?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, May 6th, 2005

Time Event
2:20a
Разговоры о том, что Россия хочет восстановить статус сверхдержавы [хотя бы] на постсоветском пространстве, не соответствуют действительности. Об этом Владимир Путин заявил в интервью германским телеканалам ARD и ZDF, текст которого размещен в четверг на официальном сайте президента.

"Говорить или намекать на то, что Россия хочет восстановить какое-то величие сверхдержавы, - это просто чушь, не соответствующая абсолютно ни исторической правде последнего времени, ни сегодняшним реалиям", - заявил Путин.

http://lenta.ru/news/2005/05/06/putin/
9:05a
Я знаю одну женщину, "блокадного ребенка". Когда где-то в 1970-х ее муж пришел домой с двумя немцами из ГДР, симпатичными такими немцами, веселыми и ласковыми, она места в своей квартире не находила, все ждала когда они уйдут. А когда ушли, велела больше этих домой не приводить.

...

Моя бабушка тоже как-то сказала что от звука немецкой речи у неё до сих пор сердце холодит (как и от звука орудийных выстрелов - при салюте, например) и что общаться с немцами не смогла бы.

...

Да, немецкий язык и моя бабушка тоже не могла слушать,даже в ариях из опер, какой бы хороший певец ни исполнял... И ещё собачий лай (но это уже от ГУЛАГа).

...

В начале 70-х годов в моём родном городе (Железнодорожном) было принято осенью закупать картошку на всю зиму. Этим занимались профкомы на предприятиях. Запомнилось, что однажды предприятие, на котором мать работала, закупило картошку в ГДР. Уж не знаю почему так выщло, но в ГДР. Очень на многих мешках было написано: "Ешьте русские свиньи". И по немецки, и по русски.

http://www.livejournal.com/users/holmogor/1201095.html
9:34a
Вот так увидел День Победы русский князь-изгнанник Николай Репнин, находясь в Лондоне:

"На экране он увидел Кремль и Красную площадь. Трибуну, где стоял в окружении своих людей Сталин, и, главное, парад войск. В Москве парад продолжался очень долго. Однако в Лондоне, сразу после войны, этот фильм шел только в маленьких кинотеатрах и давался с сокращениями. Он длился совсем, совсем мало. Репнин сидел в полузабытьи, склонив голову, и смотрел, широко раскрыв глаза. В горле у него пересохло... Совсем поразил Репнина парадный церемониал и выправка этих двух военных на конях. Все совершалось так же, как в бывшей старой армии.

Далее камера стала скользить, показывая крупным планом выведенные на парад, замерзшие по команде "смирно" отборные части. Камера специально задержалась на нескольких прославленных полководцах, в мундирах с иголочки, расшитых золотом, и Репнина особенно тронули их смуглые шеи, видневшиеся над воротничками мундиров, словно эти маршальские мундиры они надели прямо на голое тело, шагнув в вечность. Они стояли в строю чисто выбритые, неподвижно.

Это была та же самая армия - просто воскресла старая русская армия, казалось Репнину. Ему хотелось закричать об этом в темноте зала. Он принадлежал к старому, посрамленному русскому воинству, а на полотне перед ним маршировали победители. Однако того, что затем последовало, он не мог себе даже вообразить.

На площадь вступили части, и шли они таким чеканным шагом, что, казалось, сотрясался экран, а должно быть, тряслась и сама Красная площадь. Развернутым строем шли воины, неся в руках отнятые у врага знамена, и, словно в некоем балете, швыряли их к подножию Кремля.
Это было невероятно.

В каком-то порыве он подался вперед и смотрел в темноте широко раскрытыми глазами. Замершие было на площади части вдруг с шумом двинулись.

Та же самая, знакомая ему поступь. В первое мгновение, глядя на железные шеренги сапог, ног и людей в первых рядах, он даже не заметил знамен в их руках. Увидел позже, когда они их повергли к подножию Кремля.

Количество поверженных знамен все увеличивалось. Куча росла. Словно вырастал огромный костер. Будто скорпионы, корчились в этой куче начертанные на знаменах свастики. Репнин стиснул зубы и смотрел молча...

Сосед слева от него, англичанин, взирал на экран с явной иронией. Он кривил губы, а заметив лихорадочное выражение на лице Репнина, увидев его горящие, широко раскрытые глаза, которые тот не отрывал от экрана, легонько подтолкнул локтем...

- В один прекрасный день русские за это дорого заплатят. - И, заметив, что Репнин молчит, добавил: - Кто бы мог себе такое представить?..."

via vif2ne.ru
via ctc_jj
9:38a
Когда кончилась вторая мировая война, во всех театрах показывался документальный фильм: запруженные народом улицы Лондона, Парижа, Нью Йорка, ликующие толпы, радостные лица. Но – вот Москва. Там плачут. Как после Куликовской битвы, люди слезами встречали победу. Если США потеряли в войне немногим больше двухсот, французы – четырехсот, англичане – четырехсот пятидесяти тысяч, то русских погибло, по самым скромным подсчетам, шестнадцать миллионов. Что ни Батый, что ни Мамай, что ни Наполеон, то гекатомбы жертв, то призрак конечной гибели, длительное залечивание ран.

А ведь были и другие вторжения. По русским масштабам, они – “второстепенные”, но Запад и таких не знал. Чего, например, стоил набег Девлет Гирея в 1571 году? Вся Москва, за исключением Кремля, сожжена, жители перебиты, либо уведены в плен, а край на сотни верст обращен в пустыню. До миллиона человек сделались жертвами нападения. Это в то время, когда все Московское государство, дай Бог, если насчитывало пять миллионов жителей. Через тридцать лет “Смута” – дымящиеся развалины, опустошенные города, вырезанные селения, шайки иноземных грабителей, гуляющие по всей стране, захваченные врагом Москва и Новгород. Ни один из западных народов не жил под такой угрозой вечного нашествия. Духовные и физические силы столетиями поглощались борьбой со смертельной опасностью, шедшей со всех сторон. Уже киевской Руси, не знавшей с начала X века покоя от печенегов, половцев, торков, черных клобуков, всякой степной сарыни, пришлось предпринять сооружение линии городов-крепостей по Суле, по Стугне, по Трубежу, переводить для их заселения массу народа с новгородского севера. В Московском Государстве, изнуренном военными налогами и тяглами, силы уходили на выкуп полонянников, на возведение многочисленных каменных кремлей, гигантских городских стен, вроде смоленских, на поддержание “засечной черты” – бревенчатого вала протяжением свыше двух тысяч верст.

До XVIII века продолжались степные набеги, наполнявшие миллионами русских пленников невольничьи рынки Ближнего Востока. Только с сокрушением крымских и кавказских вассалов Турции, угроза с этой стороны миновала. Зато черной тучей поднялась опасность с Запада.

И вечный бой. Покой нам только снится.
Сквозь кровь и пыль...

По словам Арнольда Тойнби, постоянные, начиная с XVI века, угрозы Запада приобрели особенно серьезный для России характер в связи с промышленным переворотом и ростом техники в Европе, когда создалась опасность порабощения ею всего мира.

Тойнби, в противоположность большинству своих собратьев, оказался способным признать, что в продолжение четырех с половиной столетий, вплоть до 1945 г., “Запад был агрессором в полном смысле слова”, что Россия только в этом 1945 г. могла вернуть последние части своей территории, отнятые у нее западными державами в ХIII-ХIV столетиях. Многовековое давление Запада на Русь он считает первостепенным фактором, определившим ее внутреннюю жизнь, в частности, создание самодержавия, без которого невозможно было противостоять завоевательным стремлениям соседей.

Крупнейшие русские историки – Соловьев, Чичерин, Милюков, придавали военному фактору определяющее значение в русском историческом процессе. Это был тот таинственный перст, что пожаром и кровью вычерчивал наш путь в веках. Он же диктовал суровые законы внутренней жизни – крепостное право для защиты страны, сильную централизованную власть.

http://www.angelfire.com/nt/oboguev/images/niuopyt.htm

<< Previous Day 2005/05/06
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com