May 6th, 2015

kluven

Юрий Слезкин. СССР как коммунальная квартира, ч. 1

Originally posted by alexb2006 at Юрий Слезкин. СССР как коммунальная квартира

Статья висела по адресу http://narratives.valuehost.ru/articles/hystory/52

К сожалению, почему-то без конца и примечаний.

Ввиду важности текста копирую.

Юрий Слезкин

СССР КАК КОММУНАЛЬНАЯ КВАРТИРА,
ИЛИ КАКИМ ОБРАЗОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО ПООЩРЯЛО ЭТНИЧЕСКУЮ ОБОСОБЛЕННОСТЬ

Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский университет». 2001.376 с.

Перевод с анг.  Yuri Slezkine, «The USSR as a Communal Apartment, or How a Socialist State Promoted Ethnic Particularism». Slavic Review 53 (Summer 1994): 414-452.

Советская национальная политика формулировалась и осуществлялась националистами. Ленинский тезис о реальноcти наций и «национальных прав» был одним из самых долговечных в его карьере; ленинская теория благотворного национализма легла в основу Союза ССР; а ленинская политика «национального строительства» обернулась необыкновенно успешной государственной кампанией по риторическому слиянию языка, «культуры», территории и «коренизованной» бюрократии. Ленинская гвардия рьяно равнялась на вождя (Н.И.Бухарин, к примеру, окончательно перешел от космополитизма к нерусскому национализму в 1923 году), но подлинным «отцом народов» (хотя и не всех народов и не на все времена) стал И.В.Сталин. «Великий перелом» 1928-1932 гг. обернулся самым экстравагантным прославлением этнического плюрализма из всех, что когда-либо финансировались государством. «Великое отступление» середины 1930-х гг. сузило круг «цветущих национальностей», но призвало к более интенсивному культивированию тех из них, которые обильно плодоносили. И наконец, за Великой Отечественной войной последовало официальное разъяснение, что класс вторичен по отношению к национальности, и что поддержка национализма как такового (а не только русского национализма и «национально-освободительного движения») является священным принципом марксизма-ленинизма.

Если такое изложение событий звучит странно, так это потому, что большинство летописцев советской национальной политики разделяли веру Ленина и Сталина в особые национальные права; хвалили их за энергичное продвижение национальных кадров и национальных культур; бранили за нарушение их собственного (не говоря уж о вильсоновском) принципа права наций на самоопределение и исходили из того, что «буржуазный национализм», с которым воевали большевики, действительно равен культу культурной и политической автономии, который «буржуазные ученые» называли национализмом. Нерусский национализм казался таким естественным, а русская версия марксистского универсализма - такой русской и такой универсальной, что многие ученые не замечали хронической этнофилии советской власти, воспринимали ее как должное или объясняли ее как следствие лживости, слабости или глупости режима.

Данное эссе является попыткой признать серьезность борьбы большевиков за этническую обособленность [I]. Последовательные противники прав личности, они решительно и вполне сознательно отстаивали коллективные права, не всегда совпадавшие с правами пролетариата. «Первое в истории государство рабочих и крестьян» стало первым в истории государством, которое узаконило этнотерритори-альный федерализм, классифицировало всех граждан в соответствии с их биологической национальностью и формально предписало политику правительственного предпочтения по этническому признаку [2]. Как писал И.Варейкис в 1924 году, СССР - это коммунальная квартира, в которой «национальные государственные единицы, отдельные республики и автономные области» представляют собой «отдельные комнаты» [З]. Замечательно, что коммунист-квартировладелец честно укреплял большинство перегородок и не уставал славить обособленность наряду с коммунальностью [4].

«Нация, - писал Сталин в своем первом научном труде, - есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» [5]. Накануне первой мировой войны это определение было не особенно спорным среди социалистов. Существовали разные мнения о происхождении наций, будущем национализма, характере докапиталистических национальностей, исторической судьбе национальных государств и сравнительных достоинствах «характерных признаков» наций, но все молчаливо исходили из того, что человечество состоит из более или менее стабильных Schprachnationen, спаянных общим прошлым [б]. Язык и история (она же Schicksalgemeinschaft - и причина, и следствие языкового единства) так или иначе присутствовали во всех разговорах об этнической общности, но и другие, менее очевидные части сталинской формулировки никому не казались эксцентричными. Отто Бауэр, который попытался отделить национальность от территории, исходил из того, что «общность судьбы» - это судьба физического сообщества. Роза Люксембург, которая утверждала, что «принцип национальности» противоречит логике капитализма, считала крупные, «хищные» национальные государства главными инструментами экономического роста. А Ленин, который отвергал идею «национальной культуры», без видимого смущения говорил об особом характере, интересах и ответственности «грузин», «украинцев» и «великороссов». Нации были вредоносными и недолговечными, но они были, и с ними приходилось считаться.

А это, с точки зрения Ленина и Сталина, означало, что у наций есть права. «Нация может устроиться по своему желанию. Она имеет право устроить свою жизнь на началах автономии. Она имеет право вступить с другими нациями в федеративные отношения. Она имеет право совершенно отделиться. Нация суверенна, и все нации равноправны» [7]. Не все нации были равного размера: существовали малые нации и большие (а значит, «великодержавные») нации. Не все нации были равны по степени своего развития: существовали «отсталые» нации (очевидный оксюморон в сталинской терминологии) и «цивилизованные». Не все нации имели одну и ту же экономическую (а значит, классовую и моральную) сущность: некоторые из них были «угнетателями», а некоторые - «угнетенными» [8]. Но все нации - да и все «народности» независимо от степени их «отсталости» - были равны, потому что они были равным образом суверенны.

Вопрос о том, какой класс и при каких обстоятельствах мог потребовать национального самоопределения, был предметом жарких и, в конечном счете, бессмысленных споров: тем более жарких и бессмысленных, что большинство народов Российской Империи не очень далеко продвинулись по пути капиталистического развития и, таким образом, не были нациями в марксистском понимании этого слова [9]. Столь же бескомпромиссной и безрезультатной была борьба Ленина за политическое значение «национального самоопределения» и его предсмертная распря со Сталиным из-за формы советской федерации. В конечном счете, гораздо более «исторической» оказалась совместная борьба Ленина и Сталина за строго территориальное понимание автономии, которую они вели против Бунда и Бауэра и которая кончилась после 1917 года победой обеих сторон (советский федерализм сочетал национальный принцип с территориальным и, по крайней мере в первые двадцать лет, гарантировал культурные права различным диаспорическим остаткам). Наиболее примечательной особенностью этой войны было утверждение, редко оспаривавшееся и до и после 1917 года, что все территориальные границы могут быть описаны как либо «средневековые», либо «современные», причем современность понималась как демократия (границы «сообразно симпатиям населения»), а демократия неизбежно вела к «возможно большему единству национального состава населения» [10]. Границы социалистического государства будут «определяться демократически, то есть согласно воле и "симпатиям" населения», и какая-то часть этих симпатий будет этнического происхождения [II]. Если от этого расплодятся «национальные меньшинства», то и их равные права будут гарантированы [12]. А если равноправие и экономическая целесообразность потребуют создания бесчисленных «автономных национальных округов» «хотя бы самой небольшой величины», то такие районы будут созданы и по возможности соединены «с соседними округами разных размеров» [13].

Но зачем было создавать социалистические этнотерриториальные автономии, если почти все социалисты считали, что федерализм является «мещанским идеалом», что «национальная культура» есть буржуазная фикция, и что ассимиляция - это прогрессивный процесс вытеснения «подвижным пролетарием» «тупого», «медвежьи дикого» «заскорузлого» крестьянина, «приросшего к своей куче навоза» и почитаемого по этой самой причине злокозненными любителями национальной культуры [14]? Во-первых, потому что ленинский социализм не рос на деревьях. Чтобы вызвать его к жизни, ленинские социалисты должны были «проповедовать на всех языках, "приноровляясь" ко всем местным и национальным особенностям» [15]. Им требовались национальные языки, национальные предметы и национальные учителя («даже одному грузинскому ребенку»), чтобы «полемизировать с "родной" буржуазией, пропагандировать антиклерикальные или антибуржуазные идеи» и изгнать вирус национализма из незрелого пролетария и из собственного сознания [16]. Подобное миссионерство сильно напоминало «систему Ильминского», сформулированную в Казани в дни ленинской юности [17]. «Только родной язык, - утверждал Н.И.Ильминский, - может подлинно, а не поверхностно направить народ по пути христианства» [18]. Только родной язык, писал Сталин в 1913 году, может сделать возможным «полное развитие духовных дарований татарского или еврейского рабочего» [19]. Обе теории обращения иноверцев рассматривали «родной язык» как вполне прозрачный проводник апостольского послания. В отличие от более «консервативных» миссионеров, которые считали культуру интегральным целым и настаивали на том, что для победы над «чужой верой» необходимо «вести борьбу... с чужой национальностью, с правами, привычками и всею обстановкою обыденной жизни инородцев» [20], казанские реформаторы и отцы-основатели советской национальной политики полагали, что между национальностью и верой нет ничего общего. По Ленину, в марксистских школах должны преподаваться одни и те же марксистские предметы независимо от языка-посредника [21]. Реальность национальной культуры заключалась в языке и кое-каких элементах «обыденной жизни»: национальность была формой. «Национальная форма» была приемлема, поскольку национального содержания в природе не существовало.

Другой причиной терпимости Ленина и Сталина по отношению к национализму (т.е. вере в то, что этнические границы онтологически объективны, преимущественно территориальны, а значит, по праву политизированы [22]) было различие, которое они проводили между национализмом угнетателей и национализмом угнетенных. Первый, известный под именем «великодержавного шовинизма», был беспричинно зловредным; второй был законным, хотя и временным. Первый был следствием случайного превосходства в росте; второй был реакцией против преследования и дискриминации. Первый мог быть ликвидирован после победы пролетариата посредством самодисциплины и самоочищения; второй должен был быть излечен при помощи заботы и такта [23]. В этом смысле лозунги национального самоопределения и экстерриториальной автономии были жестом раскаяния. Они ничего не стоили и чрезвычайно много значили, ибо относились к «форме». «Меньшинство недовольно не отсутствием [экстратерриториального] национального союза, а отсутствием права родного языка. Дайте ему право пользоваться родным языком, - и недовольство пройдет» [24]. Чем большим количеством прав и возможностей располагает данное национальное меньшинство, тем больше «доверия» оно будет испытывать по отношению к пролетариату бывшей великодержавной нации. Подлинное равенство «формы» обнаружит историческую обусловленность национализма и базовое единство классового содержания.

«Перестроив капитализм в социализм, - писал Ленин, - пролетариат создает возможность полного устранения национального гнета; эта возможность превратится в действительность "только" - "только!" - при полном проведении демократии во всех областях, вплоть до определения границ государства сообразно "симпатиям" населения. вплоть до полной свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьется практически абсолютное устранение малейших национальных трений, малейшего национального недоверия, создается ускоренное сближение и слияние наций, которое завершится отмиранием государства» [25].

«Практика» революции и гражданской войны никак не изменила этой программы. Первые декреты большевистского правительства называли победоносные массы «народами» и «нациями», наделяли их «правами» [26], провозглашали их равенство, гарантировали их суверенитет посредством этнотерриториальной федерации и права на отделение, поощряли «свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп» и торжествено обещали уважать национальные верования, обычаи и институты [27]. К концу войны потребность в местных союзниках и признание существующих (часто этнических) территориальных единиц способствовали утверждению этого принципа в деле создания юридически оформленных (и все более этнических) советских республик, автономных республик, автономных областей и трудовых коммун. Некоторые автономии были автономнее других, но «национальный» стандарт оставался нерушимым. «Многие из этих народов не имеют ничего общего между собою, разве только то, что раньше они были в пределах одной Российской Империи, а теперь революция их совместно освободила, но никакой внутренней связи между ними нет» [28]. Согласно ленинскому парадоксу. путь к полному единству содержания лежал через растущее разнообразие формы. «Насаждая национальную культуру» и создавая национальные территории, национальные школы, национальные языки и национальные кадры, большевики намеревались преодолеть национальное недоверие и обратиться к национальной аудитории. «Мы идем вам на помощь при ваших условиях развить свой бурятский, вотский и т.п. язык и культуру, ибо таким путем вы скорее приобщитесь к общечеловеческой культуре, к революции, к коммунизму» [29].

Многим коммунистам все это казалось странным. Разве нации не распадаются на классы? Разве интересы пролетариата не превыше интересов национальной (т.е. националистической) буржуазии? Разве пролетариям всех стран не пора соединяться? И разве трудящимся молодой советской республики не следует соединяться с особым рвением? Весной 1918 года М.И.Лацис напал на «абсурд федерализма» и предупредил, что «плодить республики» для таких «неразвитых народностей» как татары и белорусы является делом «более чем опасным» [30]. Зимой 1919 года А.А.Иоффе предостерег против растущих национальных аппетитов и призвал «положить конец сепаратизму "буферных" республик» [31]. Весной 1919 года на VIII съезде партии Н.И.Бухарин и Г.Л.Пятаков объявили войну лозунгу национального самоопределения и вытекавшему из него главенству национального принципа над классовым [32].

Ответ Ленина был столь же страстным, сколь привычным. Во-первых, нации существуют «объективно». «Если мы скажем, что не признаем никакой финляндской нации, а только трудящиеся массы, - это будет пустяковеннейшей вещью. Не признавать того, что есть - нельзя: оно само заставит себя признать» [33]. Во-вторых, бывшие угнетатели должны завоевать доверие бывших угнетенных: «Башкиры имеют недоверие к великороссам, потому что великороссы более культурны и использовали свою культурность, чтобы башкир грабить. Поэтому в этих глухих местах имя великоросса для башкир значит "угнетатель", "мошенник". Надо с этим считаться, надо с этим бороться. Но ведь это - длительная вещь. Ведь этого никаким декретом не устранишь. В этом мы должны быть более осторожны. Осторожность особенно нужна со стороны такой нации, как великорусская, которая вызвала к себе во всех других нациях бешеную ненависть, и только теперь мы научились это исправлять, да и то плохо» [34].

«Отсталые» нации не достигли еще «дифференциации пролетариата от буржуазных элементов», а потому продолжали находиться «всецело в подчинении своих мулл» [35]. Однако в силу их общего угнетенного положения, все они являлись пролетариями по отношению к более «культурным» нациям. При империализме как высшей и последней стадии капитализма колониальные народы превратились во всемирный эквивалент западного рабочего класса. В условиях диктатуры (русского) пролетариата они будут объектом особой заботы до тех пор, пока экономические и психологические раны колониализма не будут залечены. А пока этого не произошло, нации будут равны классам.

Ленин проиграл спор, но выиграл голосование, потому что, по словам М.П.Томского, среди делегатов не было «ни одного человека, который сказал бы, что самоопределение наций... является нормальным и желательным», но было достаточно много людей, которые считали это зло «неизбежным» [36]. Гонка за национальным статусом и этнотерриториальным признанием возобновилась с прежней силой. Кряшены нуждались в особой административной единице, потому что они отличались от татар платьем, алфавитом и словарным запасом [37]. Чуваши нуждались в особой административной единице, потому что они были бедны и не говорили по-русски [38]. Якутам полагалось собственное правительство, потому что они проживали компактно и были готовы к самоуправлению [39]. «Примитивным племенам», жившим по соседству с якутами, полагалось собственное правительство, потому что они проживали рассеянно и не были готовы к самоуправлению [40]. Эстонские переселенцы в Сибири имели литературную традицию и нуждались в особой бюрократии, которая снабжала бы их газетами [41]. Угроязычные аборигены Сибири не имели литературной традиции и нуждались в «самостоятельном управлении», которое стремилось бы «влить в эту темную массу луч просвещения и культивировать их быт жизни» [42]. Местные интеллигенты, чиновники Народного комиссариата по делам национальностей, «инородческие конференции» и петроградские этнографы требовали административной автономии, должностей и финансирования (для себя и своих протеже). Получив автономию, они требовали новых должностей и нового финансирования.

Финансирования не хватало, но должностей и областей становилось все больше. Кроме этнических территорий с разветвленными бюрократиями и образованием на «родном языке», существовали национальные единицы внутри национальных единиц, национальные секции в партийных ячейках, национальные отделы в местных Советах и национальные квоты в учебных заведениях. В 1921 году поляки получили 154 000 новых книг на родном языке, а полупризнанные кря-шены получили десять; Коммунистическая партия Азербайджана включала в себя иранскую, немецкую, греческую и еврейскую секции; в состав Народного комиссариата просвещения в Москве входило 14 национальных бюро; и 103 местные партийные организации в Советской России должны были вести делопроизводство по-эстонски [43].
Некоторые сомнения оставались. Один чиновник Наркомнаца утверждал, что языковое самоутверждение не вполне подходит «для национальностей молодых, отсталых и вкрапленных в море какой-нибудь широко развитой культуры». А следовательно, «стремление во что бы то ни стало консервировать и развивать свой родной язык до бесконечности, лишь бы получилась стройная, геометрически-завер-шенная система народного образования на одном языке, - безжизненно и не считается со всей сложностью и многообразием социально-культурной организации современной эпохи» [44]. Другие считали, что так как смысл современной эпохи в первую очередь заключается в рационализации экономики, то этнические единицы должны уступить место научно выверенным экономическим образованиям, сформированным на базе природного, промышленного и коммерческого единства. Если военные округа могут игнорировать национальные границы, то почему народно-хозяйственные структуры должны поступать иначе [45]?

Подобные аргументы были не просто отвергнуты. После 1922 года они стали идеологически некорректными. Ленинская страсть, сталинская бюрократия, традиция партийных постановлений и интересы быстро «плодящихся» этнических институтов слились в «национальный вопрос» с настолько очевидным ответом, что когда Х съезд партии формально подтвердил курс на политизацию национальности, никто не назвал это неизбежным злом (не говоря уже о буржуазном национализме). Десятому съезду - и лично товарищу Сталину -удалось соединить ленинские темы национального угнетения и колониального освобождения, отождествить национальную проблему с проблемой отсталости и свести все вопросы и все ответы к стройной оппозиции: «великоросс - не великоросс». Великороссы представляли передовую, ранее господствовавшую нацию и нередко грешили этническим высокомерием и бестактностью в форме «великодержавного шовинизма». Все остальные являлись жертвами поощрявшихся царизмом отсталости и «некультурности», а потому испытывали особые трудности в деле реализации революционных завоеваний и иногда поддавались соблазну «местного национализма» [46]. В сталинской формулировке «суть национального вопроса в Р.С.Ф.С.Р. состоит в том, чтобы уничтожить ту отсталость (хозяйственную, политическую, культурную) национальностей, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях» [47]. Для достижения этой цели партия должна была помочь им: «а) развить и укрепить у себя советскую государственность в формах, соответствующих национальному облику этих народов;
б) поставить у себя действующие на народном языке суд, администрацию, органы власти, составленные из людей местных, знающих быт и психологию местного населения; в) развить у себя прессу, школу, театр, клубное дело и вообще культурно-просветительные учреждения на родном языке» [48].

Российской Федерации полагалось иметь столько более или менее автономных национальных государств, сколько в ней национальностей (не наций!). Кочевникам возвращались казачьи земли, а «национальным меньшинствам», вкрапленным в чужеродные этнические массивы, было гарантировано «свободное национальное развитие» (немыслимое без собственной территории) [49]. Причем для Сталина подобный триумф этничности был одновременно и движущей силой и неизбежным следствием прогресса. С одной стороны, «свободное национальное развитие» было обязательным условием победы над отсталостью. С другой стороны, «нельзя идти против истории. Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы. Лет 40 тому назад Рига представляла собой немецкий город, но так как города растут за счет деревень, а деревня является хранительницей национальности, то теперь Рига - чисто латышский город. Лет 50 тому назад все города Венгрии имели немецкий характер, теперь они мадьяризированы. То же самое будет с Белоруссией, в городах которой все еще преобладают не-белорусы» [50]. По мере того как это будет происходить, партия будет все активнее заниматься национальным строительством, ибо «для коммунистической работы в городе нужно будет близко подойти к новому пролетарию-белорусу на его родном языке» [51].

Сколь бы «диалектичной» ни была логика официальной политики, практическая ее реализация была достаточно последовательной и, к 1921 году, уже вполне устоялась. В каком-то смысле введение новой экономической политики равнялось «снижению» всех остальных областей государственной активности до уровня давно уже нэпмани-зованного национального вопроса. Нэп представлял собой временное примирение с «отсталостью» в виде крестьян, торговцев, женщин и нерусских народностей. Существовали, среди прочего, специальные женотделы, еврейские секции и комитеты содействия народностям северных окраин. Отсталость постоянно множилась, и каждый пережиток требовал особого подхода, основанного на понимании «специфических особенностей» и готовности к доброжелательной снисходительности. Конечной целью было упразднение всех видов отсталости (а следовательно, всех значимых различий), но достижение этой цели откладывалось на неопределенный срок. Попытки искусственно ускорить темпы были так же «опасны» и «утопичны», как и поведение тех «весьма развитых и сознательных» товарищей из Средней Азии, которые наивно недоумевали: «Что же это такое, в самом деле, без конца плодить и плодить отдельные автономии?» [52]. На что партия отвечала туманно, но твердо: потому что это необходимо - необходимо для преодоления «экономической и культурной отсталости народов Средней Азии, различий их хозяйственного уклада, бытовых отличий, которые являются особенно важными в жизни наций, не достигших развития капитализма, различий языка» [53]. Пока продолжался переходный период, национальное строительство было делом похвальным.

За одним исключением. Существовал один важный пережиток прошлого, который не обладал независимой ценностью и который следовало терпеть без мягкости и использовать без удовольствия. Это был русский крестьянин. Нэповская «смычка» города с деревней походила на временный союз диктатуры пролетариата с другими отсталыми группами, но ее сущность определялась иначе. «Крестьянская стихия» была агрессивной, зловещей и заразной. Никто не исходил из того, что она диалектически отомрет в результате интенсивного развития, потому что упрямо «сонный» русский крестьянин был не способен к развитию как крестьянин (его отличие от других касалось не формы, а содержания). Отождествив национальность с уровнем развития и разделив население страны на русских и нерусских, Х съезд признал и узаконил это различие. Русская национальность была развитой, господствующей, а значит лишенной содержания. Русская территория была не маркирована и по существу состояла из земель, не востребованных другими народностями («националами»). Возражения со стороны А.И.Микояна, что все это выглядит слишком опрятно, «что Азербейджан [sic] в некоторых отношениях выше русских провинций», и что армянская буржуазия не слабее других в деле распространения империализма, были отвергнуты и Сталиным, и съездом [54].

«Последний бой Ленина» на национальном фронте никак не отразился на официальном курсе [55]. Раздраженный «велокорусским шовинизмом» И.В.Сталина, Ф.Э.Дзержинского и Г.К.Орджоникидзе, больной вождь снова прописал старое лекарство. «Интернационализм со стороны угнетающей или так называемой "великой" нации... должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически» [56]. А это требовало все больше «уступчивости и мягкости» по отношению к «-'обиженным" националам», больше сознательных (а значит, не шовинистических) пролетариев в аппарате, больше упора на широкое использование местных языков [57]. В апреле 1923 года XII съезд партии подтвердил и старую стратегию, и новые темпы (единственным делегатом, поставившим под сомнение ортодоксию национального строительства, был некий «рядовой рабочий, токарь по металлу», который робко упомянул марксовых б родных пролетариев, но был призван к порядку Г.Е.Зиновьевым [ Крайние мнения представляли Сталин, который утверждал, что ский шовинизм является главной опасностью («девять десятых i роса»), и Бухарин, который настаивал, что он является единствен, опасностью [59]. Решения вопросов национального представительства и этнотерриториальной федерации могли быть разными, но принцип ленинской национальной политики оставался неизменным. (Сталинский план «автономизации» призывал к усилению централизации «во всем основном», но признавал очевидным, что такие неосновные вещи. как язык и «культура», должны находиться в ведении «действительной внутренней автономии республик» [60]). Даже шумное «грузинское дело» не добавило ничего нового: «обиженные националы» жаловались на бестактность, а «великодержавные шовинисты» указывали на господство грузинского языка и блестящие успехи преимущественного выдвижения обиженных националов (согласно Орджоникидзе, на долю грузин, составлявших 25% населения республики, приходилось 43% депутатов тифлисского горсовета, 75% городского исполкома, 91%о президиума исполкома и 100%о республиканского Совнаркома и Центрального Комитета партии) [61]. Единственное теоретическое новшество, прозвучавшее на съезде, не обсуждалось как таковое и оказалось недолговечным: защищаясь от ленинских эпистолярных обвинений, Сталин вернулся к старой позиции Микояна и попытался лишить русских монополии на империализм и переосмыслить «местный национализм» как великодержавный шовинизм местного значения. Грузины угнетали абхазцев и осетин, азербайджанцы обижали армян, узбеки игнорировали туркмен и т.д. Главным аргументом Сталина против выхода Грузии из Закавказской Федерации было обвинение грузинского руководства в организации кампании по депортации армян - для того, чтобы «превратить Тифлис в настоящую грузинскую столицу» [62]. Из этого следовало, что идея украинизации Киева и белорусификации Минска тоже не была бесспорной, но большинство делегатов либо не поняли Сталина, либо предпочли его не услышать. Великодержавный шовинизм оставался русской прерогативой, местный национализм по-прежнему должен был быть антирусским, чтобы быть «опасностью» (не главной, но достаточно опасной для провинившихся), а национальные территории по праву принадлежали тем национальностям, чьи имена носили.

Но что такое национальность? Накануне Февральской революции единственной формальной характеристикой всех подданных Российской Империи было вероисповедание, причем как русская национальная идентичность, так и царская династическая легитимность были связаны с православием. Не все подданные царя и не все православные были русскими, но по негласному общему правилу все русские должны были быть православными подданными православного царя. Неправославные могли служить российскому императору, но не располагали иммунитетом против спорадических попыток обращения их в православие и не обладали равными правами в случае смешанных браков. Некоторые неправославные официально именовались «инородцами», но этот термин, этимологически указывавший на генетическое отличие, обычно употреблялся в смысле «нехристианский» или «примитивный». Последние два понятия отражали до- и после-петровские представления о природе чуждости и к началу двадцатого века часто оказывались взаимозаменяемыми. Новокрещенные общности обыкновенно оставались слишком «отсталыми», чтобы считаться подлинно православными, а все официальные инородцы формально подразделялись согласно вероисповеданию («магометанин», «ламаист») или «образу жизни» («оседлые», «кочевые», «бродячие»). В связи с попытками растущей системы государственного образования охватить «восточных инородцев» [63] и контролировать (и русифицировать) самостоятельные образовательные учреждения нерусских народов империи, «родной язык» также стал политически значимой, хотя и не вполне этнической, категорией. В начале века в России существовали статистические национальности, националистические партии и «национальные вопросы», но не существовало официального взгляда на то, из чего складывается национальность.

kluven

Юрий Слезкин. СССР как коммунальная квартира, ч. 2

Originally posted by alexb2006 at Юрий Слезкин. СССР как коммунальная квартира, ч. 2

Накануне Февральской революции (буквально за день до того, как Николай II отбыл в Могилев, а свободные по случаю локаута пути-ловские рабочие вышли на улицы Петрограда) президент Академии наук С.Ф.Ольденбург написал министру иностранных дел Н.Н.Покровскому, что, «сознавая свой долг перед родиной», он и его коллеги решили просить об учреждении Комиссии по изучению племенного состава пограничных областей России. «Вопрос о необходимости выяснить с возможной точностью племенной состав областей, прилегающих к обеим сторонам границы России в тех ее частях, которые примыкают к государствам, нам враждебным, имеет в настоящее время исключительное значение, так как мировая война ведется в значительной мере в связи с национальным вопросом. Выяснение основательности притязаний той или другой национальности на ту или другую территорию, где она является преобладающей, будет особенно важно в момент приближения мирных переговоров, так как, если новые границы и будут проводиться в соответствии с определенными стратегическими и политическими соображениями, национальный фактор будет все же играть по отношению к ним громадную роль», - писал Ольденбург [64].

При Временном правительстве национальный вопрос переместился вглубь материка, и новой Комиссии было поручено изучить население всей России, а не одних только пограничных областей. С приходом к власти большевиков «вся сущность политики... по национальному вопросу» свелась к совпадению «этнографических границ... с административными», а это означало, что большей части российской территории предстояло превратиться в пограничные области, а большей части этнографов предстояло стать администраторами [65].

Времени на обсуждение терминологии не было. Инородцев и православных сменила недифференцированная коллекция народов, народностей, национальностей, наций и племен, причем никто толком не знал, насколько долговечными (а значит, территориально оправданными) были различные группы. Глава кавказского отделения Комиссии Н.Я.Марр, например, считал национальность слишком неустойчивым и сложным понятием, чтобы его можно было втиснуть «в рамки примитивного территориального разграничения», но изо всех сил старался добраться до «этнической первобытности» и «действительного племенного состава» [66].

Самым распространенным «показателем племенного состава» был язык. Партийные идеологи провозглашали «образование на родном языке» стержнем своей национальной политики; наркомпросовские чиновники исходили из «лингвистического определения национальной культуры» [67]; а этнографы привычно считали язык наиболее надежным (хотя и не универсальным) индикатором этнической принадлежности. Так, Е.Ф.Карский, автор «Этнографической карты Белорусского племени», использовал «материнский язык» в качестве «исключительного признака» этнического разграничения и заключил, не без логической шероховатости, что белорусскоязычные литовцы должны считаться белорусами [68]. Из тех же лингвистических соображений среднеазиатские сарты были ликвидированы как народность, различные памирские группы стали таджиками, а термин «узбек» был радикально переосмыслен на предмет включения в него всех тюркоя-зычных жителей Самарканда, Ташкента и Бухары [69]. Однако одного языка явно не хватало, и в перепись 1926 года вошли две неравные категории «язык» и «национальность», из сопоставления которых следовало, что большое количество людей не говорило на своем «родном языке». Этнографы считали таких людей «денационализованны-ми» [70], а партийные функционеры и местные интеллигенты - не вполне легитимными; предполагалось, что русскоязычные украинцы и ук-раиноязычные молдаване должны будут выучить свой «материнский язык» независимо от того, говорили ли на нем их матери.

Что делало «денационализованного» национала националом? Чаще всего речь шла о различных сочетаниях «материальной культуры», «обычаев» и «традиций», вкупе именуемых «культурой». Так, в местах, где «русские» и «белорусские» диалекты сливаются друг с другом, Карский различал людей по одежде и архитектуре жилищ [71]. Со своей стороны, Марр отнес ираноязычных осетин и талышей к северным кавказцам («яфетидам») на основании их «подлинной народной религии», «народного быта» и «народно-психологической тяги к Кавказу» [72]. Иногда религия, понимаемая как культура, перевешивала язык и становилась решающим этническим индикатором, как в случае с кряшенами (татароязычными христианами, получившими свой собственный «отдел») и аджарцами (грузиноязычными мусульманами, получившими целую республику) [73]. Культуры, религии и языки могли быть усилены топографией (кавказские горцы и обитатели долин) и хронологией (на Кавказе - в отличие от Сибири - оппозиция «коренной - некоренной» не обязательно совпадала с оппозицией «передовой - отсталый» [74]). Физический («расовый», «соматический») тип не использовался в качестве независимого критерия, но иногда (особенно в Сибири) упоминался в качестве вспомогательного [75]. И наконец, ни один из этих признаков не работал в случае степных кочевников, чье «племенное чувство» и «национальное самосознание» были настолько интенсивными, что применение «объективных» индикаторов оказалось делом безнадежным. Языковые, культурные и религиозные различия между некоторыми группами казахов, киргизов и туркмен могли выглядеть незначительными, но их родовые генеалогии отличались такой стройностью и играли такую социальную роль, что у большинства этнографов не оставалось выбора [76].

Понятно, что границы новых этнических образований не всегда соответствовали предложениям ученых. Казахские власти требовали Ташкент, узбекские власти хотели автономии для Ошской области, а московский ЦК формировал одну комиссию за другой. «Впоследствии киргизы [казахи] отказались от претензий на Ташкент, но с тем большей настоятельностью они требовали включения в состав Казахстана трех волостей Ташкентского уезда - Зенгитианской, Булатовской и Ниазбекской. Если бы это требование было полностью удовлетворено, то головные сооружения каналов Боз-су и Салара, питающих Ташкент, оказались бы на территории киргизов в то время как нижние течения этих каналов проходили бы по территории узбеков, и в частности в Ташкенте. Киргизский вариант привел бы также к тому, что . Среднеазиатская железная дорога в 17 верстах южнее Ташкента - у станции Каунгинской (Кауфманской) - была бы перерезана киргизским клином» [77].

Такого рода стратегические соображения, а также более привычные политические и экономические приоритеты на разных административных уровнях не могли не отразиться на форме новых территориальных единиц, но нет никакого сомнения в том, что главным критерием была этничность. «Национальность» имела разные значения в разных регионах, но границы большинства регионов должны были. по возможности, быть «национальными» - и в самом деле, они были поразительно похожи на линии, прочерченные этнографами на картах Комиссии по изучению племенного состава. Большевистское руководство в Москве считало подобную этнизацию государства не методом разделения и властвования, а уступкой национальным претензиям и культурной отсталости, постоянно повторяя вслед за Лениным и Сталиным, что чем аккуратнее «национальное размежевание», тем прямее дорога к интернационализму.

Непосредственным результатом этой политики было появление эклектичной и быстро растущей коллекции этнических матрешек. Все нерусские народы были «националами», имевшими право на собственные территориальные единицы, а все этнические группы, жившие на «чужих» территориях, были «национальными меньшинствами», имевшими право на собственные территориальные единицы. К 1928 году республики могли включать в себя национальные округа, национальные районы, национальные советы, туземные советы, тузрики (туземные районные исполнительные комитеты), аульные советы, родовые советы, кочевые советы и лагеркомы [78]. Надежно огражденные границами, советские национальности принялись развивать и изобретать свои автономные культуры. Залогом успеха считалось как можно более широкое использование родного языка как «фактора социальной дисциплины», «социального объединителя наций» и «основного условия успешного экономического и культурного развития» [79]. Будучи в одно и то же время главной причиной создания автономии и основным средством превращения ее в «подлинно национальную», «родной язык» обозначал официальный язык данной республики (почти всегда обозначенный в ее названии [80]), официальный язык данного меньшинства и материнский язык отдельно взятого гражданина. Быстрое размножение территориальных единиц предполагало, что со временем языки большинства граждан станут официальными, даже если это означало государственно поощряемое трехъязычие (в 1926 году в Абхазии было 43 армянских школы, 41 греческая, 27 русских, 2 эстонских и 2 немецких [81]). Иначе говоря, все 192 языка, выявленные в двадцатые годы, должны были рано или поздно стать официальными.

Чтобы стать официальным, язык должен был быть «модернизован», а это предполагало создание или дальнейшую кодификацию литературного стандарта, основанного на «живом народном языке», графически воплощенного с помощью «рационального фонетического алфавита» (все арабские и некоторые кириллические письменности были заменены на латинскую), и «очищенного от чужеземного балласта» [82]. Чистка (политика радикального лингвистического пуризма) была необходима, потому что если национальности по определению различны по культуре, и если язык является «важнейшим признаком, отличающим одну национальность от другой», то языки должны как можно больше отличаться друг от друга [83]. И вот местные интеллигенты, поощряемые центром (или, если таковых не имелось, столичные ученые, болеющие за «свои народы»), всерьез взялись за построение лингвистических оград. Законодатели литературного узбекского и литературного татарского языков объявили войну «арабизмам и фарсизмам», кодификаторы украинского и белорусского стандарта боролись с «русизмами», а защитники безэлитных «малых народов» освобождали чукотский язык от английских заимствований [84]. Два первых тезиса (из пяти), принятых татарскими писателями и журналистами, выглядели следующим образом:

«I. Основной материал татарского литературного языка должен состоять из элементов родного языка. При наличности в татарском языке соответствующего слова, оно ни в коем случае не может быть заменено иностранным эквивалентом.
II. В случае отсутствия какого-нибудь понятия на татарском языке, оно, по возможности, заменяется:
а) при помощи составления из существующих в нашем языке оснований (корней) новых искусственных слов;
б) при помощи заимствования слова, передающего данное понятие, из числа древнетурецких, вышедших из употребления слов, или же из словаря других родственных татарам турецких племен, проживающих на территории России, с условием, что они будут приняты и легко усвояемы» [85].

Должным образом кодифицированные и, по возможности, изолированные друг от друга (не в последнюю очередь при помощи словарей [86]), различные официальные языки могли использоваться для обслуживания «трудящихся националов». К 1928 году книги издавались на 66 языках (по сравнению с 40 в 1913 году), а газеты - на 47 (всего 205 нерусских наименований [87]). Сколько человек их читало. не имело принципиального значения: как и в других советских кампаниях, предложение должно было создать спрос (при необходимости насильно). Гораздо более смелым было требование, чтобы для всех официальных функций, включая народное образование, использовался родной язык (т.е. язык одноименной республики и языки местных общин) [88]. Это было необходимо, так как Ленин и Сталин считали, что это необходимо; так как это было единственным способом преодолеть национальное недоверие; так как «речевые реакции на родном языке протекают быстрее, чем на ином» [89]; так как социалистическое содержание доступно националам только в национальной форме; так как развитые нации состоят из трудящихся, чей родной язык равен официальному языку одноименной национальной единицы; и так как внедрение жестких литературных стандартов выявило большое количество людей, которые говорили на неправильных языках или на родных языках неправильно [90]. К 1927 году 93,7% украинских и 90,2% белорусских учеников начальных школ обучались на «родном» языке (то есть на языке, соответствовавшем названию их «национальности») [91]. Средние и высшие школы отдавали, но никто не подвергал сомнению принцип полного совпадения этнической и языковой идентичности. Теоретически еврейский школьник из местечка должен был обучаться на идиш, даже если его родители предпочитали украинский, а кубанский ребенок должен был идти в украинскую школу, если, по мнению ученых и администраторов, речь его родителей являлась диалектом украинского, а не русского языка (и не особым кубанским языком, поскольку в таком случае понадобились бы особые грамматики, учебники, школы и территории) [92]. Как сказал один чиновник, «мы не можем принимать во внимание желания родителей. Мы должны учить ребенка на том языке, на котором он разговаривает у себя дома» [93]. Во многих районах СССР эта задача была явно невыполнимой, но конечная цель (полная этнолингвистическая последовательность при социализме как ключ к полной этнолингвистической прозрачности при коммунизме) оставалась неизменной.

Выдвижение национальных языков сопровождалось выдвижением их носителей. Согласно официальной политике «коренизации». руководство всеми этническими группами на всех уровнях - от союзных республик до родовых советов - должно было осуществляться представителями соответствующих национальностей. Это предполагало преимущественный набор «националов» в партийные, советские, судебные, профсоюзные и образовательные учреждения, а также преимущественную пролетаризацию сельского населения нерусских национальностей [94]. Конкретные цели оставались неясными. С одной стороны, процентная доля данной национальности на всех престижных должностях должна была соответствовать процентной доле данной национальности по отношению к общему населению, что на практике относилось ко всем должностям, за исключением традиционных сельских (то есть как раз тех, которые, по мнению этнографов, и делали большинство национальностей национальными) [95]. С другой стороны, не все территории были равны или равным образом самодостаточны, с явным преобладанием «республиканской» идентичности над всеми остальными. Большинство кампаний по коренизации исходили из того, что республиканские (нерусские) национальности по определению являются коренными, так что если доля армянских должностных лиц превышала долю армян в общем населении «их» республики, никто не жаловался на нарушение ленинской национальной политики (курды контролировали свои сельсоветы; их пропорциональное представительство на республиканском уровне не являлось очевидным приоритетом) [96]. Ни одна из союзных республик не могла соперничать с Арменией, но большинство старалось изо всех сил (Грузия - особенно успешно). Национальность была ценностью; национальных единиц ценнее республики не существовало.

Хотя административная иерархия вступала в противоречие с принципом национального равенства, идея формальной этнической табели о рангах была чужда национальной политике 20-х годов. Сталинские различия между нацией и национальностью мало кого интересовали (меньше всех самого Сталина). Диктатура пролетариата состояла из бесчисленных национальных групп (языков, культур, учреждений), наделенных бесчисленными национальными, т.е. «неосновными», правами (на развитие своих языков, культур, учреждений). Национальное разнообразие и национальное своеобразие являлись не только парадоксальными предпосылками будущего единства, но и самостоятельной ценностью. Символическое изображение СССР на Сельскохозяйственной выставке 1923 года включало в себя, среди прочего, «голубые купола павильона среднеазиатских республик (Туркестана, Бухары, Хорезма), огромного павильона, построенного в стиле величественных старинных мечетей Самарканда. Рядом поднимаются белые минареты Азербайджана, цветная вышка Армении, пирамидальная, ярко-восточная постройка Киргизии, тяжкий, замкнутый в решетку дом Татарии, дальше пестрая китайщина дальнего Востока, а за ней юрты и чумы Башкирии, Монгол-Бурятии, Калмыкии, Ойратии, Якутии, хакасов, остяков и самоедов, и все они замыкаются искусственно созданными горами и саклями Дагестана, Горской республики и Чечни... Всюду и везде выставлены свои знамена, надписи на своем языке, карты своих пространств и границ, диаграммы своих богатств. Национальность, индивидуальность, своеобразность везде и всюду ярко подчеркнута» [97].

Если СССР был коммунальной квартирой, то каждой национальной семье полагалась отдельная комната. «Но к этой общей "советской квартире", - напоминал Варейкис, - мы пришли через свободное национальное самоопределение, ибо только благодаря этому, всякая, вчера угнетенная нация освобождается от недоверия, которое она вполне законно питала к большим нациям» [98].

Понятно, что не всякое недоверие было законным. Отказ признать Москву «цитаделью международного революционного движения и ленинизма» [99] (а следовательно, единственным центром демократического централизма) являлся националистическим уклоном, в чем на личном опыте убедились, среди прочих, М.Х.Султан-Галиев и Шумс-кий. Этнические права лежали в сфере культурной «формы», а не политического и экономического «содержания», но в конечном счете всякая форма определялась содержанием, а определение границы между тем и другим было прерогативой партии. Однако само наличие такой границы считалось обязательным, хотя и временным, а доля формы оставалась значительной, хотя и «неосновной». Даже ругая Миколу Хвылевого за попытку «бежать от Москвы», Сталин подтвердил свою поддержку всемерного развития украинской культуры и повторил свое предсказание 1923 года, что «состав украинского пролетариата будет украинизироваться, так же как состав пролетариата, скажем, в Латвии и Венгрии, имевший одно время немецкий характер, стал потом латышизироваться и мадьяризироваться» [100].

А что же русские? В центре советской квартиры было огромное аморфное пространство, не вполне похожее на комнату, не украшенное национальными атрибутами, не обозначенное как собственность хозяев и населенное миллионами суровых, но тактичных пролетариев. Русские могли быть полноправными национальными меньшинствами на землях, приписанных другим национальностям, но в самой России у них не было национальных прав и национальных привилегий (потому что они злоупотребляли ими при старом режиме). Война против русских изб и русских церквей была главным делом партии большевиков и главной причиной их заботы о юртах, чумах и минаретах. Этнические квоты в национальных регионах являлись зеркальным отражением классовых квот в России. Русский мог получить предпочтение как пролетарий; нерусский получал предпочтение как нерусский. «Удмурт» и «узбек» были значимыми понятиями, потому что они замещали класс; «русский» был пустой категорией, если он не обозначал источник великодержавного шовинизма (в смысле чиновного «комчванства», а не чрезмерного национального самоутверждения) или историю империалистического угнетения (в смысле российской «тюрьмы народов»). В марте 1923 года Л.Д.Троцкий так сформулировал ленинский принцип: «Одно дело - взаимоотношения великорусского пролетариата и великорусского крестьянства. Здесь вопрос стоит в своем чисто классовом содержании. Это обнажает и упрощает задачу, облегчая тем самым ее разрешение. Другое дело - взаимоотношения великорусского пролетариата, играющего первую скрипку в нашем союзном государстве, и азербайджанского, туркменского, грузинского и украинского крестьянства» [101].

Русские были не единственной «ненацией» Советского Союза. Советские тоже не были нацией (квартира равнялась сумме комнат). Это тем более замечательно, что после марта 1925 года граждане СССР строили социализм «в одной, отдельно взятой стране» - стране с централизованным государством, командной экономикой, определенной территорией и монолитной партией. Кое-кто (из великодержавных шовинистов) отождествлял эту страну с Россией [102], но с точки зрения генеральной линии партии у СССР не было национальной идентичности, национальной культуры и официального языка. Советский Союз, как и Россия, представлял собой чистое социалистическое содержание, лишенное национальной формы.

Но если совершенство социалистического содержания не подлежало сомнению, то у кампании поощрения национальных форм были свои (обычно не очень красноречивые) критики. Так, хотя никто из делегатов XII съезда не выступил против политики коренизации, самыми шумными аплодисментами были встречены немногочисленные нападки на «местный национализм», а не обещания крестового похода против великодержавного шовинизма [103]. Тем временем в Татарской республике великодержавный шовинизм выражался в жалобах на то, «что "вся власть теперь дескать в руках татар"; что "русским теперь живется плохо"; что "русских угнетают"; что "русских сгоняют со службы, не принимают на работу, не принимают учиться в вузы"; "что необходимо поскорей уезжать всем русским из пределов Татарии" и т.д.» [104]. В Поволжье, Сибири и Средней Азии «некоренные» переселенцы, учителя и чиновники отказывались учить языки, которые они считали бесполезными, принимать на работу «националов», которых они считали некомпетентными, обучать детей, которых они называли дикарями, и тратить ценные ресурсы на осуществление мер, которые казались им несправедливыми [105]. Украинские крестьяне не выражали энтузиазма по поводу прибытия еврейских сельскохозяйственных колонистов, а еврейским государственным служащим не очень нравилась украинизация [106]. Даже объекты специальной заботы не всегда ценили ленинскую национальную политику. «Политически незрелых» родителей, учителей и учеников, высказывавших «ненормальное отношение» к обучению на родном языке, приходилось силой тащить по пути идишизации и белорусификации (по техническим причинам путь этот редко простирался за пределы средней школы, а потому казался образовательным тупиком) [107]. «Отсталые» белорусские переселенцы в Сибири предпочитали русский в качестве языка обучения, а «чрезвычайно отсталые» представители коренных народов Сибири доказывали, что если в тундре и нужна грамотность, то в первую очередь для того, чтобы истолковывать русские обычаи и пожелания [108].

Пока продолжался нэп, аргументы эти считались неосновательными, поскольку правильным способом преодоления отсталости было бурное и бескомпромиссное национальное строительство, то есть, согласно официальной идеологии, еще большая отсталость. Но в 1928 году нэп кончился, а вместе с ним иссякла терпимость по отношению ко всем пережиткам прошлого. «Революционеры сверху» восстановили первоначальное большевистское отождествление чуждости с отсталостью и поклялись ликвидировать их в течение десяти лет. Коллективизация должна была положить конец идиотизму деревенской жизни, индустриализация неизбежно вела к промышленному прогрессу, а культурная революция отвечала за ликвидацию неграмотности (а следовательно, всякого уклонизма). Согласно апостолам Великого перелома, социализм в «одной, отдельно взятой стране» означал полное совпадение грани «свой - чужой» с границей Советского Союза: все внутренние различия бесследно исчезнут, школы сольются с производством, писатели с читателями, город с деревней и дух с телом.

Но в какой степени все это относилось к национальностям? Значило ли это, что национальные территории будут ликвидированы как устаревшая уступка отсталости? Что нации будут уничтожены, как нэпманы, или коллективизированы, как крестьяне? Некоторые полагали, что значило. Подобно тому как юристы предвкушали отмирание законности, а учителя предсказывали близкий конец формального образования, лингвисты и этнографы ожидали - и нередко желали - слияния и в дальнейшем полного исчезновения языковых и этнических групп [109]. Согласно официально марксистской, а потому обязательной к употреблению «яфетической теории» Н.Я.Марра, язык является частью социальной надстройки и отражает циклические преобразования базиса. Языковые семьи суть пережитки различных стадий эволюции, приговоренные процессом глобальной «глоттогонии» к полному слиянию при коммунизме [НО]. Аналогичным образом, носители этих языков («национальности») представляли собой исторически «преходящие» группы, которые возникали и исчезали вместе с общественно-экономическими формациями [111]: «Национальная, культура... в своем дальнейшем развитии, освобождаясь от буржуазной части своей, сольется в единую общечеловеческую культуру... Нация есть историческая категория, преходящая, не являющаяся чем-то изначальным, вечным, и процесс развития нации повторяет в сущности историю развития общественных форм» [112]. А тем временем задача ускоренного изучения марксизма-ленинизма и «овладения техникой» требовала отмены «нелепой» практики языковой корениза-ции «ассимилированных» групп и максимально широкого использования русского языка [113].

Не тут-то было. Марристы, а позже партийные руководители действительно напали на языковой пуризм [114], но судьба его была решена лишь в 1933-1934 гг., а принцип этнокультурной автономии так и остался неприкосновенным. Как заявил Сталин на XVI съезде в июле 1930 года, «теория слияния всех наций, скажем, СССР в одну общую великорусскую нацию с одним общим великорусский языком есть теория национал-шовинистская, теория антиленинская, противоречащая основному положению ленинизма, состоящему в том, что национальные различия не могут исчезнуть в ближайший период, что они должны остаться еще надолго даже после победы пролетарской революции в мировом масштабе» [115].

Итак, пока существуют «национальные различия, язык, культура, быт и т.д.». будут существовать и экстерриториальные единицы [116].' Великий перелом в национальной политике заключался в резкой эскалации национального строительства. Энтузиасты русского языка раскаялись в своих ошибках. Советская жизнь должна была быть «национализирована» как можно сильнее и как можно быстрее [117].

Поскольку не было в мире крепостей, которых большевики не взяли бы. плана, который они бы не перевыполнили, и сказки, которую они бы не сделали былью, то мог ли устоять перед ними узбекский язык, не говоря уже о «600-700 обиходных словах», достаточных для общения с ненцами [118]? 1 марта 1928 года Средазбюро ЦК ВКП (б), ЦК Коммунистической партии Узбекистана и ЦИК Узбекистана приняли решение о завершении «узбекизации» к 1 сентября 1930 года [119].

28 декабря 1929 года правительство Узбекистана обязало всех сотрудников Центрального Комитета, Верховного суда и комиссариатов труда, просвещения, юстиции и социального обеспечения выучить узбекский язык в течение двух месяцев (другим комиссариатам было отпущено девять месяцев, а «всем остальным» - год) [120]. 6 апреля 1931 года ЦИК Крымской автономной республики постановил, что доля коренного населения среди совслужащих должна вырасти к концу года с 29 до 50% [121]. А 31 августа 1929 года жители Одессы обнаружили, что их ежедневная газета «Известия» превратилась в украи-ноязычную «Чорноморьску комуну» [122].

Однако полная украинизация и казахизация декларировались лишь в городах. Одним из самых примечательных аспектов сталинской революции в национальной политике было резкое увеличение государственной поддержки культурной автономии «национальных меньшинств» (нетитульных национальностей). «Сущность коренизации не совпадает с такими понятиями, как украинизация, казахизация, тата-ризация и т.д.: они не покрывают полностью понятия коренизации, которое не может быть сведено к вопросам, имеющим отношение только к коренизации народности данной республики или области» [123]. К 1932 году на Украине были русские, немецкие, польские, еврейские, молдавские, чеченские, болгарские, греческие, белорусские и албанские сельсоветы, а в Казахстане русские, украинские, «русско-казацкие», узбекские, уйгурские, немецкие, таджикские, дунганские, татарские, чувашские, болгарские, молдавские и мордовские, не считая 140 «смешанных» [124J. Это был всесоюзный праздник этнической плодовитости, веселый национальный карнавал, организованный партией и, по всей видимости, поддержанный Сталиным в журнале «Пролетарская революция» [125]. Выяснилось, что чечены и ингуши - разные национальности (а не просто вайнахи), что мегрелы отличаются от грузин, карелы от финнов, понтийские греки от эллинских, а евреи и цыгане - от всех остальных (хотя и не очень сильно), и что поэтому все они срочно нуждаются в собственных литературных языках, издательствах и системах народного образования [126]. С 1928 по 1938 годы количество нерусских газет возросло с 205 наименований на 47 языках до 2 188 наименований на 66 языках [127]. Считалось скандалом, если северокавказцы украинского происхождения не имели собственных театров, библиотек и литературных организаций; если народы Дагестана имели тюркскую lingua franca (а не несколько десятков литературных языков); если культурные запросы трудящихся Донбасса удовлетворялись «только на русском, украинском и татарском языках» [128]. Большинство ответственных должностей и мест в учебных заведениях входили в сложную систему национальных квот, целью которой было полное совпадение демографии и служебного продвижения (задача головокружительной сложности, если учесть количество административных уровней, на которых можно вычислять демографию и продвижение) [129]. Диктатура пролетариата была вавилонской башней, в которой все языки на всех этажах имели право на пропорциональное количество рабочих мест. Даже бригады ударников на стройках и фабриках должны были по мере возможности создаваться по этническому принципу (знаменитая стахановка Паша Ангелина руководила «греческой бригадой») [130].

Великий перелом был не просто «сорвавшимся с цепи» нэпом. В национальной политике, как и в любой другой, он был последним и решительным боем против отсталости и угнетения, окончательным избавлением от всех социальных (и следовательно, всех без исключения) различий, безоглядным прыжком в царство остановившегося мгновения. Цели Великого перелома были осмыслены лишь в той степени, в какой их достижению мешали злодеи и простофили. После 1928 года реальные и воображаемые нерусские элиты не могли более ссылаться на общенациональные права и общенациональную отсталость. Коллективизация предполагала наличие классов, а это означало, что все без исключения национальности должны были выявить своих собственных эксплуататоров, еретиков и антисоветских заговорщиков [131] (в случае отсутствия классов в дело шли пол и поколение [132]). Жизнь состояла из «фронтов», а фронты - в том числе и национальный - разделяли воюющие классы. «Если по линии русской национальности с самых первых дней Октября очень ярко сказалась внутренняя классовая борьба, то мне кажется, что среди целого ряда национальностей внутренняя классовая борьба только сейчас становится со всей остротой, она становится острее, чем когда бы то ни было» [133]. Порой классовые коррективы к этническому принципу грозили вытеснить сам принцип - как в случае видного партийного идеолога по национальному вопросу, который заявил, что «при острых классовых столкновениях обнаруживается классовая сущность многих национальных особенностей» [134], или молодого этнографа-коллективизатора, который заключил, что «вся система, с которой приходится сталкиваться при проведении в тундре какой бы то ни было работы, которая на поверхностного наблюдателя производит впечатление национальной самобытности .... оказывается лишь системой идеологической охраны крупной собственности» [135].

Однако не все виды национальной самобытности растворялись в классовом анализе. Риторика национального своеобразия и практика этнических квот остались обязательными, и большую часть местных руководителей, «вычищенных» во время первой пятилетки, сменили социально более близкие представители тех же национальностей [136]. Что действительно уменьшилось, так это пространство, отводившееся «национальной форме». Национальная идентичность времен Великого перелома равнялась национальной идентичности времен нэпа минус «отсталость», которую представляли и защищали эксплуататорские классы. Членов так называемого Союза «вызволения» Украины обвинили в национализме не потому, что они отстаивали отдельную идентичность, административную автономию и этнолингвистические права Украины - такова была официальная политика партии. Их обвинили в национализме потому, что их Украина - согласно обвинителям - была крестьянской утопией из далекого, но не затерянного прошлого, а не городской утопией из недалекого, но этнически раздробленного будущего. «Их душе оставалась милой старая Украина, вся в хуторах и помещичьих усадьбах, страна по преимуществу аграрная, с прочной основой для частной земельной собственности... Они враждебно относились к индустриализации Украины, к советской пятилетке, преобразующей эту республику и ставящей ее на самостоятельную крупнопромышленную основу. Они глумились над Днепрогэсом и советской украинизацией. Они не доверяли ее искренности и глубине. Они были убеждены, что без них, без старой интеллигенции никакая настоящая украинизация невозможна, и всего больше боялись они, чтобы не была вырвана из их рук прежняя монополия на культуру, литературу, науку, искусство, театр» [137].

Дальнейшее существование этнических общин и законность их притязаний на культурное, территориальное и политическое своеобразие (которые Сталин считал принципом национальных прав и которые я назвал национализмом) не были поставлены под сомнение. «Буржуазный национализм» заключался в попытках «буржуазной интеллигенции» увести свой народ в сторону от генеральной линии партии - подобно тому, как вредительство состояло в попытках «буржуазных специалистов» пустить под откос советскую экономику. Быть буржуазным националистом значило саботировать национальное строительство, а не участвовать в нем.
В 1931 году «социалистическое наступление» замедлилось, а в 1934 году оно почти совсем остановилось за отсутствием противника. Обращаясь к «съезду победителей», Сталин заявил, что Советский Союз «сбросил с себя обличье отсталости и средневековья» и превратился в индустриальное общество на прочном социалистическом фундаменте [138]. С точки зрения официальной эсхатологии, время было побеждено, и будущее стало настоящим.
kluven

Сравнительный анализ

Originally posted by unilevel at Сравнительный анализ


Ещё о байкерах.

Они такие смешные, их никуда не пускают, они говорить не умеют.
Но вот есть Александр Дюков. Историк, говорить умеет. И писать - тоже. И его никуда не пускают. Прибалтика стонет.

Не пускают наших. Вне зависимости от. А вы их делите на чистых и нечистых.

Не много ли на себя взято, делители?
kluven

Минск и общая ситуация

Originally posted by el_murid at Минск и общая ситуация

Встреча в Минске завершилась. Стороны излучают невероятный оптимизм. Пушилин сообщил, что произошел практически прорыв и все будет полный шоколад. Однако пока никто не говорит о том, что это за прорыв, и чем пахнет этот шоколад. Про вкус я даже боюсь подумать.


Единственное, что относительно открыто было сообщено - так это о том, что стороны согласовали сроки будущей встречи, а также о том, что ОБСЕ и Россия сблизили позиции. Странно - мне казалось, что у России и ОБСЕ как раз вообще разногласий особых не было, все проблемы были в треугольнике Киев-Кремль-Донецк/Луганск.

Сообщается также, что Киев согласился на прямой диалог с представителями ДНР и ЛНР.

Что же такого могло произойти прорывного?

Идефикс Киева на сегодня - миротворцы. Причем миротворцы, как можно понять, подмандатные ОБСЕ, Совбез рассматривается как запасной и очень нежелательный вариант. Россия дипломатично высказалась на тему миротворцев, что она не имеет категорических возражений, но для решения вопроса требуется согласие "отдельных районов" Донецкой и Луганской областей.

"Отдельные районы", будучи несамостоятельными в принципе, своего мнения не имеют, поэтому все возражения России на этот счет носят характер торга. Задача Кремля остается прежней - вынудить Киев сесть напрямую за стол переговоров с "отдельными районами" и начать переговоры о реинтеграции при условии сохранения марионеточных режимов Кремля в этих самых районах. Цель прямых переговоров - процедура реинтеграции и гарантии сохранения режимов уже в составе единой Украины.

Два идефикса медленно нащупывали точки соприкосновения. И если говорить о "прорыве", то вполне возможно, что как раз сегодня удалось совместить ранее невпихуемое. Киев согласился на прямые контакты с "отдельными районами", а Россия "сблизила позиции с ОБСЕ". При этом вслух предмет "прорыва" не оглашается - видимо, он носит весьма скандальный характер, чтобы рисковать сразу бухать в колокола.

Я бы предположил, что "Отдельные районы" дали принципиальное согласие на ввод миротворцев, но выдвинули встречные условия, ради которых Киев и готов начать обсуждать гарантии (что интересует лично марионеток Кремля) и процедуру реинтеграции (что крайне необходимо Кремлю для того, чтобы, наконец, умыть руки)

На мой взгляд, идея миротворцев несмотря на ее продуктивность в принципе, в реальных условиях станет концом ДНР и ЛНР, хотя и небыстрым. Главное - России не удастся умыть руки. Высвободившаяся украинская армия сможет стать угрозой двум критическим для России направлениям - Приднестровью и Крыму, об этом уже говорилось, нет смысла повторяться.

В общем, посмотрим. Порошенко демонстрирует гораздо более высокую степень упорства в достижении своих целей - возвращения Донбасса и Крыма, чем российское руководство, разрываемое на куски желанием сохранить уже достигнутое, и снять убивающие полумертвую экономику страны санкции. Нынешний режим под радостные крики о вставании с колен все эти годы успешно добивал советское наследие, оставив на плаву развитие лишь фрагментарных секторов экономики, которые было позволено встроить в мировое разделение труда на правах планктона в пищевой цепочке. Легкая рябь на воде под названием "санкции" в сочетании с упавшими ценами на нефть обрушила экономику России, жестко продемонстрировав, что имперские амбиции позволены лишь тем, у кого на это есть право и возможности. У нынешней России ни прав, ни возможностей нет ни на что, и уже поэтому ожидать каких-то решительных действий на украинском направлении нелепо - у этих людей никогда не было понятия о государственных интересах, иначе бы они не уничтожали нашу экономику такими темпами. Если сравнить, что было построено в первые три советские пятилетки, с путинским сравнимым сроком правления, то вместо Магниток и Днепрогэсов можно вспомнить лишь Олимпиаду или саммит АТЭС по грандиозности замысла и воплощения. Ну, так мы и живем, как на Олимпиаде - кроме развлечений, предъявить особо нечего. Газпром вот требует опережающими инфляцию темпами повышать тарифы на газ - строить трубу в Китай не на что.

Понимая все это, Запад начинает поддавливать, но уже медленно и постепенно, все равно выбора у Кремля практически нет. Все эти "Россия сосредотачивается" - просто для охлоса, которому нужно будет как-то объяснять внезапное торможение сразу после героического старта в Крыму.

Кстати говоря, весьма показательно, что идущее полным ходом тотальное и резкое ухудшение обстановки в Сирии никак не освещается в российских СМИ - демонстрация провала российской политики "Асада не сдадим" вместе с провалом на Украине будет выглядеть совсем уж тяжело даже для совсем фанатичных поклонников разных "Хитрых планов". У колонии не может быть своей политики, и сегодня России это демонстрируют в полный рост. Причина не в злокозненном Западе: он как раз вполне рационален. Будь Россия страной соответствующих возможностей - Запад воспринял бы наши упражнения на Украине и в той же Сирии вполне адекватно, как равного. Но когда вашим планам начинает мешать какой-то зарвавшийся туземный божок, то единственным адекватным ответом становится призвание божка к порядку.

Похоже, что вопрос с Донбассом все-таки решается в направлении, которое озвучивает именно Порошенко, а не Лавров или Путин. Миротворцы - реинтеграция - зачистка "отдельных районов". Нам оставляют возможность сохранить лицо и успеть умыть руки, оставив Донбасс своей судьбе. Бодрые заявления Пушилина о прорыве не стоит воспринимать как хорошие новости - как раз Пушилин надеется, что он успеет соскочить в последний момент. Как он соскочил прошлым летом, когда дело шло к военному поражению ДНР-ЛНР. Он - просто говорящая голова, которая будет выражать то, что приказано выразить. Все остальное пока выглядит более печально.

Чтобы понять радость Пушилина, есть смысл ознакомиться с указанием Порошенко. Теперь помимо кремлевских кураторов, у "отдельных районов" будут и киевские кураторы: Евгений Марчук будет заниматься формированием из ополчения милиции Донецкой и Луганской областей Украины, Владимир Горбулин станет курировать местные выборы в "отдельных районах" - причем особо указывается, что пройдут они по украинскому законодательству. Ирина Геращенко - куратор по "гуманитарным вопросам" - обмен пленными, социалка. Главным в этой команде, судя по всему, становится Игорь Еремий - он будет перехватывать у "отжимщиков" экономическое управление.

Эти люди назначены в рабочие подгруппы с украинской стороны. Кремлевские кураторы будут следить за передачей полномочий от себя к киевским коллегам. Все идет по плану.


* * *

российские и украинские олигархи и представляющие их высшие руководители России и Украины могут считать себя конкурентами и противниками, но восставший народ для них - экзистенциальный враг, с которым договариваться никто не будет, его будут уничтожать.

Если у кого-то на этот счет есть иллюзии - то я здесь не при чем.
kluven

(no subject)

Три недели назад в Сирию ввалилось с севера около 5 тысяч боевиков с массой тяжелого вооружения. На юге - со стороны иорданской границы - тоже обстановка резко пошатнулась.

Если дело ограничится этим - их за месяц-два перебьют и возможно, восстановят общую ситуацию - но Идлиб уже вряд ли вернут. Но если последует второй этап, а за ним еще один, да коалиция начнет под вывеской ИГ бомбить Асада - тогда ситуация просто рухнет.

В общем - думаю, к середине мая станет вполне ясно, что происходит уже с перспективами.

* * *

нас вышвыривают из Сирии. Чем, кстати, резко осложняют отношения с Ираном. Мы ему интересны, как союзники Асада. А когда Россия в регионе ноль без палочки, то интерес существенно сокращается.

* * *

- что произойдет, когда Сирия падет? Долго будет взаимная резня?

- Будут новые государства с более естественными границами по ареалам преимущественного проживания разных конфессий. И будет массовый исход иноверцев из мест, где они проживали смешанно. По разным оценкам, произойдет перемещение около 10 миллионов человек в общей сложности.

Но падение Сирии автоматически перенесет войну в Ливан. Цель - ликвидация Хезболлы и изгнание шиитов. И вот эта война может быть гораздо более кровавой и долгой, чем даже сирийская. Она будет вестись на истребление
kluven

Между прочим

Originally posted by arkhip at Между прочим


Тут все бурно возмущаются предпраздничными высерами Макакаревича, Шендеровича, Губермана и иже с ними, а между тем намечающиеся в ближайшие дни условные срока шайке высокопоставленных воров представляют собой такой плевок в лицо обществу, на фоне которого вышеупомянутые высеры можно и не замечать. Ведь Макакаревич и компания - они кто? Сбитые лётчики, тля матрасная, им следующий год в Иерусалиме за счастье станет. А тут высшие эшелоны госчиновничества. Причём оцените красоту замысла. Оформить выход на свободу Васильевой (будем считать, что украла именно она), обворовавшей на миллиарды рублей не кого-нибудь, а защитников Отечества решили не когда-нибудь, а в канун 70-летия Победы. А вы говорите - заокеанские кураторы. Да заокеанским кураторам до таких высот режиссуры ещё расти и расти.

А вообще на месте Васильевой я бы не шибко радовался подступающей свободе. Она явно слишком много знает, а от многих знаний бывают в том числе и такие многие печали, как острые приступы геморроидальных колик и прочие несчастные случаи с летальным исходом.
kluven

Чтобы устранить последние сомнения

Originally posted by m_yu_sokolov at Чтобы устранить последние сомнения


Насчет публикации "Открытой России", апологизирующей массовые убийства в Одессе 2 мая 2014 г. (http://m-yu-sokolov.livejournal.com/3072644.html).
М. Б. Ходорковский: "В любом случае, то, что публикует «Открытая Россия», то, что мы распространяем от ее имени в сетях — это все то, что мы считаем правильным делать, исходя из наших целей изменить страну" (https://meduza.io/feature/2015/05/06/ya-ne-hochu-chtoby-menya-naznachali-v-politiki).
Тут уже при всем желании не отмажешься.
kluven

Грозный оказался в Российской Федерации городом с наиболее высоким материальным достатком населения

Originally posted by rigort at Грозный оказался в Российской Федерации городом с наиболее высоким материальным достатком населения
http://www.rg.ru/2015/05/05/reg-skfo/gorod.html

"Столица Чечни Грозный оказался в Российской Федерации городом с наиболее высоким материальным достатком населения.

А вот город-герой Волгоград оказался самым бедным городом России. Практически в одном ряду с ним значатся Липецк, Пенза, Саратов и Ярославль. Об этом сообщили в департаменте социологии Финансового университета при правительстве РФ. Департамент обнародовал свои исследования за первый квартал 2015 года. Сообщается, что анализировались данные 35-ти городов с населением более полумиллиона человек.

В городе-герое доля бедного населения составила 21 процент, еще 66 процентов волгоградцев эксперты отнесли к малоимущим, пояснив, что этот статус присвоили тем, кому хватает средств только на предметы первой необходимости. В число же бедных попали те, кому с трудом хватает денег на питание. Эта доля заметно снижалась в 2003-2013 годах, но в 2014-м - начале 2015-го снова начала расти.

Больше всего бедных среди пенсионеров, безработных, людей со средним и средним техническим уровнем образования, обслуживающего персонала и рабочих, военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов и охранных предприятий."
kluven

Крым как проверка России на независимость.

Originally posted by kot_begemott at Крым как проверка России на независимость.

А вы в курсе, что в Крыму до настоящего времени не работает ни один мобильный оператор из нашей "большой тройки". Ни МТС, ни Билайн, ни Мегафон не приступили за год к работе в Крыму, опасаясь за свой бизнес из-за возможных санкций. Дистанцируются от России они все три при этом с огромной скоростью. Переносят центральные офисы за рубеж, регистрируют российский бизнес как целиком иностранный, международный с всего-лишь филиалами в России.

Ни одной из "Большой тройки" компаний!
kluven

Неожиданный заход

Originally posted by unilevel at Неожиданный заход

На самом деле, и возросший интерес россиян к Сталину (хотя не такой чтобы очень большой), и выгораживание украинцев своих бандеровцев, - это не 100-процентно плохой процесс. Дело в том, что каждая нация рано или поздно переживает период принятия своей прежней истории. Нация жива только тогда, когда ей принадлежат все ее мертвецы - и красные, и белые. Без этого она деградирует и чахнет - см. русские в СССР, которые внезапно воспряли не тогда, когда были обличены все ужасы советского террора, но тогда, когда жертвы этого террора были провозглашены мучениками, расстрелянный царь вошел в число святых, а после этого с красных руководителей стали снимать демонический ореол. При этом, естественно, преступления не могут быть оправданы все равно, но даже в случае преступлений ощущение "это все-таки были наши, и надо понять, что их привело к таким ошибкам и преступлениям" - равно как "и что привело к достижениям" - совершенно нормальное для любого народа. Поэтому к украинцам нужно предъявлять претензии не столько за то, что они сейчас пытаются героизировать своего несостоявшегося революционера Бандеру и лесных братьев из ОУН-УПА, а за то, что они совершенно по-советски кромсают свою историю, выкидывая из нее красных украинцев - не пытаясь в то же время объективно понять и осмыслить, что же именно делали все эти ОУН-УПА и почему у них ничего не вышло в итоге. В итоге они рискуют остаться обычным, легко манипулируемым обществом постмодерна, у которого нет своих мертвых. (Отсюда)


Не надо сравнивать примирение нации после гражданской войны, и то, что происходило на Западной Украине в сороковых. Нюрнберг запечатал ад - любая попытка его распечатать приведет известно к чему. А несколько печатей уже снято. И этот текст ковыряет следующую печать ноготочком.

А по факту, здесь "Сталин равен Гитлеру". Просто заход с другой стороны.

После войны Германия была переполнена воевавшими. Они рожали детей, сегодня там живут их потомки. Нации это, конечно, надо было принять. Но пока, слава Богу, парламент Германии не принимает законов о героизации Гитлера и Гиммлера.
kluven

А Баварское где?

Originally posted by sergeyhudiev at А Баварское где?


Люди как-то переоценивают желание национал-социалистов поить освобожденные народы СССР Баварским.

Однажды главный штаб группы армий «Центр» в Борисове посетил особоуполномоченный Розенберга, министр по делам занятых восточных областей. Его сопровождал высокий партийный деятель. Бок пригласил их обоих к обеду. Из разговора при этом, как он рассказывал позже, у него создалось впечатление, что в отношении русской проблемы между Розенбергом, Гиммлером и другими министрами были большие расхождения. В одном лишь пункте они оставались, видимо, одного мнения: завоеванная территория должна быть оккупирована и колонизирована. Правда, еще до похода против СССР Гитлер выступил перед фельдмаршалами и говорил о своем намерении завоевать Россию, коротко упомянув при этом об особых задачах СС на русской территории, но его высказывания не были тогда приняты всерьез. К тому же, не было известно никаких подробностей. Поэтому думалось, что ввиду огромности такой задачи здравый человеческий смысл подскажет правильную политику (да и на плакатах везде стояло: «Гитлер — освободитель!»).

Однако то, что эти высокие гости наговорили Боку за обедом, настолько потрясло его, что он усомнился в психическом состоянии их и их начальства. Он сказал нам это совершенно открыто. Но, может быть, казалось ему, он их неверно понял, — так как то, что он понял, не могло быть политикой и целенаправленностью разумных людей. Оба особоуполномоченных излагали цели правительства Третьего рейха примерно в следующем виде:

Белоруссия (они называли ее Белой Рутенией) отойдет к Восточной Пруссии; обширные области Великороссии, до линии восточнее Смоленска (может быть, включая Москву и даже еще далее на восток), а также Украина и Кавказ будут оккупированы и колонизированы. Господствующим слоем здесь будут немцы, а русские и украинцы будут лишены возможности учиться и продвигаться, они обрекаются на участь закабаленных рабочих. (Подобные фантазии — но более скромные — высказывались безответственными политиками и во время первой мировой войны.) Но и этот бред был превзойден утверждением, что русских на сорок миллионов больше, чем нужно, и они должны исчезнуть. «Каким образом?» — «Голодной смертью. Голод уже стоит у дверей». — «А если удастся решить проблему голода?» — «Всё равно, сорок миллионов населения — лишние». — «А по ту сторону новой границы, на востоке?» — «Там будут влачить 'степное существование' уцелевшие русские, евреи и другие унтерменши. И эта 'степь' не будет больше никогда опасной для Германии и Европы».


В. К. Штрик-Штрикфельдт в своей книге воспоминаний «РОА против Сталина и Гитлера»
kluven

Худиев

http://www.vz.ru/columns/2015/5/6/743743.html

Наша страна празднует 70-летие Победы. Мы вспоминаем, как могущественный враг пришел в нашу страну, чтобы навсегда покончить с нашими предками – и значит, с нами. Это была война не за территорию, не за «режим», не за национальную гордость, даже не за независимость – а за само существование нашего народа.

Люди воевали, трудились, страдали и умирали, чтобы разбить нацистов – и разбили. Мы живы теперь благодаря тому, что наши предки сражались и победили. Это простой, очевидный исторический факт. Он несомненен и неизменен, как прошлое вообще.

Любая человеческая культура живет памятью предков; эта память сообщает человеку, кто он, каково его место в мироздании, в великом сообществе живых, мертвых и тех, кому еще предстоит родиться. Эта память особенно держится за события, в которых решалась судьба всего народа – быть нам или не быть, продолжится цепочка поколений, передающих жизнь от предков к потомкам, или она будет прервана.

Но люди могут менять свое отношение к прошлому. То, как они живут сейчас, что они из себя представляют, какое будущее их ожидает, прямо зависит от того, как они видят свое прошлое.

Человеческое общество довольно хрупко. Социальный мир, законность, исполнение людьми своих обязанностей – все то, что обеспечивает каждому из нас более-менее спокойную и безопасную жизнь, это не что-то само собой разумеющееся, как законы природы. Социальные катастрофы, распад или крайнее ослабление социальной ткани – это то, что в истории происходит постоянно, в том числе – на наших глазах.

Жизненно важно помнить, что общество держится на признании долга, взаимных обязательств. А способность признавать свои обязательства начинается с благодарности.

Другие люди чем-то пожертвовали ради нас, мы признаем это с глубоким почтением – это устанавливает между нами узы общности и признания. Честный полицейский погиб в перестрелке с бандитами – и мы чтим его как героя, и это очень важный моральный инстинкт, без которого общество расползется.

Общество, в котором не чтут тех, кто достойно, до самой смерти исполняет свой долг перед ближними, обречено. В нем полиция не будет ловить злодеев, врачи – лечить больных, пожарные – спасать людей из горящих зданий, и вообще сосед не будет помогать соседу.

День Победы, когда мы чтим память наших недавних предков, которые сражались, тяжко страдали и умирали, чтобы защитить само наше существование, – проявление того же морального инстинкта. Надлежит почитать тех, кому мы обязаны жизнью. Общество, которое не делает этого – обречено.

Часто люди не могут это сформулировать – это кажется слишком базовым, слишком самоочевидным, чтобы облекать это в слова – но они глубоко чувствуют, что в отказе почитать память тех, кто сражался и умирал тогда, есть что-то глубоко пагубное и порочное.

Когда я снова натыкаюсь на такой очередной с оттопыренным мизинчиком пост о том, что, мол, «две банды участвовали в общих разбоях, а потом один бандит не по понятиям кинул другого бандита, вот и вся «Великая Отечественная», я не кричу, не ругаюсь, не топаю ногами, я только отмечаю, что, на мой непросвещенный и, несомненно, неевропейский взгляд, между возжиганием печей Освенцима и угашением тех же печей есть объективная и принципиальная разница.

Я сижу и пишу эти строки, потому что воины (и труженики тыла) не дали нацистам убить моих предков. Это – непреложный факт, который надлежит признавать с глубокой благодарностью.


А вся сегодняшняя суета – да, иногда с превращением празднования Победы в балаган и пошлость, с попыткой тех, других или третьих использовать язык и образы Победы для своей пропаганды в текущих конфликтах, с перепалками между любителями баварского пива и любителями пышных усов – ничего в этом не меняет.

Перед подвигом, тяжким трудом и ужасающим страданием тех, кому мы обязаны жизнью, можно только склониться с глубочайшим почтением. Это достойно, правильно и абсолютно необходимо.
kluven

"Зрители CNN отрезали голову японскому заложнику"

КАК ЭТО РАБОТАЕТ-2

А вот вам еще один пример того, как работает пропаганда.
Заголовок на "Дожде":

"Зрители репетиции парада избили ногами директора Веры Полозковой"

Место действия - огромный город, его главная - Тверская - улица, по ней и так-то ходит довольно пестрая толпа, а уж во время любых массовых мероприятий - тем более.
И дело вроде бы просто в том, что девушке не повезло встретить какую-то случайную сволочь.
Но нет.
Акцент сделан на другом: "зрители репетиции парада".
Таким образом, "Дождь" как бы сообщает нам, что сволочь кого-то побила не потому, что она сволочь, а потому что она репетицию парада смотрела.
А вот не было бы никаких репетиций парадов, и самих парадов бы не было - и девушку бы не побили, намекает телеканал "Дождь".
А потом пропагандисты с "Дождя" удивляются: за что их так не любят?
И действительно.
С чего бы вдруг их не любить?

kluven

(no subject)

> В советские-постсоветские времена Украина воспринималась русскими как территория с хорошим климатом, где живут хорошие люди

Это украинцы воспринимают Украину как территорию. Почему и беснуются вокруг Крыма, вместо того, чтобы отпустить с добрым словом людей не считающих себя украинцами, и не хотящих жить вместе с украинцами. Просто не хотящих и всё. НЕ ХОЧУ. - Почему? Вы не любите детей Германии? - Нет, просто не хочу подписываться на украинские журналы.

Особенно нравоучительна история в свете получения незалежности самой Украиной - которую отпустили с миром и потом помогали 23 года.

Русские в СССР считали Украину чудаковатой провинцией русского мира, наподобие Дона, Кубани или Поморья.

Но люди растут. Украинцы выросли в отдельный народ. Всё хорошее, что было у русских, из своего мира выкорчевали ("Украина - не Россия"), и стали тем, чем они сейчас являются. Бегают по блогам чужой страны и ругаются с местными жителями на чужом языке. А своего не знают. И не будут знать никогда. Ибо выдумать язык просто, а вдохнуть в него душу - сложно.
kluven

Что думают о Крыме российские корпорации

http://resfed.com/article-925

Прошло уже более года после присоединения Крыма к Ресурсной Федерации, что стало неплохим медийным поводом для продвижения бренда «агрессивной РФ, наступающей на демократию». Пока пропаганда окучивает доверчивых пользователей РФ и Украины, крупные российские корпорации имеют на этот счет несколько иное мнение. Они полагают, что Крым в составе РесФеда — это временно.

Так, российский Сбербанк, работавший до «русской» (или крымской?) весны на полуострове, с 6 мая 2014 года прекратил обслуживать своих клиентов. Основание серьезное — как пишет сам банк на своем сайте, это распоряжение Национального банка Украины:

Уважаемые клиенты Крымского региона!

С 6 мая 2014 г. мы были вынуждены приостановить обслуживание наших клиентов в Крыму в связи с принятием постановления НБУ №260. Сбербанк России старается уменьшить возникшие неудобства из-за закрытия отделений и предлагает ознакомиться с краткими рекомендациями по дальнейшим действиям клиентов.

То есть, российский государственный банк признает юрисдикцию НБУ над территорией Крыма. У другого крупного российского госбанка — ВТБ — на сайте написано еще более ясно:

Уважаемые клиенты!

Согласно Постановлению НБУ № 699 от 03.11.14  «О применении отдельных норм валютного законодательства при режиме временной оккупации на территории свободной экономической зоны «Крым», все лица, местонахождение которых (зарегистрирован/постоянно проживает) на территории СЭЗ  “Крым”, приравниваются к нерезидентам (по инвестиционным операциям – к иностранном инвесторам). В связи с этим с 05.11.2014 банком остановлено обслуживание счетов юридических лиц и физических лиц-предпринимателей. Для закрытия счетов клиентам СЭЗ «Крым» необходимо подать заявление в отделении банка и осуществить окончательный взаиморасчет.

Видите? Крупнейшие российские госбанки считают, что Крым — это «временно оккупированная территория», которая до сих пор находится под юрисдикцией НБУ.

Но одними лишь ВТБ и Сбербанком это не ограничивается. Не имеет своих официальных отделений и банкоматов в Крыму и Симферополе также российский Газпромбанк. Аналогично и Россельхозбанк, и ВТБ24. Сами банки говорят, что «боятся западных санкций». Это не единственная, хотя и существенная причина: ведь российские банки привыкли брать на Западе относительно дешевые кредиты, чтобы впаривать российским обывателям затем эти деньги под сумасшедшие проценты. В РФ администрация резидента и правительство считают всерьез ипотеку в 12% огромным достижением, тогда как в развитом капиталистическом мире она повсеместно от 2 до 5-6%, к слову.

Важнее то обстоятельство, что практически все вышеназванные российские банки продолжают работать на Украине и кредитовать ее экономику:

Крупные российские банки — «Сбербанк», ВТБ24, «Банк Москвы», «Альфа-банк» — пока не будут работать в Крыму, так как все они имеют «дочек» на Украине, а «совмещать активный бизнес в Крыму и активный бизнес на Украине невозможно», заявил председатель правления банка ВТБ24 Михаил Задорнов на «Деловом завтраке».

Пока это и есть «хитрый план Путина», коварно измыслившего погубить демократию и однополые браки в мире, и угрожающего блестящими краской танчиками мирным европейским хоббетцам. Конечно, это не значит, что Крым остался без подключения к финансовой системе, но аналогично российским банкам ведут себя и крупнейшие российские операторы сотовой связи:

В настоящий момент в Крыму работает единственный российский сотовый оператор — «К-Телеком», который получил частоты, ранее принадлежавшие «МТС Украина».

Еще хуже и гаже ситуация со страховыми компаниями. Год назад почти 90% российских крупных страховщиков отказались (!) работать на территории полуострова. Трудно найти более беспринципных, аморальных и жадных людей, чем представители страхового бизнеса, но тут им изменили все инстинкты, не иначе.

В Крыму и Севастополе согласились работать 11 российских страховых компаний, еще 10 страховщиков не определились, а 66 организаций отказались.

Забавно, что в апреле 2015 года Банк России лишил лицензии страховщика «Северная казна», который в минувшем году приступил одним из первых к работе на полуострове. Эти события вряд ли взаимосвязаны, конечно. Зато прямым следствием неразберихи и отсутствия конкуренции на рынке Крыма являются хамство и поборы российских страховых компаний из числа тех, кто все-таки «зашел» на новый рынок. Довольно вяло отреагировали на присоединение Крыма и российские ритейлеры. Среди прочих причин они сами называют чудовищную логистику, нежелание инвестировать средства в регион с неопределенным статусом и более дорогие, по сравнению с украинскими, продукты питания.

Мы уже писали, что по всей видимости, «присоединение» Крыма было согласовано между ЕС, Киевом и Москвою. На это указывают прямо и косвенно многочисленные факты, о которых мы также упоминали (позиция Минобороны Украины в марте 2014 года, передача военной техники Киеву, соглашение о снабжении электроэнергией «оккупированного» Крыма и так далее). Помимо этого сейчас уже очевидно, что Ресурсная Федерация спонсирует Украину, предоставляя ей как материальную помощь в виде поставок энергоносителей, так и финансовую. Все это, а также позиция крупнейших российских банков и корпораций, заставляют думать о том, что в российской бизнес-элите мало кто всерьез верит в российский Крым.

Благо, что сам Кремль, упорно почему-то отказывающийся решать с Украиной в правовом поле статус полуострова (для этого необходим мирный договор) усиливает эти настроения. Например, и резидент РФ «Путин», и глава МИД РФ Лавров уже неоднократно выступали с шизофреническими (на первый взгляд) заявлениями о поддержке «территориальной целостности Украины». И как должен реагировать на них российский бизнес? Ответ уже очевиден: никаких инвестиций в Крым, никакой официальной деятельности на полуострове.



kluven

(no subject)

Запад верит в очень для себя лестную трактовку краха СССР. Мол, "мы их победили, мы доказали всему миру, включая советских людей, что наша система лучше". Ну, правые еще воздадут хвалу Рейгану за твердость и разговор с позиции силы.

И, похоже, на Западе совсем не распространена версия, давно уже ставшая банальностью в бывш. СССР: элитные слои советского общества захотели конвертировать свой высокий соц.статус в собственность и перенаправить на себя значительную часть средств, которые в СССР тратились на "быдло" и всякие идеологически мотивированные цели.

С этой же точки зрения, многое в постсоветских процессах объяснить легче. Ясно, что интересам этих слоев, угробивших СССР, лучше всего соответствует отнюдь не либеральный капитализм, а что-нибудь другое.

И это верно не только относительно бывших партократов, Путина и т.п.

Мне давно очевидно, что и "демократическая прозападная антипутинская оппозиция" борется совсем не за либеральный капитализм, а за некий иной режим, при котором этот слой будет иметь наиболее привилегированное положение.

* * *

Между прочим - Троцкий как и было сказано. В "Преданной революции" один из основных вариантов прогноза того "Что такое СССР и куда он прийдет" (что куда интереснее - все забывают о втором варианте им предложенном).

* * *

Хозяин этого журнала отметил, что советские люди стремились в "воображаемый Запад", имеющий мало общего с реальным Западом. Важная деталь тут, что этот "воображаемый Запад" был у каждого свой. Точнее, всех советских/постсоветских людей можно поделить на большие социальные группы, у каждой из которых был свой "воображаемых Запад". Политический процесс в бывш. СССР можно рассматривать, как борьбу за построению именно своего "воображемого Запада". Победила самая мощная социальная группа и нынешний российский строй - просто "воображемый Запад" советской партноменклатуры.

Интересно тут еще вот что. В какой-то момент человек начинает понимать, что его "воображемый Запад" имеет мало общего с Западом реальным. И именно в этот момент он переходит с прозападных позиций на антизападные. Именно так и изменилось отношение к Западу в России.

С этой точки зрения, легко описать россисйких прозападных оппозиционеров или евроинтергрирующихся украинцев. Это просто последние из постсоветских людей до которых до сих пор (после 25 лет!!!) не дошло, что их "воображемый Запад" имеет мало общего с Западом реальным. Иными словами, самая глупая часть советских людей.
kluven

aabad беседует с Кашиным

Покойные деды-фронтовики обладают паразительным свойством: когда меняются взгляды внука на ВОВ, сразу же меняются взгляды и рассказы о войне его давно умершего деда. Убедился на примерах многих знакомых.

[...]

Идея статья однозначно такая, как я сказал. Прямо же написано:

"И, в общем, я очень хорошо понимаю, откуда в России двадцать первого века взялось все это дерьмо с «мы не позволим», «позор пособникам фашистов», «деды воевали» и так далее. Все очень просто — мой дед умер, и писатель Астафьев умер, и вообще все они умерли. А тинейджеры девяностых выросли.
Просто мы сами придумали все, что ужасает теперь. Это мы придумали Яровую, Скойбеду, нашистов на крыше «Красного октября», всю религию победобесия."

То есть, ветераны войны умерли и глупое российское общество имеет теперь взгляды 16-летнего Кашина. Но сам Кашин таких взглядов уже не имеет - он стал большим интеллектуалом, т.е. теперь точно знает, что Жуков был мясник и Ленинград нужно было сдать.

[...]

Простите за занудство, но Кашин явно пишет не о допустимости разных точек зрения и уважении к ним.

Смотрите, вот как он описывает "все это дерьмо": «мы не позволим», «позор пособникам фашистов», «деды воевали», Яровая, Скойбеда.

Если бы он отстаивал интеллектуальную толерантность, то к "всему этому дерьму" добавил бы, например, «трупами завалили», «миллиарды изнасилованных немок», «коммунизм хуже нацизма», Резун, Солонин.

Уж будьте минимально объективны: в уважении к фактам и иному мнению сторону "деда Кашина" не заподозришь. Наши либералы ничуть не цивилизованнее сталинистов, я бы сказал еще хуже.
kluven

(no subject)

– Сегодняшний митинг протеста перед посольством России в Вашингтоне визуально напомнил Дни Советской Культуры в Украине моего детства. То есть флаги были совсем других расцветок, но если смотреть не на цвета, а на то, что за ними, то картинка похожа: много украинских флагов, и с ними рядом - эстонские, латвийские, литовские, белорусские, грузинские, молдавские...

Похоже, помимо важной роли в украинском национальном строительстве Путину предназначено судьбой сыграть роль и в формировании новой постсоветской общности. Я не знаю, как насчет российской национальной идеи, но наднациональную идею для соседей России и (по крайней мере, некоторых) россиян он, как кажется, нашел.


– Вы уже Путина просто боготворить начинаете.
Чего тут нового?

Почитайте любую солидную книгу по истории Ваффен-СС или биографию Генриха Гиммлера. Там Вы легко найдете, что эта замечательная интернациональная структура включала в себя:

14th Waffen Grenadier Division of the SS "Galizien"(1st Ukrainian)
15th Waffen Grenadier Division of the SS (1st Latvian)
19th Waffen Grenadier Division of the SS (2nd Latvian)
20th Waffen Grenadier Division of the SS (1st Estonian)
30th Waffen Grenadier Division of the SS (1st Belarussian)
SS Waffen-Gruppe Armenien
SS Waffen-Gruppe Nordkaukasus
SS Waffen-Gruppe Georgien
SS Waffen-Gruppe Aserbeidschan
SS Waffengruppe Turkestan
SS Waffengruppe Idel-Ural
Waffen-SS Mountain Brigade (Tatar No. 1)

Замечу, что если в Дни Советской Культуры на Украине Вашего детства "флаги были совсем других расцветок", то посмотрев историю этих подразделений, Вы увидите, что и флаги у них были, как правило, именно такие, что Вы увидели на митинге в Вашингтоне. Флаги, гимны, портреты, приветствия - все такое же. И люди, подозреваю, тоже.

То есть, "наднациональную идею для соседей России и (по крайней мере, некоторых) россиян" нашел отнюдь не Путин. Как легко увидеть, она была найдена задолго до Путина.
kluven

(no subject)

Кстати, подумываю над тем, чтобы организовать Русскую Весну в Далласе - благо тут полуавтоматические винтовки находятся в свободной продаже, а русский язык ущемлен так, что даже писать об этом больно. Меня смущает только отсутствие известий о том, что российская армия проводит учения вблизи мексиканской границы.

– Проведение такого рода саркастических параллелей между "русской весной" на Восточной Украине и Техасом, Вам, судя по всему, представляется очень язвительным и остроумным. На мой же взгляд, это выглядит поразительно глупо, ибо существует совершенно реальное и просто поразительное сходство между историей Техаса и нынешними событиями в Донбассе.

"Русская весна" в 1835-ом называлась "Техасской революцией". Интересно, что началась она после прихода к власти в Мексике правительства, которое американским колонистам в Техасе крайне не нравилось. К слову, правительство это хотело перейти от федерализма к унитаризму. В результате Тех. Революции была провозглашена Донецкая, пардон, Техасская Республика. А американское правительство тоже очень любило проводить военные учения у мексиканской границы и требовало не применять военную силу против Тех.Респ. Закончилось все это, естественно, спустя несколько лет присоединением Техаса и многих других мексиканских территорий к США.
kluven

5 мая 2014

А что в этом такого ужасного?
Люди работают в российских СМИ и защищали официальную позицию России по Крыму. Правительственный пропагандист - вполне себе общественно-полезная работа не хуже других.
И на том же Западе большинство СМИ занимается пропагандой. Я не нахожу, что BBC или CNN объективнее российских СМИ.

И я нахожу отрадным, что уровень российской пропаганды явно вырос за последние годы.
При этом российская политика по Крыму весьма популярна среди граждан России и эти награжденные журналисты вполне могут отстаивать ее совершенно искренне, исходя из своих убеждений.
Эпитет "лгуны и проститутки" не представляется мне оправданным. Кстати, к самому Навальному это, ИМХО, куда больше подходит.

[...]

Вообще-то, градус тут задан российскими либералами, которые с ноября твердили мантру, что на Майдане собрались интеллигентные люди с одухотворенными лицами, настоящие цивилизованные европейцы, которые играют там Шопена, ведут себя очень благородно, всякий там "фашизм, экстремизм, бандеровцы" - чепуха, выдуманная кремлевской пропагандой, а противостоят этим изысканным интеллигентам ватники, быдло и т.д.

Собственно, что Майдан неизбежно приведет к событиям, подобным одесским, предсказывалось очень многими много раз, и, ИМХО, было совершенно очевидно. Но российская либеральная интеллигенция это упорно отрицала.
То есть, именно российская либеральная интеллигенция больше всего говорила о полной моральной несопоставимости противоборствующих сторон.

В настоящий момент, мы видим одухотворенных евромайдановцев, убивающих беременную женщину, задушив телефонным шнуром, с одной стороны, и донецкое быдло, сбивающее военные вертолеты, с другой. Некоторая разница тут все-таки ощущается.

Пока российская либеральная интеллигенция все еще твердит про чудесных евромайдановцев. Но, полагаю, что после еще некоторого количества изуродованных трупов, она перейдет на позицию Вашего поста: идет жуткая гражданская война, обе стороны одинаковы плохи, виноват Путин, а мы белые и пушистые зайчики.
kluven

Бутрин о современной Украине, как о УССР

Originally posted by andronic at Бутрин о современной Украине, как о УССР

Прочитав эту статью, один знакомый уже сказал мне, что Дмитрий Бутрин, косивший под честного антипутинского интеллигента, оказался титушкой.

Есть мнение, что украинские патриоты по обе стороны границы ему этого могут не простить.

* * *

Да, есть такое ощущение. По моим поверхностным наблюдениям из кратких поездок на Украину мне казалось, жизнь постсоветской Украины похожа на этакий расстянувшийся почти на четверть века российский 1990-ый год. И вот сейчас у них случился 1991-ый.

И просто поражает насколько нынешние представления укр. патриотов о мире, Западе, демократии и т.п. похожи на наивные представления россиян образца 1990-91 годов. Даже в мелочях. Просто до смешного доходит.
kluven

В коллекцию хороших формулировок

Originally posted by scholar_vit at В коллекцию хороших формулировок

* * *

ИМХО, люди, высказывающие подобные вещи, очень ясно показывают себя безнадежными совками. Вот привыкли они, что в "Правде" ни одного слова без одобрения ЦК КПСС не напечатают и не представляют себе иного.
Свобода же слова означает, в том числе, право журналистов довольно часто говорить явные глупости. Совкам же за любым выступлением в СМИ видится решение ЦК и распил выделенных денег.

Между тем, легко найти примеры примитивнейших подделок, появившихся отнюдь не просто в СМИ, а официальнейших заявлениях весьма высокопоставленных годударственных деятелей. Ну, например:

"... Colin Powell's presentation to the UN Security Council, which contained a computer generated image of a mobile biological weapons laboratory.[2][5] They were later found to be mobile milk pasteurization and hydrogen generation trailers."
http://en.wikipedia.org/wiki/Curveball_%28informant%29

То есть, госсекретарь США, выступая в ООН, использовал подделку настолько наглую и топорную (оборудование для пастеризации молока было представлено иракским заводом, производящим биологическое оружие), что остается лишь гадать: то ли он сам полнейший кретин, то ли это он так над всем человечеством издевается.

Вот почему бы Манкуниану и хозяину этого журнала не обсудить, кто и сколько денег распилил в этом эпизоде и не дошли ли нынешние США до "состояния африканской страны, где взятки не давать нельзя, но сделать дело они уже не помогают, потому как колесики перестали сцепляться"?
kluven

(no subject)

И мне приходится долго объяснять, что нормальных восточных немцев (а не подонков и бывших стукачей) буквально трясёт от ненависти при упоминании "штази" и КГБ, и что на лице г-жи Меркель при общении с г-ном Путиным (всегда так было) написано еле сдерживаемое омерзение...

– От такой картины дух захватывает и высоконравственную и щепетильную Меркель становится очень жаль. Но есть маленькая неувязка:

Later, at the Academy of Sciences, she became a member of the FDJ district board and secretary for "Agitprop" (Agitation and Propaganda). Merkel claimed that she was secretary for culture. When Merkel's one-time FDJ district chairman contradicted her, she insisted that: "According to my memory, I was secretary for culture. But what do I know? I believe I won't know anything when I'm 80."
http://en.wikipedia.org/wiki/Angela_Merkel#Background_and_early_life

FDJ - ГДР-овский аналог ВЛКСМ. То есть была она, по советским меркам, членом бюро райкома ВЛКСМ и секретарем этого райкома по агитации и пропаганде. Да еще потом лгала, что была секретарем по культуре (вранье крайне глупое и наглое - уверен, что такой должности в комсомольских райкомах просто не было). ИМХО, ГДР-овская карьера Меркель мало чем отличается от советской карьеры Путина. Тот же, по большому счету, путь, тот же тип людей.

[...]

Разумеется, была огромная разница между, например, рядовым сотрудником КГБ и рядовым членом ВЛКСМ, каковыми были почти все.
А вот никакой существенной разницы между секратарями комсомольских райкомов и офицерами КГБ уже не было.
Это были одни и те же люди: тот же психологический тип, те же методы карьеры, та же мотивация, такое же качество человеческого материала.
И переходы с должностей типа меркелевской на отв. работу в КГБ (Штази) были очень типичны для биографий этих людей.

И очень легко представить, за что агитировал и что пропагандировал секретарь райкома комсомола по агитации и пропаганде хонеккеровской ГДР.
Простой пример: автор этого дневника высказал тут мысль, что поскольку Путин служил в ГДР, когда там на границе убивали перебежчиков, то он является соучастником убийства этих людей.
Судьба этих перебежчиков была очень важной пропагандистской темой для ГДР и нет сомнений, что важной частью работы Меркель были выступления и воспитательная работа по этому вопросу.

Иными словами, тов. Меркель являтся стопроцентным и химически чистым представителем того социального слоя граждан хонеккеровской ГДР, который alexander_pavl эмоционально и страстно назвал здесь "подонками и бывшими стукачами".
kluven

об универсальности политтехнологий (reuse технаработок по угрозе-коммунистов-96)

Уже давно стала вполне банальной мысль, что российские "либералы" являются органической частью путинского режима. Путинский режим их кормит, холит и лелеет. Своего рода кунсткамера, на фоне которой Путин и прочие выглядят не так плохо и которую показывают народу, дабы вызвать ужас и брезгливость.

И ВШЭ является весьма важным залом этой кунсткамеры, где собраны весьма ароматные экспонаты. Впечатление, что преподавателей в ВШЭ отбирает комиссия психиатров-криминалистов, дающая заключение, что обследуемый является безнадежным социопатом.

С этой точки зрения, данный текст весьма показателен. Все сказанное можно было изложить совсем иначе и кое-какие серьезные вопросы там ставятся. Но автор выбрал слова и стиль изложения с явным намерением вызвать у читателя максимальное омерзение. В чем и состоит роль ВШЭ и прочих "либералов" в структуре путинского режима.




Вот так российское политпространство и структурировано.
ВШЭ в роли газеты "Завтра".
kluven

"только у линии партии каждая точка -- точка перегиба"

Что же такое "вата", если "ватой" можно, пусть даже на 15 минут, называть Ирину Хакамаду?

– По-моему, тут все просто.

Этот прием весьма распространен. Например, в 1970-ых критики советской власти вполне разумно критиковали частое использование сов. пропагандой ругательных терминов "антисоветчики", "антисоветская деятельность" без предоставления обществу ясных определений значения этих терминов.

По существу, в таких случаях вводится некий явно ругательный термин, которым клеймится любое отклонение от некой Единственно Правильной Линии Партии (будь то линия КПСС в брежневские времена или "Партии Людей с Хорошими Лицами" сейчас).

И какого-либо ясного определения совершенно осознано не дается, ибо любая попытка дать такое определение сразу же высветила бы явные несуразности и противоречия в Линии Партии. И будет очень заметно, что Линия Партии постоянно меняется и весьма крутым образом. Ну кто предвидел год назад демонстрации всей этой московской публики с бандеровскими флагами?!

Таким образом, сегодня быть "ватой" означает, например, иметь критическое мнение о Майдане или не верить, что Немцова убил кровавый Путин. А завтра будет, что-то совсем другое.

А люди вроде этого Патрышева целиком сформированы советской практикой 1970-ых. И вся их пафосная "антисовковая" риторика - очень советская по глубинной сути, что стало до смешного очевидно сейчас, когда они уже все довольно старые и стали поразительно похожи на дубиноголовых доцентов кафедр истории КПСС 1970-ых годов.
kluven

о социальной мобильности

Я помню видел такое исследование: изучали верхушку СССР, которую определили как членов или канд. в члены ЦК КПСС и депутатов Верх.Сов.СССР, выбросили оттуда свадебных рабочих и колхозников-передовиков труда, оставив лишь людей с руководящими должностями. Таких было за годы сов. власти около 3500 человек. И вот из них лишь 3 (три!!!) человека имели отцов из того же множества: сыновья Брежнева (замминистра внеш.торг. на пике карьеры), Жданова (зав.отделом аппарата ЦК КПСС) и маршала Говорова (дослужился до генерала армии).

Тут разителен контраст с США: если мы возьмем аналогичную верхушку - скажем, членов Сената и Конгресса США, губернаторов штатов, самое высшее чиновничество и генералитет, то, по моим ощущениям, тут легко наберется процентов 50 или более детей отцов из этого же слоя от братьев Кеннеди до Буша с братом, Маккейна, Ромни. В этом отношение, США разительно отличны от СССР, но очень похожи на КНДР-))).

* * *

Ну и, соответственно, "либеральные реформы" имели одной из ключевых целей -- притушить эту мобильность.
kluven

к 9 мая

Коллега-немец рассказал, что его родители поженились через несколько дней после 9 мая 1945 года.
Его отец сказал его матери, что он тоже решил предпринять полную и безоговорочную капитуляцию.
kluven

Евгений Политдруг в ФБ

Хорошие заголовки. Правда хорошие.

"Российские боевики в приступе ненависти к Украине лишили мягкого знака стеллу "Донецьк".

Из Непала отказывается выезжать 21 украинец.