?

Log in

No account? Create an account
Sergey Oboguev's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Wednesday, January 13th, 2016

Time Event
8:20a
Европейская дипломатия не боится правды
Originally posted by m_yu_sokolov at Европейская дипломатия не боится правды


"Европейские женщин подвергались насилию и до массового появления мигрантов в Европу, заявила Верховный представитель ЕС по иностранным делам Федерика Могерини".
Посмотреть полностью: http://politrussia.com/news/mogerini-zhenshchiny-v-338/
Истинная правда. В Тридцатилетнюю войну сильничали много и без всякого участия Али и Махмудов.
8:39a
Пенсионный возраст
Originally posted by el_murid at Пенсионный возраст

Алексей Кудрин заявил о том, что повышение пенсионного возраста неизбежно, в текущих условиях это благо и в конечном итоге, пойдет на пользу самим пенсионерам.

Нужно учесть, что Кудрин даже после своей отставки не исчез из системного поля, а продолжает оставаться одним из наиболее влиятельных экономистов в стране, мнение которого чрезвычайно важно для президента. Кроме того, именно Кудрина прочат в качестве замены Медведеву или по крайней мере в качестве надзирающего куратора из администрации президента, куда Кудрина тоже пытаются сосватать.

В принципе, вопрос пенсионной реформы может и должен обсуждаться, однако время для этого выбрано предельно неудачно: социальные издержки такого решения могут стать существенно выше выгод текущих финансовых. С другой стороны, банкроту деваться некуда, резать расходы - единственное разумное решение. Вопрос в том - каковы приоритеты. Это вопрос политический.

Стоит оговориться, что сокращение расходов при схлопывании экономики - мера хотя и разумная, но оправдана лишь в одном случае - если высвободившиеся средства будут направлены не на затыкание дыр, а на развитие. Без смены действующей парадигмы, без создания антикризисной программы любые сокращения будут лишь усугублять и ускорять процесс деградации: сокращение пенсий приведет к дальнейшему сокращению спроса, а значит, и без того стремительно сокращающийся внутренний рынок будет схлопываться еще быстрее, стимулируя дальнейшее падение производства, которое в свою очередь приведет к новому сокращению доходов и новому сокращению спроса - но еще на более высоком уровне.

Вот как раз с этим у властей - полная тишина. Предлагается лишь сокращать и урезать. Что означает одно: программы выхода из кризиса нет. Куда направить украденные у людей средства - они не понимают и не знают. Импортозамещение, которое было представлено в качестве палочки-выручалочки, в условиях тотальной зависимости от импорта во всех отраслях, не способно ею стать по определению. Если и возможны какие-то точечные успехи, то системных прорывов по целым отраслям ждать не приходится. Как можно развивать животноводство, если один из ключевых компонентов - биологический материал для размножения - импортируется? А для создания своего нужно создавать целый сектор в отрасли - но опять же, при схлопывающемся рынке его нужно дотировать из бюджета, в котором нет средств. И таких узких мест в любой отрасли - тысячи.

Выход - программа экономического и промышленного развития, сшивание разгромленных и уничтоженных промышленных цепочек, концентрация капитала, беспроцентное кредитование с возможными зачетами долгов в обмен на рост показателей. Но для этого нужно полностью менять и все подходы в банковской области.

Никаких попыток создавать такого рода антикризисные программы, вводить мобилизационное управление и совершать все положенные антикризисные мероприятия нет. Есть лишь решения текущего характера "Нам бы день простоять" и "После нас хоть потоп".

В этом смысле повышение пенсионного возраста и отказ от индексации пенсий ни малейшего эффекта умирающей экономике не принесут. Они просто чуть оттянут ее конец - на полгода. На год. Кого потом сокращать?
8:41a
За колонизацию
Originally posted by kouzdra at За колонизацию

Тут вот:

http://george-rooke.livejournal.com/450508.html

Отмечается что нормальная смертность в первой волне колонистов (а часто и не только в первой) - 100-300% (ну или 50-80% - смотря от какой цифры считать - до или после) в первые несколько лет.

И это в общем не останавливало - "приемлемые потери". Правда и общество вырабатывалось специфическое даже по тогдашним понятиям

Я это к чему - а к тому что нынешняя волна мигрантов в ЕС - это классическая сеттлерская миграция - так что следует иметь в виду и готовность "новых европейцев" к сравнимому уровню потерь
8:44a
Исчерпывающая оценка
Originally posted by tor85 at Исчерпывающая оценка




Из вчерашнего выступления Президента США Барака Обамы:



Перевод:

"Даже тогда, когда их экономика сокращаeтся, Россия вливает ресурсы для поддержания Украины".

________________________________________________________

А всё почему?

Потому что путинизм по своей корневой сути - неисправимый тупой совок, суть которого:

"Кормить чужих за счёт своих в надежде на рюмочку внешней похвалы".

Правда, быть болваном - этого мало для успешного обеспечения процесса. Тут ещё в качестве необходимой и очень приятнй опции предоставляется прекрасная возможность погреть руки в процессе самого перелива.

А кто говорит об этом, те должны быть замочены по всей строгости закона:

"Представители так называемой внесистемной оппозиции пытаются нажиться на сложной экономической ситуации. К таким людям надо относиться как к врагам народа, как к предателям. У них нет ничего святого. Я считаю, что этих людей надо судить по всей строгости за их подрывную деятельность", - заявил на встрече с журналистами в канун Дня российской печати, Рамзан Кадыров, лучший россиянин всех времён и народов (после В.В.Путина, конечно), сообщает Интерфакс.
8:46a
Аусвайс
Originally posted by el_murid at Аусвайс

Власти ДНР будут выдавать паспорта местного образца. Об этом сообщил премьер Захарченко. "...В ближайшее время будет постановление Совмина, которое потом утвердит Народный Совет, о выдаче паспортов образца ДНР..."

Если это так, то обещанная раздача российских паспортов так и останется обещанием. Россия твердо придерживается позиции "Донбасс - цэ Украина". Сравнивать Донбасс даже с Южной Осетией, Абхазией и Приднестровьем нельзя: там вопрос с российскими паспортами решился что называется "в рабочем порядке" еще в то время, когда о признании независимости Южной Осетии и Абхазии даже не стоял.

Вопрос с документами перезрел - ждать несбыточного можно долго, но какие-то удостоверения все-таки нужны. Поэтому паспортизация - хоть и техническая задача, но крайне важная. Судя по тому, что начнется выдача местных аусвайсов, на российские паспорта уже надежды нет.

В общем-то, даже после первого Минска стало ясно, что лозунги и реальность находятся в разных и непересекающихся вселенных. Позиция России однозначна - только назад, в Украину. Все остальное - нюансы, которые можно бесконечно рассматривать под лупой, выискивая в них осколки хитрых планов, но в целом никакого значения они не имеют.

Отказ от выдачи российских паспортов - деталь, хотя и существенная. Она говорит лишь о том, что Россия ни при каких обстоятельствах не намерена брать на себя ответственность за миллионы русских Донбасса. Они - граждане Украины, а потому в ином качестве их никто признавать не будет.

Теперь, естественно, пойдут новые слухи и перемоги на тему, что внутренние аусвайсы ДНР и ЛНР якобы станут признавать в России - но по правде говоря, это будет опять натягивание совы на глобус. Что выдача российских паспортов, что признание внутренних документов ДНР и ЛНР - это все будет противоречить Минским договоренностям, а с их реализацией и без того не очень, раз на проблему брошен новый человек - Грызлов. Его задача - довести решение до конца, так как предыдущие не справились. Предполагать, что будет делаться что-то, что поставит под сомнение эту задачу, просто нелепо.

8:52a
Второй рынок
Originally posted by el_murid at Второй рынок

Турция в прошлом году вышла по объёму спроса на российский газ на второе место после Германии. Об этом сегодня сообщил глава правления компании «Газпром» Алексей Миллер.

Логика подсказывает, что в условиях жестокого спада главной заботой властей должно стать удержание рынков. Этой логики придерживаются крупнейшие игроки на нефтяном и газовом "поле" - даже ценой отказа от прибыли. Доля на рынке оказывается важнее текущей маржи.

В таких условиях рациональное поведение - создание хотя бы среднесрочных стратегий, которые позволят пережить непростые времена и удержать позиции. Утрата их сегодня обернется огромными расходами в будущем - даже просто вернуть утраченное станет непросто, если вообще возможно.

Нетрудно видеть, что позиция России в данном вопросе прямо перпендикулярна - решаются текущие тактические задачи в ущерб любой стратеги, причем с весьма сомнительными перспективами и целями. Не стану даже говорить набившее оскомину про фатальное опоздание в реагировании на сирийский кризис - здесь с печатными словами вообще сложно. Но фраза Ли Якокки: "Правильное решение, принятое невовремя, не является правильным" здесь подходит как нельзя лучше. Правда, неизвестно - в курсе ли наши руководители, кто такой этот самый Ли Якокка.

В итоге ошибки громоздятся на просчеты - на выходе имеем просадку всей внешней, а за ней и прямо связанной с ней внутренней политике. То, что Турция не станет подвергать риску свои интересы в ситуации резкого охлаждения отношений с Россией, ясно как божий день. И уж раз она является вторым потребителем российского газа, именно это и вынудит ее как можно быстрее покинуть сомнительное призовое место. Даже известно, какие шаги предпринимают турки, чтобы постараться сделать это как можно скорее.

Уже в этом году Турция намерена начать снижение зависимости от российских поставок. Судя по тем шагам, которые в срочном порядке предпринимаются, к 18 году доля российского газа должна в Турции начать свой путь к существенному сокращению. В условиях ожесточившейся борьбы за рынки такого рода поведение российского руководства выглядит просто шизофренией в медицинском смысле этого слова. Во всяком случае здравые подходы здесь точно не просматриваются.

При этом нужно понимать, что Турция прямо сейчас стоит перед очень тяжелым решением, которое связано в том числе и с реагированием на военное присутствие России в Сирии - турки всерьез рассматривают крайне нежелательный для них вопрос о военном прямом участии в сирийской войне. Пока решение не принято - но объективно для него все меньше препятствий. Создание буферной зоны на севере Сирии под контролем турецкой армии может поставить Россию и Турцию перед вероятностью прямого конфликта - пусть и на чужой территории. Тогда вопрос о рынках и их сохранении уже точно стоять не будет - у военной логики свои законы.

* * *

Зачем вписываться НАТО, если Россия не вытягивает сколь-либо значимое присутствие в Сирии, которое поможет реально переломить ситуацию? И это в условиях открытых проливов, кстати. Если дело дойдет до конфликта с Турцией по-настоящему - пусть и локально - нам обрежут даже эту дорогу снабжения. Мы схлопнемся в военном смысле в Сирии за пару недель.

НАТО вообще с интересом будет смотреть на происходящее со стороны.

* * *

Крым будут "освобождать" террористы-исламисты под вывеской народного восстания, а армия Украины в этом случае станет их базой. Как действуют туркоманы в Сирии. Вероятность такого сценария очень велика - во всяком случае гораздо выше прямого удара ВСУ.

А вот в случае схватки России и Турции ВСУ могут ударить по Донбассу - это очень возможный сценарий и даже логичный.
8:53a
Гайдаровский экономический форум учит
Originally posted by v_tretyakov at Гайдаровский экономический форум учит

Чему? - Как успешнее проводить гайдаровскую линию в экономике.
Каковы результаты проведения этой линии с 1992 года? - Они в курсе рубля, в ценах, в зависимости от финансов Запада, в нефтяной зависимости, в вывозе капитала, в отсутствии машиностроения, сравнимого по масштабам и уровню с советским.
Пожелаем успеха Гайдаровскому экономическому форуму.
8:59a
Нужно приготовиться к худшему
Originally posted by el_murid at Нужно приготовиться к худшему

Сегодня на Гайдаровском форуме премьер Медведев сообщил, что дела таки неважные:

"...Накопленные резервы позволили сбалансировать бюджет на текущий год. Но если цены на нефть и дальше будут падать, то параметры бюджета потребуют уточнения. Это нужно понимать, нужно приготовиться к худшему..."

Возникает та же ассоциация, что и с Японией: японцы отмечают бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, но при этом официальные лица упорно не уточняют, чьи именно бомбы упали сверху. Японцев понять можно: они имеют статус побежденных, а фактически - еще и оккупированы. Нужно соблюдать политес по отношению к оккупантам.

У нас та же история: Медведев с 2008 года (то есть 8 лет) находится на первых и вторых ролях в государстве. Кто именно привел страну и экономику к такому результату - очевидно, но не говорится. Предполагается, что те же самые, которые уничтожили страну, по какой-то необъяснимой причине теперь будут ее героически поднимать из руин.

При этом никаких рецептов не дается. Предполагается делать то же самое - сидеть ровно и ждать высоких цен на нефть. Это прямо следует из медведевской конструкции: если не поднимутся - будем ждать худшее. Ничего другого банкроты предложить не могут.

Логичный выход из ситуации: встать, извиниться за свое бессилие и уйти, передав дела другим - этим людям в голову не приходит. Говорить о том, что в стране нет никого, кто сможет заменить этих людей, даже смешно: поколениями в России строилось то, что сегодняшние правители разворовывают и уничтожают - и тогда всегда находились те, кто может и умеет созидать. С чего бы сегодня эти люди вдруг закончились?

Вообще, 16 путинских лет (и 8 медведевских - пора бы и этому недоразумению брать на себя ответственность) сегодня выглядят плачевно. ВВП уже рухнул на уровень десятилетней давности - прогнозный ВВП на 2016 год в составляет 77 трлн руб. при прогнозном среднегодовой курсе в 79 руб. за долл., в 2006 года номинальный ВВП был 26,7 трлн руб. при среднегодовом курсе доллара в 27,17 руб. Средняя зарплата в тех же долларах - на уровне того же 2005-2006. Да, я в курсе, что у нас товары продаются в рублях, но у нас большинство социально значимых товаров и услуг подскочили за 10 лет куда как выше, чем курс доллара. За три года отток капитала - почти 300 млрд долларов.

В стране строятся дороги - но темпами, гораздо боле слабыми, чем даже в постдефолтные 1999-2000 годы, зато с существующими только и экспериментируют, вводя разнообразные налоги и платежи.

Путинские друзья разгромили ключевые нефтегазовые корпорации. Роснефть, купив ТНК-ВР за 55 млрд, сегодня стоит менее 40, Газпром добывает газ на уровне нулевых годов. Причем сводить все к падению спроса нелепо - микроскопический Катар за те же годы нарастил вшестеро темпы добычи и продажи точно такого же товара - ему падение спроса никак не мешает. Банковская система - в лохмотьях. Системный банк развития ВЭБ - банкрот, спасать его придется ценой в триллион с лишним рублей.

В стране создана дикая архаичная сословная система, где место в сословии наследуется - уже впрямую Путину на пресс-конференциях задают вопросы о бесчинствах сановных деток, включая его собственных.

Перечень достижений обширен - но все они сводятся к тому, что наша номенклатура просто ухватила бога за бороду и роскошествовала в неге на фоне высоких - запредельно высоких - цен на нефть, и предполагала, что это навечно. Ну, или хотя бы на их век. Весь секрет вставания с колен - здесь.

Во внешней политике - катастрофа. Мы ведем сегодня две войны, в которых нет никаких перспектив. Мы утратили Украину, мы теряем - в более мягком варианте, но примерно такими же темпами - Среднюю Азию. Мы потеряли всех оставшихся союзников за пределами бывшего СССР. Последние два - Сирия и Венесуэла - прямо скажем, не в том состоянии, когда их наличием можно козырять. И главное - здесь тоже нет ни малейшего понятия, что делать дальше, чтобы прекратить это сжатие внутрь наших границ, так как дальше мы можем отступать и терять территории только внутри них.

Итоги правления нынешней номенклатуры не просто плачевны, они ужасны. Нет главного - нет понимания, где мы сейчас находимся и нет понимания, что делать дальше. Все рецепты похожи на медведевский - сидеть ровно и чего-то ждать.

При этом понятно, что никакого желания уйти эти люди не испытывают - и потому, что тогда придется расставаться с награбленным у страны и народа, и потому, что придется отвечать. Причем отвечать на полном серьезе, без дураков. Поэтому шанс на добровольный уход и передачу власти нулевой.

Вопрос: кто, если не Путин - на самом деле вопрос технический. Передача власти "сверху" может быть проведена относительно спокойно и с созданием механизмов мирного решения проблемы - возможно, даже с гарантиями обанкротившейся верхушке. Если этого не произойдет, то немирный путь приведет к тому же - но уже без гарантий и с тяжелейшими последствиями.

Однако, похоже, что призыв Медведева готовиться к худшему говорит о том, что эта публика будет держаться зубами за свои места до конца. И любой ценой. Если этой ценой должна быть страна и народ - значит, пусть хуже будет стране и народу.

ПС. Приношу извинения: часть цифр я взял из статьи Иноземцева на РБК - а ссылку добавил только сейчас. Не доглядел. Получился небольшой плагиат. Неумышленно, но все равно неудобно.

9:00a
Пятнадцать лет развития России, которые потрясли мир.
Originally posted by yurasumy at Пятнадцать лет развития России, которые потрясли мир.



Написать данный материал, меня подвигла статья в украинской прессе (которые нашли это на просторах российского Интернета) от старого почитателя Запада Владислава Иноземцева (автора многих статей и, что самое смешное, доктора экономических наук), которая описывает как не повезло россиянам, что у них президентом стал именно Владимир Путин. В статье делаются довольно прозрачные намеки, что Россия могла стать новыми Эмиратами или Китаем, а … осталась Россией, которая катится в бездну потому, что неправильно выбрала «ориентацию».

Как много и как мало в одном абзаце. Здесь и «непонимание» основ геополитики и откровенное непонимание самой поставленной автором проблемы, который живет мыслью: служения США, который только и может разрешать стране стать богатой. У автора даже намека нет на мысль, что России, как и Украине Вашингтоном давно заготовлено место и оно не рядом с Эмиратами. Оно там, куда уже почти открыто катится Украина.

Продолжение здесь.

9:12a
Почему они провалились. I
Originally posted by miguel_kud at Почему они провалились. I

Содержание

Предисловие
1. Отказ от пересмотра итогов приватизации
2. Отказ от своевременной «настройки» НДПИ
3. Отказ от выхода на мировые цены

4. Дозволение кредитоваться за рубежом
5. Неиспользование ценовых стимулов модернизации
6. Задержка с инфраструктурными микрореформами

7. Каков поп, таков и приход
8. Невосстановление отраслевой науки и отраслевых министерств
9. Отказ от воссоединения русских земель
10. Отказ от расстоличивания
11. «Прапорщик, остановите поезд!»
12. Господин Обещалкин
Заключение. По пути наименьшего сопротивления


[Предисловие]
Предисловие

По мере приближения правления В.В.Путина к закономерному финалу самые разные комментаторы всё чаще позволяют себе констатации в духе «покойный и при жизни был не очень», обращая внимание на те или иные провалы кремлёвского президента. Один из главных упрёков состоит в сохранении сырьевой структуры экономики, которую так и не удалось преодолеть, несмотря на пятнадцать лет соответствующей говорильни. Упрёк этот безусловно верен, но к нему обычно прилагают весьма спорные альтернативные программы, подразумевая необходимость их выполнения хотя бы сейчас. Поскольку я не могу к ним присоединиться, в этом тексте я попытаюсь предложить собственный подход, раскрывающий существо проблемы. Задача этой работы – перечислить основные решения ущербной экономической стратегии, принятой в 2000-х годах руководством РФ, которые, на мой взгляд, обусловили сохранение отраслевых перекосов и серьёзно затормозили развитие страны. Несмотря на изменившиеся условия, из описания будут хорошо видны некоторые меры, которые могли бы улучшить положение дел и сейчас.

Безусловно, описание будет неполным. В нём неявно подразумевается целый ряд ограничений, которые естественным образом накладывались на руководителей 2000-х, как то, например, сохранение республиканской формы правления, выборности местных органов власти и др. Мы не затрагиваем более глубокую тему правил функционирования властных и общественных институтов, обеспечения привязки деятельности госорганов к интересам социума, мотивации чиновничества, то есть исходим из реальных возможностей действовавшего президента и не требуем от него способностей супермена.

Первая половина текста (пункты 1–4) опирается на мезоэкономические модели, изложенные в нашей книге, которая была как раз написана во второй половине 2000-х и излагала эту альтернативу. Считаю, что, когда мы говорим собственно о сырьевом перекосе, именно мезоэкономические модели, описывающие взаимодействие между отраслями, позволяют увидеть причины явления, а не микро- и макроэкономические, которые позволяют увидеть причины медленного развития или нестабильности экономики не в отраслевом разрезе. Пункты 5–6 относятся уже к микроэкономике и указывают на грубейшие недочёты политики вне связи с сырьевой тематикой. Пункты 7–12 касаются различных типов стратегических решений, от формирования кремлёвским лидером институтов до его менеджерских талантов, и тоже скорее описывают причины общих провалов, а не конкретно в несырьевом аспекте.

Конечно, другие модели, позволяющие увидеть другие срезы реальности, могли бы существенно дополнить предложенную альтернативную программу; в конце концов, детально проработанный план экономической реформы, затрагивающей разные подразделения народного хозяйства, не может уместиться на нескольких страницах. Тем не менее, я считаю, что моё видение преобразований, которые были необходимы в 2000-х, наиболее точно отвечает на вопрос об ошибках, которые не позволили стране «слезть с сырьевой иглы» и иметь к нынешнему моменту более развитую и технологически независимую промышленность. Речь пойдёт не о частностях и краткосрочной экономической тактике, а именно о стратегии, то есть о глобальных решениях и о направлении правительственной политики, которые были доступны президенту и должны были позволить серьёзно улучшить положение даже при довольно кривом исполнении и некотором саботаже. Конечное число конкретных решений, реализующих правильную стратегию, позволило бы ускорить развитие, даже если бы этим президентом был человек средних способностей, неспособный контролировать что-то ещё, кроме выполнения конечного числа поручений.

Не имея возможности подробно обосновывать каждую модель, я рассчитываю на читателя, как минимум наслышанного о проблемах сырьевых экономик, теме «голландской болезни», обмениваемых и необмениваемых (торгуемых и неторгуемых) товарах, эффекте Балассы-Самуэльсона (см. также здесь), реальном курсе национальной валюты (см. также здесь). Подробное изложение моделей «для чайников» можно посмотреть в нашей книге, а отдельные разъяснения, если это будет не слишком обременительно, могу дать в ответе на вопросы в комментариях.


Итак, далее мы будем излагать основные принципы экономической политики В.В.Путина в 2000-2015 гг., обусловившие её плачевный тупик в 2016 г. в аспекте сохранения сырьевого характера народного хозяйства РФ.


[1. Отказ от пересмотра результатов приватизации]
1. Отказ от пересмотра результатов приватизации

Одно из главных оправданий ельцинских реформаторов 90-х по поводу заведомо «неряшливого» проведения приватизации (а на самом деле, осуществлённого в пользу друзей реформаторов, уголовных элементов и просто проныр, редко способных к нормальному управлению предприятиями) состояло в том, что неважно, как распределена собственность изначально – в итоге, в условиях нормально функционирующего рынка, она перейдёт к более эффективным управляющим, которые смогут выжать из неё больше прибыли и за её счёт и себя обеспечить, и выдать компенсацию изначальным собственникам. Оппоненты реформаторов обычно возражали тем аргументом, что переход собственности к более эффективным управляющим затруднён в российских условиях, потому и собственность управляется плохо.

На мой взгляд, в этом возражении упущено длительное отравляющее воздействие, которое приватизация 90-х оказала на российский рынок, предпринимательское сообщество, госструктуры и правовую атмосферу в стране. И снять это отравляющее воздействие без глубокого пересмотра результатов приватизации не было возможно.

Лучше всего происходящее раскрывает известная перепалка Путина и Ходорковского, произошедшая ещё до посадки последнего, в которой первый начал упрекать власти в том, что они не торопятся фиксировать результаты передела собственности и переходить к цивилизованному рынку и строгим правовым процедурам, а второй, взбешённый самой постановкой вопроса, ответил в стиле «сам дурак»: напомнил «господам олигархам», как они сами сколотили своё состояние, и призвал другим не мешать.

Что мы видим из этой истории? Раз начавшись, воровские переделы и «отжатия» собственности, уже не поддаются остановке «просто так». Деятели, которые «загребли» себе собственность в 90-х, именно в силу того, как они это сделали, не могли жёстко потребовать остановки дальнейших переделов, чтобы они могли спокойно оперировать в условиях цивилизованного рынка. Это неворовская буржуазия, будь она способна организоваться, могла бы диктовать госаппарату свою волю, но она-то как раз в новой системе оказалась на вторых ролях. А пресловутые олигархи, вопреки левацким выдумкам, вовсе не были пришедшим ко власти «классом собственников», а просто продолжали «грешить», но под контролем госаппарата. При этом «продвинутые» олигархи и многие другие обзавелись «крышей» и могли не сильно бояться за свои предприятия, пока сохраняли лояльность власти, но на низовом и среднем уровне продолжались случаи отжатия самых лакомых кусков с участием пресловутых «силовиков».

Это привело сразу ко многим неприятным последствиям.

Во-первых, исходный состав класса собственников был настолько низкокачественным, что тамошние стандарты – этические, трудовые, профессиональные – долго задавали негодную планку среди всего предпринимательского сообщества. Руководить предпритиями стали не те, кто умел развивать производство и повышать капитализацию, а те, кто умел приватизировать.

Во-вторых, когда какой-то предприниматель выбивался своими силами и своим талантом из общей массы, создавая высокоприбыльный бизнес, у него его часто отбирали с участием силовых структур. Новые собственники чаще всего не могли управлять отобранным бизнесом столь же эффективно, потому что умели только «отжимать», и таким образом хорошо губилось инновационное развитие. Это наиболее сильно било как раз по развитию несырьевых отраслей, поскольку крупные сырьевые компании были и так неплохо защищены.

В-третьих, для снижения вероятности «отжатий», собственники тем или иным способом «уходили в оффшоры». Один способ – это обременить свою компанию долгами перед зарегистрированной в оффшоре компанией того же собственника, с тем чтобы в случае «отжатия» компании получать записанные на неё долги. Другой способ – изначально оформлять компанию как результат иностранной инвестиции, чтобы подпадать под иностранную юрисдикцию в спорных случаях. Одним из последствий этих факторов послужило то, что, ввиду массовости оформления кредитов и «иностранных инвестиций» самим себе, правительство не могло запретить российским компаниям кредитоваться за рубежом, а это, как мы увидим ниже, отравило уже финансовую систему страны.

В-четвёртых, в условиях глубокого общественного неприятия приватизации, сохранялась вероятность, что рано или поздно её результаты будут пересмотрены. Будучи глубоко не уверенными в том, что национализации не будет, владельцы предприятий создавали себе за рубежом запасные аэродромы, выводя капитал, который мог бы послужить внутри страны.

Так называемая либеральная оппозиция, обратив внимания на перечисленные явления, начала повторять за Ходорковским, что нам нужен цивилизованный рынок без террора государственных органов над бизнесом, защита собственности и т.д. (Термин «защита собственности» стал эвфемизмом в устах «сислибов», обозначающим желательное наведение порядка и прекращение «отжатий».) Но они совершенно игнорируют отсутствие политической возможности создать «цивилизованный рынок» у президента, который отказался от пересмотра итогов приватизации. Разве мог такой президент требовать от подчинённого госаппарата высокой дисциплины, не наказав примерно даже самых зарвавшихся воров 90-х в куда более вопиющих случаях? Разве мог такой президент опереться на поддержку общества в вопросе о защите откровенно наворованной собственности от рейдеров, которые ничуть не хуже исходных воров? Разве мог он сформировать добросовестный наблюдательный совет над положением на рынке из представителей высшего бизнеса, о которых хорошо известно, что они недобросовестны?

На самом деле, мы не сможем сформулировать правильное понимание проблемы защиты собственности в путинской РФ, пока не поймём её предопределённость отказом от пересмотра итогов приватизации. Представим, что Путин году этак в 2001-м смог продавить решение хотя бы о частичном пересмотре итогов приватизации – отмене залоговых аукционов и приватизации флагманов индустрии, а заодно и о наказании виновных. В остальных случаях просто можно было ограничиться дополнительными выкупными платежами для особо прибыльных предприятий. Дело вовсе не в том, что это могло бы принести в бюджет дополнительные деньги (на самом деле, сверхприбыли тех же сырьевых компаний можно было собрать через НДПИ безо всякой национализации). Дело в том, что это создало бы в стране совсем другую атмосферу. Госаппарат вёл бы себя более прилично, увидев примерное наказание преступников 90-х. Общество приняло бы предложенный компромисс и уже было бы готово примириться с новым распределением собственности, помогло бы пресекать «отжатия». Оставшиеся предприниматели, относительно незапятнанные, уже могли бы формировать движения, представляющие их экономические интересы.

В качестве примера уважительного отношения к собственности часто приводят Белоруссию, в которой, при всех нелепых ограничениях на бизнес, сохраняется некоррумпированный госаппарат, а об «отжатиях» типа принятых в РФ не идёт и речи. Обычно считают, что дело тут – только в жёсткой руке тамошнего президента Лукашенко. Но при этом упускают из виду, что Лукашенко не загнал себя в ту же ловушку, что и Путин, потому что изначально не допустил беспредела в приватизации и первоначальном распределении собственности. Поэтому у него был другой госаппарат, другое общество и другие предприниматели. Если бы он стартовал с тех же условий состоявшейся приватизации, что и Путин, и в этих условиях отказался от радикального разбора полётов, очищающего госаппарат и предпринимателей, а также восстанавливающего доверие в обществе, никакая бы новая дисциплина не прижилась.

Таким образом, вовсе не невыполнение требований Ходорковского прекратить беспредел и перейти к цивилизованному рынку привело к тому, что в стране не было наведено порядка с собственностью. Выполнение требований Ходорковского было политически невозможным до тех пор, пока вместе с Ходорковским не были отправлены в Краснокаменск все организаторы и бенефициары залоговых акционов, инициаторы ваучерной приватизации, пока в вопросе о распределении собственности не перешли к стартовым условиям, которые признавались бы справедливыми подавляющим большинством населения. Вместо этого своим вторым же указом на посту и.о. президента Путин, внаглую превышая полномочия, определил иммунитет главного организатора и бенефициара ваучерной приватизации и залоговых аукционов, а также его семьи.


Могут сказать, что у Путина не было политической возможности пересмотреть итоги приватизации, что он действовал в рамках доступного. На это следует ответить: взялся за гуж – не говори, что не дюж. Отказ от пересмотра итогов приватизации делал невозможным нормальное развитие страны, и если ты не можешь сделать то, что стране абсолютно необходимо (и не противоречит физическим законам), то зачем становиться президентом?


[2. Отказ от своевременной «настройки» НДПИ]
2. Отказ от своевременной «настройки» НДПИ

Следующий ключевой провал экономической политики 2000-х – так и не доведённая до ума дифференциация налога на добычу полезных ископаемых в зависимости от условий либо стадии разработки месторождений, а также в зависимости от вклада государства в разработку месторождения и подготовку транспортной инфраструктуры. Следует заметить, что ещё с конца 90-х разрабатывался горнотехнический способ дифференцированного налогообложения, опирающийся, в том числе, на качество нефти (вязкость, содержание серы, парафинов и т.д.) и выработанность месторождений, но в результате многолетней работы только в 2006-2007 гг. была введена пониженная либо нулевая ставка НДПИ для выработанных, особо сложных месторождений или новых. На более тонкую дифференциацию государство оказалось неспособно. Об изъятии прибылей, обусловленных советскими инвестициями в разработку, вообще речи не шло. Использовался совершенно демагогический аргумент, что сырьевым компаниям надо оставить побольше прибыли, чтобы у них были деньги для новых инвестиций, хотя инвестируют не от избытка денег, а от обещаемого дохода на капитал.

Мало того, распоряжением начальства было приказано плясать от т.н. «экономической ренты». Под ней понимался не рентный платёж, который государство как собственник могло бы собирать при конкурентном отборе пользователя ресурсов, а превышение прибыли, показываемой конкретной компанией (о конкурсе речи не идёт), над средней рентабельностью промышленности.

Тем самым, уже на уровне теоретического понимания был запущен мыслевирус, гарантировавший недооценку проблемы: эксперты просто не понимали масштабы недосбора ренты и советско-инвестиционной квазиренты, поскольку соответствующие доходы были израсходованы на неэффективную организацию добычи или неправильное функционирование компаний, а значит, не показывались в прибыли.

Наконец, вместо сосредоточения геологоразведки в руках государства, что позволило бы последнему иметь больше информации для определение адекватной величины ренты, это занятие, напротив, было отдано добывающим компаниям, которым сделали соответствующие налоговые вычеты.

Более подробно возможный подход к изъятию ренты изложен в нашей книге по ссылке, а пока просто констатируем, что в результате саботажа идеи дифференцирования и «тонкой настройки» НДПИ природная рента так и не была полностью изъята в секторе добычи углеводородов. И если в секторе нефтедобычи положение при Путине, несмотря на описанные недостатки, всё-таки улучшилось и денег стали собирать больше, то в газодобыче ситуация, напротив, существенно деградировала. «Газпром» открыто использовался как дойная корова для обогащения его субподрядчиков, особенно выходцев из кооператива «Озеро», и израсходовал, как минимум, десятки миллиардов долларов на ненужные инфраструктурные проекты и пускание пыли в глаза. Кроме того, руководство страны постоянно использовало газовый шантаж как инструмент политических торгов, но ввиду полного отсутствия дипломатических талантов у выходцев из питерской подворотни добилось только обратного эффекта: так и не получив ни единого геополитического преимущества, РФ стимулировала ускоренный уход партнёров от зависимости от «Газпрома». Вместо того, чтобы давать деньги на несырьевое развитие страны, компания, напротив, прожирала огромные ресурсы на усиление сырьевой привязки экономики (строительство ненужных газопроводов и преждевременное освоение месторождений), а также обогащение питерских друзей президента.

Однако отравляющее воздействие недостаточного сбора ренты на экономику не ограничилось малым сбором денег в бюджет. Дело в том, что добывающие компании, получившие незаслуженные доходы рентного характера, не были вынуждены держаться в тонусе и действовать эффективно. Их расходы были непроизводительны, стандарты трудовой этики существенно упали. К сожалению, дурной пример заразителен: стандарты непроизводительных расходов и ненапряжного труда распространились на другие отрасли. Грубо говоря, в цифрах начала 2000-х это означало, что никто не пойдёт работать на стройку даже за 500 долларов, если сосед-клерк в нефтяной компании, перекладывающий бумажки на непыльной работе, получает 1000 долларов. Вот если тот же клерк получает 200 долларов, то на стройку пойдут и за 400. Отсутствие адеватного соотношения доходов и заслуг портит не только тех, кто получает незаслуженный излишек.

Завышенные стандарты зарплаты в пересчёте на накладываемые требования (зарплаты, которых страна не заслужила по тому, как работала) распространились на несырьевые отрасли: последние, при своём исходном технологическом уровне, с самого начала не могли конкурировать за лучших работников с сырьевиками и сферой услуг. Это стало дополнительным фактором их загнивания. Само по себе стартовое отставание в технологиях – не причина проигрывать конкурентную борьбу: опыт того же Китая показывает, что отставание в производительности по сравнению с аналогичными отраслями в США вполне можно перекрыть за счёт более дешёвых ресурсов, в том числе трудовых. Возможность эта исчезает, когда у отраслей со сравнительным преимуществом не отбирают ренту, которая в результате идёт и менеджерам, и работникам сырьевых компаний, сказывается и на зарплатах, и на трудовой этике в стране во всех отраслях.


К сожалению, отечественная экономическая экспертиза недооценила этот фактор, рассматривая проблему изъятия сырьевой ренты, в лучшем случае, с чисто бюджетной точки зрения. Проблема взаимовлияния привилегированных и непривилегированных отраслей была явно недооценена – скорее, наоборот, лелеялись надежды, что спрос со стороны богатых привилегированных отраслей и их работников поможет развитию непривилегированных. На деле оказалось, что именно «дурной пример» сырьевиков повлиял в худшую сторону на стандарты производительности в других отраслях, обусловив непроизводительное разбухание одних и невозможность технологического развития производства у других. Вместо равноправной конкуренции поджарых бизнесов, страна получила разжиревших сердечников и истощённых дистрофиков, которые не могли нормально двигаться и развиваться.


[3. Отказ от выхода на мировые цены]
3. Отказ от выхода на мировые цены

Следующая тема является одной из самых больных в экономической публицистике, поскольку общественная мысль находится под влиянием неадекватных протекционистских предрассудков, настолько застарелых и въевшихся, что носители их скорее вымрут, чем дадут себе труд ознакомиться с другими объяснительными моделями.

В условиях, когда добыча полезных ископаемых, особенно в разработанных при советской власти районах, пользовалась значительным сравнительным преимуществом, несырьевые отрасли не могли конкурировать с добывающими за капиталовложения и рабочую силу. Причина описана выше – это наличие рентной надбавки, которая в условиях неконкурентного рынка доставалась также управляющим и работникам сырьевых отраслей (а не только собственникам ренты), отравляя стандарты производительности. Отечественная экономическая практика бросилась искать выход в стандартном механизме выравнивания условий для отраслей, обладающих сравнительным преимуществом и недостатком, – системе экспортных и импортных пошлин. Экспортные пошлины на нефть, газ, металлы, зерно снижали внутреннюю цену на перечисленные ресурсы, снижая тем самым доходы соответствующих отраслей и позволяя их потребителям покупать эти ресурсы дешевле, а импортные пошлины на продукцию обрабатывающих отраслей повышали цены на импорт, что позволяло антиимпортным отраслям продавать свою продукцию дороже и конкурировать с импортом. Иногда импортные пошлины дополнялись субсидиями на экспорт, позволявшими антиимпортным отраслям расширить рынок за счёт внешних потребителей.

Экономическая практика XX века вскрыла «подводные камни» на пути классического протекционизма. Во-первых, это невозможность для госаппарата в условиях значительно усложнившейся экономики регулировать систему пошлин и субсидий по тысячам даже не наименований, а типов товаров, а также большие издержки администрирования пошлин. Во-вторых, это т.н. проблема соискания ренты: когда государство активно защищает свои обрабатывающие отрасли, последние начинают тратить ресурсы не столько на конкурентную борьбу на рынке, не на технологическое совершенствование, а на выбивание более выгодных пошлин для своей отрасли. Вместо того, чтобы временно воспользоваться пошлинами для взросления и откинуть их, как ненужный уже кокон, отрасли начинают сражаться за то, чтобы увековечить для себя тепличные условия и уже не могут отказаться от протекционистской поддержки со стороны государства. Государство оказывается под давлением такого количества лоббистов, что ещё больше ухудшает способность администрировать пошлины.

Между тем, ещё в 90-е годы было замечено, что Россия имеет возможность выровнять условия хозяйствования между сырьевыми и несырьевыми отраслями, вообще не прибегая к механизму пошлин. Для этого достаточно было, не вмешиваясь в ценообразование экспортируемых и импортируемых товаров (тогда бы их цена определялась, главным образом, ценами мирового рынка), наложить на эти отрасли разную налоговую нагрузку. Конкретно в условиях РФ это достигалось бы через радикальное снижение «обычных» налогов (НДС, налог на прибыль, подоходный налог, начислений на ФОП) одновременно с повышением НДПИ на величину повышения внутренней цены на энергоносители. Разумеется, при этом потребовалось бы добросовестное, полное изъятие ренты через НДПИ, которая автоматически снижала бы доходы сырьевых отраслей ровно настолько, чтобы преимуществ по сравнению с обрабатывающими у них не осталось. Для тех, кому словосочетание «предельный продукт» что-то говорит, изъятие ренты с сырьевых отраслей выровняло бы доходы рабочей силы и доходы на капиталовложения с их народнохозяйственным предельным продуктом в сырьевых отраслях и с аналогичными доходами в несырьевых отраслях. Без изъятия ренты доходы рабочей силы и доходы на капитал в сырьевых отраслях были выше их предельного продукта, что и обусловило неравноправную конкуренцию.

У программы такой налогово-ценовой реформы есть сразу несколько преимуществ по сравнению с классическим протекционизмом:

  • Автоматически снимается проблема невозможности правильного назначения пошлин; снижаются издержки администрирования, убирается коррупционный фактор на таможне. Государству не приходится шизофренически разрываться между идеей защиты сложных производств и идеей поощрения инвестиций, в результате чего, например, отменялись импортные пошлины на оборудование и от станкостроения внутри страны вообще ничего не осталось.

  • Экономика получает возможность самостоятельно искать и нащупывать наиболее перспективные варианты несырьевого развития: именно те несырьевые отрасли, в которых рабочая сила и капитал дают наибольший предельный продукт, получают приоритет, а не те отрасли, которые назначены приоритетными малокомпетентным руководством.

  • Устраняется низкопередельный перекос внутри несырьевого сектора. Например, заниженные цены на нефть давали наибольшее преимущество не высокопередельным отраслям, а нефтепереработке, которая только быстрее загнивала под зонтиком защитных пошлин, будучи защищённой от конкуренции с импортом. Заниженные цены на сырьё дают преимущество ресурсоёмким производствам и дестимулируют ресурсосбережение, ничем не помогая «продвинутым» отраслям.

  • Встраивание в международное разделение труда оптимально использует сравнительные преимущества, поскольку, с одной стороны, экономике не сообщается ложных сигналов отклонением от «мировых» цен, а с другой – не сообщается ложных сигналов сверхдоходами в сырьевых и низкопередельных отраслях.


Таким образом, предложенная реформа вполне позволила бы решить все те цели, которые ставит перед собой классический протекционизм в связи с неравномерно распределёнными сравнительными преимуществами. (Есть ещё причины вводить защитные пошлины для становления принципиально новой, молодой отрасли; однако всё подряд машиностроение к таковой, ясное дело, не относится, и это бы стало исключительной мерой, а не повсеместной. Речь тут, заметим, идёт о т.н. конкурентном, а не сравнительном преимуществе. Только после выравнивания сравнительных преимуществ можно ставить вопросы, стоит ли вводить пошлины для выравнивания конкурентных.) При этом новый «рентно-ценовой» протекционизм был бы лишён недостатков классического, «пошлинно-ценового».

К сожалению, идеи «рентно-ценового» протекционизма постоянно наталкиваются на какие-то блоки в сознании. Один из них обеспечен тезисом, будто импорт несырьевой продукции всегда будет дешевле, чем несырьевая продукция собственного производства, а потому обрабатывающая промышленность не сможет выдержать конкуренции без пошлин. При этом проявлено непонимание принципа сравнительных преимуществ и того, что относительная дешевизна импорта потребительских товаров, например, возникает только из того, что в стране «слишком много денег», заработанных на продаже сырья. Представим, что у сырьевиков отняли деньги, оставив совсем чуть-чуть, и деньги эти не пускали бы непосредственно на прирост доходов населения, а просто бы снизили за их счёт налоги по всей экономике. Тогда бы сырьевики, как и остальное население, стали покупать вместо импорта российские товары, которые стали бы дешёвыми. А дешёвыми они бы стали, потому что упавшие зарплаты сырьевиков уже бы не задавали завышенные стандарты в обрабатывающей промышленности, да и на налогах обрабатывающая промышленность могла бы сэкономить. (На примере того же Китая видно, что промышленность может компенсировать и низкий технологический уровень, и низкую квалификацию рабочей силы малыми зарплатами, а затем повышать их по мере роста производительности. И это с самого начала позволяет успешно конкурировать с производителями из других стран.) Дешёвый импорт возникает только из изобилия инвалюты в стране благодаря экспорту. Если валюты в стране нет, потому что экспортёры обложены невыносимыми налогами и деньги эти не идут на завышенное потребление, то импорт для потребителей получается очень дорогой, в отличие от местной продукции, которую клепает дядя Вася с копечной зарплатой. Сторонники протекционизма на этой возмущаются, что нельзя оставлять российских рабочих с маленькой зарплатой, но при этом упускают, что реальная зарплата от предложенного манёвра остаётся той же, что и при обычном протекционизме, потому что цены на антиимпортные товары становятся ниже.

Единственный серьёзный аргумент против выхода на равнодоходные цены на нефть и газ с соответствующим изменением налогов, который мне довелось встретить, касается газа и сводится к тому, что «Газпром» не мог перераспределить в пользу экспорта ни одного дополнительного кубометра газа, который бы высвободился на внутреннем рынке при повышении внутренней цены. Тем самым, при заданных масштабах добычи имело смысл делать скидку для внутреннего потребителя, чтобы он выкупил излишек газа, потому что в противном случае Газпром бы вёл себя с равнодоходными ценами, как собака на сене: и сам бы прибыль не получил, и другим бы не дал воспользоваться дешёвым газом. Признавая правоту этого аргумента в краткосрочной перспективе, с точки зрения краткосрочной максимизации ВВП, когда объёмы добычи практически заданы предыдущими инвестициями, я всё же считаю, что в долгосрочной перспективе он игнорирует те перечисленные негативные эффекты, которые создают заниженные цены, а также игнорирует то, что объёмы возможной добычи в долгосрочной перспективе являются функцией от скорости освоения новых месторождений, а не заданы и фиксированы. Долгосрочные инвестиционные решения «Газпрома» и объёмы добычи должны были иметь ориентиром единую цену реализации газа, а НДПИ – варьироваться от 0 до 99% этой цены в зависимости от условий добычи. Иначе на уровне «Газпрома» принимаются народнохозяйственно неоптимальные решения. Например, вместо продолжения добычи на уже старом месторождении вплоть до того момента, когда себестоимость добычи сравняется с мировой ценой (минус логистические затраты), добыча прекращается намного раньше, когда себестоимость сравнивается с экспортной ценой (мировая цена минус логистические затраты и пошлины и минус недифференцированный НДПИ) либо с регулируемой ценой для внутреннего потребителя (минус логистические затраты и минус НДПИ), и «Газпром» лезет всё дальше в тундру. В других случаях месторождение имело бы смысл уже освоить с прицелом на мировую цену, но «Газпром» ориентируется на заниженную внутреннюю и поэтому медлит с инвестиционным решением.


Нельзя сказать, что понимания проблемы не было. Например, вредное влияние на экономику заниженных цен на газ было отмечено и В.Путиным на большой пресс-конференции 2007 года. Но так или иначе, в итоге программа похожей налогово-ценовой реформы была принята только в 2014 году. Растянуть его поначалу было решено аж на 30 лет, затем – до десятилетия, и только сейчас, под влиянием острого кризиса, предлагается уложиться к 2018-му году. Как бы ни пошло дело дальше, для несырьевого развития через более современный тип протекционизма было «благополучно» профукано полтора десятилетия.


/В последующих записях – продолжение и окончание./
9:15a
Почему они провалились. II
Originally posted by miguel_kud at Почему они провалились. II

/Продолжение. Начало в предыдущей записи./

[4. Дозволение кредитоваться за рубежом]
4. Дозволение кредитоваться за рубежом

Следующим тяжелейшим ударом по отечественной экономике стало разрешение российским компаниям и банкам брать кредиты за рубежом. Как уже говорилось выше, само по себе разрешение, помимо того что следовало из общей сомнительной идеологии финансовой открытости и максимального привлечения иностранных инвестиций (как денежных вливаний, а не как притока технологий), было также политически неизбежным ввиду отказа от пересмотра итогов приватизации. Однако экономические последствия – куда хуже. Должен сказать, что в этом вопросе я вообще ни разу не встретил в экономической публицистике правильного или даже близкого к правильному понимания катастрофы, произошедшей в финансовой системе страны при Путине в связи с внешним кредитованием. Две противостоящие экспертные партии (сислибов и инфляционистов) рассказывают читателю то, что ему будет приятно слышать, а не то, что имеет место на самом деле. Правда, тема действительно довольно сложная.

Периоды быстрого догоняющего роста в разных странах обычно сопровождаются т.н. эффектом Балассы-Самуэльсона, т.е.

  • опережающего подорожания необмениваемых (не поддающихся экспорту и импорту товаров, как то оказываемых на месте услуг) к обмениваемым (которые поддаются экспорту и импорту и потому их цена сильнее зависит от цены на внешних рынках, а не внутреннего баланса спроса и предложения);

  • вытекающего из этого т.н. реального укрепления национальной валюты, т.е. более медленного падения курса национальной валюты к доллару по сравнению с падением её покупательной способности.


Связано это с тем, что при высоком экономическом росте обычно быстрее растёт производительность при производстве обмениваемых товаров, на производство единицы необмениваемого товара уходит меньше рабочей силы и капиталов, соответственно, долларовые доходы рабочей силы и/или капитала, занятых в производстве, растут. Стандарты повышенной зарплаты и прибыли распространяются на внутренние отрасли, производящие необмениваемые товары. Они могут повысить долларовую цену своих товаров, потому что защищены от конкуренции с импортом естественными преградами, а также потому что доходы населения, покупающего их товары, растут.

Итак, долларовые цены обмениваемых товаров остаются теми же, что диктуют внешние рынки, а долларовые цены необмениваемых товаров растут относительно прежнего уровня (первая часть эффекта Балассы-Самуэльсона). Но поскольку стоимость жизни в стране включает цену корзины как обмениваемых, так и необмениваемых товаров, то долларовая стоимость жизни в стране тоже растёт, хотя и медленнее, чем зарплаты и стоимость отдельно взятых необмениваемых товаров. В случае, если в стране используется своя национальная валюта, то это и означает, что жизнь дорожает быстрее, чем растёт курс доллара по отношению к этой валюте (вторая часть эффекта).

В случае РФ, экономика которой быстро росла с 1999 по 2007 годы, на перечисленные явления наслоился десятикратный рост мировой цены на нефть с конца 1998 по начало 2008 гг., который, собственно, и обусловил номинальный (в долларах) прирост производительности в экспортно-сырьевых отраслях и отраслях низкого передела. Поэтому дополнительно росли в цене энергоносители на внутреннем рынке, а также те товары, в производстве которых используется много энергоносителей. Ввиду большого вклада углеводородов и энергозависимых товаров в экономику страны, это несколько мешало увидеть первую часть эффекта Балассы-Самуэльсона (опережающее подорожание необмениваемых товаров к обмениваемым), но зато резко усилило вторую (рост стоимости жизни в долларах).

В результате обрабатывающие антиимпортные отрасли имели весьма ограниченные возможности для повышения отпускных цен по сравнению с другими отраслями, поскольку не могли повышать свою реальную производительность с той же скоростью, с которой росла цена на нефть и номинальная производительность сырьевых отраслей. Правда, этот недостаток для них во многом компенсировался приростом спроса на их продукцию в результате роста доходов населения и госзаказов в «оборонке», но всё равно повышать зарплаты в секторе такими темпами, чтобы работники не продолжали уходить в более доходные сферы, было невозможно. Это способствовало сохранению сырьевого перекоса. Достаточного содействия технологическому росту обрабатывающих производств, которое помогло бы им справиться с ухудшением ценовых условий и повысить их вес в народном хозяйстве, государство не оказало. А помочь обрабатывающим отраслям полным изъятием растущей нефтегазовой ренты и полным лишением сырьевого сектора конъюнктурных сверхдоходов, что выровняло бы для них условиях хозяйствования, правительство тоже не хотело в силу пп. 2 и 3.

Ещё одним неожиданным результатом явления стало укрепление в «экспертной» среде теории экспорта американцами долларовой инфляции, благодаря которой они-де могут печатать доллары, а стоимость жизни в пересчёте на доллары растёт в России. В самом деле, зачем рассматривать динамику мировых цен и производительности в разных отраслях, читать людоедов Бокассу и Самуэльсона, если простое объяснение – вот оно?

А вот воздействие упомянутых людоедов на кредитно-финансовую систему страны оказалось довольно плачевным.

С одной стороны, экономика страны довольно долго (почти 10 лет) росла со средней скоростью примерно 7% в год в реальном выражении. Как уже говорилось, для таких долгих периодов и для такой крупной страны, как Россия, в которой инвестирование не может опираться на внешние источники, это означает невозможность падения реальных (с учётом инфляции) рыночных ставок по кредитам внутри страны до уровня ниже скорости роста на душу населения или на единицу рабочей силы. Иными словами, даже при самом эффективном устройстве банковской системы, вплоть до нулевой маржи, и замечательных условиях кредитования и инвестирования, реальная (с учётом инфляции) ставка процента не могла опуститься ниже, допустим, 5% (мы учитываем прирост рабочей силы в этот период, поэтому вычли на всякий случай из 7% роста процент-другой). Инфляция же была двузначной.

В хорошо настроенной рыночной экономике складывающаяся ставка процента отделяет те инвестиции, которые нужны народному хозяйству, потому что повышают его производительность со скоростью не ниже минимально приемлемых по экономике, от тех инвестиций, которые народному хозяйству не нужны, потому что отвлекают инвестиционные ресурсы на недостаточно эффективное, по сравнению с упускаемыми вариантами, применение. Безусловно, в ряде случаев возможны «провалы рынка», например, когда народнохозяйственная польза от инвестирования в предприятие обрабатывающей промышленности или сельского хозяйства в оценке руководства страны выше, чем приносимый на это инвестирование доход. Причин тому может быть много: и положительные внешние эффекты от роста несырьевой области, и более длительный горизонт планирования для руководителя страны, который понимает конъюнктурный характер роста цены на нефть. В этом случае допустимо кредитование указанных отраслей по ставке ниже рыночной за госсчёт, необходимость которого, впрочем, надо обосновывать в каждом конкретном случае.

В то же время, если говорить о России 2000-х, то можно сформулировать с полной уверенностью: ни сырьевые отрасли, добывавшие конъюнктурно вздорожавшие углеводороды, ни внутренние отрасли, доходы которых взлетели на конъюнктурном росте экономики, не заслуживали более низкого процента, чем рыночный. Они и так были в привилегированном положении из-за отсутствия иностранной конкуренции. И с учётом динамики цен на их продукцию, которая благодаря росту спроса дорожала даже быстрее, чем темпы инфляции, нерыночно кредитовать их под более низкий процент, чем темпы роста экономики плюс величина инфляции, было совершенно недопустимо. Лучше бы скудные инвестиционные ресурсы были направлены на общий рынок кредитов.

Однако в условиях РФ крупные банки и сырьевые компании имели возможность беспрепятственно кредитоваться за рубежом. Занимая за рубежом по ставке, всяко меньшей 10% в валюте, не рассчитывая на девальвацию рубля и пользуясь возможностью инвестировать в добычу сырья или в недвижимость и сферу услуг, они могли инвестировать в проекты (в случае банков – опосредованно, через выдачу кредитов), не сильно заботясь о том, чтобы отдача этих инвестиций превышала не то, чтобы рыночный процент в РФ, а даже темпы роста экономики плюс величину инфляции! В ряде случаев им не надо было даже заботиться, чтобы отдача превышала просто величину фактической инфляции! А с учётом опережающего подорожания их продукции по сравнению со средней инфляцией, получалось, что они получали кредиты по отрицательной реальной ставке. Конечно, заметная часть полученной выгоды «съедалась» быстрым ростом зарплат, но всё равно в таких условиях не надо особо заботиться об эффективности инвестиций, особенно если удалось придавить конкурентов: делай наперекосяк – и всё равно получишь прибыль.

Фактически, это означало дополнительное субсидирование сырьевых и внутренних отраслей, бравших кредиты за рубежом, за счёт остальной экономики, которая оплачивала чужие привилегии и бесхозяйственность. Основной момент расплаты пришёлся на период после кризиса 2008 года, когда государству пришлось израсходовать две сотни миллиардов долларов ЗВР на поддержание банковской системы и помощь сырьевикам в выплате набранных ими зарубежных кредитов, когда обвалились и цены на нефть, и курс рубля.

Понимает ли наша экспертная среда, что это были деньги, потраченные на усиление сырьевого перекоса российской экономики, причём решения, необратимо толкнувшие экономику по этому пути, были приняты не в 2008 году, а в 90-х, при либерализации внешних частных займов? Вряд ли. Даже среди оппонирующих нынешней власти инфляционистов бытует противоположная трактовка С. Глазьева, сочувственная к задолжавшим, мол, из-за того, что власти не обеспечили внутри страны низкий процент и выводят доходы в ЗВР, бедные компании были вынуждены кредитоваться за рубежом. На самом деле, причинно-следственные связи направлены несколько по-другому. Когда и без того привилегированным отраслям позволили ещё и кредитоваться за рубежом под процент ниже инфляции, им позволили осуществлять инвестиции, которые:

  • имели расчётную рентабельность, не учитывавшую конъюнктурные риски на случай удешевления нефти или рубля, а в ряде случаев только снижали производительность экономики: газпромовские трубопроводы в никуда только увеличивают издержки, но не приносят никакой дополнительной прибыли – и всё из-за возможности «Газпрома» не стремиться к прибыльным решениям и кредитоваться под нерыночно низкий процент;

  • увеличивали внешнюю задолженность РФ, пусть и негосударственную, но в итоге расплачиваться приходится всем, а не только тем, кто давал и брал эти кредиты: по политическим причинам государство вынуждено и повышать из своих резервов при снижении конъюнктуры внутренний спрос, который поддерживает на плаву набравших кредиты, и помогать в выплате долгов;

  • усиливали обслуго-сырьевой перекос российской экономики, поскольку шли на инвестирование в добычу и внутренние отрасли с расчётом на сохранение высокой конъюнктуры.


ЗВР же частично компенсировали риски, возникающие из-за большой внешней задолженности российских компаний, поэтому неудивительно, что при ухудшении нефтяной конъюнктуры они стали тратиться как на помощь компаниям в выплате долгов, так и на компенсацию мультипликативного эффекта, вызванного снижением доходов экономики. Эти деньги в самом деле «выведены из страны» и будут потеряны без пользы. Однако следует подчеркнуть, что потеря этих огромных сумм вызвана отказом от полного изъятия конъюнктурных сверхдоходов, отказом от выравнивания условий хозяйствования в разных отраслях и разрешением кредитоваться за рубежом в период быстрого роста. Интерпретация Глазьева и Ко, что это решение создать подушку безопасности и изымать из экономики конъюнктурные сверхдоходы привело к кредитованию за рубежом и усилению перекосов, переворачивает дело с ног на голову. Страна оплатила многими сотнями миллиардов частные инвестиционные решения, усилившие сырьевой перекос и едва ли повышавшие производительность экономики в случае падения нефтяных котировок, – вот уж апофеоз бесхозяйственности!

Никто не говорит, что жизнь от своевременного введения запрета на кредитование за рубежом стала бы слаще. Наоборот, в период бума 1999-2007 гг. страна вела бы себя более аскетично. Сырьевым компаниям пришлось бы рассчитывать на свои средства, и они бы медленней раздувались. «Газпром» не построил бы «Южный коридор», «Русал» не купил бы оказавшиеся мусорными активы. Банкам пришлось бы повысить ставку и по депозитам, и по кредитам. Девелопперские проекты развивались бы не так активно, нового жилья было бы построено меньше, в стране появилось бы заметно меньше торговых центров. Поскольку конкуренция во внутренних отраслях росла бы медленнее, то цены на услуги и на жильё росли бы немного быстрее; это бы позволило внутренним отраслям кредитоваться на общих основаниях по рыночному проценту, хотя и меньше, чем с помощью зарубежных займов. Автомобилизация росла бы не так быстро, бытовую технику на потребительские кредиты продавали бы совсем мало. Но, с другой стороны, в стране бы сохранился более крепкий сектор обрабатывающей промышленности, практически не зависящий от нефтяной конъюнктуры, поскольку обрабатывающие отрасли лучше сохранили бы кадровый потенциал. Кроме того, сырьевые компании, банки, девелопперские группы, граждане-потребители не залезли бы по уши в плохие долги и прекрасно пережили бы падение цены на нефть. В моменты падения конъюнктуры накопленные резервы можно было бы и впрямь либо тратить на кредитование промышленности, как этого требуют инфляционисты, либо компенсировать выпадающие бюджетные доходы, дополнительно снижая налоги на время спада. Не пришлось бы ни поддерживать рубль, ни спасать банки, ни помогать Дерипаске с выплатой долгов. Всё это – ещё одна упущенная возможность для несырьевого развития, позорно профуканная в погоне за максимально безболезненными, в краткосрочном разрезе, решениями.


Из этих соображений лишний раз проясняется, как опасно убирать рыночный механизм отсева низкорентабельных инвестиций под популистскими лозунгами наращивания производства через наращивание инвестиций абы куда и желательности низкого процента. Да, в некоторых случаях рыночный механизм можно подправить, но не так, чтобы новые инвестиции понижали производительность экономики и усиливали сырьевой перекос.


[5. Неиспользование ценовых стимулов модернизации]
5. Неиспользование ценовых стимулов модернизации

Дальнейшее изложение будет уже касаться не столько межотраслевых взаимодействий, которые обеспечили сохранение сырьевого перекоса, сколько нескольких общих недостатков экономической политики, плохо действовавших на всю экономику в целом.

Общей особенностью экономической политики путинского режима стала общая неспособность создавать ценовые и налоговые стимулы для ускоренного развития. Эта особенность тем более поразительна, что, хотя ценовая проблематика является наиболее исследованной областью экономической теории, экспертные обсуждения модернизации в России уделяли больше внимания «тонким» институциональным факторам – жёсткости государственного регулирования, коррупции, организации судебной системы, общей открытости общества, влиянию избирателей на принимаемые решения. Не отрицая значимости институциональных факторов, следует отметить, что прямо на поверхности лежали грубые и очевидные способы стимулирования, о которых, вроде, и говорили, но реализовать которые не спешили. Например, это указаннное выше повышение внутренних цен на энергоносители, компенсированное перераспределением налоговой нагрузки на сырьевые отрасли. Это ликвидация дотаций ЖКХ, компенсированная повышением доходов граждан и адресной социальной помощью, полный переход к финансированию дорожного строительства за счёт акцизов на топливо и других налогов на владельцев транспорта, а не бюджетных средств, собираемых со всех подряд. Предложения такого рода можно сгруппировать по следующим направлениям:

  • Стимулирование ресурсосбережения в производственной сфере – перенос налоговой нагрузки с прибыли предприятия на цену входящих ресурсов (труда, материальных издержек, капитала). Например, для стимулирования капиталосберегающих усовершенствований возможен переход от налога на прибыль к налогу на капитал, для стимулирования сокращения материальных затрат – переход от обложения добавленной стоимости к обложению товаров, входящих в материальные издержки. (Это – дополнительный аргумент для упомянутого в предыдущей части налогово-ценового манёвра по повышению стоимости энергоносителей.)

  • Стимулирование повышения эффективности труда – замена подоходного налога и налогов на фонд оплаты труда (в России – страховых платежей) акцизами на потребляемые товары и обязательными выплатами. Это повышает для работника выгодность одного и того же роста «грязных» (до изъятия налогов) доходов.

  • Стимулирование эффективного исполнения государственных функций на местах за счёт взимания земельной ренты (или земельного налога) либо сбора платы за пользование инфраструктурой в пользу того субъекта государственной власти, который предпринимает данный проект по улучшению территории. Это привязывает доходы государственных органов к пользе от оказываемых ими услуг, исключает «бесплатные завтраки», частично интернализуя эффекты от государственной деятельности.


Хорошим примером неспособности власти добиться адекватного результата ценовым регулированием служит эпопея с заменой лампочек на более экономные. При текущем состоянии госаппарата единственным реалистичным способом добиться энергосбережения было бы экономическое стимулирование через более высокую цену электроэнергии, с тем чтобы потребители сами выбирали, когда и как им переходить на более экономные источники света. Вместо этого было принято сомнительное решение о внедрении стремительно устаревающих люминисцентных энергосберегающих лампочек с помощью чисто административных мер (запрета на продажу мощных ламп накаливания, который всё равно не был реализован, и бюджетной помощи в производстве энергосберегающих ламп). Одновременно не было создано инфраструктуры для утилизации экологически вредных энергосберегающих ламп. Спустя три-четыре года, как и предостерегали скептики, конкурировавшие с люминисцентными лампами светодиодные лампы подешевели настолько, что стали опережать люминисцентные по соотношению цена/выгода даже при нынешней цене на электроэнергию. Много усилий госаппарата, много ресурсов потрачено на абсолютно пустую попытку административной модернизации, единственный выход которой – дополнительная ртуть на помойках и свалках да испорченное зрение от морганий люминисцентных ламп.

Казалось бы, задача правительства – создать такую систему ценовых стимулов, чтобы само по себе внедрение инновации или имитирующей модернизации в достаточной мере поощряло передовика, и тогда бы правительству осталось только вытягивать за уши отстающих. Как ни странно, в условиях РФ принят противоположный подход: держать цены и налоги такими, чтобы не обижать отстающих, а инновации поощрять административно, через определение списка желательных инноваций и установление для них особых льгот – процедура заведомо коррупционная и бесплодная. В этом направлении работала сколковская затея и другие похожие инициативы.


Представляется, что главной причиной, по которой тормозились решения об использовании ценовых стимулов модернизации и вводились сомнительные административные, является функционирование политической системы, в которой факторы за сохранение неэффективной структуры цен и налогов пересиливали факторы за их изменение. Эксперты же, которые с готовностью переключились на никого ни к чему не обязывающие «институционалистские» рассуждения и стали одобрять административное поощрение назначенных «инноваторов», просто шли по наиболее безопасному лично для себя пути. Но в том-то и состоит роль политического лидера, чтобы, осознав структуру проблемы, преодолеть сопротивление и перевести систему в более эффективное состояние.


[6. Задержка с инфраструктурными микрореформами]
6. Задержка с инфраструктурными микрореформами

Крупнейшим провалом правительств 2000-х стала неспособность режима к оперативному принятию и реализации решений, оптимизирующих экономику в частных вопросах. На глобальном уровне мы уже столкнулись с этим явлением в п. 3 на примере «налогового манёвра», который после двадцатилетних обсуждений приняли и решили растянуть на целых 30 лет, и только когда клюнул жареный петух, засуетились и стали сокращать сроки. Это стало общей характеристикой экономической политики путинских правительств и в более частных вопросах.

Наиболее яркий пример – реформирование системы финансирования дорожного строительства и содержания дорог. Во многих развитых странах давно реализован принцип: по возможности, финансирование дорог так или иначе возложено на тех, кто ими прямо или косвенно пользуется. В основном, используются акцизы на бензин и дизельное топливо, далее – комбинация транспортного налога и дополнительной платы с грузовиков, которые, как считается, разрушают дорогу больше, чем пропорционально затраченному топливу. Возможно дополнение указанной системы содержанием местных дорог из местных бюджетов, финансируемых за счёт местного земельного налога. Иногда возможно дополнительное финансирование дорог в малонаселённых регионах из социальных или стратегических соображений, но это меньшая часть затрат.

Характерно, что принцип «плати пропорционально использованию» давно введён в маленьких Норвегии и Новой Зеландии: даже у стран с населением до пяти миллионов человек хватает интеллектуальных ресурсов и воли быстро внедрить сложную систему, оптимизирующую экономику использования дорог. (В результате из всех европейских стран самый дорогой бензин – в нефтедобывающей Норвегии, что вызывает разрыв шаблона у российских популистов, считающих, что в РФ все должны иметь право на дешёвую нефть и нефтепродукты.) Почему такая система финансирования оптимизирует экономику по сравнению с классическим содержанием дорог за счёт бюджета, давно понятно теоретически, да и практическое внедрение дало неплохие результаты.

Казалось бы, следуй примеру и пользуйся чужими наработками, особенно на стадии быстрого экономического роста, когда возможные издержки перехода для отдельных слоёв будут с лихвой перекрыты приростом благосостояния! Но, как ни парадоксально, «авторитарное» правление Путина никак не помешало многие годы топить реформу в бесконечных популистских завываниях о том, как нам нужен дешёвый бензин. Фактически, финансирование дорожного хозяйства из акцизов было начато только в 2011 году, причём программу повышения акцизов с самого начала растянули на четыре года. Ввести дополнительные сборы с транспортных средств весом свыше 12 т. поначалу было хотели с 1 января 2012 г., но до реализации затеи добрались только на фоне жесточайшего кризиса в конце 2015 г.

Также планировалось перейти в дорожном строительстве (как и во многих других госзакупках) на контракты жизненного цикла с целью повышения качества дорог и эффективности дорожных трат, но по состоянию на май 2015 г. прожект оставался на уровне добрых пожеланий и планировался в виде эксперимента для отдельных трасс, а не повсеместного внедрения.

Иными словами, как и со всеми другими вышеперечисленными провалами президентства, очевидные задачи, которые нужно и можно было решить быстро и сразу в течение первых двух лет правления, были замызганы бесконечной говорильней и популистским страхом кого-то обидеть, но в итоге пришлось реализовывать с пятнадцатилетним опозданием на фоне обвала уровня жизни, а потому – наталкиваться на жёсткое сопротивление (вспомним протест дальнобойщиков).

Похожая история связана с пресловутым введением двухсоставного тарифа на электроэнергию, водопотребление и т.д., состоящего из постоянной платы за содержание инфраструктуры, не зависящей от объёма потребления, и платы, пропорциональной объёму потребления. Тема эта давно и подробно исследовалась в экономической теории такими гениями, как Пигу и Коуз; выработаны рекомендации, относящиеся к краткосрочным и долгосрочным решениям. В долгосрочной перспективе и в стабильно развивающейся экономике двухсоставный или даже трёхсоставный тариф (с учётом инвестиционной составляющей) – вполне обоснованное решение, создающее наилучшие стимулы для народного хозяйства. Но вместо того, чтобы перейти на него в первой половине 2000-х и оптимизировать стимулы для дальнейшего развития, власти заговорили об этом только сейчас и ожидаемо натолкнулись на возмущения беднеющей общественности. На охоту ехать – собак кормить! (Собственно, всё первое десятилетие с лишним ушло на ликвидацию дотаций ЖКХ и перекрёстного субсидирования, но и те не были доведены до конца; например, в и без того богатой Москве дотации ЖКХ сохраняются.)

При этом так и осталась нерешённой проблема адекватного контроля издержек в ЖКХ. В этом вопросе, вместо того чтобы усилить ответственность за бесхозяйственность, примерно наказывая виновных в растратах и хищениях, и установить более прочную обратную связь между ЖЭКами и жильцами через местные органы власти, правительство пошло по совершенно доктринёрскому пути – попыталось внедрить «конкуренцию» в монопольной по сути своей услуге. Попытка отдать ведение ЖКХ на откуп управляющим компаниям, притом что возможность населения сорганизоваться и сменить компанию осталась на нулевом уровне и дополнительно заблокирована правоприменительной практикой, привела к бесконечным аферам и судебным тяжбам без реального привлечения виновных к ответственности, а также к дополнительным издержкам на функционирование непроизводительных подразделений управляющих компаний. Затея коммунальной реформы в проведённом виде тем более не имеет оправдания, что опыт «самоуправления» жильцов для многоквартирных домов уже был с ЖСК и подсказывал, что самостоятельного поиска управляющих компаний как массового явления не будет. Активисты, берущие на себя заботу об общем благе, – слишком редкое чудо, чтобы возникнуть по нескольку в каждом подъезде и регулярно заниматься поиском и контролем управляющих компаний либо самим формировать таковые. И отвечает эта «лень» естественной экономии усилий, высвобождая активность граждан для отдыха и других сфер; к ней надо приспособиться и выработать экономное решение, а не ломать через колено, чтобы прийти к решению более затратному. Усилия госаппарата в деле реформы ЖКХ потрачены на переход к более дорогой и менее результативной системе.

Другой пример катастрофического опоздания связан с городским транспортным хозяйством Москвы. Развитие мегаполиса при Лужкове, отталкивавшееся от коррупционных интересов московского строительного комплекса и краткосрочной популярности у местного плебса, абсолютно противоречило давно проработанным теоретически и опробованным на практике истинам в области ведения городского транспорта. Назревшие и перезревшие решения по урегулированию проблемы, как то приоритет для общественного транспорта, платные парковки и т.д. были приняты только после принудительной отставки Лужкова. При этом значительная часть горожан была так разбалована лужковской «халявой», что внаглую требует возвращения уходящих привилегий по месту проживания, например, возможности бесплатно поставить свой автомобиль на прикол на густо используемой улице. (Заметим, я вовсе не утверждаю, что коррупционная составляющая в строительно-инфраструктурных решениях новой московской власти полностью исключена, – речь идёт о «непопулярных», но нужных транспортных решениях, которые удалось принять только после увода Лужкова.)


Глядя на темпы, с которыми действующий президент РФ проводит те или иные реформ, трудно отделаться от пародии на бисмарковскую фразу: «Русские долго запрягают и в итоге никуда не едут». Интересно, с какой скоростью будут приниматься и реализовываться срочные решения по перестройке экономики, например, в условиях идущей войны, когда каждый день на счету?


/Окончание – следующей записи./



9:18a
Почему они провалились. III
Originally posted by miguel_kud at Почему они провалились. III

/Окончание. В предыдущих записях – начало и продолжение./

[7. Отказ от расстоличивания]
7. Отказ от расстоличивания

Думается, одна из упущенных возможностей для ухода с гибельной траектории открывалась идеей расстоличивания Москвы, лишения одного центра, превратившегося в зажравшийся полупаразитический анклав, возможностей губить всё живое в стране для сохранения своего статуса. Идея переноса столицы, в условиях сохранения бюрократических принципов управления, просто обеспечила бы возникновение нарыва на новом месте (хотя и много позже, а пока бы решила бы текущие проблемы), но к 2000-м была также известна идея распределения столичных функций по разным городам РФ, отличным от существующего списка мегаполисов. В этом направлении не было предпринято ни одной попытки, поскольку перенос в Санкт-Петербург Конституционного Суда, не играющего той же роли, что исполнительные или законодательные органы, не менял ничего. Неудивительно, что такая столица, со всеми её болезнями, переформатировала «под себя» остальную страну, поскольку сама уже полностью привязалась к «ненапряжной» относительно получаемых доходов обслуго-сырьевой деятельности и не понимала проблем несырьевых отраслей.


Если даже не идти на расстоличивание Москвы, то и тогда следовало придерживаться более жёсткого курса на открытие новых рабочих мест подальше от столицы и сдерживания паразитического роста столицы. Основной вклад внесло бы полное изъятие горной ренты у зарегистрированных в столице добывающих компаний, принуждение их к открытию офисов в провинции, что убрало бы в столице сверхдоходы и их «просачивание» на низ, но кроме того, наверное, понадобился бы экономический механизм ограничения населения Москвы, например, через земельный налог. И во всяком случае, нельзя было идти на поводу столичного стройсектора и разрешать уплотнение застройки по сравнению с плановой! Впрочем, опыт развивающихся стран, в которых столицы страдают теми же болезнями, а развитие стран так же перекошено в пользу главного города, подсказывает, что без расстоличивания Москвы проблему не решить.


[8. Отказ от воссоединения русских земель]
8. Отказ от воссоединения русских земель

В течение путинского президентства возникало несколько ситуаций, когда можно было не только преодолеть последствия демонтажа СССР, как минимум, добившись вхождения в состав России славянских республик и Казахстана, а также трёх непризнанных государств. Но для этого нужно было иметь государственную волю и в какой-то момент решиться на закрытие украинского проекта, начав с присоединения Новороссии в декабре 2004 г. или весной 2014 г., либо с разгрома и аннексии всей Украины летом 2014 г. Это позволило бы восстановить единый народнохозяйственный комплекс с большим вкладом обрабатывающих производств, прикладной науки, квалифицированной рабочей силы, благодатных земель. Это бы уменьшило бы зависимость единого государства от конъюнктуры цены на нефть, от зарубежных поставок несырьевой продукции.


Однако вместо активных действий по воссоединению, Кремль сделал всё для передачи Украины США и ЕС. Соответственно, «сделали ручкой» Москве и другие участники кремлёвских интеграционных потуг – Белоруссия и Казахстан, тихий отход которых от союзничества с РФ пока даже не осознаётся. Даже не касаясь морального аспекта поведения руководства РФ, мы тут только отметим, что ещё один удар по идее построения несырьевой экономики был нанесён никем иным, как действующим кремлёвским президентом и его камарильей.


[9. Невосстановление отраслевой науки и отраслевых министерств]
9. Невосстановление отраслевой науки и отраслевых министерств

Если в вопросе поддержки несырьевых производств режим Путина придерживался застарелых предрассудков, отказываясь принять современные подходы, и наступил на грабли протекционизма, влияние которых было «вдоль и поперёк» изучено на примере Латинской Америки и других отстающих стран, а в вопросе ценового регулирования и микрореформ отказывался слушать экономистов, то в вопросе государственного содействия технологическому развитию экономическое руководство РФ следовало чисто идеологическим заклинаниям и стремлению во всём подражать Западу, но не использовать положительный и отрицательный опыт СССР и той же Латинской Америки. В частности, это коснулось способов содействия технологическому развитию через государственные научно-технические организации. В 90-е годы были ликвидированы отраслевые министерства и подчинённая им отраслевая наука. Вместо того, чтобы возродить хотя бы отраслевые НИИ (благо, деньги были), распространять через госструктуры технологический опыт и навязывать освоение новых технологий, режим Путина занялся добиванием прикладной и фундаментальной науки и уничтожением образования. Кое-какое подобие прикладной и отраслевой науки было сохранено только в корпорациях, завязанных на ВПК, но и там сложилась плохая ситуация с новыми исследованиями и обновлением кадров. А богатые добывающие компании тоже не смогли обеспечить технологическую независимость, в результате отсутствие западного партнёра послужило одним из факторов, заставивших «Газпром» отказаться от разработки Штокманского месторождения. (В качестве анекдотической подробности следует вспомнить молодого питерского композитора, успевшего посвятить разработке Штокманского месторождения целую симфонию. Будем надеяться, что, когда «Газпром» передумал, автор последовал примеру Бетховена, который после самопровозглашения Наполеона императором только порвал титульный лист своей симфонии с посвящением Наполеону, а не уничтожил произведение.)

Что касается пресловутой реформы РАН, то я подробно писал об этой диверсии раньше, не хочу повторяться и ограничусь резюме: академическую науку, мало того, что сильно «порезали», так ещё и перевели на новые критерии оценки, которые не связаны с интересами страны, а только делают остатки фундаментальной науки придатком западной технологической системы, финансируемым за счёт госбюджета РФ.

Всецело вредительской является и реформа высшего образования. Вузы принуждены к погоне за срисованными у Запада рейтингами, которые в российских условиях никак не отражают реальную пользу стране по подготовке нужных кадров. При этом, не обладая ни малейшими управленческими талантами для повышения отдачи образовательной системы интенсивными методами, руководство высшим образованием прибегает к экстенсивным – потогонной системе, включающей запредельные нагрузки на преподавателей и нелепые при таком объёме преподавания формальные требования по публикациям и отчётности перед образовательной бюрократией. Сказывается это и на качестве преподавания, и на качестве научной работы плачевно. Публикации не представляют достойных научных результатов, а пишутся «для галочки».

Разрушив сложную многоуровневую систему технологического развития, правительство сделало всё для ликвидации системы подготовки кадров, и теперь остаются последние годы, когда ещё можно использовать кадры, имевшие серьёзный опыт работы до начала всеобщего развала, хотя бы в 80-е годы. Потом придётся восстанавливать «с нуля», то есть, в ещё худших условиях, чем страна оказалась в 20-х, после революции и гражданской войны.


Отдельно следует прокомментировать тот факт, что власти ничего не сделали для исправления гуманитарного перекоса в высшем образовании, перепроизводства «экономистов» и «юристов» крайне низкого качества (для повышения качества тоже ничего не было сделано, на что рынок образования реагировал количеством) при недостатке политехнических специалистов и представителей точных наук.


[9. Каков поп, таков и приход]
10. Каков поп, таков и приход

Государственная политика по поощрению несырьевого развития могла включать не только стратегические поворотные решения, но и каждодневные мелкие решения, в том числе пресловутые частности госрегулирования и функционирования институтов, о которых любят поговорить эксперты. Нет общего рецепта, сводящего нужные меры, например, к дерегуляции или, наоборот, усилению регулирования – смотреть надо было в каждом конкретном случае. Едва ли действующий президент мог непосредственно инициировать и контролировать эти решения, но он вполне мог создать для них благоприятную среду.

Однако анализ сделанного в этой сфере наводит на мысль, что соотвествующей среды просто не могло появиться сразу по многим причинам, но в первую очередь – из-за системы подбора кадров для госаппарата, экспертной среды, средств массовой информации и т.д., из-за характера воздействия президента на эти институты. Каждая из этих сфер требует определённой этики, нарушение которой влечёт дисфункциональность, соответственно, госаппарата, экспертной среды и СМИ. Если высший руководитель способствует отрицательному отбору и поощряет дисфункциональность, то он не сможет принять правильное решение и реализовать его, когда ему это будет надо.

Очень хороший пример приводит М. Корчёмкин. Один из ведущих экспертов нынешнего режима Владимир Мау сказал в интервью РБК: «Самое опасное сейчас – заняться стимулированием роста через рытьё котлованов, прокладывание трасс не пойми куда и так далее». При этом, являясь членом Совета директоров Газпрома, Мау регулярно голосует за рытьё траншей под новые газопроводы, ведущие «не пойми куда». Ясно, что в данном случае мы имеем полное разрушение этики учёного и эксперта: ради текущего личного комфорта специалист готов поступиться профессиональной честью и исказить истину, проголосовав за заведомо абсурдное и убыточное решение. Но именно этот человек бессменно является одним из ведущих придворных экспертов, пытающихся продвинуть какие-то реформы (порой вполне здравые), не входя с начальством в конфликт, и в то же время разъясняющих населению мудрость принятых начальством решений.

Но дело в том, что рокоссовские, отстаивающие своё мнение вопреки пожеланиям начальства и готовые нести за него ответственность, власти РФ не нужны – ни в госаппарате, ни в экспертной среде, ни в чистой науке. В частности, политология нужна только для того, чтобы растолковать плебсу, какое мудрое у нас руководство. Соответственно, вместо системы мониторинга и анализа ситуации, выработки и реализации нужных решений, высшим руководством отточен симулякр такой системы, который на деле является смесью пропагандонской структуры и солдафонской вертикали. В результате высшее руководство создало неразрешимые проблемы самому себе и не имеет ни малейших шансов прийти к правильным решениям и реализовать их.

В этом плане есть даже более интересный пример, чем Мау, – небезызвестный соратник Горбачёва, Ельцина и Путина по уничтожению страны Примаков, весь 2014 год не пропадавший с телеэкранов, на которых рассказывал, как РФ и русским Украины станет лучше от предательства первой вторых. Его псевдоэкспертные прогнозы, заведомо абсурдные в момент произнесения, тут же проваливались, от его рекомендаций становилось всё хуже и хуже, но это не мешало ему тусоваться в РАН и на телевидении в роли ведущего специалиста по международным отношениям, по экономике и т.д. Эту говорящую голову даже назначили возглавлять с российской стороны российско-китайский «совет мудрецов». При этом, в отличие от Мау, который хотя бы компетентен в экономической теории, пусть и недобросовестен, в случае Примакова даже сложно выявить, в какой науке сей партаппаратный академик разбирался, кроме умения важно надувать щёки на телекамеру. Возглавлял экономический институт и внешнеполитическое ведомство он не за научные заслуги в экономической теории и теории международных отношений. «Скончался; все о нём прискорбно поминают».

Если в экспертной среде истина становится предметом торга и компромиссов, надеяться на такую экспертизу в критической ситуации не приходится. Неудивительно, что при таком подборе кадров (а явление касается и экспертизы, и госаппарата, и пропаганды в обществе) с поощрением развития каждодневными мерами тоже как-то не задалось. Но если регулярно проводить в жизнь частные решения, стимулировавшие несырьевое развитие, действительно было не в силах президента – это должна была делать система, – то настроить эту систему и обеспечить в ней адекватные кадры – это уже была прерогатива и задача президента. Как он смог воспользоваться прерогативой и выполнить задачу, уже видно.


Неудивительно, что никуда не годные стандарты профессиональной этики, исповедуемые «национальным лидером» и его окружением, расползлись по самым разным сферам, контролируемым государством, – собственно госуправлению и силовым структурам, науке, образованию и здравоохранению. Конечно, можно сказать, что вина президента состояла в том, что он не наладил ни жёсткого контроля, ни эффективной обратной связи на местах, но это была действительно нетривиальная задача, а мы договорились рассматривать только действия, доступные человеку средних способностей. А вот что было вполне доступно и человеку средних способностей – это хотя бы не подавать собой и своим окружением плохой пример нарушения профессиональной этики, которому потом следовали подчинённые вплоть до взяточника-преподавателя в провинциальном вузе или безалаберного врача в районной больнице. Однако качество прихода заставляет усомниться в исходных достоинствах попа.


[11. «Прапорщик, остановите поезд!»]
11. «Прапорщик, остановите поезд!»

Отдельной характеристики заслуживают управленческие способности действующего президента РФ, о которых можно строить выводы из озвученных им решений. Положение дел иллюстрирует спускание подчинённым целевых показателей в цифрах, типа удвоения ВВП, когда из сути поручения хорошо видно, что задача начальника – принять конкретные решения по изменению этих целевых показателей, а не поручать изменить их другим. Позорным антирекордом бюрократического в плохом смысле слова подхода к управлению стали «майские» (2012 г.) указы В.В.Путина, поставившего перед правительством задачи добиться контрольных показателей к определённому сроку, часто заведомо нереальных и ненужных. Злые комментаторы сразу же вспомнили анекдот со словами «Прапорщик, остановите поезд!», в точности описывающий представления подписанта указа об объекте управления.

Для разъяснения сути дела разберём периодически «всплывающую» в СМИ идею сокращения государственного аппарата. Нет слов, госаппарат действительно раздут и выполняет свои функции неэффективно. В рамках стандартного менеджерского подхода, следовало бы провести глубокую ревизию функций государственного управления и отказаться от тех из них, для которых общественная выгода от выполнения не покрывает затрат на реализацию. При этом нельзя допускать монополизации и дальнейшего падения эффективности при передаче этих функций в частный сектор.

Оставшиеся же функции надо выполнять с минимальным соотношением затрат к общественному результату. Столь же строго требуется разобраться с другими государственными целевыми расходами – как в государственном секторе (образовании, науке, медицине, культуре, обороне), так и в негосударственном (эффективность выполнения госзаказов строительной и другими отраслями).

С другой стороны, в рамках стандартного экономического подхода, следовало бы создать систему с адекватной обратной связью, привязывающую госаппарат к результатам выполнения функций. Тогда бы эффективность системы поддерживалась автоматически, благодаря создаваемым для её участников стимулам.

Но совершенно по-другому выглядит задача сокращения госаппарата в глазах высшего начальства РФ. Должностные лица, не вникая в конкретику государственных функций, поручают аппарату задачу сократить число чиновников на столько-то процентов! Тем самым профанируется предназначение руководителей: ведь додуматься до идеи сократить аппарат на определённое количество процентов и дать соответствующее поручение мог бы любой школьник, начитавшийся в Интернете призывов о сокращении госаппарата. Случись подобное в США, Голливуд снял бы не одну комедию про ребёнка, внезапно поменявшегося телами с президентом и «рулящего» страной в меру своего уровня понимания её проблем. А в РФ хватает и документальных кадров.

Эффективный руководитель будет стартовать не с процентного плана, а с выполняемых госаппаратом функций, самостоятельно проводя анализ их необходимости, либо выстроит систему, которая сама будет минимизировать издержки.


Таким образом, как не смог руководитель РФ наладить контроль издержек в ЖКХ или повысить эффективность в образовании и медицине (заменив это повышение потогонной системой либо просто попыткой залить микропроблемы деньгами), так же он не смог ограничить расходы на аппарат и поставить на место принимающее решения чиновничество. Это приводило к стремительному раздуванию таких внутренних отраслей, как госуправление и инфраструктурный сектор, дополняющему естественный эффект раздувания внутренних отраслей из-за «голландской болезни» и распространения по народному хозяйству заниженных стандартов эффективности, стартовавший с добывающих отраслей. Раздувание внутренних отраслей не только ложилось прямой финансовой нагрузкой на несырьевые (антиимпортные) отрасли, но также подрывало их косвенно из-за того, что тоже плохо влияло на стандарты производительности, трудолюбия, профессиональной этики.


[12. Господин Обещалкин]
12. Господин Обещалкин

Дополнительный позорный элемент в управленческом стиле нынешнего кремлёвского президента – выдача заведомо невыполнимых обещаний. Зачем, например, при обсуждении пенсионной реформы было обещать не повышать пенсионный возраст, если бесспорные расчёты показывали, то это невозможно? Зачем было подмахивать заведомо невыполнимые «майские указы», а потом требовать от подчинённых их реализации, если всё назначение указов было – потрафить некомпетентной публике? Наконец, главное, зачем было демонстрировать полное отсутствие мужских качеств, отказавшись выполнять недвусмысленное обещание о защите населения Юго-востока Украины от бандеровского террора?


Кремлёвский президент всё своё правление вёл себя, как завравшийся школяр, откладывающий расплату всё более усугубляющимся враньём. Но вот стоило ли держать на высоком посту очевидного инфанта?


[Заключение. По пути наименьшего сопротивления]
Заключение. По пути наименьшего сопротивления

На этой ноте можно закончить обзор главных особенностей правления нынешнего кремлёвского лидера, приведших к нынешнему состоянию в экономической сфере. Обобщающую характеристику стиля его президентства можно было бы дать словами «движение по пути наименьшего сопротивления». Серый обыватель, попавший в кремлёвскую администрацию в результате таскания чемоданов за Собчаком и тесной дружбы с «питерской» частью «реформаторов 90-х, проявил себя готовностью исполнять любые поручения в администрации Ельцина и благодаря отсутствию выраженного «я» показался годной кандидатурой на роль модератора кланов. И вот этот безыдейный человек наконец-то дорвался до возможности потреблять на халяву по высшему разряду – какое там Служение? Усидеть как можно дольше, купаться в лучах телевизионной славы да друзей не обидеть – вот и вся целевая функция. Можно даже предмет управления не слишком изучать. Ни малейшего стратегического предвидения и планирования на перспективу, никакого деятельного риска (даже когда бездействие несёт стократно большие риски) – безвольное болтание в проруби под влиянием поверхностных и подповерхностных микротечений стало достойным образом его поведения.

Насколько актуальны приведённые выше упрёки к экономической политике и управленческим принципам? Во-первых, они безусловно актуальны в том плане, что закрывают вопрос о способности разбираемого политического деятеля обеспечить развитие РФ. Во-вторых, несмотря на изменение условий, многие из альтернативных предложений вполне применимы и сейчас. Например, может показаться, что идеи эти применимы только к полностью открытой экономике и стране, находящейся в хороших отношениях с Западом и другими соседями, что позволяет торговать со всеми и оптимально встроиться в международное разделение труда. И поскольку РФ теперь со всеми рассорилась, то и надо перейти к автаркии и всё делать самим. Однако вывод этот торопливый и небесспорный. Даже если прекратятся отношения с половиной или большинством торговых партнёров, прерывать отношения с оставшимися из принципа «назло маме отморожу уши» – безумие. Напротив, сохранение торговых отношений с тем же Китаем и странами Юго-восточной Азии существенно облегчит восстановление технологической независимости. «Нельзя быть сильным во всём», и ничего страшного, если хотя бы на первое время РФ сосредоточится на восстановлении машиностроения и сельского хозяйства, а, например, продукцию лёгкой промышленности и часть электроники продолжит покупать у Индии и Китая. Конечно, нет никаких гарантий, что за оставшееся время правления нынешний кремлёвский президент не рассорится ещё и с Китаем. Но нет оснований исходить из этого уже сейчас и заранее требовать нескольких лет автаркии, как это по чисто доктринёрским основаниям делают некоторые оппозиционные идеологи. А раз экономика останется в целом открытой (пусть и с ограничениями, вызванными плохими отношениями с рядом стран), то грех не воспользоваться рыночными инструментами оптимального встраивания в те сегменты мирового рынка, которые будут доступны. А, значит, вполне актуальны даже рассуждения третьего пункта.

В завершение следует пояснить, почему в числе моих упрёков Путину нет стандартных обвинений, которые обычно раздаются из лагеря нашей оппозиции, – о рестрикционной политике Центробанка с якобы завышенной ставкой рефинансирования и избыточными ЗВР, о вступлении в ВТО и недостаточном прямом и косвенном субсидировании «отечественного производителя». (Вот стандартный образец такой публицистики.) Как и нет прожектов срочного перехода к автаркии и административного выделения приоритетных отраслей, которым будут выданы всяческие льготы.

Дело в том, что, как видно из этого и предыдущих моих текстов, упомянутые обвинения как раз – откровенная ерунда, маскирующая действительные причины кризиса. А производятся ли они в рамках спецоперации по дискредитации оппозиции и навязыванию РФ самоубийственной политики при следующем режиме или просто от вопиющей безграмотности критиков – уже второстепенно. Если политика нынешнего кремлёвского президента описывается формулой «движение по пути наименьшего сопротивления», то альтернативные предложения от популистской оппозиции передаются принципом «чтобы всё у нас было и ничего нам за это не было». Скажем, повысить норму инвестирования предлагается не через выравнивание условий для разных отраслей промышленности (что, ввиду убывающей отдачи добычи сырья и возрастающей в обработке, расширило бы пространство для инвестиций), не через технологическое содействие модернизации и не через отказ от части потребления, а с помощью денежной эмиссии и административного ограничения чистого экспорта. При этом, конечно, умалчивается, что денежная эмиссия выступит только в роли инфляционного налога, который перераспределит часть реального ВВП из потребления в инвестирование. И то только на первое время, потому что потом инфляция и административно регулируемый банковский процент сократят сбережения, что вызовет новый недостаток денег на инвестиции. Далее, бесконечно раздаются призывы улучшить положение «отечественного производителя» через дешёвое сырьё и высокие импортные пошлины, но при этом умалчивается, что бюджетный эффект от манёвра будет отрицательным, ВВП, скорее, сократится, а дешёвое сырьё и завышенные пошлины подкинут стимулов для ресурсозатратного поведения, отставания технологий и соискания ренты вместо инновационного развития.


Примерно то же самое можно сказать и о других оппозиционных течениях: свои экономические идеи, которые они пытаются противопоставить курсу путинского пятнадцатилетия, там черпают из дремучих идей XVIII-XIX веков либо из откровенной галиматьи. Общая их черта – стремление скрыть неизбежность тяжёлых и непопулярных решений, умолчать о необходимости понести немалые жертвы сейчас, если мы хотим улучшить положение в будущем. Принимать участие в этом размазывании розовых соплей лично мне абсолютно неинтересно – вот и предпочитаю остаться при своих, чем помогать ПТС в утилизации России новыми способами.




9:20a
"В предельных ситуациях войны мы обычно орали дикий мат. А тут вдруг совсем противоположное, св
Originally posted by tanya_mass at "В предельных ситуациях войны мы обычно орали дикий мат. А тут вдруг совсем противоположное, святое"



В январе 1995г. группа разведки нашего спецназа ВДВ, уходя от преследования отрядов чеченских сепаратистов, укрылась в полуразрушенном здании Госуниверситета Чечни, что недалеко от знаменитой площади "минутка".

Здесь же на одном из этажей спецназовцы обнаружили бойцов нашей пехоты - это были пацаны "срочники" с капитаном во главе. Объединившись и заняв круговую оборону, наши ребята вступили в бой. Была надежда, что соседи услышат звуки боя и придут на выручку. Со своей неразлучной СВД лейтенант Кравченко делал всё, что могло зависеть от отличного снайпера. И хотя эту работу он делал весьма успешно, ситуация неумолимо ухудшалась. Огонь и натиск "духов" нарастали, а наши возможности таяли...

"Через сутки стало понятно: подмоги не будет. Патроны практически у всех уже закончились и нас всё сильнее стало охватывать чувство обречённости, предчувствия неминуемой страшной развязки. И вот тогда я, наверное, впервые в жизни так явно, напрямую, взмолился к Богу: "Господи, сделай так, чтобы мы сумели вырваться живыми из этого ада! Если останусь живым - построю Тебе Храм!"

Тут же пришла мысль: надо решаться на прорыв, и как можно скорее. Мы, офицеры, хорошо понимали, что эта отчаянная попытка вырваться безнадёжна и по сути безумна, тем более с такими "вояками-срочниками", совсем еще детьми. Максимум на что мы надеялись, так это на то, что может хоть кому-то удастся вырваться и остаться в живых. Может потом, хоть расскажут о нас...

Все приготовились к этому броску в вечность. Вокруг нас враг непристанно голосил свои заклинания: "Аллах акбар!", давя на психику и пытаясь парализовать волю.

И тут мы как-то разом решили, что будем кричать наше русское:"Христос Воскресе!" Это было странное, подсказанное извне решение. Не секрет, что во всех крайних, предельных ситуациях войны мы обычно орали диким, яростным матом. А тут вдруг совсем противоположное-святое: "Христос Воскресе!" И эти удивительные слова, едва мы их произнесли, неожиданно лишили нас страха. Мы вдруг почувствовали такую внутреннюю силу, такую свободу, что все сомнения улетучились. С этими словами, закричав, что есть мочи, мы бросились в прорыв и началась страшная рукопашная схватка. Выстрелов не было. Лишь звуки страшных ударов и хруст, боевые выкрики, брызги крови, предсмертные хрипы и стоны заколотых и задушенных "духов".

В результате мы все прорвались. Все до единого!!! Да, мы были все ранены, многие серьёзно, кое-кто и тяжело. Но все были живы. Все потом попали в госпитали, но все и поправились. И я точно знаю, что если бы пошли на прорыв с нашим традиционным матерным криком - не прорвались бы, все бы там полегли.

"Я стал священником и сейчас строю храм, работаю там же, в войсках. И теперь хорошо понимаю, что от слова, наполненного силой Божией, больше противников поляжет, чем от пули снайперской. И ещё, что самое главное: тем же словом Божиим я теперь больше людей спасти смогу..."

(Из воспоминаний священника Николая Кравченко)


9:39a
Кудрин, денежная масса и РБК
Originally posted by leonid_t at Кудрин, денежная масса и РБК
Друзья, только мне это показалось каким-то шизофреническим абсурдом?

Бывший министр финансов Алексей Кудрин, выступая на Гайдаровском форуме, сообщил о том, что в России, как и во всем мире, есть свой пузырь. Он связан с нефтяной зависимостью и приростом денежной массы в экономике очень большими темпами, до 40–50% в год. Эти два фактора, по словам Кудрина, увеличивали спрос и позволяли повышать зарплату в экономике быстрее, чем росла производительность труда.

Действительно, за последние пять лет объем денежной массы в России увеличился более чем в полтора раза. По оценке ЦБ, если в конце 2010 года объем денежной массы (показатель М2) составлял 20 трлн. руб., то к 2015 году он вырос до 32,1 трлн. руб. В декабре 2015 года объем денежной массы достиг 33,3 трлн. руб.

Подробнее на РБК: http://www.rbc.ru/finances/13/01/2016/569617f89a7947060bce3b7d

Получается примерно так:
Собеседник А: "Мои доходы растут на 50% в год".
Собеседник Б: "Действительно, твои доходы за последние 5 лет выросли на 50%".
1:31p
3:29p
Ольшанский в ФБ
Совершил подвиг: честно попытался посмотреть так называемое "российское" кино.
А именно, фильм режиссера Сигарева "Страна ОЗ".
Хотел понять - не произошло ли с ним что-нибудь, с этим кино? Мало ли. Вдруг.
Нет. Не произошло.
Как были когда-то, в моем ельцинском детстве, фильмы типа "Бабник-2", программа "Оба-на" и ролики про Леню Голубкова - так эта художественная традиция и осталась в полной неприкосновенности.
Хотя вру. Программа "Оба-на" была, конечно, бесконечно тоньше и смешнее, чем это изделие, которое я смог вытерпеть целых двадцать минут.
Вялое, снятое так, как я сам мог бы снять, ни дня не держа в руках камеру, написанное так, как может написать любой подросток, "записывающий свою жизнь", - и, разумеется, абсолютно не смешное кино с нудными диалогами про насрать под дверь, петухов и страпон.
Собственно, никакое и не "кино" - потому что никакой художественной реальности там нет, а есть неуклюжая попытка жлобов "изобразить" жизнь жлобов в комедийном, как жлобам кажется, жанре.
Никогда я не перестану удивляться бездарности так называемых "российских" режиссеров.
Советские, например, режиссеры в свои лучшие годы, как и американцы сейчас, могли взять любую среду, любую жизнь - хоть бандитов и жуликов, хоть рабочих и крестьян, хоть алкоголиков и богему, - и эстетически преобразить материал во что-то комедийно прекрасное.
Из коммунальной квартиры получались "Покровские ворота".
Из мещанских конфликтов - "Гараж".
Из мелких уголовников - Трус-Балбес-Бывалый.
Нынешние же Сигаревы могут создавать исключительно жлобов. Нудных жлобов с петухами и страпоном, "гы-гы".
Впрочем, когда им разрешают снимать не про страпон - не для проката, а для фестивалей, - тогда у них молниеносно начинается подражание Тарковскому, "символические лошади" и "молчание".
Так что уж лучше все-таки про страпон.
3:29p
Ольшанский в ФБ
По понятным причинам весь день вижу в ленте клипы и интервью Боуи разных лет, и вот о чем думаю: как же замедлилось время.
В каком медленном, медленном времени мы живем.
Видеокадр 2000 года уже визуально ощущается как "старый", но сознание отказывается воспринимать 2000 год - то, что было 16 лет назад - как что-то, что было "давно".
Кажется, что 2000 год был вчера.
Но зато расстояние между 2000-м и 1984-м - те же 16 лет - по-прежнему воспринимается как огромная пропасть. Ровно так же, как и собственно в 2000 году, когда пластинки, фильмы и новости 1984 года выглядели такой же древностью, как и 1913 год, например.
Конечно, в этом есть некоторый поколенческий момент - ведь 1984 год я почти не помню, а 2000 год помню очень хорошо, и, может быть, это отсутствие непосредственной памяти и создает в одном случае чувство пропасти, а в другом - иллюзию близости.
Так, да не так.
Дело в том, что в какой-то момент время действительно пошло по-другому.
Между 1984 и 2000 годами в России изменилось примерно все, и даже само название - "Россия" - успело появиться за это время. Пропасть и правда была.
А вот 2000 и 2016 отличаются только чисто техническими подробностями. У нас сейчас в этом смысле - прошли примерно те же шестнадцать лет, что и между 1898 и 1914, о конкретных цифрах можно спорить, но суть ясна.
На Западе, кстати, примерно то же самое.
За двадцать лет с правления Кеннеди и появления Beatles до прихода Рейгана, Тэтчер и MTV в англо-американском мире произошло все и поменялось все.
А за последние тридцать с чем-то лет - по большому счету, было пустое, скучное ничего.
Поэтому и сознание отказывается воспринимать тот факт, что Дэвиду Боуи в 2000 году было 53 года, а умер он в 2016 в 69 - и это, как ни странно, не один и тот же возраст, и разные даты.
Странная вещь - медленное время.
Но что-то мне подсказывает, что очень скоро - оно пойдет быстрее.
3:31p
Ольшанский в ФБ
Есть одна вещь, которую я ну совсем не понимаю в любителях "правдивого" кинематографа а ля все эти Германики, Сигаревы, "Догмы", а также и в массовом коммерческом варианте того же самого - жанр "молодежная комедия Мы На Дискотечке Зажигаем", - где имеются примерно те же картинки и диалоги, что и в первом случае, но служат они не эстетическим понтам режиссера, а дешевизне производства и воровству продюсеров.
Вот я, допустим, сегодня выгонял бомжа с черного хода подъезда.
Тот добыл ключи, зимой и летом ходит тусоваться и пить, заснет с сигаретой - пропал дом. Я долго, нудно, с руганью, разбирался с охранником, потом звонил главному инженеру ТСЖ, потом вышел бомж, который махал руками и кричал, что ключ от черного хода у него "от Бога", пересыпая ссылки на высшие силы трехэтажными выражениями. Длилось это типа час.
Таким образом, я посмотрел фильм Гай Германики или Сигарева.
Ну или - "народную комедию" с названием типа "Порядок на районе".
Без всякого кино посмотрел.
Физиономии те же самые, что и у них там, выражения - тем более. Все это очень скучно.
Зачем мне все это как зрителю?
А что мне вместо этого нужно?
А мне нужно - большое художественное преображение.
Мне нужно, чтобы пришел "Юрий Никулин", или "Евгений Леонов", ну или хоть "Савелий Крамаров", и создал из этого бомжа, из этого охранника, из любого жулика из ТСЖ - образ такого великого обаяния, такого ангелического полета, чтобы я потом всю жизнь его вспоминал, как мы помним все роли Леонова или Никулина, играющих - формально - алкашей, проходимцев, мелких уголовников, дурачков из соседнего подъезда и тэ пэ.
Но это они формально играют этих типов, а на самом деле - создают, повторяю, образы вечного обаяния и ангелической красоты.
Благодаря наличию которых, собственно, "народные комедии" 40-50-летней давности и сейчас смотреть интересно, и всегда будет смотреть интересно.
Когда же на их место приходят россиянские режиссеры, которые хотят "показать жизнь такой, какая она есть" - их следует попросить выйти вон вместе с их фильмами, сериалами и всем прочим мусором.
Что у меня в подъезде происходит - я и сам знаю.
И сам могу дрожащим кадром мобильного телефона это дело снять. Со всеми теми же рожами, которые я и так вижу, и теми же разговорами в исполнении ртов этих рож.
А вот кто мне нового Евгения Леонова покажет - да никто.
И это большая печаль.
4:27p
Как говорил балтийский матрос Кашин
Originally posted by semen_serpent_2 at Как говорил балтийский матрос Кашин

"это какой-то ..." (северный пушной зверёк)
http://www.weeklystandard.com/the-putin-challenge/article/2000463
Хоть и отставной, а всё же заместитель государственного секретаря США на полном серьёзе на протяжении всего текста ссылается на Гарри Каспарова.
7:14p
Скважинная жидкость
Originally posted by kouzdra at Скважинная жидкость

https://www.facebook.com/vadim.cherny/posts/10207467842028545
Попался на глаза отчет Центрального Офиса (ЦО) налоговой за 2014 год.
- 4 олигарха владеют 330 предприятиями, которые формируют практически весь экспорт по ЦО.
- экспорт по ЦО (фактически, этих четырех олигархов) составляет половину украинского экспорта.
- практически весь экспорт этих четырех кластеров оформляется в страны, не являющиеся конечными получателями. То есть, трансфертное ценообразование (ТЦО).
- выручка в гривне выросла на 20%, хотя гривна обвалилась в три раза. То есть, 60% валютной выручки оставлено за границей по схемам ТЦО

- в ходе налоговых проверок, проведены доначисления в размере 0.7% объема экспорта. Часть доначислена мертвым банкам. Доначисления по схемному кредиту составили 0.03% (три сотых процента) от экспорта. Доначисление по ЕСВ - 1 (одно) за год.

Таким образом, половина украинской экономики принадлежит четырем феодалам, которые заодно контролируют и центральный офис налоговой администрации.


В принципе ситауция знакомая по временам эффективного собственника Ходорковского. Более интересный вопрос можно ли в этой конфигурации хоть что-то сделать - в РФ Путин как-то отчасти смог построить нефтянку - но в РФ магнаты не успели сконвертировать свое влияние во власть - МБХ попытался - но было поздно. А в ситуевине когда магнаты практически непосредственно и есть власть сложно ожидать что они будут сами себя "равноудалять"

<< Previous Day 2016/01/13
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com