November 5th, 2015

kluven

Два ответа

Originally posted by el_murid at Два ответа


Я писал, что в Москве прозвучали вопросы, на которые я ранее отвечал либо вскользь, либо вообще не затрагивал их потому, что для меня они казались очевидными. Но вот для многих других эта очевидность была совершенно не видна. В принципе, таких вопросов было не так уж и много, но тем не менее.

На Нейромире и в Ленинской библиотеке в том или ином виде, но прозвучал один и тот же вопрос. Если обобщить, то он звучал примерно так: в 11-12 году я очень настоятельно говорил и чуть ли не призывал срочно вмешаться в сирийский конфликт, а сегодня отношусь к такому вмешательству очень и очень отрицательно. Что вдруг изменилось?

Второй вопрос: Украина, Донбасс. Почему я говорю о поражении России на Украине. Если взглянуть на Россию и Украину, то Украина, конечно, после полутора лет революции достоинства выглядит крайне печально, и даже по сравнению с нами и нашим кризисом её состояние практически коматозное - где тут я увидел поражение?

В Ленинке и у Бощенко я коснулся этих вопросов, но скорее всего, есть смысл сделать это более четко, тем более, что на самом деле ответы лежат на поверхности. Но вал пропаганды действует, как настоящая ддос-атака, забивая все каналы и не давая возможности отделять ложь от правды, а наведенную реальность - от настоящей.

Итак, Сирия.

В 11-12 году конфликт в Сирии имел все признаки локального, это был мятеж и попытка проведения жесткого сценария обычной "цветной революции". В классическом сценарии ударной силой "цветного переворота" выступает молодежное движение, раскачивающее власть и действующее в связке с продажной частью элиты, которая использует "онижедетей" для того, чтобы парализовать действующий силовой госаппарат. После того, как силовые структуры оказываются парализованными, та часть элиты, которая стоит за событиями, осуществляет переворот - и пробки в потолок.

Так примерно происходили все классические  "цветные революции", хотя в каждой, естественно, было свои особенности. Проблема возникает, когда молодежных движений нет вообще. В Ливии и Сирии их как раз и не было. То есть, попытки изобразить и создать их из ничего предпринимались - но крайне неэффективно. Власть действовала вполне решительно и не рефлексировала, давя мятеж. В Ливии попытка мятежа в феврале 2011 в Триполи провалилась, в Сирии весь 11 год эти попытки предпринимались по всей Сирии, но в целом Асад держал удар.

В отсутствие молодежных радикальных группировок их место в таком случае заняли другие радикальные субъекты, которые педалировали тему религиозного возрождения. В Сирии мятеж к середине 11 года стал разворачиваться в сторону религиозного конфликта, стали появляться лозунги не борьбы за права и свободы, а против диктатуры алавитов над угнетенным суннитским большинством. Логика та же: попытка парализовать ответные действия властей. Если, к примеру, в Киеве власть была поставлена перед фактом всеобщего возмущения после избиения "онижедетей" на Майдане, после чего так и не смогла решиться на силовое подавление мятежа, то в Сирии религиозные лозунги должны были вынудить власти капитулировать перед риском разжечь религиозный конфликт. Во многом, кстати, в Сирии это удалось - Асад стал действовать крайне аккуратно и менее эффективно.

Тем не менее, особых проблем для устойчивости Сирии в 2011 году не было. Даже захват Хомса в конце 11 года не выглядел катастрофой: из 2 тысяч боевиков, пришедших из Ливана, почти три четверти были иностранцы, поддержки они почти не имели, захват города был быстро локализован, и армия приступила к ликвидации группировки. Сценаристы мятежа использовали прозрачность границ и начали забрасывать в Сирию мелкие группы, аналогичные тем, которые пришли в Хомс. Суммарно к весне 12 года в Сирии действовали около 4-5 тысяч боевиков, половина из которых была сконцентрирована в самом Хомсе, остальные рассеяны по всей стране, в основном на юге в Дераа, в провинциях Идлиб и в Алеппо.

Ситуация начала приобретать угрожающий характер, но все-таки усточивость страны поколебать не могла.

Проблемы начались весной. Запад, оперативно отслеживая обстановку, осознал, что наступает перелом, и Асад все-таки сумеет в короткие сроки задавить мятеж, сведя его к приемлемому масштабу, после чего получит возможность высвободить силы внутри страны и перекрыть границы. Собственно, именно тогда дала о себе знать критическая проблема сирийского режима: у него не было ресурсов для одновременного решения двух задач: контроля границ и контроля обстановки внутри страны. Ликвидация хомского анклава позволяла Асаду последовательно и в короткие сроки разгромить эту группировку и приступить к перекрытию наиболее опасных участков границы - с Турцией и Ливаном.

Именно в этот момент Запад выдвинул инициативу в виде "мирного плана урегулирования Кофи Аннана", по которому Асад и боевики должны были прекращать огонь и начинать переговоры. Асад при этом должен был начать политические реформы в виде изменения конституции и проведения выборов. Звучало вроде бы красиво, но нереалистично, пока к плану Аннана не присоединилась Россия. Собственно, именно наша позиция вынудила Асада прекращать на последнем этапе процесс разгрома боевиков. Уже тогда было ясно, что иначе, чем предательством, такую позицию назвать нельзя - тем более, что именно Россия имела колоссальный опыт в Чечне, который говорил только об одном: любые мирные инициативы и переговоры с боевиками идут на пользу только им.

Но даже в этом случае имелась возможность переломить обстановку в пользу Асада: взамен его обязательств прекращения огня предоставить ему гарантии недопущения нарушения обязательств со стороны боевиков. Ввести военно-полицейский контингент миротворцев, задачей которых становилась локализация Хомса и ряда других возникших анклавов, которые были захвачены боевиками - тот же Ар-Растан, который сегодня бомбит российская авиация. Миротворцы должны были высвободить сирийскую армию и дать ей возможность срочно перекрыть границы, тем более, что это никак не противоречило плану Аннана.

Не нужно даже упоминать о том, что никаких гарантий никто (в том числе и Россия) Асаду не дал. Далее все пошло по накатанной: перемирие вылилось через четыре месяца в наступление новых, и гораздо более многочисленных группировок боевиков на Дамаск, Алеппо - граница так и осталась незакрытой, вся армия осталась на своих местах, ее сил хватало лишь на блокирование боевиков и контроль территории, размазав их по всей Сирии.

Воторой раз аналогичное предательство со стороны России (один в один) произошло в 13 году, когда точно так же после того, как было принято решение о ликвидации сирийского химического оружия, никакой компенсации и гарантий Асаду не было предоставлено. Мало того - даже заключенный ранее договор о поставках систем ПВО (а это могло стать такой гарантией и заменой) резко затормозился вплоть до того, что еще в декабре 14 Валид Муаллем приезжал в Москву выяснять судьбу этих самых С-300: так их будут поставлять или уже точно нет?

Вот, собственно, и вся политика России в Сирии - политика мелких и не очень мелких предательств. Когда локальный и в общем-то, вполне посильный для Асада мятеж был последовательно разожжен Западом и аравийскими монархиями, а Россия либо имитировала помощь Сирии, либо прямо оказывала содействие его врагам, по сути, играя с ними в одной команде.

Но и это лишь часть общей проблемы. Если в 11-12 годах война в Сирии носила локальный характер и не выходила за рамки конфликта низкой интенсивности (то есть, общее количество участников его не превышало 500 тысяч человек), то расшатанный регион дополнился в 13-14 году обвалом обстановки в Ираке. Накачивая оружием боевиков, Запад добился того, что ранее малоизвестная группировка Исламское государство Ирака быстро превратилось в серьезную силу, структурировалась, набрала ресурсы и сумела укрепиться на захваченных другими группировками боевиков в Сирии территориях, после чего совершила экспансию в Ирак. В Ираке политика очередной американской марионетки Нури аль-Малики привела к окончательному обвалу отношений между суннитской и шиитской общинами, и ИГИЛ пришел в Ирак на пике этого конфликта, когда суннитские территории были готовы к восстанию против Багдада. Мощная и вооруженная ИГИЛ в этой ситуации стала последним камнем, который вызвал лавину в Ираке.

20150410_ISIL_Map_Unclass_Approved_Web
Iraq_Oil_Infrastructure_Map_980
syria iraq map isis assad kurdish iraq security

Говоря иначе - да, ИГИЛ был порождением американской политики в регионе. Но скажем прямо - российское предательство Асада сыграло немалую роль в становлении этой группировки. Без нашего активного предательства Сирии у ИГИЛ не было ни малейших шансов захватить Ракку, получить доступ к огромным ресурсам - людским, материальным, оружия - накачавшись которыми, она смогла начать войну в Ираке.

Итог общей политики - и Запада, и аравийских монархий, и России - в Сирии привел к тому, что локальный конфликт низкой интенсивности в 14 году перескочил качественный порог и перешел в совершенно иную фазу - быстро прошел стадию конфликта средней интенсивности (от 500 тысяч до миллиона) и уже к концу 14 года стал представлять из себя объединенный сирийско-иракский конфликт высокой интенсивности с участием более миллиона человек. От 800 тысяч до миллиона человек сегодня воюет на стороне сирийского и иракского правительств, со стороны курдов и ливанской Хезболлы. Им противостоит порядка 200 тысяч (возможно, несколько меньше) боевиков самых разных группировок, среди которых крупнейшими являются ИГИЛ, Исламская армия (или Исламский фронт) и Джебхат ан-Нусра. Существенно меньшую численность они компенсируют высоким мобилизационным потенциалом наемников со всего мира, когда убыль людей восполняется практически мгновенно. При этом мобилизационный потенциал Сирии исчерпан, Ирака - еще нет, однако он не в состоянии увеличивать свою армию ввиду крайне низкого уровня командного состава: иракские командиры и так действуют за пределами уровня своей компетенции, помощь иранских советников несколько нивелирует этот провал - но не намного.

Но и это еще не всё. Сирией и Ираком возникший конфликт не ограничивается. ИГИЛ сегодня - это еще и Ливия и Йемен (а теперь еще и Синай - после падения нашего самолета в этом сомневаться точно не приходится). Скажу весьма неожиданную вещь - около 40 процентов доходов от торговли нефтью ИГИЛ сегодня получает от продажи не сирийской и не иракской, а именно ливийской нефти. Периодически египетские пограничники тормозят танкеры с контрабандной ливийской нефтью - вот это она и есть. Ливийский вилайет ИГИЛ сегодня контролирует крупнейший ливийский бассейн - Сиртский. Кстати говоря, расположенный на бывших родовых землях племени каддафа - того самого, оплота Муаммара Каддафи. Именно выходцы из этого племени, компенсируя свое падение в племенной иерархии после 11 года, составляют до половины ливийских боевиков ИГИЛ. Исламское государство стало для них своего рода "крышей" в борьбе со своими врагами в самой Ливии. И опять - не только клятый Запад, развязавший мятеж и поддержавший гражданскую войну в Ливии, несет ответственность за существование ИГИЛ в Ливии. Вспомним нашего президента Медведева, который дал зеленый свет войне в Ливии. Так что Россия нагадила и здесь - и тоже несет свою долю ответственности за распространение терроризма.

Наконец, Йемен. Исламское государство здесь пока выглядит бледно и ведет лишь оборонительную войну - в основном против группировок боевиков, поддерживающих Аль-Кайеду. В войну между Ансар Алла, Салехом и марионеткой саудитов Хади они практически не вмешиваются. Но значение ИГИЛ в Йемене огромно: в любой момент, как только Саудовская Аравия утратит устойчивость, Йемен немедленно станет южным плацдармом ИГИЛ в Аравии. Причем между ИГИЛ и месторождениями в Восточной провинции и сегодня - лишь пустыня Руб-эль-Хали.

Синайский вилайет ИГ, расположенный в непосредственной близости от Суэцкого канала, тоже выглядит крайне многообещающе: это угроза. Контроль над Суэцем, Аденским заливом и Баб-эль-Мандебом - мечта любой сверхдержавы. Исламское государство понимает это ничуть не хуже.

Собственно, вот сегодняшнее, очень общее положение дел на Ближнем Востоке. Без подробностей и деталей. Естественно, неполное и поэтому не до конца точное.

Вопрос: может ли сегодняшняя Россия вообще хоть как-то повлиять на общую обстановку в таком регионе? Могут ли наши 50 самолетов и вертолетов и 2, пусть даже 5 тысяч военных и "добровольцев" что-то здесь изменить? Конечно, нет. Лобовое решение здесь уже не работает. Даже в Сирии мы уже ничего не сможем сделать - этот конфликт прямо связан с иракским, и поэтому локальные победы и уничтожение тысячи сараев и землянок в Сирии никак вообще не отразится на общей обстановке.

Собственно, это ответ на первоначальный вопрос: что изменилось сегодня по сравнению с 11-12 годами. Тогда масштаб событий был вполне невелик и усилия России, сопоставимые с сегодняшними, могли переломить обстановку. Сейчас - нет. Сейчас нужны совершенно иные, качественно иные усилия (а значит, и ресурсы) для того, чтобы хотя бы стабилизировать происходящее (повторюсь - конфликт продолжает расширяться).

Дополнительный вопрос: ну и как можно назвать в такой ситуации политику России на Ближнем Востоке?

(продолжение по Украине следует)
kluven

Два ответа (2)

Originally posted by el_murid at Два ответа (2)



Вопрос номер два. Украина. Почему я столь уверенно говорю о поражении России на Украине. Казалось бы - Крымнаш, Украина представляет из себя еле живое образование, промышленность рухнула, государственность на уровне африканских бантустанов, власть - либо иностранцы, либо космополиты, для которых Украина - пустой звук. И где здесь поражение?


Ответ заключается в том, что нужно вначале понять: что есть победа, каковы цели и критерии, а уже затем, отталкиваясь от них, определять происходящее с точки зрения достижения этих целей. Достигли - победа. Не достигли - нет. Довели обстановку до такой, при которой ни при каких обстоятельствах достичь указанных целей невозможно - поражение.

Поэтому весь вопрос - какие цели есть у России, участие в которых Украины является обязательным фактором для их достижения?

Ответ кроется в произошедшем в 1991 году, когда усилиями рвущейся к власти и собственности номенклатуры второго эшелона был разрушен Советский Союз. Вместе с Союзом было разрушено огромное экономическое пространство, включавшее в себя и СССР, и Варшавский договор, и страны третьего мира, ориентированные на нас. То, что мы сегодня называем рынком. Емкость этого рынка можно оценить в 400 миллионов человек с серьезными перспективами: одна Индия увеличивала это пространство втрое. Это пространство было далеко не освоено, и уже поэтому говорить о перспективах было можно и нужно.

Естественно, что после того, как к власти в России пришли новые хозяева и прошел первый этап грабежа советского наследства, воры и преступники быстро осознали, что восстановление уничтоженного ими хотя бы на самом минимальном уровне требует вновь возвращения к строительству пусть и серьезно усеченного, но все-таки общего пространства - в противном случае награбленное будет попросту отнято ворами и преступниками гораздо более высокого уровня.

Не зря уже при Ельцине был запущен первый пилотный проект союзного государства России и Белоруссии, затем - зашла речь о создании разного рода объединений с общими правилами вроде ЕврАЗЭС, Таможенного союза, теперь вот Евразийского Экономического Союза. Деваться некуда - или ты, или тебя.

Проблема в том, что немедленно возникло жесткое противоречие. Объективные факторы и инстинкт самосохранения толкали к объединению и развитию, субъективные факторы, главным из которых было стремление касты нуворишей в мировую элиту, требовал сохранения России (и прочих бывших республик) в ранге и качестве придатков мировой глобальной системы. Только на таком уровне был призрачный шанс встроится хоть на лакейских ролях, но в эту самую элиту. Развитие страны означало борьбу за рынки, за более достойное место в мировом разделении труда, а в конечном итоге - противостояние с той самой мировой элитой, куда им так хотелось вползти.

Собственно, это противоречие и обусловило хаотичность процесса строительства всех объединительных структур на территории бывшего СССР. Шаг вперед всегда сопровождался двумя шагами назад и в сторону.

При чем тут Украина? А при том, что любое объединение без мощного промышленного потенциала Украины, ее выгодного геоэкономического положения (геополитика - это борьба за ресурсы, геоэкономика - борьба за транспортные коридоры) было бесперспективным. Кроме того, Украина - это серьезный внутренний рынок с 45 миллионным населением. Стоит вспомнить, что из 200 млрд экспорта российского газа 40 приходилось на Украину - вот вам и емкость украинского рынка.

Борьба за Украину в таком случае превращалась в борьбу за реализацию единственной вменяемой задачи для России даже в ее нынешнем состоянии: с продажной воровской элитой, разрушением своего собственного промпотенциала, уничтожения своего собственного населения и перспектив. Без строительства (а точнее, воссоздания) даже усеченного единого пространства никаких перспектив у России не существовало и не существует. Украина становилась ключевой точкой, в которую сходилось очень много факторов, позволяющих прогнозировать: удастся решить эту стратегическую задачу или нет.

У Украины, как независимого государства (при всей условности этого понятия применительно к Украине) была иная стратегическая задача, далеко не во всем совпадающая с российской. Украина, являясь транзитной территорией между Россией и Европой (а в перспективе - между Китаем и Европой) должна была сохранить свое независимое положение, не включаясь ни в один из существующих интеграционных проектов, но выгодно продавая свое исключительное геоэкономическое положение. В этом смысле поначалу украинское руководство тоже при всех своих "вывихах и закидонах" вело себя относительно осмысленно. В Москве это очень не нравилось и называлось политикой "сосания у двух маток", но объективно для Украины именно такая политика была наиболее эффективной: торговать собой, не отдаваясь никому.

Существующее противоречие создавало дополнительные сложности в строительстве всех интеграционных проектов на территории бывшего СССР, однако фатальных факторов, которые делали невозможной реализацию одновременно российского и украинского проекта, не существовало. Создание гибкого союза, в котором были бы учтены интересы России и Украины, вероятно, было возможным. Не без компромиссов - но в конце концов, это как раз нормально.

Первый Майдан стал первой попыткой жестко переориентировать Украину в направлении Запада, однако украинская элита  даже в "оранжевом" варианте была не готова заходить так далеко, поэтому очень быстро ситуация вернулась на круги своя, хотя в какой-то степени показала Москве, что Запад не будет молча смотреть на ее упражнения в области строительства конкурирующего экономического проекта.

Что сделала Москва в сложившейся ситуации? Рекомендую почитать книгу Зыгаря "Вся кремлевская рать" (это не реклама, предупреждаю сразу). Там неплохо описана подоплека новогодних газовых войн, в результате которых Москва создала насквозь коррупционную прокладку РосУкрЭнерго в интересах узкой группы лиц, и стала оценивать взаимоотношения с укроэлитой через степень ее лояльности в отношении такой политики. "Газ - это бизнес президентов", - как в свое время совершенно ничего не стесняясь сообщил Кучма.

В отношении Украины в Кремле возникла та же проблема: конфликт интересов. Объективно там понимали, что без Украины никакого единого пространства построить невозможно, субъективно шкурные интересы высшей элиты требовали рассмотрения Украины в качестве вечной "серой зоны", на которой можно прокручивать разного рода непрозрачные схемы с участием тех или иных "прокладок".

Доигрался Кремль в 13 году - когда действующий медленно, но неотвратимо Запад предпринял очередную попытку развала российского проекта.

Крым можно и нужно рассматривать, как откровенную провокацию, которая рывком перевела вялотекущую грызню между Украиной и Россией в критическое состояние. Мало того, что теперь Запад получил возможность давить на Россию как на полноценного агрессора, но теперь Украина, сумев пересобрать свою госвласть после переворота в феврале, ни при каких обстоятельствах не может рассматривать свое участие в российских проектах в любой форме.

Тем самым Запад одним движением разрушил сразу два стратегических проекта - российский и украинский. Был ли вариант, при котором после Крыма оставалась возможность вернуть ситуацию если не в прежнее положение, то хотя бы не слишком от него отклониться? Да, но только один. Немедленно разрушать до основания пришедшую к власти киевскую хунту и хаотизировать все украинское пространство, кристаллизуя при этом на Юго-Востоке структуры управления, которые станут перехватывать власть постепенно в других украинских регионах. План, мягко говоря, небесспорный и трудно выполнимый - но альтернатива ему у нас перед глазами. В худшем случае к лету-осени 14 года мы могли иметь две Украины, в оптимальном - относительно устойчивую единую Украину, в которой объективно пришлось бы проводить конституционную реформу с федерализацией с возможным переходом на конфедеративное устройство.

И в том, и другом случае шанс на продолжение стратегического проекта России по строительству единого пространства оставался - хотя коррективы в него, безусловно, пришлось бы вносить. [...] Основной проблемой после ликвидации последствий госпереворота оставалось создание условий для восстановления украинского проекта "игры на две стороны" - жесткое включение Украины в российский проект означало существенное ухудшение отношений с Западом на долгосрочную перспективу.

Вместо всего этого мы видим то, что мы видим - судорожные тактические ходы, которые никак не влияют на общий стратегический провал. Украина оторвана от России и никогда уже не будет участвовать в наших интеграционных проектах, чья цена на международном рынке теперь резко упала. Собственно, поэтому и Казахстан, и Белоруссия теперь будут вынуждены учитывать рухнувшую стоимость ЕАЭС, и удивляться тому, что они станут теперь смотреть "на сторону", не приходится.

Можно ли всё это назвать поражением? Без сомнения. Что бы ни произошло - ключевая задача по вовлечению Украины в российский интеграционный проект теперь закрыта. Привлекательность ЕАЭС существенно снижена. Отношения с Западом подорваны, кризис слабой и без того российской экономики идет в полный рост.

Что делает российское руководство в складывающихся обстоятельствах? Правильно. Немедленно влазит в сирийскую авантюру. Остается только встать и аплодировать. Бурно и несмолкающе. А что еще делать-то?
kluven

Ольшанский в ФБ

"Успехи того или иного государственного руководителя, который стоял у истоков возрождения и модернизации страны, нельзя подвергать сомнению, даже если этот руководитель отличился злодействами" - сказал вчера Патриарх Кирилл про Сталина.
Ну да, злодейство, новомучеников расстреливали, но ведь и модернизация страны.
Тихое слово христианского пастыря.
Как же все это грустно.
kluven

Оксана Забужко как зеркало украинского национального проекта

Константин Крылов
"Новая Жюстина"


рецензия на книгу Оксана Забужко Полевые исследования украинского секса. — М.: Независимая Газета, 2001.


        "Любит ли Слонопотам поросят? И как он их любит?"

      (Алан Александр Милн. Винни-Пух и все-все-все)


Русская литература в последнее время мало радует. Трудно сказать, почему — то ли иссякли источники вдохновения, то ли исчерпалась тематика. Второе вероятнее, — если учесть, что обычной тематикой русской литературы были страдания русского литератора, причиняемые русским государством (в «царистском» или «советском» его изводе, всё едино).

То есть не то чтобы страданий стало меньше. Их стало даже больше, причём плюхи и заушения сыплются со всех сторон. Просто теперь не только бьют, но ещё и плакать не дают. И это правильно, товарищи дорогие. «Демократия — это вам не лобио кушать», как сказал один великий грузинский демократ.

Зато расправили могучие плечи литературы бывших наших окраин. Особенно стараются в братской Средней Азии: там появляются настоящие титаны духа. Например, пожизненный президент одного из тамошних независимых государств написал для своего народа Священное Писание, именуемое «Рухнама». Народ, разумеется, поголовно счастлив.

Но это всё-таки божественное, а мы попечёмся о земном.

В сфере земного особенно преуспевает словесность братской Украины. Преуспевает настолько, что недавно даже случилась небольшая культурная экспансия высокой украинской прозы в Россию: издательство «Независимая Газета» перевело и издало на русском языке главный бестселлер украинской прозы последних лет — роман госпожи Оксаны Забужко с интригующим названием «Полевые исследования украинского секса». В магазине «Москва» на смотровой экземпляр налеплена бумажная ленточка с надписью «Лучшие продажи месяца». То есть книжку берут, не проходите мимо. Не пройдём и мы — о чём и статья.

Пани Оксана Забужко — не какая-нибудь там английская Роллингс, домохозяйка, сочинившая сказку про Гарри Поттера и через то прославившаяся. Нет, перед нами лицо статусное, можно сказать — официальное. Три поэтические книжки (между прочим, стихи переведены в четырнадцати странах мира, а издательство «Макмиллан» пополнило ими престижную антологию женской поэзии ХХ века). Переводчик с английского и польского. Преподавала украинистику в университетах Соединенных Штатов, в частности и как лауреат фонда Фулбрайта. Кандидат философских наук, автор многочисленных эссе на философские и культурологические темы, автор трактата о Тарасе Шевченко («Шевченків міф України. Спроба філософського аналізу»: Київ: Абрис, 1997). Убеждённая и яростная феминистка, активно делающая карьеру и в этом перспективном направлении. В среде национально-ориентированной интеллигенции именуется не иначе как «интеллектуальный лидер поколения», наряду с Андруховичем, и прочими модными украинскими «письменниками». И, last not least, Оксана Забужко — вице-президент Украинского пен-центра. В общем, такое вот «лицо Украины», выставленное в мир.

Роман был издан в девяноста шестом, чему предшествовала умелая компания по раскрутке текста. В первоначальном варианте текста (распространённом авторессой среди знакомых в разных концах света, благо связи у неё дай боже) было немало злобненьких замечаний про всяких реальных людей, украинских и не только. Запахло скандальчиком, а то и судебным процессом, — однако, пока книжка не издана, ответственности никакой не наступает. Довольная Забужко, подразогрев общественное мнение, издала-таки свой шедевр — правда, в стерилизованном виде, сняв все личные наезды. Зато умелый самопиар дал плоды в виде восторгов украинской прессы («европейский роман, который читают даже в Нью-Йорке») и урожай переводов на всякие европейские языки. Впрочем, книжка и была задумана как экспортно-ориентированная, адресованная «в большой мир».

Книжка подчёркнуто автобиографична. Главная героиня — гениальная, гениальная (слышите, москали?) украинская поэтесса (в книге, для подтверждения гениальности, приводятся её стихи на мове), измученная москалями (которые угнетали украинскую интеллигенцию и мешали ей читать Тараса Шевченко), ищет Настоящего Украинского Мужчину, с которым можно было бы создать настоящую украинскую семью, родить сыночка-кровиночку, и всё такое. Такового она даже находит (это, разумеется, птица её полёта: гениальный украинский художник), но с ним что-то не залаживается в постели, да и характерец у избранника тоже неважнецкий. Тем временем героиня отъезжает по литературно-просветительским делам в Штаты, где занимается пропагандой украинской литературы и Украины вообще. Он тоже туда приезжает, но к тому времени любовь ушла, завяли помидоры, и всё кончается разрывом полным и окончательным. Всё это излагается от первого лица в формате лекции, обращённой к западным слушателям — доброжелательным, но довольно равнодушным. В конце книги она улетает на самолёте в голубые дали. Вот такие дела.

Мне могут сказать — ну и что ж тут интересного? Отвечу — интересны подробности. Ради них, собственно, и можно потратить на это дело сколько-нибудь внимания.

Прежде всего, успокоим ревнителей нравственности. Никакой порнухи, обнажёнки и расчленёнки в романе нет. Книжка замечательным образом иллюстрирует старый советский анекдот о том, как в сельском клубе устроили лекцию про любовь со слайдами. Лекция, если кто помнит, началась так: «Бывает любовь мужчины к женщине… (зал кричит: «слайды! слайды!»)… бывает любовь мужчины к мужчине (зал вопит: «слайды! слайды!»)… бывает любовь женщины к женщине (зал неистовствует и хочет слайдов)… а бывает любовь к Родине! И вот сейчас будут слайды!» Так и здесь: книжка не про любовь женщины к мужчине, а про любовь женщине к Родине. В данном случае — к рiдной неньке Украине.

В принципе любовь к Отечеству — чувство доброе и светлое. Однако, как показывает практика, любить можно по-разному, в том числе такими способами, о которых и говорить-то неловко. Вот и здесь — чем дальше читаешь, тем больше начинаешь сомневаться в уместности и полезности данного чувства в исполнении главной героини. Очень уж у неё нехорошо всё получается.

Понятно, что Забужко — яростная, щiрая (на русском это звучит как «ощерившаяся всеми зубами») украинская националистка. Выражается это прежде всего в лютой, какой-то даже ведьмачьей, злобы по отношению к России и русским — ой, извините, к москалям. Этим она известна не менее, чем своим «феминизмом». Правда, как раз в разбираемом нами тексте москали и москальство «присутствуют своим отсутствием» — то есть их нет даже там, где они, по идее, должны как-то себя показать. Вскользь упоминаются какие-то мерзкие стукачи, «следившие за первой девичьей влюблённостью» героини (именно так! — видать, у советской власти не было другой заботы). Впрочем, пресловутые «стукачи» — это так, общее место, дань жанру. Куда больше ненависти вызывает «ихний Шемякин», занявший на Западе место «славянского художника» (а ведь на этом месте мог быть свой, украинец!). Ну и, разумеется, русский язык, который так мешает великой поэтессе с блеском выступить на международной арене: Russian ещё как-то котируется, а мова — нет («достали они со своим Russian»ом ещё тогда!» — срывается героиня, вспоминая какую-то международную тусовку) [1]. Впрочем, как раз с этим-то всё понятно: конкуренция — вещь жестокая, а если уж люди всерьёз взялись за грязное дело «национального самоутверждения», то ничего другого от них ожидать и нельзя.

Интереснее то, что госпожа Забужко пишет про Америку и прочий «запад». С одной стороны, официальная позиция укропатриотов состоит в том, что они «семимильными шагами идут в Европу» (как однажды изволил выразиться украинский президент Кучма, — правда, в желательном наклонении). Определённая доля подобающего низкопоклонства в тексте, разумеется, есть — однако, звучит она с фальшивинкой. Если честно, то Запад у госпожи Забужко вызывает раздражение. Прежде всего тем, что он слишком мало внимания уделяет её «несчастной родине» (то есть, конкретнее, мало переводит украинских «письменников») и сильно сосредоточен на своих делах, которые кажутся героине малоинтересными. Желание получить признание со стороны Запада прекраснейшим образом уживается с мелким поднакусиванием руки дающей — за то, что мало даёт. Но дело не только в этом: западная жизнь как таковая в романе поминается редко, но с неизменной брезгливостью. Европейцы и американцы в изображении Забужко только и знают, что сочиняют сами себе всякие мелкие проблемки и потом бегают к психоаналитикам. В то время как она сама любит и страдает размашисто и смачно, не то что эти пигмеи.

Тут намечается интересный мотивчик. С одной стороны, Запад для Забужко, конечно, светоч. Но это не настоящий, реальный Запад, — а некая неопределённая «нервная система планеты», о которой Забужко говорила в одном из своих интервью. Реальный же Запад оставляет её в лучшем случае равнодушной, и отношение к нему — чисто потребительское. «Долларов бы дали». «Перевели бы». И, очень тихо, еле слышно, сквозь зубки — «заж-ж-жрались».

Но особенно любопытны чувства героине к Украине.

Тут разница между сущим и должным превращается в пропасть. С одной стороны, Украина — первая и единственная любовь героини (читай — самой «письменницы»), без украинского языка она «задыхается», и т. п. С другой — её не очень-то устраивают носители этого самого языка. То есть украинцы. Особенно — украинские мужчины.

Дело в том, что героиня мечтает отдать «тело своё белое» настоящему украинцу, желательно — националисту и диссиденту, несгибаемому борцу с «москальством». Представляла она их себе так: «Молодые и красивые, ненамного старшие тебя буйночубые парни, ты мечтала о них, как ровесницы о киноактерах, вот он выйдет на волю, израненный и мужественный, и мы встретимся, — только они никогда не выходили…» Относительно же прочего мужского поголовья «рiдной неньки» у Оксаны твёрдое мнение: «рабы». Разумеется, бедные украинцы в этом вырождении не виноваты — их попортили москали, — но от этого они не становятся симпатичнее. Остаётся рассматривать пожелтевшие фотокарточки крестьянских семей, на которых — парубки, «как дубы», с бычьими шеями, распирающими воротники («вот из кого должна была вырасти наша национальная элита!»). Увы, пареньки полегли «под Бродами» (читай — убиты москалями), а из оставшихся выросли прапорщики Советской Армии, ревностные и туповатые служаки, а также противные учительницы украинского языка, чиновники, не говорящие на мови, некрасивые дети и прочие унтерменши. Дальше там много такого — про «бедную затырканную страну», про чиновников в обвислых штанах и усеянных перхотью пиджаках, про оплывших писателей, «умеющих читать лишь на одном языке» (это опять про неназываемый Russian), про кривые ноги, про «вековечную украинскую обречённость на небытие». Украинцы. Просто украинцы. Которые отвратны всем, — но прежде всего тем, что выжили. Ибо «выживание быстро подменяет собою жизнь, оборачивается вырождением» и т. п. И евгенические оргвыводы: «рабы не должны рожать детей… в рабстве народ вырождается». Отсюда, разумеется, и феминизм — как реакция на «вырождение».

Но остановимся, наконец. Честно говоря, из всего этого следует нехороший вывод: героиня романа любит только мёртвеньких. Точнее, так: или мёртвых, или хоть каким-то образом причастных «тому свету». Что невинноубиенные парубки, что побывавшие «Там» (в ГУЛАГе, то есть в местном заменителе ада) диссиденты, что, наконец, её последний «коханый» — художник, тоже где-то как-то причастный «тому свету» и «чертовщинке», поскольку рисует картинки «с архетипчиками», что-то такое национально-гробовое: ведьмы, чёрные петухи, миски с кровушкой и прочие прелести. Чем и покорил её душу, — но, правда, не тело: с ним «не получалось». В общем, «и тут нехорошо». И неудивительно: живой труп, поднятый на ноги (то есть, проще говоря, зомбированный) «украинской идеей», вряд ли интересен как мужчина.

Впрочем, и стати самой Забужки увядают, о чём она плачется читателю, правда, не без наивного кокетства: вот, дескать, и пышная грудь четвёртого размера (о каковом размере она заботливо сообщает читателю) слегка отвисает.

И, конечно, средостением смерти оказывается Украина как таковая. И точно: в романе полно рассуждений, прямо приравнивающих «Украину» к «Смерти». Венчает их сентенция: «Украинский выбор — это выбор между небытием, и бытием, которое убивает». Навязчивая тема «я живая!» ничего тут не меняет.

Кстати сказать, своё видение Украины госпожа Забужко реализовала не только в тексте. Относительно недавно ещё одна феминистка — госпожа Оксана Чепелик — сняла по культурологическому трактату Забужко небольшой фильм. (На грант Министерства Культуры, разумеется). Фильм состоит из показа подвешенной голой бабы, которую два уродливых карлика всячески истязают: красят, поливают водой, используют её как стол для игры в карты, и так далее. Что сопровождается закадровым зачитыванием трактата Забужко. Так вот, снято всё это унылое безобразие ради простейшей, топорной аллегории: обижаемая карликами баба — это Украина… Которую, соответственно, гнобят москали… И так далее.

Вся эта виктимизация образа Украины, конечно, взята не с пустого места. Основой современного украинского исторического сознания является образ «страдающей Украины», страны-жертвы, страны-добычи, последовательно достающейся разным геополитическим насильникам. При этом считается, что Украина страдает не за свои пороки, а за свои добродетели (что сближает её с героинями романов маркиза де Сада). В роли архинасильника и главного врага, разумеется, выступает Россия-Московия («Московщина»), на протяжении всей истории непрерывно мучавшая и терзавшая Украину. Однако и другие геополитические субъекты — Польша, Германия, и так далее — тоже участвовали в «розпинании Украины». Наконец, всё это происходило и происходит на фоне презрительного молчания Запада, который с ледяным равнодушием взирает на мучения «европейской же ведь всё-таки державы».

Насильники всячески «сливали и поглощали» Украину, лишали политической и культурной самостоятельности, препятствовали её развитию, а также наносили ей прямой физический ущерб, разрушая материальные ценности и истребляя население. Впрочем, последняя тема считается не столь важной: несмотря на непрекращающиеся попытки создать мифологию «украинского Холокоста» [2], основные потери Украины видят скорее в сфере культуры.

При этом тема «европейскости» Украины, подаваемой в страдательном залоге, чрезвычайно важна. Украина понимается как «несостоявшаяся центральноевропейская держава», насильственным образом втянутая в орбиту «Московии», и никак не могущая из неё вырваться. При этом роль Запада также оценивается минусово: Запад мог бы вызволить страдалицу-Украину, но не сделал этого, предпочитая иметь дело с её хозяином и насильником, русским имперским режимом.

В целом, образ «страдающей Украины» восходит к истории Золушки, изощрённо терзаемой злой мачехой (Россией) при полном равнодушии доброжелательного, но бессильного отца (Запада). В связи с этим, разумеется, определённые надежды возлагаются на «добрую фею», «крёстную», в роли которой украинские мыслители видят Америку, которая будет поощрять и покрывать украинскую месть[3]… Но это уже пошла политика, а у Забужки всё проще: Украину имеют, а она страдает, как та Жюстина, и живёт мечтами о мести.

Самое обидное во всём этом то, что всё это склизкое паскудство разведено, в общем-то, на пустом месте. Украинцы, слава те Господи, вполне нормальные люди, не лучше, но уж и не хуже «иных прочих». Запад, в общем, тоже имеет свои достоинства, не сводящиеся к немедленному и безоговорочному признанию «украинской культуры». Про «москалей» говорить не буду, как лицо заинтересованное, но хочется всё-таки отметить, что не каждый первый русский пьёт кровь украинских младенцев… Мир, в общем, куда более симпатичное место, чем его рисует эта дама, да и Малороссия — тоже ничего себе местечко.

В чём же дело? В романе это прописано довольно откровенно. Забужко просто помешана на идее конкуренции. Ей ужасно хочется успеха, признания, — причём явно превышающего её дарования, какими бы они ни были. Компенсировать разницу между притязаниями и результатом можно по-разному. Забужко применяет простейший приём: списывает всё на лень и нелюбопытство мира, не желающего учить украинскую мову, на которой она пишет свои шедевры. Бедность собственной культуры, в свою очередь, списывается на «имперский глум».

В принципе таких людей хватает везде. И это всё было бы малоинтересно, если бы не исключительно благоприятная идейно-политическая обстановка, благодаря которой именно такие люди и получили на Украине доступ к умам. «Страдальная» история Украины, как ни странно, вполне успешно встраивается в ряд политических проектов, позволяя, с одной стороны, объяснить травматическими причинами какие угодно внутренние проблемы, с другой — предъявить России моральный счет. Это, конечно, удобно. Но вот украинцу, особенно «культурному», таким способом успешно навязывается комплекс неполноценности — мужской, национальной, какой угодно ещё.

Невольно начинаешь думать, что литературно-художественные претензии украинских националистов, в общем-то, играют против них же самих. Рассуждая чисто прагматически, можно было вполне себе обойтись без попыток «делать культуру». Обошлись же без этого куда более успешные прибалты. Автор этих строк хорошо помнит рижский журнал «Авотс» времён перестройки, который из номера в номер публиковал своего рода рекламу независимости Латвии: фотографии прилавков, заваленных копчёностями и колбасами. Весомо, грубо, зримо, в лоб — вот они, преимущества национального суверенитета! Что ж, колбасная реклама прокатила на ура, безо всяких дурных последствий. Собственно, почему бы украинским самостийщикам не ограничиться тем же и выбрать в качестве предмета национального самоутверждения горилку медовую с перцем? Это было бы и убедительнее, и веселее. Напротив, претензии на «культурку» всё время опускают самих претендующих[4].

Одно радует. Украинский народ в массе своей читает отнюдь не Забужко, а какую-нибудь русскоязычную попсятину, типа Марининой. И пока он будет её читать, определённое количество здравого смысла в крепких украинских головах ещё останется. Но не дай Бог, забужкина дурь и в самом деле распространится: тут можно ждать всякой сквернотени, и далеко не только в сфере изящной словесности[5].






Примечания

1. Те же интонации — в предисловии к русскоязычному изданию, где Забужко всласть оттопталась по «собачьей мове»: как она «не понимает» русского языка и насколько он ей чужд.

2. На роль такового последовательно предлагается целый ряд исторических событий, заканчивающийся обычно «голодомором» (согласно националистической мифологии, специально подстроенным «большевиствующими» москалями).

3. Оборотной стороной идеи «страдательного прошлого» Украины является проект её активной, то есть агрессивной, будущности. Соответственно Украина примеривает на себя роль «условной России» (разумеется, не реальной страны, а «проклятой Москалии» украинского «страдательного мифа»). Украина мыслится как «сильная держава», способная на насилие и принуждение, — прежде всего, разумеется, по отношению к своим бывшим обидчикам. Напротив, соседним странам (и прежде всего России) предлагается роль «бывшей Украины» — то есть доминируемого, завоёвываемого региона, в конечном итоге ассимилируемого и украинизируемого. Украинская мечта в таком виде выглядит как зеркально перевёрнутая «украинская беда». Обычно эти идеи развиваются в виде более или менее бредовых экспансионистских проектов, направленных прежде всего на север. В частности, очень популярными являются идеи распада/расчленения России, с последующей делёжкой бывшей российской территории между заинтересованными державами. Впрочем, эта тематика уже выходит за рамки статьи.

4. Про ту же Забужку ходит забавная байка — как она встречалась с Иосифом Бродским. По легенде, нагловатая хохлушка отловила Бродского на каком-то западном литературном мероприятии и сама представилась, особо напирая на то, что она «важная украинская персона». Старый Бродский поднял тонкую бровь и с барской ленцой осведомился — «Украина? Это где?»

5. Статья была написана в 2002 году, задолго до «оранжевой революции» и связанных с ней событий. — Примечание 2005 года.
kluven

ВСУ всю ночь обстреливали северную окраину Донецка

Originally posted by rigort at ВСУ всю ночь обстреливали северную окраину Донецка


"ВСУ всю ночь обстреливали северную окраину Донецка.

С 21:30 до 1:30 велся обстрел поселка Спартак и территории промзоны. Около 2:00 боевики открыли огонь по району «Вольво-Центра». Обстрел длился несколько часов.

В ходе ночного обстрела боевики выпустили 124 мины калибра 82 и 120 мм. Также были применены гранатометы и стрелковое оружие.

Между тем, в республике был завершен отвод вооружений согласно Дополнению к Комплексу мер по выполнению Минских соглашений.  Были отведены минометы калибром до 120 мм.

Отвод танков ДНР завершила 22 октября, арторудий калибра до 100 мм — 28 октября. 5 ноября был завершен отвод минометов. Вблизи линии разграничения осталась только пехота и стрелковое оружие.

Лишь немногим лучше дело обстоит в ЛНР. По информации нашего источника, у границы республики сейчас находятся батальоны боевиков «Азов» и «Айдар».  На днях были обстреляны район близ Станицы Луганской, контролируемый ополчением, также был обстрелян район поселка Калиново."

http://www.rod-pravo.org/ukrainskie-boeviki-vsyu-noch-obstrelivali-doneck-v-dnr-zavershili-otvod-vooruzhenij-ot-linii-razgranicheniya

* * *

Всесторонняя поддержка соотечественников была и остается для нас одним из приоритетов. Полем для совместных усилий государства и общественных организаций. Будем делать все, чтобы эта работа была более эффективной и менее забюрокраченной. Люди, по разным причинам оказавшиеся вне России, должны быть твердо уверенны, что мы всегда будем защищать ваши интересы. Тем более, в сложных кризисных ситуациях, как например, в Ливии, Сирии или Йемене.

kluven

Русское пушечное мясо по $56

Originally posted by rigort at Русское пушечное мясо по $56


А. Жучковский о вербовке пушечного мяса в Сирию:

"О "сирийском вопросе" в ополчении и российских добровольцах.

Чуть больше месяца назад, когда началась российская операция в Сирии, я общался с ополченцами и "отпускниками" на Донбассе, и тогда вербовка бойцов в Сирию не представлялась мне большой проблемой. Очень немногие высказывали желание ехать, речь шла буквально о трех десятках человек. Я допускаю, что мое общение было не "репрезентативно" (попадались люди, действительно не стремящиеся в Сирию), а может быть на тот момент вербовка еще толком не началась. Сейчас я вижу, что недооценил эту проблему. Работа по агитации и вербовке ополченцев ведется масштабная и системная. Насколько мне известно, воевать в Сирию с Донбасса уехало уже до 700 человек, а некоторые говорят что уже более тысячи (причем это далеко не худшие бойцы).

Четко видно, что набор добровольцев идет организованно и централизованно, по линии спецслужб. Есть люди из так называемых кураторов, отвечающие за набор людей, и есть агитаторы, которые ездят по подразделениям и общаются с командирами и бойцами. Чтобы склонить их к "командировке" в Сирию, обещают выдачу российского гражданства, приличные зарплаты (цифры варьируются, в зависимости от подготовки и квалификации, от 90 до 250 тыс.), и убеждают, что "здесь больше делать нечего, на Донбассе война закончилась, сейчас за интересы России борются в Сирии" и т.п.

Идейные и умные бойцы вербовке не поддаются, потому что уже знают цену подобным обещаниям, видят своими глазами, что война здесь не закончилась, потому что воюют за свою землю, а не за гонорары и российский паспорт. И кстати, те же самые интересы России защищают, о чем им целый год говорили "замполиты". Однако, простые ребята - дезориентированные, измотанные бесконечным ожиданием и непониманием ситуации, страдающие от безденежья (а у многих семьи) и недостатка снабжения, - вербовке поддаются, особенно когда с "весомыми аргументами" приходят "большие люди" из Москвы. Конечно, сразу соглашаются и в первую очередь едут люди из числа "пассионариев войны", бывавших в Чечне, Югословии или на том же Ближнем Востоке. Таких людей в ополчении немало.

Интересно, что бойцам предлагают ехать защищать Россию не только в Сирию, но уже в Таджикистан и Нагорный Карабах, где сложная обстановка и в любой момент может начаться обострение. Правда, я не в курсе, отправили ли кого-то туда в итоге, но разговоры на этот счет характерны, возможно что уже делается задел на будущее. Если стоит задача глобальной дестабилизации и Россию будут поджигать с разных концов, то в Таджикистане и Карабахе конечно тоже полыхнет. Также как в Молдавии-Приднестровье, Прибалтике, на Северном Кавказе. Но я не считаю, что на Донбассе, пока самом горячем участке на границе с РФ, все закончилось и уводить отсюда людей правильно и оправданно.

Сухопутная операция в Сирии фактически уже давно началась. Участвуют в ней, кстати, не только добровольцы, но и российские военные - не знаю, какова их численность, но мне известно о нескольких офицерах из ростовских частей, которых туда командировали в приказном порядке (оплата достойная - 56$ в сутки, помимо зарплаты 55 тыс. у младшего офицерского состава). О потерях в Сирии уверенно говорить не могу, потому что там не был, а информация противоречива. Слышал от самых разных людей что потери огромные. Об этом упоминал Игорь Стрелков по своим источникам, я слышал, что до 70% потерь понесли отправленные в Сирию группы из Новороссийска и Чечни. При этом говорят, что у наших очень плохое взаимодействие с сирийскими частями и артиллерией.

Активно вербуют не только донбасских ополченцев, но и российских добровольцев. Этим поручили заниматься в частности недавно созданной организации Бородая - Союзу Добровольцев Донбасса. Агитировали за Сирию в кулуарах прошедшего 10 октября съезда СДД. Впрочем, там же вербовали и донбасских ополченцев (не граждан РФ), которые в большом количестве приехали на съезд (некоторым советовали "не светиться на камеры"). С командирами ополчения спецслужбисты проводили в московских кафе неформальные беседы по поводу участия в Сирии, и по возвращению на Донбасс эти командиры уже агитировали своих бойцов. Повторяю, беседы проходили не в государственных учреждениях с бумагами-подписями, а на неформальных встречах в кафе, с устными обещаниями (про те же паспорта) от неустановленных лиц, называющих себя сотрудниками российских спецслужб. К сожалению, для некоторых ополченцев этого оказывается достаточно, чтобы поверить этим людям и тому, что они говорят и обещают.

И два слова об отношении в РФ к российским добровольцам. Многие из них, особенно политизированные и бывшие до войны в оппозиции (националисты, левые), видятся Кремлю и спецслужбам реальной угрозой. Подчеркиваю - не являются, а видятся. В частности, как я недавно узнал, по "конторе" прошел циркуляр, в котором утверждается, что в РФ формируется подполье из бывших или действующих ополченцев, которые вывозят с Донбасса оружие, чтобы "отомстить России за предательство Новороссии" (документ я не читал, говорю со слов сотрудника). Про оружие и нашу якобы связь с ним, я уже подробно писал: https://vk.com/wall151630709_29705. Добавлю только, что в этой связи не исключены разного рода провокации - например каким-то криминальным ребятам (которые прикрываются идеологией) реально позволят или уже позволили вывезти оружие, а потом их же используют для политических целей и репрессий. Не надо забывать, что впереди выборы в Госдуму, думаю что ближе к выборам "профилактические меры" и "чистки" активизируются."

http://vk.com/juchkovsky?w=wall151630709_33734%2Fall
kluven

Почему Цой жив. Колонка с музыкой

http://www.kultpult.ru/Pochemu-Coj-zhiv-Kolonka-s-muzykoj-274

По Сети неделю носились украинские свидомые патриоты с новой игрушкой. Но сейчас уже улеглось.

Мой, в прошлом любимый музыкант Юрий Шевчук, исполнил свою новую песню «Русская Весна».

Вот – полюбопытствуйте.



Потрясающе «жизненное» произведение.

«Русская весна – чахлая сосна – пьяные бомжи – толпы Лен и Зин».

Исполняется вяло и неуверенно. Как для отчетности.

Поэтому свидомиты довольно быстро угомонились. Потому, что попытаться задеть нас этим – это все равно как пытаться дунуть перегаром на радостный зеленый танк на полном ходу.

Да и откуда взяться уверенности? Человек на сцене занимается тем, что сообщает человеку правду о человеке. Правду, которую слушатель не знает, не видит, но готов увидеть и узнать. И признать.

А теперь Юрий Юлианович стоит на сцене и говорит, что «Русская Весна» - это бомжи-каннибалы, сидящее в кустах ФСО и небесное Сочи.

Перед нами трагедия. Руины.

У творца свой особый способ познания – душевная связь с познаваемым, которая позволяет не разбирать познаваемое на элементы, не упрощать его и не омертвлять, а познавать сопереживая. Сопереживать – жить жизнью познаваемого. Это уникальная способность, которая дана не всем.

Для этого познаваемое нужно любить. Любить верно и уверенно, прочно и ясно. Переживать свою связь с ним.

На сцене перед нами – словно обрывок этой былой связи. Он не «держит» зал. Он просто перед ним стоит. Отдельно. Связи нет. Абонент недоступен. Вне зоны действия сети.

Человек на сцене не просто не в состоянии подключится к народу, он боится его. Он пытается разобрать эту странную Русскую Весну, не чтобы понять, а чтобы ее омертвить этими заклинаниями. А она все равно есть.

И человек на сцене боится этого неубиваемого, непонятного, сильного и неизвестного.

Пока народ лежал пьяненький и несчастный в грязи, было как-то проще – стаканчик водки можно вынести, по душам поговорить.

А что делать с этим существом, которое вдруг решило, что оно должно не лежать вот тут под забором, а что-то изменить в мире? Нужна такому существу любовь со стаканчиком?

Испуганный непонятностью творец стоит на сцене и трясется. Как же это – говорит – вот только что же бомжи были. Да, они и сейчас есть, какая еще весна? Зины и Любы же есть? Есть. Преобразились они в Зинаид Премудрых и Любовей Прекрасных? Ну, вроде тоже нет. А почему тогда Русская Весна? – недоумевает поэт Шевчук.

А это потому, что Богу надоело ждать и слушать наше с вами нытье, Юрий Юлианович.

Придется нам быть прекрасными. Придется.

А для этого придется со многим расстаться и через многое пройти.

И сапоги железные истоптать. Семь пар. И в чан с кипятком нырнуть.

Все как обычно, все как всегда.

Сует Господь народ, которым решил заняться в печь, на угли, поддает жару. Поднимается молот Господень над нами и ухает, выбивая искры, сплющивая рыхлое, превращая глухое в звонкое.

А почему ж Весна, если все так страшно? Откуда Весна, если вокруг грязь, зима и кровища? Почему сердце-то запело, если подлость вокруг?

А это душа радуется преображению. Нет радости больше чем стать тем, кем тебя Господь задумал, а не пролежать жизнь у дороги душевным и даже чем-то симпатичным пьяненьким бомжиком.

А есть ли у тебя про такое песни, Юрий Юлианович?

У Цоя, как оказалось, есть. Народ поет «Кукушку», «Звезду по имени Солнце», «Мы сошли с ума».





Поет по-новому.

И поэтому Цой жив.

А ты, Юрий Юлианович, жив?
А вы, мастера культуры?