April 28th, 2006

kluven

(no subject)

ТОЛЕРАСТЫ
(пьеса в одном действии)

[...]

Познер: Уважаемые коллеги! Друзья! Тема нашей сегодняшней передачи - толерантность российского общества к национальным меньшинствам. Я представляю вам своих помощников - Аркадия Дамскера, Бориса Пинскера и Владимира Глускера, которые выступят с критикой российской интолерантности, и их как бы оппонента, который сегодня будет защищать отдельные аспекты взглядов русских националистов, это Григорий Липскеров. Но сначала я хотел бы, чтобы своё мнение по поводу интолерантности высказал мой друг, Михаил Борисович Бергер.

Бергер: Вообще, если мы собрались здесь, чтобы затратить какое-то время на решение проблем этой страны, мы должны задуматься, а что мы можем сделать? Не знаю, поможем ли мы этой стране хоть чем-нибудь, если она уже давно и явно не желает слушать людей здравого смысла...

Познер: Михаил, но мы всё-таки собрались здесь и можем высказать своё мнение...

Бергер: Ну что же... Итак, в этой стране, как с глубоко погромных и совковых времён есть тупое агрессивное большинство и вечно страдающее меньшинство.

Мухамбаев: Слущий, какое меньшинство, сам ты меньшинство! Азербайджанцев в Москве уже знаешь сколько? Пять миллионов, да! Спроси Тофика, он скажет!

Познер: Эрнст, Эрнст! Я ещё не представил вам нашего американского гостя, Эрнста Мухамбаева, который не теряет связей со своими соотечественниками... Россиянами...

Бергер: Позволите? К сожалению, наш народ никогда не отличался толерантностью: вот эти его постоянные оскорбления других этносов в фольклоре, в анекдотах...

Познер: По поводу этносов я бы хотел обратиться к Жанне Зайончковской, специалисту по этнологии.

Зайончковская: Спасибо. Как правильно заметил Михаил Борисович, наш народ очень интолерантен. Исторически русские всегда неоправданно упорно сопротивлялись принятию культурных норм соседних народов. Вот например, очень интересной частью китайской культуры является употребление в пищу фетусов, то есть, абортированных плодов. Российские абортарии могли бы поставлять фетусы китайцам, возможно удерживать какие-то фиксированные объёмы поставок, местное население могло бы зарабатывать, продавая свои фетусы.

Пионтковский: Но, Жанна, если вы говорите о русских...

Зайончковская: Давайте будем говорить: "местное население"...

Алексеев: Я хочу сказать! Мы хотим от 'усских толе'антности, мы ведём себя толе'антно с ними, но эти свиньи сами ни к кому не толе'антны. Потому что 'усские это быдво!

Голембиовски: Ну, Никита, это уж слишком...

Алексеев: Быдво! Тупое 'усское быдво!
(половина участников аплодирует).

(далее)
kluven

Вот как оно там, в Австралии-то бывает


4.5-метровый мрокодил мирно дремавший в болоте был растревожен звуками бензопилы, которую было завел приехавший рабочий чтобы спилить засохшее дерево. Крокодил рассерженный тем, что его покой потревожили, выскочил из болота и вырвал бензопилу из рук рабочего.

http://news.ninemsn.com.au/article.aspx?id=97773

После чего разъяренный крокодил полтора часа жевал бензопилу.

"Он (крокодил) все еще рассержен... он все еще возмущен, но с ним всё в порядке", сказал г-н Шапперт.
kluven

(no subject)

По ссылке в журнале bronza попал на какое-то рассуждение Львина (bbb). Прочитал первые строки
вся экономическая наука, если разобраться, состоит из двух элементов - исходного ошибочного (доказывающего полезность и необходимость государственного вмешательства в хозяйственные процессы) и последующего корректного (доказывающего ошибочность первого, исходного элемента).

чтобы вскрыть его ошибочность - и нужна настоящая экономическая наука.

и из глубины забытых лет пахнуло чем-то резко-узнаваемым.

Вспомнились семинары по истории КПСС семинариста Пускаева (кто не встречал, тот не поймет, в 80-е годы таких обломков и выродков железно-советской эпохи уже мало оставалось) и все связанное: "единственно-верная теория", "передовой пролетариат" etc. и все остальные люди, которых ради этого "пролетариата" (alter ego евреев, как указывал Исайя Берлин) намечено пускать под нож.

Однако я не о том. Когда я читал эти типично-львинские строки, перед моими глазами замаячил образ какого-то хорошо известного из тех прежних времен деятеля, образ знакомый и недобро-памятный, мучительно узнаваемый, но в первые мгновения не вполне угадываемый из смутного тумана прошедших лет. "Образ твой мучительный и зыбкий я не мог в тумане осязать."

А потом туман расступился и образ стал предельно ясным: bbb -- это М.А. Суслов наших дней.

Даже удивительно, как это можно было не замечать. Препятствовать тому могли отчасти лишь специфически-еврейские детальки манер и поведения (что не столь существенно -- доброй памяти г-н Суслов начинал свою деятельность в насквозь проевреенной среде), а главным образом -- возраст. Стоило "дисконтировать" (и так сходящий на нет) возрастной фактор, и идентичность психологических и моральных типов выявилась вполне.

Тот же узколобый нетерпимо-яростный авторитарный догматик, "жрец незамутненной партийной истины" ("истинной партии"), "аскет" без единой человеческой черты ("не человек, а машина") отрицающий всю реальность не укладывающуюся в прокрустово ложе выспрене-идиотической идеологии призванной обслуживать интересы его клана, с руками залитыми кровью по локоть "на партийной службе".