебе свою песню поет,
В движении ветра-дыханье твое,
Звучней водопадов, капели чудесней
Шуты пожилые поют тебе песни.
И вторит народ, собираясь вокруг:
Привет тебе, Ельцина преданный друг!


ФАШИСТ насторожен, озлоблен и лют.
Прислушайся: ночью - ФАШИСТЫ ползут,
Любого кто честен, культурен - сожрут!

Ползут по оврагам,несут,изуверы,
Наганы и бомбы, бациллы холеры...

Но ты их встречаешь, силен и суров,
Забыв про барвихинский кров, про покой
Испытанный в пламени битвы Швыдкой.

Враги нашей жизни, враги миллионов,
Вползли к нам ФАШИСТСКИЕ банды шпионов,
ФАШИСТСКИЕ мерзкие змеи болот,
НАЦИОНАЛИСТОВ озлобленный сброд.
Они ликовали неся нам оковы,
Но звери попали в программы Швыдкова,
Великого Ельцина преданный друг,
Швыдкой разорвал их предательский круг.
Раскрыта змеиная вражья порода,
Глазами Швыдкова, глазами народа.
Народа какого?
Народа Швыдкова!
Всех змей ядовитых Швыдкой подстерег
И выкурил гадов из нор и берлог.
Разгромлена вся скорпионья порода,
Руками Швыдкова, руками народа.
Народа какого?
Народа Швыдкова!

Ты меч, обнаженный спокойно и грозно,
Огонь, опаливший ФАШИСТСКИЕ гнезда,
Ты - пуля для всех скорпионов и змей
Ты - око страны, что алмаза ясней.
Ты наш талисман, ты свидетель эпохи,
Вбирающий все ликованья и вздохи,
Мильоноголосое звонкое слово
Летит от народов министру Швыдкому,
Спасибо Швыдкой, что тревогу будя
Ты спас от ФАШИСТОВ страну и вождя!!!

Но годы идут и меняются нравы
Быть может ФАШИСТЫ окажутся правы...

Швыдкой, свое прошлое переосмыслив
На битву за правду, помчится, неистов
И разоблачит уже АНТИФАШИСТОВ.

И скажут все люди к Швыдкому придя,
Спасибо Швыдкой, что себя не щадя
От АНТИФАШИСТОВ спас нас и вождя!
12:28a
и еще по поводу кампании вокруг гибсоновского фильма

"Истина состоит в том, что Моцарт, Паскаль, булевская алгебра, Шекспир, парламентское правление, архитектура бароко, Ньютон, эмансипация женщин, Кант, Маркс и Баланчин не могут искупть того, что эта [европейская, христианская] цивилизация причинила миру [т.е. евреям]. Белая раса -- рак человеческой истории."

еврейская писательница Сюзан Зонтаг, еврейский журнал Partisan Review, Winter 1967, стр. 57.
12:01p
точное слово

Помнится, в 1998-м году на либеральной сайте polit.ru был опубликован редакционный обзор различных политических партий и движений, в том числе и ДС (организации Новодворской).

Этот документ искренне определял причину популярности девы Валерии в либеральной среде и в контролируемых либералами СМИ. Он чистосердечно сообщал: "Новодворская говорит вслух то, что остальные либералы думают". В смысле, думают про себя, но по тактическим (электоральным и т.п.) соображениям не считают полезным высказывать столь же открыто и отчетливо, сосредотачиваясь вместо этого на проведении политики воплощающей откровения либерального оракула.

Про отведенную Новодворской роль некогда писал Ницше. Каждый пастух, говорил он, должен иметь в стаде еще и передового барана, чтобы самому, при случае, не сделаться бараном. В движении, идеологически олицетворявшимся тогда Гайдаром, таким «передовым бараном» служила В. Новодворская, громко высказывая то, о чем сам Гайдар и его лейтенанты предпочитали молчать, но что им казалось полезным высказать.

В английском языке для этой роли есть специальный термин: cheerleader.

Новодворская -- cheerleader of the liberal crowd.
1:05p
Пойду пить коньяк.
Для торжества духа над плотью.
3:23p
еврейский смех

к психологическому портрету Райкина, Жванецкого
и др. еврейских и околоеврейских “сатириков

Листаю книжку Теодора Рейка “Jewish Wit” (“Еврейское острословие”, “Еврейские остроты”), NY, 1962.  Рейк – видный психоаналитик, один из первых учеников Фрейда и наиболее преданных его последователей.

Один из разделов книги озаглавлен “Психология и психопатология еврейского острословия” (“Psychology and psychopatology of Jewish Wit”).

(Литературно-сглаженнее было бы перевести “еврейского юмора”, но тогда теряется важный оттенок английского слова, подразумевающего именно что недобрый юмор направленный против кого-либо, агрессивную и недобрую, злобную насмешку).

В этом разделе Рейк продолжает и детализирует анализ начатый предшествующей статьей Гротьяна, тезис которой таков: “еврейские остроты возникают из агрессивной наклонности, оскорбления или шокирующей мысли, подаваемых в замаскированной форме”.

“нужно согласиться, что агрессия, по всей видимости, является главной тенденцией еврейских острот...

необходимо подчеркнуть, что она не ограничивается
[в выборе мишеней] только людьми, ни даже одними антисемитами, но часто направлена против социальных институтов – таких как религия или закон, которые [...] мешают еврею наслаждаться жизнью.”заключает уже сам Рейк.

Задумался о том, насколько злобность и агрессия особенные черты именно еврейского юмора (что далее подчеркивает сам Рейк), а не вообще юмора как такового.  Причем черты свойственные как непосредственно еврейскому юмору, так и культурно-генетически еврейскому, однако усвоенному лицами иной этничности, сознание которых оказалось подчинено еврейской воле (напр. Задорнову или, в менее ярко выраженной степени, покойному пародисту Иванову).

Если придерживаться точного словоупотребления и признавать за юмором значение доброго, добродушного или доброжелательного в основе отношения к предмету этого юмора; значение подшучивания основанного на доброжелательном и неагрессивном отношении к предмету, подшучивания фундаментально остающегося в рамках доброжелательного отношения, то должно будет заключить, что юмор евреям, еврейскому остроумию несвойственен.

Несвойственен  по меньшей мере в отношении к неевреям и нееврейским предметам и понятиям, нееврейскому обществу, однако как утверждает Рейк, еврейский смех часто агрессивен и зол и по отношению к другим евреям или еврейским понятиям.

О последнем и его значении мы судить не беремся, однако выражено злобный, агрессивный, негативистский и уничижительный характер насмешек еврейских сатириков над нееврейским обществом играет важную функциональную роль дескарализации ценностей нееврейского общества, подрыва нееврейской социальной структуры и учреждений, ослабления уверенности неевреев в себе, их самоуважения и самооценки, подавления их воли – что создает благоприятные условия для продвижения еврейских групповых интересов за счет нееврейских и служит инструментом такого продвижения.

То, что присуще евреям, еврейской культуре и выраженно-еврейскому менталитету – это злобно-агрессивная насмешка, противостоящая и противоположная юмору.

Сходное наблюдение делает Вл. Крупин (“Дневник писателя” за янв. 1996, стр. 47-9):

«С чего, кто и когда решил, что король юмора – Чарли Чаплин?  Он король издевательства над людьми.  Весь его юмор извлекается из тех ситуаций, когда герой Чаплина хамит, хулиганствует, пакостит, мелко гадит, дрессирует блоху и так далее.  Малолетнего совращает выбивать стекла, женщин в годах ставит в неприятные ситуации.  Если несет лестницу, то ею непременно кого-то ударит, зацепит, и всё вроде нечаянно.  Если тащит санитарные носилки, то угадает так, чтобы больной с носилок вывалился в воду; если покупает торт, то им вымажет кого-то.  А эти бесконечные пинания под зад, эти залезания под юбки, игры с предметами, которые шестерки киноведения называют гениальными.  Смотришь, и возникает чувство неловкости и даже брезгливости, которое естественно, когда герой икает, вовлекает других в неприличные истории, ворует, обманывает, подличает – и все это с юмором.  И ведь в самом деле многое смешно, например, возвращение пьяного домой.  Но над чем смех?  Человек падает, роняет на себя предметы, ему же в конце концов больно, и мы над этим смеемся.  Причем, этот якобы смешной чудак с ногами навыворот, он еще и презирает всех остальных.  Фильм “Король в Нью-Йорке” дела не спасает.»

«Под стать Чаплину его отпрыски – наши юмористы. Издававшиеся во времена застоя и волюнтаризма, они издевались над сантехниками, например, известные райкинские: “Я тебе две винтки не довинчу, я тебе две вертки не доверчу” и тому подобное. Весь  этот юмор был настолько непрерывен и назойлив, что казался единственным юмором.»

«Совершенно естественно, что юмор разных народов различен.  Еврейский юмор не может стать русским. Но именно только еврейский юмор и навязывался нашим кино и телевидением.  Вся эта одесско-жаргонная лексика успешно внедрялась в речь, в порчу нравов.  Утесов в своей книге воспоминаний гордится тем, что пел для Сталина блатную песню: “С одесского кичмана бежали три уркана”, а шутник нашего времени Иванов требует у Ельцина расправ над патриотами.  Юмористы театра обдирают как липку классику, на все лады ставят Гоголя, да так ставят, что хвалят в рецензиях постановки, вставание с ног на голову, а не текст, ради которого обычно и делается постановка.  Весь юмор, например, Хазанова, ниже пояса, Жванецкого – издевательство над всем и вся, обычно над нашим уровнем жизни.  О, они очень умело это делают.»

«Русский юмор добр.  Смешно, но и грустно.  “Боже, как печальна наша Россия”.  “Чему смеетесь? Над собой смеетесь”.»

«Наши пересмешники презирают тех, кого смешат (вспомните: “мужик, ты будешь тем-то, а ты, мужик, тем-то”); нам рассказывают, что уже невыгодно ездить в Америку, что бабки колотить можно в СНГ (Задорнов), издеваются над всем и вся, кроют в эфире (Ширвиндт) матом, в газетах (Быков) пишут матерными словами...»

Случай Чарли Чаплина весьма познавателен – причем для понимания характера не только еврейского смеха (ярким образцом которого, несмотря на формальное нееврейство Чаплина, его часто считали), но также поведения и роли других формально-нееврейских сатириков (Задорнов et. al.), воспроизводящих характерно-еврейскую травлю нееврейского общества, причем в узнаваемой еврейской стилистике, т.е. реализующих по отношению к нееврейскому обществу установки еврейского менталитета.

По происхождению сам Чаплин не был евреем, хотя его старший полубрат Сидней Хоукс-Чаплин был полуевреем (по отцу, предшествующему мужу матери Чаплина).  Сиднею дали фамилию отчима (Чаплин), после того как его отец-еврей исчез в неизвестном направлении, а мать сочеталась браком с будущим отцом Чарли (David Robinson, “Chaplin: His Life and Art”, NY, 1985, стр. 22, 155.)  Сидней практически вырастил Чарли, с семилетнего возраста заменив ему бросившего семью и вскоре умершего отца, а позднее и ставшую недееспособной мать, и большую часть юности братья были неразлучны.  Сидней был готов жертвовать для Чарли чем угодно, а юный Чарли очень почитал его; во взрослом возрасте Сиднея и Чарли Чаплинов связывала не только личная привязанность, но также деловые отношения (Сидней был продюсером и актером).  Третья жена Чарли Чаплина, Полетта Годдард, была еврейкой.  Большая часть социальных контактов Чарли Чаплина была с евреями. Употребляя выражение Л. Радзиховского, можно сказать, что Чаплин существенно принадлежал к “еврейской сфере”.  Чаплин резко и эмоционально воспринимал антисемитизм и с почти конвульсивной остротой реагировал на него, а также всегда выделял евреев в своих симпатиях.  Он иногда подначивал газетных корреспондентов, утверждая им, что он сам еврей.  Благодаря отчасти этим его утверждениям, а главным образом вероятно благодаря взглядам и специфическому поведению Чаплина, многие действительно принимали его за еврея, включая таких разных людей как составители справочника “Who is Who in American Jewry” (изд. Еврейского биографического бюро, NY), в ранних изданиях которого ошибочно указывается, что Чаплин – еврей, а его настоящее имя будто бы Израиль Тонштейн, или Эдгар Гувер и оперативники ФБР (в собранном ФБР досье на Чаплина, заведенном еще в 1922 г. по поводу его прокоммунистических симпатий и связей и с тех пор непрерывно пополнявшемся, большей частью однако некритической и недостоверной информацией, утверждается, что Чаплин еврей, пытающийся сойти за нееврея: эти сведения некритически, без проверки были позаимствованы из названного справочника).

Наглядным примером характерного восприятия Чаплина может служить Ханна Арендт, уже в 1944 г. включившая литературный портрет Чаплина в число нескольких литературных иллюстраций евреев-выскочек и парий, приведенных ею в очерке “Еврей как пария: скрытая традиция”, наряду с Гейне, Лазаром и Кафкой, хотя и с оговоркой, что Чаплин лишь “подозревается” ею и общественным восприятием в еврействе, но подозревается именно на основании ментальности его фильмов и характера его воззрений. В сноске (быть может, позднейшей) Арендт поясняет:

“Чаплин недавно заявил, что он ирландского и цыганского происхождения, однако мы избрали его для нашего обсуждения потому, что даже в том случае если он и не еврей, он все равно воплощает и в художественной форме резюмирует характер, порождаемый ментальностью еврея-парии...  Хотя [определенные еврейские свойства] не позволили еврейскому народу принять положительное участие в политической жизни современного общества, именно эти качества, воплотившись в драматической форме, вдохновили одно из самых видных произведений современного искусства – фильмы Чарли Чаплина.  В образе Чаплина самый непопулярный в мире народ вдохновил одну из самых популярных фигур современности...

Затем Арендт обсуждает сходство между характером героев Чаплина и характером гейневского шлемихля в духе, близком к анализу Рейка, в частности указывая, что

“поскольку [герой Чаплина] находится под всеобщим подозрением, ему приходится переносить множество нападок за то, чего он не делал.  В то же время, поскольку он переходит все границы приличного [тут в оригинале игра слов: “поскольку он стоит вне черты оседлости”] и не связан путами общественных норм, ему безнаказанно удается очень многое. Эта неоднозначная ситуация рождает смешанное чувство страха и наглости – страха законов общества [нееврейской социальности], как будто бы они являлись неодолимой естественной силой, и знакомой иронической дерзости перед лицом фаворитов этой силы [т.е. неевреев].  Над этими фаворитами можно вволю поиздеваться, наслаждаясь такими издевательствами, потому что известно, как их можно дурить, при этом избегая ответственности перед ними... Наглость чаплиновского подозреваемого по существу та же, что и у гейневского шлеймихля, только она представляет уже не беззаботное и невозмутимое нахальство поэта, якшающегося с небесами, и потому могущего строить нос земному обществу, а напротив – это беспокойная, тревожная наглость, так знакомая поколениям евреев, наглость маленького “жидка”, который не признает порядок мироустройства, потому что это не его порядок...”

(Hannah Arendt, “The Jew as Pariah: Jewish Identity and Politics in the Modern Age”, NY, 1978, стр. 69, 79-81.)

* * *

Здесь можно плавно перейти к Ильфу-и-Петрову, но пока передохну и выпью коньяку.

А если кому-нибудь случится за  это время увидеть по телевизору издевательство над русским обществом очередного еврейского (по роду или ментальной принадлежности) сатирика, он сможет сравнить свои впечатления с этими заметками.

<< Previous Day 2004/02/15
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com