December 28th, 2008

kluven

(no subject)

... Детишки промёрзлою репою
Питаются к февралю, —
Безжалостную, нелепую,
За что я тебя люблю?
Всю, всю сквозь мельканье частое,
Снежинок звёздчатых кишь,
Я вижу тебя, несчастную,
Какая ты вдаль лежишь:
Гнилую соломку избную,
Растрепанную в стрехе,
И баб, запряжённых отчизною
Замест лошадей в сохе.
kluven

(no subject)

В конце сентября 1965 года Корней Чуковский записывает у себя в дневнике: «Поразительную поэму о русском наступлении на Германию прочитал А. И. — и поразительно прочитал. Словно я сам был в этом потоке озверелых людей. Читал он 50 минут. Стихийная вещь — огромная мощь таланта.

Он написал поэму 15 лет назад. Буйный водопад слов — бешеный напор речи — вначале, — а кончается тихой идиллией: изнасилованием немецкой девушки».

…Этот-то водопад и обрушился на меня с большой черной пластинки — любительской записью, сделанной четырьмя годами позже этих дневниковых штрихов.

Вот они, победительные красные армейцы, раскаленные бессонницей и спиртом, катят по Европе, заворачивая в уединенные от основной трассы дома, хохочут над пожилой фрау («матка, яйки!»), та несет им яблоки и тут же валится с пулей в голове, а следом — и пожилой муж, заодно «долеченный автоматом» в своей кровати… 

… Лишь мальчонок, их внучонок,
Умелькнул, разбил окно, —
За забор, прыжок, прыжок! —

Как зверёнок,
Как зайчонок

Полем к лесу наутёк,
Уклоняясь и юля.
Вслед с дороги, чуть не взвод,
Беспорядочно паля:
— Ранен!
           — На спор!
                          — Есть!
                                    — Уйдёт!
— На-ка!
           — На-ка!
                       — Ах, собака,
Убежал… Ну, подрастё-от!..

kluven

(no subject)

kluven

(no subject)

Татарщин родимые пятна
И сталинской гнили гнусь -
На всех нас! во всех нас!
Становится ими Русь.

В двухсотмиллионном массиве,
О, как ты хрупка и тонка,
Единственная Россия,
Неслышимая пока!..
kluven

(no subject)

Да когда ж я так допуста, дочиста
Всё развеял из зёрен благих?
Ведь провёл же и я отрочество
В светлом пении храмов Твоих!

Рассверкалась премудрость книжная,
Мой надменный пронзая мозг,
Тайны мира явились – постижными,
Жребий жизни – податлив как воск.

Кровь бурлила – и каждый выполоск
Иноцветно сверкал впереди, –
И, без грохота, тихо рассыпалось
Зданье веры в моей груди.

Но пройдя между быти и небыти,
Упадав и держась на краю,
Я смотрю в благодарственном трепете
На прожитую жизнь мою.

Не рассудком моим, не желанием
Освещён её каждый излом –
Смысла Вышнего ровным сиянием,
Объяснившимся мне лишь потом.

И теперь возвращённою мерою
Надчерпнувши воды живой, –
Бог Вселенной! Я снова верую!
И с отрекшимся был Ты со мной...

* * *

Смерть – не как пропасть, а смерть – как гребень,
Кряж, на который взнеслась дорога.
Блещет на чёрном предсмертном небе
Белое Солнце Бога.

И, обернувшись, в лучах его белых
Вижу Россию до льдяных венцов –
Взглядом, какой высекали на стелах
Мудрые эллины у мертвецов.

Вижу прозрачно – без гнева, без клятвы:
В низостях. В славе. В житье-колотьбе...
Больше не видеть тебя мне распятой,
Больше не звать Воскресенья тебе...
kluven

(no subject)

Есть много Россий в России,
В России несхожих Россий.
Мы о-слово-словом красивым,
Как камешками кресим:

“Россия!”… Не в блоковских ликах
Ты мне проступаешь, гляжу:
Среди соплеменников диких
России я не нахожу…

Взахлёб, на любом раздорожьи,
И ворот, и грудь настежу,
Я - с подлинным русским. Но что же
Так мало я их нахожу?..

Так еле заметно их проткань
Российскую теплит ткань,
Что даже порой за решёткой
Вершит и ликует рвань.

Пытаю у памяти тёмной –
Быть может, я в книге солгал?
Нет, нет! Я отчётливо помню,
Каких одноземцев встречал!

Но так полюбил их, что ложно
Собрал промелькнувших враздробь,
Торивших свой путь непроложный
На Вымь, Индигирку и Обь…

Россия! Россий несхожих
Наслушал и высмотрел я.
Но та, что всех дороже -
О, где ты, Россия моя?

- Россия людей прямодушных,
Горячих, смешных чудаков,
Россия порогов радушных,
Россия широких столов,

Где пусть не добром за лихо,
Но платят добром за добро,
Где робких, податливых, тихих
Не топчет людское юро?

Где в драке и гневный не станет
Лежачего добивать?
Где вспомнят не только при брани,
Что есть у каждого мать?

Где, если не верят в Бога,
То пошло над ним не трунят?
Где, в дом заходя, с порога
Чужой почитают обряд?

Где нет азиатской опеки
За волосы к небесам?
Где чтит человек в человеке
Не худшего, чем он сам?

Где рабство не стало потребой
Угодливых искренно душ,
Где смертных не взносят на небо,
Где смелых не ломят вкрушь?

Где поживших предков опыт
Не кроет презренья пыльца?
Где цветен, оперен и тёпел
Играющий вспорх словца?

Где, зная и что у нас плохо,
И что у нас хорошо,
Не ломятся в спор до издоха,
Что наше одно гожо?

За всё расплатиться приспело:
За гордость и властную длань;
За тех, кто народное дело
С помоями слил в лохань.

Татарщин родимые пятна
И красной советчины гнусь –
На всех нас! во всех нас! Треклятна
Не стала б для мира – Русь.

В двухсотмиллионном массиве
О, как ты хрупка и тонка,
Единственная Россия,
Неслышимая пока!..

1952
kluven

(no subject)

Да, я любил тебя! Была ты
И в чёрном панцыре бушлата
Цветок призывного греха, –
Дочь мужика, чей быт богатый
Смели и выжгли излиха.

Я помню вечер: снег мелькучий,
Пред вахтой рваную толпу,
– И тень от проволки колючей
терновым венчиком на лбу.

Рука в руке, мы любострастно
Сплотились в сутисках толпы,
– В твой лоб девичий ясно-ясно
Вонзились чёрные шипы…

Как на картине, на иконе,
Я вижу этот образ твой,
Какой тогда тебя я понял
И полюбил тебя какой.

Ты билась годы в частом бредне,
Потом ослабла и – пошла…
Я не был первый, ни последний,
Кому готовно отдала

Свой рабий час, саму себя ты,
Нежитой юности в искуп.
В мужском хмелю, но с болью брата
Я горечь пил с тягучих губ.

Да, я любил тебя! Не только
За дрожь груди, за трепет тонкий,
За сохранённый щедрый пыл, –
В тебе, погиблая девчёнка,
Судьбу России я любил…

1947
kluven

(no subject)

Когда я горестно листаю
Российской летопись земли,
Я – тех царей благословляю,
При ком мы войны не вели.
При ком границ не раздвигали,
При ком столиц не воздвигали,
Не усмиряли мятежей,
Рождались, жили, умирали
В глухом кругу, в семье своей.

1948
kluven

todo: отправить комментарий

http://community.livejournal.com/ru_politics/17655259.html?thread=240008155#t240008155

Конечно, антитезисом коммунизма является не капитализм, а демократия и человеческая свобода во всех ее формах.
Но свобода и демократия невозможны без частной собственности.