November 16th, 2006

kluven

(no subject)

Владимир БОНДАРЕНКО. Импульс моей статье о Владимире Высоцком дала ваша картина "Высоцкий и его демоны". Это тема, которую всерьез не затрагивали. Что мешало Высоцкому? Что его губило?

Сергей БОЧАРОВ. Я с Владимиром познакомился достаточно близко, и боюсь, он бы сегодня сделал свой выбор не в пользу русского народа. Почему? Потому что я в его характере обнаружил прежде всего страсть к роскошной жизни. Это страшная вещь. Это не страшно, если она невыполнима. Но он все-таки любил красивую жизнь, красивые машины; все роскошное нравилось ему.

Затем я видел в его характере то, что в песнях совершенно отсутствует: я не один раз наблюдал такое рабское поклонение перед высокими людьми. Меня просто потрясало, что он так держался с высокими начальниками. Я видел его рядом с главным редактором "Юности" Андреем Дементьевым. Я даже не узнал его. Я-то по его песням всегда считал, что это такой человек, бесстрашный, прямой, гордый. А рядом с Дементьевым (а он очень хотел опубликовать свои стихи в "Юности"), Высоцкий вел себя просто униженно. Это тоже говорит не в его пользу.

Естественно, если бы он был жив, его бы сразу подняли на щит демократы, дали бы концертные залы, дали бы деньги, мне так кажется, что он просто не устоял бы. Я считаю, что он был бы в стане наших врагов.

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/denlit/034/61.html
kluven

(no subject)

... все друзья-поэты в упор его не видели.

На одной выставке картин, где были выставлены и мои работы, я встретился с министром культуры России Мелентьевым... Я ему говорю: "Вы знаете, я сейчас пишу портрет Владимира Семеновича Высоцкого. Он настолько в моем представлении с детства и с юности гениальный мастер. И так считают по всей России, и в деревнях, и в поселках... Нельзя ли как-нибудь сделать, чтобы его стихи напечатали?... Мне говорили, что стараются и Белла Ахмадулина, и Роберт Рождественский, и Андрей Вознесенский пробить его книгу стихов, и никак не удается".

Юрий Мелентьев мне отвечает: "Если бы они хотя бы раз по-настоящему захотели издать стихи Высоцкого, у них бы все получилось. Они же вхожи во все кабинеты. Одно их заявление — и стихи Высоцкого вышли бы без проблем. А если бы Юрий Любимов по-настоящему поборолся за присуждение премии или звания, а без борьбы такого не бывает, желающих всегда много, то, думаю, тоже ему бы удалось".

Меня это удивило. Я, когда пришел в следующий раз на встречу с Высоцким, на очередной сеанс портретирования, сказал об этом разговоре Владимиру Семеновичу, он вроде бы промолчал, но, как я понял, он эту мнимость дружбы с тогдашней литературной элитой начал понимать. Мне кажется, они просто ему завидовали. Его народной славе.

С.О.: Когда обсуждалась кандидатура Высоцкого в Союз Писаталей, Евтушенко голосовал против.
P.S. http://piligrim.livejournal.com/171022.html -- Как Пилигрим записывал интервью Евтушенко о Высоцком.

Юрий Мелентьев еще сказал мне, что был такой случай, что предложили дать Высоцкому возможность напечатать стихи, но эти именитые друзья заявили, что Высоцкий — дворовой художник, певец-самоучка без культуры писания и так далее. Это Мелентьев рассказывал в присутствии многих людей. Меня это поразило.

... уже позднее, после его трагедии, осознав, как ему мешали многие его якобы друзья, я изобразил удавку на шее, и с двух сторон эту удавку затягивают те, кто нынче клянется, что всю жизнь ему помогали. Они этот узел постепенно затянули до конца. Я считаю, что они приложили много усилий для его гибели. Они унижали его, не считали ровней себе.

Я-то многое при его жизни не знал. Многое не понимал. Но кто-то же его сначала спаивал, а потом накачивал наркотиками. Или тихо помалкивал. Ведь никто же всерьез не боролся за него! Я мало знал его друзей, но не видел от них помощи Высоцкому. Был случай, когда мы были в редакции модного тогда журнала "Юность". Я же по наивности, не будучи другом его, но зная от него о страстном желании напечататься, позвал его с собой на открытие выставки художницы, моей хорошей знакомой, в помещении журнала "Юность". Этакий вернисаж популярного журнала. Я его уговорил поехать со мной, посмотреть хорошие офорты, но сам мечтал познакомить Высоцкого с главным редактором журнала "Юность" Андреем Дементьевым. Я подвел Дементьева к Владимиру Высоцкому, а сам держал в руках тетрадку с его стихами, от руки записанными самим Высоцким.

Говорю Андрею Дементьеву: "Вы же главный редактор, Вы же можете несколько страниц в журнале дать для стихов Высоцкого". И протягиваю ему тетрадку. А он как-то фамильярно так отвечает, похлопывая Высоцкого по плечу: "Пописываешь все...", и эту тетрадку взял у меня. Но так эти стихи и не появились. В них не было ничего запрещенного. Что же мешало всем этим дементьевым?.. Вот такие были у него друзья.

Я думаю, что он интуитивно чувствовал душу простого народа, его настроение... Окружающие его поэты мнили себя интеллигенцией, элитой, простых людей чурались. Они не задевали души этих простых людей. А Высоцкий был наш, я чувствовал всегда в нем близость к таким простым людям, он ведь и убегал от своей интеллигенции, от своего театра, то с моряками, то с шоферами, с золотодобытчиками, с летчиками. Ему с ними было интересно. Думаю, этой своей народностью он и добился такого признания у всех.

Ведь он прославился не среди своей элитарной братии, его народ поднял. Вот в чем парадокс. Он вроде бы сам любил такую роскошную жизнь, а писал для народа. И то, что он написал о шахтерах, о солдатах, о фронтовиках — это прекрасно. Шахтеры чувствовали его своим, моряки — своим, альпинисты — своим. Он чувствовал нерв человека, о чем переживает, чем страдает человек.

Я его спрашивал: "Владимир Семенович, я не понимаю, Вы говорите, у Вас мать из интеллигенции, отец — военный офицер, они даже за границей жили долго, и детство у Вас было достаточно спокойное и благополучное по сравнению со многими Вашими сверстниками, рожденными в 37 году. Как получилось, что Вы так здорово чувствуете народ?"

Он мне рассказывал множество историй, как он то с грузчиками где-то загулял, то с бригадой шахтеров куда-то уехал. И везде был свой. Удивительно.

Ну а когда он на гитаре им играл, всегда это вызывало восторг. Я думаю, в его элитном окружении над ним посмеивались за этакое простонародье, за его походы в народ.

Он был очень осторожен. Или театр его приучил к осторожности, или жизнь, но он был настолько осторожный, что редко о ком-то позволял себе резко сказать.

Я ему говорю: "Что это Вас так Эльдар Рязанов подводит, подставляет?" А он как-то его оправдывает. Что Госкино не утвердило, что помешали. Это вранье было полное. Вот Митта захотел утвердить Высоцкого — и утвердил. А у Рязанова-то влияния в десять раз больше было. Во все власти вхож. А как осторожно он с тем же Андреем Дементьевым себя держал, как-то даже подобострастно.


http://zavtra.ru/cgi//veil//data/denlit/034/61.html
kluven

главная проблема российской политики

- Среди новых русских левых, кажется, нет евреев, политические партии без евреев в России убогие.
Конечно евреи теперь не двигатель, все таки их слишком мало осталось, а скорее лакмус.

- Это и есть главная проблема


http://olshansky.livejournal.com/970145.html?thread=29240225#t29240225

В общем, да.

"Мировая революция отменяется в связи с нехваткой жидов".