August 6th, 2006

kluven

(no subject)

"В субботу в Россию из США доставлен архив русского философа XX века Ивана Ильина. Ученый... особую популярность обрел в последнее время -- после того, как его мысли начал цитировать президент Владимир Путин..."

Поцитируем и мы:

Иван Ильин, "Национал-социализм. Новый дух", 1933

Прежде всего я категорически отказываюсь расценивать события последних трех месяцев в Германии с точки зрения немецких евреев, урезанных в их публичной правоспособности, в связи с этим пострадавших материально или даже покинувших страну. Я понимаю их душевное состояние; но не могу превратить его в критерий добра и зла, особенно при оценке и изучении таких явлений мирового значения, как германский национал-социализм.

Да и странно было бы, если бы немецкие евреи ждали от нас этого. Ведь коммунисты лишили нас не некоторых, а всех и всяческих прав в России; страна была завоевана, порабощена и разграблена; полтора миллиона коренного русского населения вынуждено было эмигрировать; а сколько миллионов русских было расстреляно, заточено, уморено голодом... И за 15 лет этого ада не было в Германии более пробольшевистских газет, как газеты немецких евреев - «Берлинер Тагеблатт», «Фоссише Цейтунг» и «Франкфуртер Цейтунг». Газеты других течений находили иногда слово правды о большевиках. Эти газеты никогда. Зачем они это делали? Мы не спрашиваем. Это их дело. Редакторы этих газет не могли не отдавать себе отчета в том, какое значение имеет их образ действия и какие последствия он влечет за собою и для национальной России, и для национальной Германии... Но наша русская трагедия была им чужда; случившаяся же с ними драматическая неприятность не потрясает нас и не ослепляет. Германский национал-социализм решительно не исчерпывается ограничением немецких евреев в правах. И мы будем обсуждать это движение по существу - и с русской национальной, и с общечеловеческой (и духовной, и политической) точки зрения.

... эти новые распоряжения и законы, изливающиеся потоком на страну, касаются только публичных прав, а не частных или имущественных. В них нет никакой экспроприирующей тенденции, если не считать опорочения прав, приобретенных спекулянтами во время инфляции и возможного выкупа земель, принадлежащих иностранным подданным. О социализме же в обычном смысле этого слова - нет и речи. То, что совершается, есть великое социальное переслоение; но не имущественное, а государственно-политическое и культурно-водительское (и лишь в эту меру - служебно-заработанное). Ведущий слой обновляется последовательно и радикально. Отнюдь не весь целиком; однако, в широких размерах. По признаку нового умонастроения; и в результате этого - нередко в сторону омоложения личного состава. Удаляется все, причастное к марксизму, социал-демократии и коммунизму; удаляются все интернационалисты и большевизаны; удаляется множество евреев, иногда (как, например, в профессуре) подавляющее большинство их, но отнюдь не все. Удаляются те, кому явно неприемлем «новый дух». Этот «новый дух» имеет и отрицательные определения и положительные. Он непримирим по отношению к марксизму, интернационализму и пораженческому бесчестию, классовой травле и реакционной классовой привилегированности, к публичной продажности, взяточничеству и растратам.

По отношению к еврейству этой непримиримости нет: не только потому, что частное предпринимательство и торговля остаются для евреев открытыми; но и потому, что лица еврейской крови (принимают во внимание два деда и две бабки, из коих ни один не должен быть евреем), правомерно находившиеся на публичной службе 1 августа 1914 года; или участвовавшие с тех пор в военных операциях; потерявшие отца или сына в бою или вследствие ранения; или находящиеся на службе у религиозно-церковных организаций - не подлежат ограничению в правах публичной службы (указ от 8 мая с. г.). Психологически понятно, что такие ограниченные ограничения воспринимаются евреями очень болезненно: их оскорбляет самое введение презумпции не в их пользу - «ты неприемлем, пока не показал обратного»; и еще «важна не вера твоя, а кровь». Однако одна наличность этой презумпции заставляет признать, что немецкий еврей, доказавший на деле свою лояльность и преданность германской родине, - правовым ограничениям (ни в образовании, ни по службе) не подвергается.

«Новый дух» национал-социализма имеет, конечно, и положительные определения: патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению (фашистское «sacrificio»), дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение. Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах.

Достаточно видеть эти верующие, именно верующие лица; достаточно увидеть эту дисциплину, чтобы понять значение происходящего и спросить себя: «да есть ли на свете народ, который не захотел бы создать у себя движение такого подъема и такого духа?...»

Я отказываюсь судить о движении германского национал-социализма по тем эксцессам борьбы, отдельным столкновениям или временным преувеличениям, которые выдвигаются и подчеркиваются его врагами.

То, что происходит в Германии, есть огромный политический и социальный переворот; сами вожди его характеризуют постоянно словом «революция». Это есть движение национальной страсти и политического кипения, сосредоточившееся в течение 12 лет, и годами, да, годами лившее кровь своих приверженцев в схватках с коммунистами. Это есть реакция на годы послевоенного упадка и уныния: реакция скорби и гнева. Когда и где такая борьба обходилась без эксцессов? Но на нас, видевших русскую советскую революцию, самые эти эксцессы производят впечатление лишь гневных жестов или отдельных случайных некорректностей.

Мы советуем не верить пропаганде, трубящей о здешних «зверствах», или, как ее называют, «зверской пропаганде». Посмотрите, не живет ли Зеверинг, идейный и честный социал-демократический вождь, на свободе в своем Билефельде? Тронули ли национал-социалисты хоть одного видного русского еврея-эмигранта?

Те, кто жили вне Германии или наезжали сюда для обывательских дел и бесед, не понимают, из каких побуждений возникло национал-социалистическое движение. Весь мир не видел и не знал, сколь неуклонно и глубоко проникала в Германию большевистская отрава... Видели и знали это только три группы: коминтерн, организовывавший все это заражение; мы, русские зарубежники, осевшие в Германии; и вожди германского национал-социализма.

Реакция на большевизм должна была прийти. И она пришла. Если бы она не пришла, и Германия соскользнула бы в обрыв, то процесс общеевропейской большевизации пошел бы полным ходом. Одна гражданская война в Германии (а без упорной, жестокой, бесконечно кровавой борьбы немцы не сдались бы коммунистам!), нашла бы себе немедленный отклик в Чехии, Австрии, Румынии, Испании и Франции. А если бы вся организаторская способность германца, вся его дисциплинированность, выносливость, преданность долгу и способность жертвовать собою - оказались в руках у коммунистов, что тогда?

Что cделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации в Германии и оказал этим величайшую услугу всей Европе. Этот процесс в Европе далеко еще не кончился; червь будет и впредь глодать Европу изнутри. Но не по-прежнему. Не только потому, что многие притоны коммунизма в Германии разрушены; не только потому, что волна детонации уже идет по Европе; но главным образом потому, что сброшен либерально-демократический гипноз непротивленчества. Пока Муссолини ведет Италию, а Гитлер ведет Германию - европейской культуре дается отсрочка. Поняла ли это Европа? Кажется мне, что нет... Поймет ли это она в самом скором времени? Боюсь, что не поймет... Гитлер взял эту отсрочку прежде всего для Германии. Он и его друзья сделают все, чтобы использовать ее для национально-духовного и социального обновления страны. Но взяв эту отсрочку, он дал ее и Европе.
kluven

(no subject)

Очень интересно рассказывают про Биробиджан:
в жизни Биробиджана есть необычные положительные моменты. Город называется "красным". Губернатор не ворует вообще. Редчайший случай - честный человек. Причём кристально честный. Через это вся власть такая. Говорят, что мэр что-то пытался мухлевать, его тут же осудили на три года. Менты в городе взяток не берут. Бандитизма в городе нет давно. Уличной преступности тоже практически нет. Наркомании тяжелыми наркотиками нет вообще. В это не верится, но это так.

Даже из уехавших в Израиль, есть люди, которые возвращаются обратно. Потому что там стреляют и жить чаще всего приходится на пособии, а здесь может пособия нет вообще, зато ребёнка в школу можно отпускать одного и ни очём не бояться.

Автомобильное движение в городе и то другое. Пешеходов не просто пропускают, их старательно пропускают. Рассказывали, что как-то поменяли схему движения на паре улиц, и на одном перекрестке стали образовываться пробки. Из-за этого какой-то нетерпеливый водитель сбил пешехода насмерть. Для нас это обычное явление. Подумаешь труп на дороге, эка невидаль. Там же это было целое общегородское ЧП. Разбирались на уровне руководства города, почему это произошло и кто виноват в том что допустили такое. Не водитель сбивший виноват, а какой руководитель проглядел и допустил это.

В городе всё очень чисто и аккуратно. Подметено, покрашено, отреставрировано. Экономическая ситуация там такая же как и везде, но видимо если не воровать, даже маленького бюджета может хватить на многое.

Из того что власть не ворует и не берет взяток образуются очень интересные явления. Вся Сибирь заполнена китайцами. Их очень много. В Биробиджане их практически нет. Вся Сибирь заполнена мигрантами из южных республик. В Биробиджане их нет вообще. То есть, ни одного нелегала в городе нет. Их быстро ловят, через это они понимают что здесь им ничего не светит и уже даже не пытаются сюда приехать. Я был поражен, но города с более однородным русским населением я никогда раньше не видел. На колхозном рынке торгуют русские бабки. То есть, рынок натурально колхозный.

Цены на рынке тоже удивляют. Кому не видно на фотке, процитирую: картофель - 15 рублей, огурцы - 20, огурцы крупные - 35, помидоры - 25, помидоры дамские пальчики - 30, капуста - 12, редиска - 26. И это в середине июля, когда в Питере помидоры - 70, огурцы - 60.

Как же достигается такая благодать?

А -- реальным народовластием.

Вот например как проводится борьба с преступностью:
Когда началась первая чеченская война, из Чечни люди побежали по всей стране. В Биробиджан тоже приехало несколько чеченских семей. Сначала им ничего не сказали. Они осмотрелись, поняли что здесь спокойно и позвали ещё своих. Образовалась маленькая диаспора. Диаспора эта огляделась и заметила, что в городе бандитов нет, никто не крышует и не вымогает. Тут же граждане занялась знакомым промыслом с применением накатанных методов. Город немного потерпел, потерпел, собрался на сходку и решил - мочить. Не как Путин обещал, в сортире, а натурально мочить - по Амуру проплыли тридцать трупов. Оставшиеся попрыгали в машины и ломанулись в сторону Хабаровска. Тогда дороги на запад еще не было и это был единственный путь к бегству. Перед Хабаровском, прямо среди белого дня, трассу перегородили фурами и из крупнокалиберного пулемёта стали приближающуюся колонну расстреливать. Первые машины расстреляли просто навылет, задние успели остановиться, развернулись и погнали куда-то в тайгу. Больше чеченцев в городе никто никогда не видел.

Вот что такое демократия и гражданское общество в действии.