May 1st, 2007

kluven

(no subject)

Во время гражданской войны эстонцы предали войска генерала Юденича и, таким образом, стали соучастниками в установлении большевистской диктатуры в России.

Из последовавших событий:
Куприн описывал, как эстонцы в Таллине издеваются над белыми офицерами: сдирают с них кокарды, ремни, вообще форму: "К этому унижению нередко присоединяются побои и в этих гнусностях принимают деятельное участие, наряду с эстонцами, также и их эстонские дамы".

Пришёл отклик: "Ни за что не поверим, чтобы эти добрые, славные, чистосердечные, прямые, простодушные эстонцы были способны на подобные издевательства над безоружными и беззащитными. Независимая, свободная, победоносная республика не допустила бы этого".

На этот отлик пришёл отклик из Таллина: "Я был очевидцем, как с офицера в 5 часов вечера на главной улице восемь добрых, славных эстонцев срезали погоны, публика проходила мимо, видя это, и не заступилась. Знаю случаи, когда офицера просто били, не снимая погон, и случаи, когда снимали кожаные форменные ремни. По отношению к себе испытывал неоднократно матерную брань по-русски, с прибавлением по-эстонски "куррат партизан".

Куприн делает вывод:
"Свобода и независимость так же идут Эстонии, как свинье золотое кольцо в ноздрю".
kluven

(no subject)

Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый свет увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.

Когда безмолвная Варшава поднялась,
И Польша буйством опьянела,
И смертная борьба меж братьев началась,
При крике "Польска не згинела!" -

Ты в кабинете, слышно, горло надсадил,
Покуда криком шляхте вторил,
Под дребезг древних лат да громыханье вил
Ты сам чернил немало пролил.

Когда же Дибич сам назначен был в поход,
Пестро парижский пустомеля
Ревел на кафедре про честный русский сброд -
Ты пил здоровие Лелевеля.

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда от косарей полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.

Когда ж от рваных ран Варшавы бунт устал,
И крики задохнулись в дыме,
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме.
kluven

(no subject)

Гуманный внук воинственного деда,
Простите нам, наш симпатичный князь,
Что русского честим мы людоеда,
Мы, русские, Европы не спросясь!..

Как извинить пред вами эту смелость?
Как оправдать сочувствие к тому,
Кто отстоял и спас России целость,
Всем жертвуя призванью своему,—

Кто всю ответственность, весь труд и бремя
Взял на себя в отчаянной борьбе,
И бедное, замученное племя,
Воздвигнув к жизни, вынес на себе,—

Кто, избранный для всех крамол мишенью,
Стал и стоит, спокоен, невредим,
Назло врагам, их лжи и озлобленью,
Назло, увы, и пошлостям родным.

Так будь и нам позорною уликой
Письмо к нему от нас, его друзей!
Но нам сдается, князь, ваш дед великий
Его скрепил бы подписью своей.
kluven

(no subject)

Пятнадцать лет с тех пор минуло,
Прошел событий целый ряд,
Но вера нас не обманула—
И севастопольского гула
Последний слышим мы раскат.

Удар последний и громовый,
Он грянул вдруг, животворя;
Последнее в борьбе суровой
Теперь лишь высказано слово;
То слово — русского царя.

И все, что было так недавно
Враждой воздвигнуто слепой,
Так нагло, так самоуправно,
Пред честностью его державной
Все рушилось само собой.

И вот: свободная стихия,—
Сказал бы наш поэт родной,—
Шумишь ты, как во дни былые,
И катишь волны голубые,
И блещешь гордою красой!..

Пятнадцать лет тебя держало
Насилье в западном плену;
Ты не сдавалась и роптала,
Но час пробил — насилье пало:
Оно пошло как ключ ко дну.

Опять зовет и к делу нудит
Родную Русь твоя волна,
И к распре той, что бог рассудит,
Великий Севастополь будит
От заколдованного сна.

И то, что ты во время оно
От бранных скрыла непогод
В свое сочувственное лоно,
Отдашь ты нам — и без урона—
Бессмертный черноморский флот.

Да, в сердце русского народа
Святиться будет этот день,—
Он — наша внешняя свобода,
Он Петропавловского свода
Осветит гробовую сень...
kluven

(no subject)

Солдаты давней той войны,
Что в битве пали.
Такой удар из-за спины
Не ожидали.

Что будет кто-то теребить
Костей останки.
И новым именем клеймить:
"Вы - окупанты"

И обелиски разрушать,
И краской метить,
Чтоб этим самым отобрать
У них бессмертье.

Бульдозер, динамит и лом -
Напрасно бьются.
Не преуспеете вы в том
Они вернутся.

Они вернутся - как трава
Асфальт буравит.
Они вернутся - и права
Свои предъявят...

***

Они вернутся - пост нести
На пьедестале.
И дай вам Бог - не во плоти
А лишь в металле.