?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Wednesday, September 28th, 2005

Time Event
9:20a
К вопросу о "левом национализме", aka хвосте "советского патриотизма"
http://lj.rossia.org/users/rms1/12286.html
http://www.livejournal.com/users/pioneer_lj/762413.html

По странному стечению обстоятельств, для большинства "советских патриотов" идеологически отстаивающих социализм, красноту и советскую власть, наиболее референтными (товар лицом) представляются 70-е годы, когда у социализма началось дыхание чейнс-стокса, красноты (кроме как на кумачах) не было и в помине, а советская власть морально готовилась к переходу в "либеральную фазу" 1990-х.
9:43a
Когда мне говорят о законопослушности англичан (точнее великобританцев), я отвечаю: "А что вы хотите от населения страны, где фактически до последней четверти 19 века, знали только два вида уголовных наказаний - виселица и каторжные работы, сроком от 10-ти лет и выше? Причем, за ЛЮБОЕ преступление. Даже за украденный носовй платок - 10-ть лет каторги. И не захочешь стать законопослушным, а станешь". [*]

Скорее, естественный отбор. Всех "незаконопослушных" перевешали или сослали в transportation.

А в России, подобным же образом, татары вырезали все княжества пытавшиеся быть "демократическими". Сохранился только авторитарный генный пул.
12:16p
литературоведческое

Низкопробные романы превращают Россию в литературный ГУЛАГ
("The Scotsman", Великобритания)
Мердо Маклауд (Murdo Macleod), 28 сентября 2005

Страна, давшая миру Пушкина, Толстого, Булгакова и Солженицына и пережившая несколько десятилетий подавляющего творчество коммунизма, оказалась у позорного столба литературной безвкусицы.

Исследования показали, что читатели предпочитают детективы и любовные романы книгам таких гигантов русской литературы, как Лев Толстой или Антон Чехов.


http://www.inosmi.ru/print/222580.html

P.S.

Литературный корреспондент газеты Moscow Times Виктор Сонкин говорит: 'Сделать что-то новое на российском рынке мучительно трудно. Несколько лет назад я носился с идеей создать небольшое издательство, специализирующееся на высококачественной научной литературе. Я чувствовал, что недостаток в таких книгах по сравнению с Западом более чем очевиден, поэтому спрос должен быть довольно высоким.'

Вот с каких интересно тараканов человек подумал, что в ельцинско-путинской эрэфии будет рай для научной литературы и ее читателей?
2:23p
Очень любопытное исследование о немецком обществе, "в книгу вошли 22 экспертных интервью с представителями интеллектуальной элиты Германии".

Наблюдаем:
  • С одной стороны, типичный синдром этнической себя-ненависти, этнического автонегативизма. Понятно, не сам по себе берущийся, но насаждаемый и поддерживаемый.


  • При этом "людьми второго сорта", национально-неправильными немцы ощущают себя только по сравнению со старшими братьями по западной цивилизации. Агрессивность против остальных народов, вообще говоря, никуда не девается, коль скоро она может быть перенесена из собственно-немецкой в общезападную ("европейскую") оболочку и артикулирована заново с ее позиций.
    (Ср. напр. радостное участие Германии в погроме сербов, являвшемся по существу продолжением операций Второй мировой войны.)


"Комплекс немецкой вины" существует только по отношению к евреям, цыганам-гомосексуалистам и, в какой-то мере, старшим братьям. Что немцы с их европейскими союзниками уничтожили 30 млн. русских и других советских людей, геноцид сербов -- это мелочи, не стоит даже брать в голову. "Какой-такой Ленинград?" "Подумаешь, повырезали этих русских". С современной немецкой идеолого-политической точки зрения, не сказать даже, что это было плохо.

Кстати, если у немцев наступит реакция против национального самоотрицания (вернее, им скомандуют, "теперь можно"), нетрудно догадаться, в какую именно сторону она будет каналирована.
Собственно, на идеологическом и отчасти политическом уровне мы это уже наблюдаем.
Да будут же благословенны турки, которые может быть оттянут очередной drang общеевропейцев (aka арийцев), которым вновь скомандуют "фас nach osten", разве что в этот раз не от имени Германии, а от имени "общеевропейских ценностей".
Полагаю, что как ни парадоксальным это может казаться на первый взгляд, но с точки зрения России даже предпочтительнее развитие в Германии неонацизма, т.к. это хотя бы на время смешает карты созданию очередной европейской армады.

* * *

Для немцев типична опережающая готовность: исполнители знали, чего от них хотят, и делали даже больше того, чем им приказывали. Это развитое верноподданническое сознание! "Понявшие" начальство делали то, что им не было приказано, но что, по их умозрению, было на руку или в духе того, чего от них хотели!

Но все же я исхожу из того, что коллективной вины не существует! Это, по-моему, очень легко понять. Есть индивидуальная вина. А что должно быть коллективным – так это стыд за то, что предки натворили. И я не знаю, сохранится ли Германия на этом пути – или она растворится в каком-то там европейском или всемирном глобальном духе. Потому что произошел распад германского, немецкого общества, и он зашел достаточно далеко.

За эти годы было написано огромное количество книг о фашистском периоде истории Германии, хотя многое остается неизвестным. Главной же темой остается геноцид, вокруг которого концентрируется чувство вины. Развязывание же самой войны и ответственность за ее ход находится по большей части на периферии немецкого сознания. Интересно, что Германия потеряла значительную часть территории, но это не сохраняется в памяти людей. В других странах такого не наблюдается. Но благодаря этому мы имеем хорошие отношения с Польшей. Сама память войны в какой-то мере исчезла.

Для Германии война и в целом нацизм – это позор! Дело не только в том, что в войне Германия потерпела военное поражение, это не так существенно. Суть вопроса – в моральном поражении и моральном кризисе. Очень немногие в Германии считают, что они не несут ответственности за развязывание войны, а чувство позора испытывает большинство. И это большинство предпочло бы отказаться от немецкой идентичности. Поэтому в Германии патриотические чувства не являются распространенными. Для многих немцев похвала состоит в том, если им скажут, что они непохожи на немцев. Это типично.

... в Германии редко можно встретить человека с патриотическими чувствами ... у немцев есть стремление выйти за рамки немецкой нации – немцы хотят быть европейцами, но только не немцами.

Чувство позора, доставшееся от прошлого, объясняет, почему значительная часть немцев не любят немецкую культуру, немецкий язык и самих себя.


война не рассматривается в качестве важного события в истории российско-германских отношений. На первый план выходит тема войны применительно к евреям, но... не по отношению к России.

А для подрастающего поколения этот вопрос формулируется иначе: наши отцы, деды это сделали – хорошо, но мы-то здесь при чем? И тут проблема, что молодое поколение все-таки… даже не очень молодое, а под 40 – под 50 лет все-таки хотят закончить это дело более или менее в том смысле, что мы не должны чувствовать себя на веки вечные виновными!

Это было! Это было страшно! Но нужно стараться, чтобы это не повторилось, и все. Но мы-то невиновны! Нельзя нас постоянно и на веки вечные вот так нам тыкать в нос: "вы виноваты!" И вот в этом-то именно и состоит: как быть с этой виной, которая существует как коллективная вина, но которую нельзя просто передать каждому новому поколению немцев!

В 1995 году был проведен общенациональный опрос, в ходе которого спрашивали: "Следует ли события 1945 года называть «поражением» или «освобождением»?" 80% опрошенных высказались за то, что это было освобождение. Но если Вы посмотрите, как люди характеризуют нацизм, то увидите, что прежде всего это связывается в головах людей с геноцидом евреев. Очень мало тех, кто связывает этот режим с преступлениями против других народов и ответственностью за развязывание Второй мировой войны и нападением Германии на СССР. Лишь в некоторых случаях это дополняется политикой уничтожения сумасшедших или цыган. А когда речь заходит об уничтожении военнопленных советской армии, то сразу задают вопрос: а наши военнопленные? Конечно, они тоже были не в райских условиях, страдали. Многие из них погибли – но не в таких масштабах, и они не умерщвлялись теми способами, которые применялись по отношению к советским военнопленным. А политика нацизма по отношению к гражданскому населению?! Например, блокада Ленинграда – мало известно об этом. Нельзя сказать, что это полностью замалчивается, но это не закреплено в нашем сознании. Эти факты находятся на втором или третьем месте.

Вина Германии за Вторую мировую войну признана всеми политическими группировками. В то же время существует и реакция на это. Например, неофашистское движение характеризуется тем, что оно призывает гордиться тем, что мы немцы. По этому признаку сразу же определяются именно неофашисты. В других же странах – в России, Америке, во Франции – гордость за свою страну имеет совсем другой смысл. Таким образом, Германия отличается в этом отношении от других стран Европы. Признание вины сохраняет свое значение, и это порождает неофашистские провокации.

Отстранение от Германии и чувство принадлежности к международному сообществу дополняют друг друга. Например, если спросить студентов: "Что значит быть немцем? Что такое Германия?" – ответ будет скорее негативный. Примерно в таком духе: "Мы не немцы, а европейцы", "Нас это не интересует", "Мы самостоятельные личности". Немецкая молодежь хочет быть похожей на французов или англичан, но особенно – на американцев.
2:43p
Я думаю, что у немцев это чувство нации не так… не так распространено. У нас есть небольшие группы правых, в политическом смысле правой молодежи, но это не идея, объединяющая всю нацию. На самом деле есть более широкая идея – Европа, а затем уж – немецкая нация! Или немцы, которые отдыхают в Италии, Испании и т. д. – вот это и есть Европа для большей части населения.

А что касается немцев, то я думаю примерно так: слава Богу, что в сознании людей немного национального. И немцы сейчас не очень-то гордятся тем, что они немцы, как это было при нацизме или даже раньше. Я думаю, что очень многие вовсе не гордятся тем, что они принадлежат к этой нации. В каком-то смысле я не горжусь тем, что я немка… Я никогда не сказала бы, что я не немка, но я не вижу оснований этим гордиться.

О нации. Мое поколение вообще не очень охотно использует этот термин, поскольку это понятие дискредитировано нашими предшественниками. Это наблюдается сегодня в следующем: у нас есть законодательство относительно гражданства, которое предусматривает предоставление немецкого гражданства при очень определенных, ограниченных условиях. Наше понимание гражданства отличается в этом смысле от того, которое существует во Франции. Ну это скорее связано не с тем, где вы родились, – но это связано с кровью. Были у вас предки немецкие, допустим, даже в Поволжье или неважно где – тогда вы являетесь немцем. И вы знаете, к чему это приводит? В некоторых больших городах у нас живут – причем компактно – люди из России, которые приехали сюда как немцы, поскольку у них были немецкие предки… со времен Екатерины Великой. Их дети, да и сами они в какой-то мере, плохо говорят по-немецки, но у них есть паспорт. Рядом с ними живут – тоже компактно – выходцы из Турции, скажем, в четвертом поколении. Они великолепно владеют немецким языком, но у них нет гражданства, поскольку у них другое прошлое: нет предков, нет крови! И на этой основе рождается нечто не очень приятное. Поэтому, видимо, нам предстоит изменить такое положение дел, но пока наше законодательство, особенно наша Конституция, это еще не предусматривает.

В Германии мы теперь очень редко используем понятие "нация", очень редко. Мы говорим об обществе, говорим о немецком народе… Мы даже не очень часто используем термин "народ". Я думаю, что оба эти термина – "народ" и "нация" – утратили свое значение в контексте европейской интеграции. Мы говорим о Германии, мы говорим о Европе. Мы говорим о Германии как части Европы, мы говорим о европейской семье как ассоциации или союзе наций. Так что нация для нас, так же как и народ, – это своего рода антикварный термин. Антикварный термин, который принадлежит периоду, который уже пройден, преодолен.

<Понятия> "нация", "немцы" ничего не означают! <Употребляя эти слова, люди> думают только о паспорте и о твердой валюте, которая стала теперь уже не такой твердой. Например, если вы поедете в Прагу что-нибудь купить для дочери, вы можете купить там массу хороших вещей для нее. Это и есть национализм! Молодежь теперь крепкая, здоровая. Они смотрят прежде всего на самого человека. Они никогда не говорят: "эти русские", только журналисты и ученые говорят: "эти русские" или: "эти немцы".

А Россия никогда не была национальным государством, и можно надеяться, что это и не произойдет, потому что сегодня национальные государства – это практически дело прошлого. Можно надеяться, что России этот период удастся перепрыгнуть.


http://www.livejournal.com/users/oboguev/895729.html
2:52p
История Великой Отечественной войны – это часть коллективного рассказа о русской нации… Но это никогда не было частью коллективного рассказа немцев. И я думаю, что это нельзя прививать, потому что это, собственно, другая сторона истории! Другая – в том смысле, что немцы должны… рассказывать свою собственную историю, и она не может быть такой же, какой ее рассказывают русские.

Дело в том, что не существует коллективной памяти об этих событиях и датах. А поколение, которое обладает такой памятью, не желает помнить об этом. Так что эта память не передана более молодым поколениям как нечто такое, о чем следует помнить, что следует обсуждать и дискутировать. Это память о поражении – и люди хотели забыть о подобных вещах. Так что было такое поколение, которое не создало коллективной памяти. Для последующих поколений память была утрачена. Она не передалась новым поколениям.

Кроме того, для ФРГ и бывшей ГДР это была совершенно разная история до 1990-го года. Я скажу только о ФРГ. В ФРГ в 50-е годы для большинства людей это были только наши страдания – а о страданиях других мы не говорили. Субъективно это было понятно, потому что для большинства, для солдат это был ужасный опыт. Война была неприятным воспоминанием – для многих это было страдание и плен. Для тех, кто жил в Восточной Германии, это тоже был ужасный опыт. Но тогда никто не говорил о том, что мы там сами натворили!

При этом во время холодной войны это было частью нашей идентичности. Все остальное – фашизм, холокост, агрессия по отношению к другим народам – все это невозможно было защищать. А вот война против Советского Союза оценивалась иначе. Ведь защита Германии в 1945 году рассматривалась как стремление не допустить выход Сталина и советских войск к Эльбе. Вы были "неправильными союзниками". У нас даже ходил анекдот относительно того, что Черчилль якобы сказал (хотя на самом деле он этого не говорил), что "мы (то есть западные союзники) Wir haben eine Falsche Gans geschlachtet – убили не того гуся". Нам очень хотелось во времена холодной войны, чтобы он именно так сказал.

Война, таким образом, воспринималась как защита демократической культуры на берегах Волги, под Сталинградом. К сожалению, такой подход к оценке войны не преодолен полностью. Он воспроизводится. Тем более что выдвигается и такой аргумент: мы должны служить в армии теперь только потому, что тогда советские войска дошли до Эльбы.

О войне у нас говорили очень мало. Вообще в школе у нас так преподавали, что в 1933 году все кончилось! А потом мы вернулись к древним временам опять. В школе я ничего не слышала о войне… Все остальное я узнала только в университете!

Я думаю, что если вы скажете выпускнику даже гимназии, что Париж был занят немецкими войсками, то он очень удивится!

В политическом сознании думающего населения обеих стран война стала историей, и они не хотят извлекать ее из своей памяти.

Во всех немецких землях преподается та же самая история, одинаковая концепция Второй мировой войны. Об этом можно судить по школьным учебникам. Конечно, многое зависит от учителя. Но учителя – это гражданские служащие, и все они подлежат контролю со стороны родителей, руководства школой, гражданского общества, чтобы они не говорили детям что-то от себя, даже если это им хотелось бы. Я бы сказал, что это достаточно унифицированный дискурс!

У Германии и России разный взгляд на войну, разная перспектива. Для немцев это прежде всего мировая война, для русских – Великая Отечественная война.

И в контексте борьбы с коммунизмом выбросили идею, что по сути дела пытались завоевать Россию и… Они развязали эту войну! Я думаю, что потом… Между Сталиным и Гитлером был своего рода договор. Но в то же время… Это тоже проблема, так как можно видеть, что Сталин в каком-то смысле был готов объединиться с Гитлером. Это не было подлинным антифашизмом.

А Ленинград должен был быть разрушен согласно этим планам и специальному приказу Гитлера. План состоял в том, чтобы Ленинград был затоплен! Российский город! Уничтожить все, все население… Вот что такое Vernichtung…

Но в немецкой историографии есть и другая точка зрения. Она состоит в том, что если бы канцлер, то есть Гитлер, не начал войну первым, то на следующий год Сталин бы начал войну сам… [*]


[*] Так вот откуда растут ноги у Резуна.

http://www.livejournal.com/users/oboguev/895729.html
3:02p
Кто же виноват в жертвах войны?
Человек следящий за европейским дискурсом, с легкостью ответит -- русские.
Которые причинили страдания немецким обывателям.
Д-р Хейнц Харбах, Билефельдский университет:

Это темная сторона истории войны с Россией: некомпетентные русские генералы, которые виновны в гибели… ценой этой некомпетентности стали жизни сотен тысяч молодых русских парней. Но это одна сторона проблемы. С другой стороны, немцы знают и о том, что масса немцев пострадали от России, что множество людей были убиты русскими солдатами.

Кроме того, существует некоторый дополнительный образ, самостоятельный аспект – по поводу изнасилований, и эта точка зрения не преодолена. Это образ русских солдат, которые насиловали массу немецких женщин. Этот образ несет особую отрицательную нагрузку. И если вы спрашиваете о предрассудках людей в Германии относительно русских, то вы обязательно встретитесь с этим аргументом, несмотря на время, которое прошло с тех пор!

Оказывается также, что это не была война между двумя народами:
Д-р Питер Шульце, Представительство Фонда Эберта:

Но это не была война между двумя народами. Ведь не было ненависти между русскими и немцами ни перед войной, ни после войны. И даже во время войны. Война велась в очень грубых и жестоких формах, но она не сопровождалась ненавистью. Если посмотреть на Санкт-Петербург или Ленинград, то возникает такое мнение, что это была бесчеловечная акция, рассчитанная на то, чтобы довести население города до голодной смерти… Таким способом надеялись придавить Красную Армию с помощью экономического фактора. В этом состояла прежде всего военная цель – но это не является свидетельством существования ненависти между двумя народами.

У нас нет негативного отношения – даже среди старшего поколения в Восточной Германии, которое страдало во времена советской оккупации. Особенно если принять во внимание факты, что миллионы немецких женщин были изнасилованы после 1945 года с согласия командования, и даже с согласия Политбюро, а население Восточной Пруссии было насильственно выдворено со своего места жительства.

Вспомним колоссальные потери русских солдат во время Второй мировой войны. Миллионы смертей, в которых не было необходимости и которые лежат на совести российских генералов и офицеров... Эта бесчеловечность, этот догматизм вел к тому, что и жертвы со стороны гражданского населения не принимались во внимание.

О том, что в жертвах войны виноваты русские, рассуждает далее
Д-р Питер Яан, Карлхорст музей:

это было типично для существовавшего
[кто не понял -- советского] режима. Ценность человеческой жизни стояла очень низко. Часто говорили: лучше десять тысяч погибших, чем потерять, скажем, сто танков. Жизнь человека, конечно, при этом режиме ценилась очень низко.

Смотрите, какие люди стали командирами батальонов или полков: способности этих людей в 41 году, в 42 году были очень низкими... Мы видели приказы Жукова, направленные на повышение воинской подготовки, изданные им уже в 1944 году. Из этих приказов видно, что даже в это время очень многие командиры не очень хорошо знали свою работу. Из-за этого, конечно, советская армия несла очень большие потери.

Продолжает
Х. Харбах:
Русское военное командование сильно виновато в этих массовых убийствах. Они оказались некомпетентными перед немецкой военной машиной, технологической машиной войны, созданной в Германии. И бюрократия могла послать этих мальчиков! Я был в Волгограде, я видел многие населенные пункты и эти стеллы с именами и датами: 19 лет, 18 лет! Они шли с калашниковым против немецких танков, против военной машины! Вначале войны они сами бросались под танки, чтобы остановить их. Они виноваты! Я думаю, что многие из них знали…

Русские ничего не приобрели в результате этой войны, они понесли только потери! Это была не Великая патриотическая война – это была война небольшой элиты, война аппаратичиков и догматиков.

Что это за победа, если вы потеряли 40 миллионов человек убитыми?! Какая же это победа?! Это была победа для генералов, а не для народа! <…>

как ученый, как специалист в области социальных наук я не могу утверждать, что русские одержали победу! По моим методологическим и нравственным позициям я индивидуалист. Я думаю только о конкретных людях, о русских. Я не думаю о России. Я вижу миллионы трупов мужчин и женщин, оставшихся без супругов и сыновей. Если погибла такая масса людей, то это значит, что победы не было! Они все должны были идти на похороны, хоронить покойников, а не устраивать парады и демонстрации! Это – поведение XIX века!

В каком-то смысле это реабилитация всех этих политиков и генералов, которые совершили эти ошибки! Но что значит – победа?

Такая цена была уплачена ни за что! Но такое у
нас представление… Мы говорим сейчас о представлениях людей, а не об эмпирических фактах.

9 мая Вы должны посещать ваши кладбища и стелы, вспоминать тех молодых людей, которые погибли, не зная за что! Потому что их заставляли идти с наганом против немецких танков, чтобы остановить немецкие танки. Они должны были умирать за Сталина – который был самым большим преступником.

http://www.livejournal.com/users/oboguev/895729.html
4:01p
Т. Эйхлер:

ГДР очень все-таки… отмахнулась от некоторой доли ответственности. Ну, она стала больше праздновать День Победы, чем День Освобождения. Они уже не чувствовали себя особенно… немецкие простые люди на востоке. На западе и нельзя было говорить про освобождение! Это Вейтцекер первым осмелился сказать как президент в 1985м году – вы, наверное, слышали про эту речь, где он впервые как официальный политик говорил о том, что все-таки Германия не просто потерпела поражение, но и была освобождена! За это ему и попало, и многие все еще говорят про поражение, а не про освобождение. И на востоке все-таки – это, по-моему, фундаментальная разница – в среднем лучше понимают, что были освобождены. А официальные политики на востоке склонялись к тому, что они оказались на стороне победителей.

http://www.livejournal.com/users/oboguev/895729.html
4:54p
Итак, в Послании Синода 1913 года, осудившем имяславие, содержатся, по меньшей мере две ереси — варлаамитская и евномианская, а также одно иконоборческое воззрение.

Так что же — Преосвященные члены нашего Синода предлагают нам признать за православное учение эти ереси и считать справедливым осуждение имяславцев, вынесенное не только противно святым канонам, но и с откровенно еретических позиций?

Вот что мне мило в богословских сочинениях -- это их математическое построение.
Леммы, теоремы, ссылки на ранее полученные результаты, аксиоматическая система, доказательство от противного и т.д.
Апофатический подход был обоснован Геделем.
Никто только кажется пока не употребил индукцию, а надо бы.

Вообще, нужно чтобы явился какой-нибудь новый Дамаскин и издал "Алгебру Православия".

<< Previous Day 2005/09/28
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com