March 21st, 2005

kluven

Драма на охоте

Обычно они избегают ловить рыбу, которую не могут достаточно легко проглотить, но на этот раз он что-то пожадничал. Видимо, не удержался при виде плывущей на ловца добычи от соблазна.

Как он потом с ней мучился, бедняга. То пытался изо всех сил проглотить, то укладывал ее на островке и начинал долбить по рыбе клювом чтоб перестала биться, то расхаживал с ней взад и вперед, клал в воду, потом снова брал обратно. И сьесть не получается, и оставлять жалко.

В общем, гамлетовский вопрос (в украинской постановке): Сьист чи не сьист?
Делайте ваши ставки, господа!


Collapse )



Collapse )
kluven

(no subject)

Мы знаем прекрасно, что он [Швондер] Преображенского убьёт. И Преображенских Швондеры уничтожили, а сами Швондеры живы до сих пор. Швондер жив и колоссально размножился, он пронизал всю нашу жизнь, все этажи, он сидит и правит нами, он ставит спектакль с фальшивым акцентом, ставит спектакль в детском театре и детям внушает мысль о том, что Швондер — славный, хороший, смешной человек, а Шариков — страшный, русский и опас­ный, берегитесь его, дети!

Он руководит театром, он руководит театральным союзом. Вот что такое Швондер. Это Ульянов и Лавров. Вот Швондеры современные театральные — сидящие в театре. Арро, который сидит в союзе писателей, Петров в союзе компо­зиторов, вот Швондеры — Щедрин, Терентьев, который был когда-то Гольдбергом. Они руководят всей жизнью, они сидят в филармониях, консерва­ториях.

И этот Швондер издаёт теперь журналы. Журнал “Знамя”, журнал “Октябрь”. Этот Швондер издаёт газету “Московские новости”.

Швондер — это тип послереволюционного времени, до революции этого Швондера не существовало, он появился только после Октябрьского переворота. Этот великий Швондер, который овладел всей Россией, занимал скромную должность, какое-нибудь скромное место, например фотографа на базаре, базарного фотографа в Свердловске. А завтра, когда его привлекли, он царя убил, самолично застрелил царя и его сына, его детей, его прислугу — всех пострелял этот Швондер по фамилии Юровский. Его сын жив до сих пор, и жена его сына Галина Шергова ставит теперь спектакли, ставит телефильмы.

Швондер этот после революции сидел всюду, он сидел в каждом учреждении, в каждой клетке нашей жизни, в каждой конторе. Вспомните, у Булгакова были такие действующие лица, крупные советские бюрократы “братья Кальсонер” в его замечательном произведении “Дьяволиада”, которое не издаётся, потому-то можно сообразить, что это — антисемитизм. Современный Швондер не даёт это печатать, хотя у нас гласность, но для Швондера наши разговоры о гласности не указ. Он по-прежнему владеет цензурой, он владеет издательством, он всем владеет в нашей стране [...] Швондер сидит в каждой творческой организации, в каждом учебном заведении, как он сидел в каждом обкоме партии, в каждом облисполкоме, вплоть до Совета министров, ВЦИКа и т.д.


(Далее)

Г.В. Свиридов
kluven

(no subject)

Из русской литературы — Солженицын фигура. И тем менее непонятно, о чём он мог говорить с таким человеком, как Ростропович. Это же прохвост. Или (как её фамилия) Вишневская, возлюбленная вечно полупьяного старичка, похожего на Фёдора Палыча Карамазова. Фёдор Палыч Карамазов из ЧК.

(Г.В. Свиридов)
kluven

(no subject)

Россия — православная страна и должна нести надежду, потому что Европа её не имеет. Кнут Гамсун... Великий писатель, “странник, играющий под сурдинку и под осенней звездой”, — это гениально просто. Потом Луи Фердинанд Селин, “Путешествие на край ночи”. Это мне кажется величайшим из французской литературы. Томаса Манна я не так ценю. Конечно, замечательно написан “Доктор Фаустус”, но тут умствований больше, чем гения. А вот Фаллада — “Маленький человек — что дальше?” — невозможно читать. Я от сочувствия к немцам плачу, от жалости к этому потрясающему народу, который столько принёс в мир прекрасного, столько принёс красоты, ума, гения. Как он бьётся в тенетах и продолжает биться, этот великий народ. Он потерял сейчас всё — искусство, литературу, оккупирован, измучен, распят. Сытая распятость. Ганс Фаллада, “Каждый умирает в одиночку”, да это гениальная штука, которую всякий русский человек не может читать без потрясения.

Что касается американцев, то они слишком сыты, чтобы создать что-либо великое.


(Г.В. Свиридов)