September 11th, 2017

kluven

Не все соцгруппы одинаково полезны (с)

Originally posted by tor85 at Не все соцгруппы одинаково полезны (с)

Сайт Русского сектора - Национальной Службы Новостей сообщает:


Останкинский суд Москвы отклонил иск о защите чести и достоинства, который шахтеры из города Гуково в Ростовской области подали к руководителю ВЦИОМ Валерию Федорову.

Поводом для иска послужил комментарий Федорова по поводу высказывания телеведущего Владимира Соловьева, который назвал участников митингов против власти «двумя процентами дерьма». В интервью телеканалу «Дождь» глава ВЦИОМ сказал, что «дерьма гораздо больше».

Шахтеры из Гуково протестовали против задержек зарплат. Слова Федорова они сочли оскорбительными и потребовали от него извинений.
kluven

материалы об этномаргинальности и себя-ненависти в некоторых этнических случаях

Эверетт Стоунквист, "Маргинал"

Рафаэль Патай о себя-ненависти среди евреев

Чёрного кобеля не отмоешь добела: Себя-ненависть среди негров в США

«Один из выразительных примеров, приводимых авторами, описывает школьную учительницу со светлой кожей. Сильное желание быть белой, словесно выразившее в вопрошающем восклицании “Почему я должна быть негром?”, привело её к попытке отбелить кожу своих детей перекисью водорода и хлористым отбеливателем. Она решила не иметь больше детей, из страха родить еще одного темного ребенка.»
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 1)


«Нас, тогда еще мальчиков и юношей, так заколотили (конечно, не физически) постоянными указаниями на огромного превосходство в технике всякого рода западно-европейской жизни, что почти никто не смел себя называть русским патриотом, дабы на навлечь на себя насмешек над самым патриотизмом, над которым издевался постоянно и такой, повидимому, свободный ум, как Тургенев, не говоря уже о Белинском, а с ним и Чернышевский и т.п.»

(Антоний Храповицкий, цит. по еп. Никон (Рклицкий) «Жизнеописание блаженнейшаго Антония, митрополита Киевского и Галицкого», т. 1, стр. 42, Нью-Йорк, 1956)

* * *

«Если изо дня в день повторять явные и вопиющие лживые утверждения, тогда кое-каким из них поверят.» // И. Геббельс

* * *

У француза – «милая Франция», у англичан – «старая Англия». У немцев – «наш старый Фриц».
Только у прошедшего русскую гимназию и университет – «проклятая Россия». <...>

У нас слово «отечество» узнается одновременно со словом «проклятие».

Посмотрите названия журналов: «Тарантул», «Оса». Целое издательство – «Скорпион». Еще какое-то среднеазиатское насекомое (был журнал). «Шиповник».
И все они «жалят» Россию. «Как бы и куда бы ей запустить яда». <...>

И вот простая «История русского нигилизма».

Жалит ее немец. Жалит ее еврей. Жалит армянин, литовец. Разворачивая челюсти, лезет с насмешкой хохол.
И в середине всех, распоясавшись, «сам русский» ступил сапожищем на лицо бабушки-Родины.

(В. Розанов, «Опавшие листья» (2-й короб) // «Уединенное», М. 1990, стр. 265)

* * *

«»Русский чувствует себя ниже кого бы то ни было, кроме араба или другого русского.» Русское хихиканье подтвердило точку зрения Осборна.» // Мартин Смит, «Парк Горького», гл. V

«Наши современные «славянофилы» все ищут в темноте ощупью и никак не могут найти «национальное лицо» России: там, где должно быть лицо, чорт знает что. Татары, бывало, в Золотой орде мучили русских пленников: клали на них доски, садились и пировали. Вот где наше «национальное лицо»». // Д. Мережковский; цит. по сборнику «По Вехам», М. 1909, стр. 1

* * *

«Эх, Россия, птица, понимаешь, тройка! Как тебя не развращают, все ты не умнеешь. Как ни руби окна в Европу, все норовишь на окна глухие ставни навесить и нюхать свое родное, портяночное, да колун в том запахе вешать. Колун – это да, по нашему . Традиционные ценности.» (А. Никонов, «Кто записал нас в импотенты» , «Огонек» № 4418)

«Тюрьма в России больше чем тюрьма. Несвобода у нас в крови. И выдавливая из себя по капле раба, можно, наверное, выдавить всю кровь и умереть». (А. Никонов, «Россия – Мама» , «Огонек» № 4418) 

Примечательно, как автор (которому быть может лично и свойственны рефлектируемые им черты) навязывает себя читателю в некое «мы», полагая, что составляет это «мы » с читателем. Здесь и далее эти навязчивые «мы», «нас», «сами», «русский» выделены подчерком.

«В стране блатных песен все возможно. Из нервнобольных митинговых горлопанов можно попасть в парламент, а с правительственных высот рухнуть в тюрьму. Нет социального демпфера, ограничивающего такие колебания, нет мидл-класса [англ. middle = средний]. Урки ходят во фраках, а высокие сановники болтают по фене и, блюдя нравственность, сажают за феню журналистов. Все нормально. Просто у нас Россия, господа.» (там же)

«Мы скатываемся в болото агрессивного пуританства и сексуального ханжества. Несмотря на бьющие в глаза отовсюду специфические журнальчики и газетенки, с половым воспитанием все так же плохо. Еще немного – и придется признать, что революция переходит в контрреволюцию. Мы упорно не становимся сексуальнее от порнораспутства.» (В. Иваницкий, «Хотят ли русские любви», «Огонек», тот же номер)

«Плавают в русском массовом сознании два кораблика – французский и русский треугольники и до равенства им далеко.» (там же)

«И вся загадка русской души в том, что душа эта – женская. В сиволапом, вонючем мужике – женская душа.» (В. Чернов, «Рус Иван» , «Огонек», тот же номер)

«Эх, нам бы, живущим в помойке до ушей, которую сами ежедневно и пополняем, капельку таких заветных свойств. Не дано. Им дано – нам нет.» (там же)

«Мы – то с громкими криками какую-то дорогу строили на восток, так и подзабросили, то вдруг засучили рукава, собрались заворачивать реки задом наперед, то взялись воевать, тыщи народа положили, никого не завоевали, да оно нам и не надо, процесс важен. Весь мир вздрогнет от нашей затеи, а мы, фу-у, удовлетворенно откидываемся: ‘Процесс пошел!’ А у них, рядом живущих скромняг, одна мечта: от нас , творческих дуроломов, как-нибудь отвертеться и <...> забившись в уголок, мирно похрустывать, погрузившись в свою любимую стабильность.» (там же)

«У нас все – чужое: великий наш поэт – эфиоп, великий тиран – грузин, цари – все немцы, народ – с тяжелым татаро-монгольским прошлым. В общем, ничего своего. А живем, считаем себя могучим этносом.» (там же)

«Может, виной азиатская натура, накрытая православием? И славянским языком? <...> В этом языке два слова главные. Оба из трех букв. <...> Первое слово – универсально. Оно из существительного превращается в глагол, в определение, в экзотическую приправу к речи, и, наконец, самое важное, для людей, чей словарный запас уменьшается в мозжечек, оно универсальный заменитель всех остальных, оно заполняет пустоты, позволяя любому лежачему в грязи молодцу чувствовать себя академиком. Может быть потому в России самоуважение – достояние плебса. Посмотрите на физиономии наших патриотов – какие будки!» (там же)

«Если бы я был в приличной стране...» (режиссер Грязнов, по телевизору)

* * *

Из текущего обзора печати и телевидения // журнал «Дневник писателя», дек. 1995-янв. 1996:

«Режиссер <...> Михалков-Кончаловский приехал к нижегородским туземцам и снял полотно из их жизни «Курочка-ряба». Туземцы радостно изображали себя пьяными, тупыми и злыми <...> сортир снимал особенно любовно <...> [испытывая желание] показать Россию грязной и оскотинившейся. Увидели туземцы кино, возмутились: «Мы не такие!» Ну и возмущайтесь, что теперь. (Интересно, гордится актриса Дурикова своим участием в «Курочке» или стыдится его?)

Журналист Щекочихин, который весь извелся в мечтах о погромах, называя их несбывшиеся даты, в органе «Вечерний звон» советует, вроде бы в шутку, мэру Лужкову снести храм Василия Блаженного, а на его месте построить бассейн.

«Новое книжное обозрение»... В творческих планах Эдуарда Успенского написать роман о Лжедмитрии: «Я прочитал книжку, написанную польским историком. Лжедмитрий – очаровательный парень.»

«Домовой» – полиграфия очень на высоте... Откровения поэта Вознесенского о запахах. Россия ему пахнет конским навозом; но он ездил по миру – это другой аромат.» 

* * *

«Если этот народ не ограбить, он не станет работать»

(Фраза произнесённая на заседании правительства РФ, по свидетельству Юрия Болдырева, бывшего по март 1993 г. Главным государственным инспектором РФ, начальником Главного Контрольного управления администрации президента РФ, Советником правительства и по должности присутствовавшим на заседаниях правительства. Сообщено Болдыревым в телепрограмме «Нота бене» (ведущий А. Радов). Цит. по книге Вл. Максимова «Самоистребление», М. 1995, стр. 68, 169-170.)

«Говорили об уничтожении цензуры и буквы ъ, о заменении русских букв латинскими,.. о полезности раздробления России по народностям с вольною федеративною связью, об уничтожении армии и флота, о восстановлении Польши по Днепр, о крестьянской реформе и прокламациях, об уничтожении наследства, семейства, детей и священников... Они были тщеславны до невозможности, но открыто, как бы тем исполняя обязанность... Все они чем-то гордились до странности. На всех лицах было написано, что они сейчас только открыли какой-то чрезвычайно важный секрет... Степан Трофимович проник даже в самый высший их круг, туда, откуда управляли движением... они его встретили радушно, хотя никто из них ничего о нем не знал... кроме того, что он «представляет идею»... Являлись и... литературные знаменитости, но эти... действительные и уже несомненные знаменитости были тише воды, ниже травы, а иные из них просто льнули ко всему этому новому сброду и позорно у него заискивали... Степан Трофимович... бесспорно согласился в бесполезности и комичности слова «отечество»; согласился и с мыслью о вреде религии, но громко и твердо заявил, что сапоги ниже Пушкина, и даже гораздо. Его безжалостно освистали...» («Бесы») 

* * *

«Россию сегодня настигло великое историческое возмездие. За гонор на пустом месте, за глупость, за фанатизм, за все. Марксизм недаром вопреки надеждам самого Маркса пророс именно в России. Народ, попавшийся на эту удочку, не вызывает ни доверия, ни уважения.»

(пародист Александр Иванов, характерный представитель сословия, в котором главным образом и «пророс марксизм» – в интервью эмигрантской газете этнической группы, которая прежде всего и «попалась на удочку» марксизма, при том, что одной из ключевых целей своего учения ярый антисемит Карл Маркс (урожд. Мордехай-Маркус) ставил ликвидацию еврейской этничности, евреев как этноса)

«Третий чтец, тот маньяк, который все махал руками за кулисами, вдруг выбежал на сцену. «Господа!» – закричал изо всей силы маньяк, стоя у самого края эстрады и почти таким же визгливо-женским голосом, как и Карамазинов, но только без дворянского присюсюкивания. – «Господа! Двадцать лет назад, накануне войны с пол-Европой, Россия стояла идеалом в глазах всех статских и тайных советников. Литература служила в цензуре; в университетах преподавалась шагистика; войско обратилось в балет, а народ платил подати и молча под кнутом крепостного права. Патриотзм обратился в дранье взяток с живого и с мертвого... Европа трепетала... Но никогда Россия во всю бестолковую тысячу лет своей жизни, не доходила до такого позора...» Он поднял кулак, восторженно и грозно махая им над головой, и вдруг яростно опустил его вниз, как бы разбивая в прах противника. Неистовый вопль раздался со всех сторон, грянул оглушительный аплодисман. Аплодировала уже чуть ли не половина залы; увлекались невиннейше: бесчестилась Россия всенародно, публично, и разве можно было не реветь от восторга?»

«Маньяк продолжал в востроге: «С тех пор прошло двадцать лет... в Новгороде напротив древней и бесполезной Софии, – торжественно воздвигнут бронзовый колоссальный шар на память тысячелетию уже минувшего беспорядка и бестолковщины... А между тем никогда Россия, даже в самые карикатурные эпохи своей бестолковщины, не доходила...» Последних слов нельзя было и расслышать за ревом толпы. Видно было, как он опять поднял руку и победоносно опустил ее. Восторг перешел все пределы: вопили, хлопали в ладоши, даже иные из дам кричали: «Довольно! Лучше ничего не скажете!» Были как пьяные... он вырвался, вновь подскочил к самому краю и успел еще прокричать, что было мочи, махая своим кулаком: «Но никогда Россия еще не доходила...»» // «Бесы»

* * *

"Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей - кстати, весьма почитаемых. Раньше [т.е. во времена Николая I] они говорили нам <...> что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т.д. и т.п., что потому именно они так нежно любят Европу, что она бесспорно обладает всем тем, чего нет в России... А что мы видим ныне? По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, все более самоутверждается [имеются в виду кардинальные реформы 1860-х годов], нелюбовь к ней этих господ только усиливается. В самом деле прежние [т.е. эпохи Николая I] установления никогда не вызывали у них столь страстную ненависть, какой они ненавидят современные направления общественной мысли в России [имеется в виду славянофильство, "почвенничество" во главе с Достоевским, "консерватизм" Льва Толстого и Лескова и т.п., словом, высшие явления русской - и мировой - культуры того времени]. И напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе [а это эпоха Наполеона III и Бисмарка!] нисколько не уменьшили пристрастия к ней... Словом, в явлении, которое я имею в виду, о принципах, как таковых, не может быть и речи". (Ф.И. Тютчев, 1867 г.)

«А ведь если Россия как-нибудь усилится и процветёт, пусть даже по-ихнему, по всем ихним рецептам – они же первые будут несчастны...» // Достоевский

«Уважать себя в случае с русскими это означает безоговорочную поддержку Европы. С политической точки зрения впрочем, ни Сербия, ни Россия ни Греция к Европе не относятся. Мое мнение таково, что политически Россия может относиться только к Большой Помойке, и ее надо или промыть или сжечь, чтобы меньше смердило. Как это сделать с минимальными для Людей (не путать с русскими) потерями [т.е. русских автор не относит к «Людям»] – загадка для Человечества, которую еще предстоит решить в будущем столетии.» (типичная фраза из Интернета; www.forum.msk.ru 29 марта, при обсуждении бомбежек Сербии)

«Только массированное (как во Вьетнаме) применение всех видов оружия, в том числе и сухопутных сил, может помочь НАТО добиться победы в этой стране. Меня удивляет, почему до сих пор не был применен напалм, как во Вьетнаме. Если кто-то думает, что это антигуманно - я такого слова-то не знаю в применении к настоящим ВРАГАМ, которыми для здравомыслящего человечества являются сербы, греки и русские. Оставь химеру совесть всяк сюда (в политику) входящий. Югославия должна быть прочесана с тактикой выжженной земли, только так может быть достигнуто объединение Европы и ее безопасность.» (того же автора, там же)

«Я же убежден: если ты демократ, то именно радиостанции стран Запада и должны быть для тебя источником объективной информации!» // Валерий Лебедев, председатель городской организации партии ДВР, «НГ», 24 апреля 1999 г.

«Ксеномания, т.е. чужебесие, - это смертоносная немощь, заразившая наш народ... Ни один народ под солнцем не был так обижен и осрамлен от иноплеменников, как мы, словяне <...> а между тем нигде иноплеменники не пользуются тем почетом и выгодами как у нас на Руси...» // Юрий Крижанич, «Разговоры о владетельстве», XVII век; сочинение этого хорватского наблюдателя цит. по Н.И. Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях ея важнейших деяетелей», СПб., 1911, т. 2 (XVII ст.), стр. 339

«Русский – милейший человек, покуда он в рубашке навыпуск и не пытается ее заправить. Как человека Востока он очарователен. Лишь когда он начинает настаивать, чтобы с ним обходились как с наиболее восточным из людей Запада, а не не наиболее западным из людей Востока, он превращается в расовую аномалию, с которой трудно управиться.» (Редьярд Киплинг, «The Man Who Was» // «The Writings in Prose and Verse of Rudyard Kipling», т. 3, ч. 2, стр. 393, NY, 1899)

«В конце холодной войны в России господствовала атмосфера оптимизма и воодушевленного отношения к Западу. Люди даже шутили по поводу того, что для России неплохо бы поменять Горбачева на Рейгана. Сегодня подобных шуток больше не услышишь. <...> россияне чувствуют по отношению к себе такую же дискриминацию, как по отношению к евреям и чернокожим.» // Ю. Орлов, Г. Старовойтова, «Московские новости», 14.12.1997

* * *

Когда отец моей приятельницы – один из секретарей небезызвестного Лазаря Моисеевича Кагановича – в бытность того еще вождем и сталинским подпевалой – принес ему как-то в «пурим» блюдо с «хоменташами» (треугольными пирожками с маком), разбушевавшийся «железный нарком» швырнул ему блюдо в физиономию. «Я тебе покажу, сионист проклятый! – орал пламенный интернационалист, побоявшийся вступиться за собственных, обреченных насмерть родных братьев. – Сгною подлеца! Ты у меня будешь «хоменташи» из камчатских елей делать, мерзавец!»

Через пятнадцать лет, когда «железный Лазарь» был уже персональным пенсионером, а бывший его секретарь – просто пенсионером и завсегдатаем синагоги в переулке Архипова, подчиненный раб пришел к своему бывшему фараону и выплеснул ему в лицо все, что накипело за эти годы в душе:

– Знаете, почему вы так на меня набросились, реб Лазарь? Потому что вы даже в семье не осмеливались кого-нибудь попросить, чтобы вам спекли «хоменташи», как их делала семьдесят лет назад ваша мама.

(Захария Керен, «Разговор начистоту», Effect Publishing, Tel-Aviv, 1980, стр.27-8)

* * *

«Под занавес уходящего года, запятнавшего Россию антисемитскими настроениями, ведущие ученые страны выступили с Письмом к российской общественности. Они предупреждают: еще немного, и Россия впадет в пагубную самоизоляцию, оказавшись в положении «полуобразованного и плохо воспитанного изгоя, который имеет столь дурные манеры, что ни в одном обществе принят быть не может.»  («Общая газета», 31 дек. 1998 г., No. 282/283)

«проблеск определяющегося национального сознания, смесь кнута и слащавого ханжества, мне видится в позднем Гоголе» (Виктор Ерофеев, «Общая газета», 24 дек. 1998, No. 281)

«фотомодель» о русском народе - «это паразиты, неспособные работать, чтобы себя прокормить» (Панинтер, No. 1, 1996)

* * *

«Когда в 1895 г. Ленин приехал за границу знакомиться с Плехановым, тот... рассказывал, что когда был подростком, во всех военных играх изображал русского полководца, какого-то всех побеждающего «русского Наполеона». Ленин рассмеялся и сказал: «Я тоже сравнительно до позднего возраста играл в солдатики. Мои партнеры в игре всегда хотели быть непременно русскими и представлять только русское войско, а у меня никогда подобного желания не было. Во всех играх я находил более приятным изображать из себя командира английского войска и с ожесточением, без жалости бил «русских» – своих противников.» Это мне рассказано Плехановым в августе 1917 г. Плеханов возмущался тогда Лениным, отсутствием у него «элементарного патриотизма», тем, что Ленин своими лозунгами и тактикой сознательно способствовал поражению России. Веретенников подтверждает, что Владимир Ульянов в играх в солдатики «увлекался англичанами» и всегда командовал «английской армией»» // Н. Валентинов, «Ранние годы Ленина» в кн. «Недорисованный портрет», М. 1993, стр. 391

«Дело не в России, на нее господа хорошие, мне наплевать» (Ленин; цит. по Г.А. Соломон, «Ленин и его семья», Париж, 1931, стр. 45; тж. переизд. под заглавием «Вблизи вождя: свет и тени», М. 1991, стр. 25)

«Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть. Как только избавлюсь от проклятого зуба, съем его всеми здоровыми зубами. Абсолютно! Ваш Ленин. [Правильно. И. Ст.]» // записка в Политбюро от 6 октября 1922 г. («Правда», 21 янв. 1937 г.)

«Как много говорят, толкуют, кричат теперь о национальности, об отечестве! Либеральные и радикальные министры Англии, бездна «передовых» публицистов Франции (оказавшихся вполне согласными с публицистами реакции), тьма казанных, кадетских и прогрессивных (вплоть до некоторых народнических и «марксистских») писак России – все на тысячи ладов воспевают свободу и независимость «родины», величие принципа национальной самостоятельности. Нельзя разобрать, где здесь кончается продажный хвалитель палача Николая Романова <...>, где начинается дюжинный мещанин, по тупоумию или бесхарактерности плывущий «по течению». Да и неважно разбирать это. Перед нами очень широкое и очень глубокое идейное течение, корни которого весьма прочно связаны с интересами господ помещиков и капиталистов великодержавных наций... Нам, представителям великодержавной нации... особенно в такой стране, которую справедливо называют «тюрьмой народов»...» (Ленин, «О национальной гордости великороссов», ПСС, М. 1969, т. 26, стр. 106-7)

«Политбюро даст детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников <...> был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности <...> и Москвы и нескольких других духовных центров. <...> Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать.» (Ленин)

«Я хочу спросить: что же было в Ленине русского и почему же он «русский», если он не только не любил, но ненавидел Россию.» (Вл. Солоухин, «При свете дня», М. 1998, стр. 73; курсив наш)

«Победил ли Ленин в непрестанной борьбе своей жизни или потерпел поражение? <...> Все зависит <...> от того, каков был истинный, глубокий, интимный стимул его действий, самых жестоких или нелепых.» (Дора Штурман)

«Мы Россию завоевали, теперь нам надо научиться Россией управлять.»

«С бродячьей Русью мы должны покончить. Мы будем создавать трудовые армии, легко мобилизуемые, легко перебрасываемые с места на место. Труд будет поощряться куском хлеба, неподчинение и недисциплинированность караться тюрьмой и смертью. А чтобы принуждение был менее тягостным, мы должны быть четкими в обеспечении инструментом, инвентарем...» (Троцкий, на X съезде РКП)

* * *

«Мне сообщили, что в Совете можно говорить все что угодно. Не советовали только упоминать слово «родина». Большевики так уже нашколили эту темную массу на «интернациональный» лад, что слово «родина» действует на нее, как красное сукно на быков.» (В.Г. Короленко, дневниковая запись за 1 ноября 1917 г. // сост. П.И. Негретов, ред. А.В. Храбровицкий, «Короленко в годы революции и гражданской войны: 1917-1921»

* * *

Земля моих отцов, страна моя родная,
Скажи - за что тебя я не люблю?
За что тебе, Россия молодая,
Ни славы я, ни счастья не молю?
Как мать презренную тебя я покидаю,
Ищу груди кормилицы другой,
И соки вредные крови родной
Я из себя, как язву, выжимаю.

стихи 15-летнего гимназиста (написаны в 1850 г.) // Н.П. Огарев, «Избранное», М. 1987, стр. 394

«Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому...» (Заболоцкий)
kluven

основатель


«Раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение ... Украины .... “защитой отечества” великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам

(В.И. Ленин)
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 2)

“Патриотизм – это свойство негодяев” // Ю. Черниченко, цит. по Вал. Распутин, “Капитал” (Москва) 15.5.96

“Россия способна плодить только рабов” // Ю. Афанасьев, цит. по Вал. Распутин, “Завтра”, 11.3.97

"Россия – страна воров и пьяниц" // А. Синявский, “Мысли врасплох”

* * *

Некоторые реакции на предложения о национальном воссоединении белорусов с великорусами. Список составлен С. Шахраем, НГ, 24.4.97:

«тайный сговор»,
«новейший пакт Молотова – Риббентропа»,
«змеиный супчик, который готовили за спиной общества российские империалисты»,
«придумщики... пресловутого пакта Ельцин-Лукашенко»,
«российские империалисты» // А.Черкизов, "Эхо Москвы", 31.03.97

«бред сивой кобылы: рыхлый, невнятный, слишком длинный» // С.Пархоменко, Д.Пинскер, "Итоги", 08.04.97

«господа интеграсты» // Е.Киселев, НТВ, "Итоги", 06.04.97

«партия Интеграции Любой Ценой, которая вобрала в себя весь розовый спектр людей власти и интеллектуалов» // Отдел политики, "Московские новости", от 01.04.97

«реакционные круги России, которые пытались опереться на исторический коммунистический атавизм – на жаждущий сталинской диктатуры режим в Белоруссии...» // С.Шушкевич (католик), "Эхо Москвы", "Репортаж", 02.04.97

* * *

“Бедная русская идея...” (Вл. Соловьев; ср. обзор у Галковского vs. католики-евреи)

“Я всю Россию ненавижу, Мария Кондратьевна...” – Смердяков (и см. далее, умная нация...)

* * *

«Появление подножного корма с радостным облегчением воспринято на Владимирщине не только крупным рогатым скотом и прочим скотом, изголодавшимся за зиму. Местное телевидение недавно показало сюжет о том, как работницы Вязниковской ткацкой фабрики, не имея средств купить хлеб, готовили себе в пищу комбикорм...» // Александра Потемкина, Известия, 10.7.95 – цитата не проверена

« Вот некто Александра Московская, по всем приметам ученица Льва Аннинского, рассматривает в статье "Человек - это звучит зло" ("НГ", 17.02.1993) русскую "жертвенность" (пример святых Бориса и Глеба) как основу ГУЛАГа, а "народный лад" - как языческое "хлыстовство". И, конечно, не оставляет в покое русскую классику. Лев Толстой для нее - "зеркало советской культуры". Итак, у яснополянского старца обнаружена психология "совка"...» – цитата не проверена

«как живет большинство обычного, "среднего" населения Словакии? – Так скажем, они еще не вошли в Европу, но "шею мыть научились", причем каждый день... Сравните город Владимир... Сравнение грустное... Это в любом случае. Надо же работать, работать каждый день – вот главный вывод» // Вл. Веретенников, первый заместитель главы администрации Владимирской области, “Экономика и жизнь” (Владимир), 26.5.1998

* * *

«Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы» (герой в романе “Пролог” Чернышевского)

«Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: “Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы”. Откровенные и прикровенные рабы-великороссы... не любят вспоминать об этих словах...»

«помимо революционного движения, единственного луча света в русском темном царстве, в русской истории имеются «только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами», «мы особенно ненавидим свое рабское прошлое... и свое рабское настоящее», «раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение ... Украины ... “защитой Отечества”...), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам.» // Ленин, “О национальной гордости великороссов”, ПСС, М. 1969, т. 26, стр. 107-9

«Я не люблю евреев вовсе, я к ним всем испытываю отвращение. Они в моих глазах – выродившиеся отпрыски великой, но давно ушедшей эпохи. За века рабства этот народ усвоил свойства рабов, и потому я так враждебен к нему.» // Ф. Лассаль

«мы по-прежнему "жалкая нация, нация рабов; сверху донизу, снизу доверху - все рабы".» // Василий Беляев, “Саратов”, 24.1.2001

«Несвободу устанавливать не надо. Она – данность в России... Несвобода... даже в походке людей, в их выражении лиц» // А. Новиков, “Общая газета”, 24.8.00

«глубокая, изнутри осознанная "несвобода", присущая российскому электорату» // Наталья Савелова, Дмитрий Юрьев, журнал “Деловые люди”, №113, 1.8.2000

«тысячелетняя парадигма несвободы» // А.Н. Яковлев

«в наших генах заложена рабская психология, которая не одно поколение людей превращала в холуев и лизоблюдов» // А. Свиридов, “Курская правда”, 1.4.2000

Кому обязан Путин?
Станислав Говорухин: – Рабской психологии народа.
Лидия Федосеева-Шукшина: – Рабской психологии нашего народа.
(Коммерсантъ-Daily, 28.3.2000)

«Необходимо, чтоб каждый из нас избавился от рабской психологии» // Анна Ленская, “Якутия” (Якутск), 22.11.2000

«стоит, наконец, избавиться от державно-рабской психологии» // В. Похмелкин, “Демократический выбор” (Москва), 9.3.2000

«Мне президент не нужен. Он нужен тем, кто привык ни за что не отвечать и ничего не делать... Совершенно рабская психология.» // Ирина Точило, интернет-форум “напутствие президенту России”, Коммерсантъ-Daily, 14.4.2000 

«Самым блестящим представителем... стал профессор педуниверситета Андрей Сагалаев, ... предлагавший нам всем задуматься о самих себе: откуда в нас вековое плебейство, холуйская зависимость, рабская психология?» // “Томский вестник”, 6.5.2000 

«в стране, где веками культивировалась рабская психология, рабский менталитет» // композитор Вл. Шаинский, “Независимая газета”, 1.7.2000 

«В людях сидит бацилла рабской психологии» // Анатолий Матвиенко, “Антенна” (Черкассы), 5.8.2000

«Рабская психология, надежда на безотказную [медицинскую] помощь государства должны быть изжиты.» // Юрий Шевченко, министр здравоохранения, “Медицинская газета”, 23.3.2001 

«Все эти разговоры возникают в силу нашей рабской психологии.» // Н. Федоров, президент Чувашии, “Новые Известия”, 23.8.2000

«в этой стране традиционного рабского менталитета...» // Ник. Губенко, Коммерсантъ-weekly, 11.5.92

«Россия должна сбросить лягушачью кожу рабско-самодурского менталитета, и тогда когда-нибудь, лет через сто, может быть, может быть...» // А. Булат, Санкт-Петербург, Журнал Новое время, 22.11.98

«Поражает, что эта социальная несправедливость молчаливо воспринимается основной массой пенсионеров, не вызывает у них протеста. Люди стали настолько апатичны и инертны в отстаивании своих прав, что невольно думаешь о их рабской психологии.» // Анатолий Прокофьев, “Рязанские ведомости”, 8.9.2000 

«Не европеец - рабский менталитет-то.» // В. Попутненский, Россия, Москва, 22.10.99

«Никогда Россия не будет жить, как Запад. Наш рабский менталитет не позволит.» // А. Лубяной, Деловое Поволжье, Волгоград, 19.7.2000

«Удастся ли нам сломать свой рабский менталитет?
Нынешнему поколению вряд ли.» // Константин Фокин, Нижегородские новости, 29.9.2000

«Поездка [в Грецию] дала толчок мыслям, что в нас заложена рабская психология.» // Э. Корнева, “Удмуртская правда” (Ижевск), 13.2.2001 

«то ли от чрезмерной любви и широты души, то ли от рабской психологии страна всячески стремится показать Путину, что он востребован.» // Виктор Похмелкин, зампред фракции СПС в Госдуме, Коммерсантъ-Daily, 6.10.2000

«У меня впечатление, что у нашего народа или рабская психология, или же воля, которая приводит к беспределу» // вопрос в студию радиостанции Эхо Москвы, 30.10.2000, 14:08 (интервью с М. Молоствовым), цит. по Мониторинг СМИ. Радио Эхо Москвы, Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), выпуск 643453 Русская община погубила [столыпинские] реформы.

* * *

Я пришел к глубокому убеждению, что октябрьский переворот является контрреволюцией, положившей начало созданию уголовно-террористического государства фашистского [не коммунистического] типа.

Наши великие классики любили свой народ, но, как писал Лермонтов, "странною любовью". У Пушкина народ безмолвствует. У Достоевского - богохульничает и шизеет, у Толстого - зверствует на войне и лжет в миру, у Чехова – валяется в грязи и хнычет, у Есенина - тоскует, у Горького - перековывается в революционной борьбе, затем в

ГУЛАГе; у Булгакова - "шариковствует", пытаясь вылюдиться, у Шолохова - самоедствует и бандитствует, у Солженицына - рабствует, у Венедикта Ерофеева - алкашничает, пьет денатуратный коктейль под названием "Слеза комсомолки".

Уже сегодня переменчивые ветры российской судьбы несут отвратительные запахи обновленной рабской психологии, имеющей тысячелетнюю наследственность. Мы продолжаем ненавидеть других за собственную лень, глупость и невежество. Воистину история безжалостна - она бьет копытом по черепам дураков.

Что же касается основной массы людей, то она как бы и не заметила, что стала свободной. Возможно, из-за въевшейся психологии нищенства и тысячелетнего рабства.

А.Н. Яковлев, “Культура” (Москва), 14.12.2000 (курсив добавлен)

«Ленин говорил: "Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем". В ряде работ он писал об исторической ограниченности патриархального крестьянства, его забитости, сервилизме, рабской психологии, воспитанной веками подневольного труда, вскрыл двойственность его природы как мелких собственников.»

«Говоря словами Ленина, «рабское прошлое», «рабское настоящее», «великое раболепство» — вот что было неразрывно связано с понятием патриархальной России, которое лелеют в своем воображении оказавшиеся не в ладах с историей сторонники «вечной нравственности». Уместно напомнить, что В.И. Ленин прямо отождествлял патриархальщину с дикостью. И в ней ли нам искать нравственные идеалы, «истоки» морального обновления!»

«Молиться на каждую церковную луковку и каждый минарет мы не будем и причитать "у святых мощей" и "стен плача" не собираемся... и церковь, и мечети, и синагоги, и костелы всегда были идеологическими центрами, защищающими власть имущих. Мы не забываем, что под святыми храмами освещались штыки карателей, душащих первую русскую революцию, что с Церковного амвона был предан анафеме Лев Толстой, что колокольным благословением встречали палача Кутепова, вешателя Деникина, банды Петлюры... Да ведь и самая "демократическая" религия в конечном счете реакционна, представляет собой идеологию духовного рабства... мы видим нравственный пример не в "житиях святых"... Коли уж говорить об уважении к исторической правде, то не надо подсахаривать эти горькие истины... В многих стихах мы встречаемся с воспеванием церквей и икон, а это уже вопрос далеко не поэтический...»

А.Н. Яковлев, “Против антиисторизма”, Литературная Газета 15.11.1972

* * *

«в России, стране тысячелетнего рабства», Наталия Новожилова, “Призыв” (Владимир), № 113, 27.6.97

«Лишь в условиях демократических преобразований в СССР появилась надежда, что народы будут независимы от традиционного государственного произвола и предадут анафеме тысячелетнюю историю рабства» // Борис Семин, Руководитель Экспертного совета Института гуманитарно-политических технологий // “Демократический Выбор” (Москва), № 41, 15.10.8

* * * 

«Пару дней назад по радио России (которое я слушаю, копаючись в огороде) была обронена фраза: "...Когда в России отменили крепостное право, в Англии был пущен метрополитен..." Это я вот к чему. Кого хочешь припоминай из российской истории, какого хочешь императора или правителя, а только ведь Россия-то - в общем и целом страна потомственных крепостных, а стало быть - рабов . То есть людей с довольно специфическими склонностями - к лени , к воровству , к безразличию, к обязательности предводителя, вождя, к забитости и покорности ...»

«рабство за тысячелетнюю историю так въелось в нас , [что] так и не узнали мы, что такое честь и совесть, так и не понимаем мы, что прилично, а что нет для достойного человека

«Никакие демократические реформы, никакие экономические потуги, никакие оглядки на Запад не помогут нам, пока сам человек состоит в плену рабства утробного, пока он... не начнет, хоть и по каплям, раба из себя выдавливать.» 

письмо читательницы в “Независимую газету”, 17.10.98

* * * 

Пушкин - это величайший феномен внутренней свободы, тем более поразительный, что появился он в стране тысячелетнего рабства.

Пушкин - образец абсолютного душевного здоровья, что не менее поразительно в обществе больных и несчастных, где почти все великие писатели, поэты были или психически неуравновешенны, или просто неврастеники, или алкоголики. Это невероятно и совершенно непонятно, как он таким мог быть, но - был!

Но быть по-настоящему свободным - не легко и приятно, как думают рабы, - это тяжкий труд. И особенно тяжело и мучительно быть свободным среди рабов.

Он ведь погиб не от "происков светского общества", как нас раньше учили. "Его убило отсутствие воздуха "... Пушкин - невыездной; Пушкин - под вечным контролем дураков и холуев, под вечной слежкой, а почти все его друзья сосланы, растоптаны, а публика, ради которой он пишет, демонстративно глупа, совершенно неспособна понимать его. Он просто задохнулся... жить в России не [он] мог: она его задушила. До каких же пор великая Россия будет сначала душить своих лучших сынов... Наш величайший литературный гений с горечью сказал: "На свете счастья нет". И никому из нас не стыдно.

...так ведут себя только рабы , неспособные на индивидуальный труд души, заменяющие его стадным идолопоклонством . А он стада не любил.

Вадим Слуцкий , “Россия его задушила” // “Губернiя” (Петрозаводск), 10.6.99

* * *

«Может, для десятилетнего опыта свободных выборов в стране с тысячелетним опытом рабства это не так уж и мало?» // В. Козлов, Дм. Орешкин, “Московские новости”, 21.3.2000

«выдавливать из себя тысячелетнее рабство – занятие трудоемкое» // К. Лысенко (главный редактор), “Крестьянская Россия”, 3.4.2000

* * *

«В старину, существовали три способа избавления от зловредного вируса рабства. Первый - пользование благоприятным климатом Западной Европы, что было по карману людям богатым.... Второй применялся индивидуально просвещенной интеллигенцией - выдавливание из себя по капле раба...»

«Привычка жить под опекой государства-господина и судьи настолько глубоко вошла в плоть и кровь населения, что подавляющее его большинство и, разумеется, калужане очень долго не воспринимали день 21 августа 1991 года как рубежную дату, разделившую отечественную историю на две неравные части: первая насчитывала тысячу лет, вторая - всего десять. Тысячелетняя инерция рабства сходу наехала на десятилетие провозглашенной свободы и едва не стерла ее в октябре 1993 года.»

Константин Афанасьев, “Калужские Губернские Ведомости”, 9.6.2000

* * *

Вспомните знаменитый русский вопрос:

- Ты меня уважаешь?

Его не зададут вам ни в каком Лихтенштейне или герцогстве Люксембург, не говоря уж о прочих европейских царствах и государствах. Это – наше достояние. Русское. Оплаченное тысячелетним рабством.

Вглядитесь в нашего орленка-табака, в свое время привезенного из Византии. Его развернутые головы смотрят отнюдь не на Запад и Восток, как то нам вдалбливали в школе... Они смотрят на два основных сословия - на рабов и рабовладельцев .

Борис Васильев, “Культура” (Москва), 14.9.2000


* * *

«Может быть, тут какой-то дефект в генетическом коде нации? Допустим, от тысячелетнего рабства.» // Александр Водолазов, “Русская Мысль” (Париж), 5.10.2000

* * *

Вот уже тысячу лет мы ползем по вязкой болотистой топи, задыхаемся в нищете и бесправии. Вот уже многие столетия ожесточенно боремся, не жалея ни желчи, ни чернил, ни ярлыков, ни оскорблений, не страшась ни Бога, ни черта, лишь бы растоптать ближнего, размазать его по земле, как грязь, а еще лучше - убить.

Не надо прятать голову в песок - это мы [дети Арбата?] беспощадно, позабыв о чести и совести, травили и расстреливали себе подобных, доносили на соседей и сослуживцев, разоблачали идеологических "нечестивцев" на партийных и прочих собраниях, в газетах и журналах, в фильмах и на подмостках театров. И разве не нас ставили на колени на разных собраниях для клятв в верности и раскаяния, что называлось критикой и самокритикой, то есть всеобщим и организованным доносительством.

И сегодня приходится вести борьбу ... с собственным раболепием .

истоки нынешнего хаоса - в самой истории России, в ее традициях, в социальной психологии народа. Тысячелетнее рабство является самой мрачной страницей нашей истории. Было, было! Стыдимся. Нормальные люди сделали бы всё возможное и невозможное, чтобы избежать прошлого повторения рабства и не впадать в новое, ещё более тяжкое, унизительное рабство.

Александр Шестаков, “Красноярская газета”, 1.12.2000 (курсив добавлен)


* * *

помехой является менталитет народа.
Мой вывод: все, что происходит в этой стране, - более всего подходит народу, здесь живущему.

Очень глубоко сидит в нас и не меняется в течение столетий менталитет рабства со всеми вытекающими отсюда последствиями. И его нужно сознательно учитывать заранее во всех своих делах, закладывать в модель взаимоотношений с каждым человеком.

Как любящий самого себя считаю, что во мне рабства меньше, чем в других.

Владимир Шеменев, Деловая Москва сегодня, 14.5.2001

* * *

«Россия приняла в себя, переварила восточное иго, приняв на себя черты восточной деспотии, сам дух и образ мыслей. Она культивировала многовековое рабство, она породила жутчайшую в двадцатом веке тоталитарно-человеконенавистническую систему, геноцид...»

«Да, Достоевский, Толстой, Чехов... Да, Чайковский, Рахманинов, Глинка... Хм, Глинка... Они нужны были этой кондовой России так же, как и сегодня Солженицын, Ростропович, Плисецкая... "Народ" удовольствуется пошловатым Михаилом Задорновым, полудурком Жириновским и очередной каменной задницей Анатолием Лукьяновым.»

«Огромная энергия несвободы, инертная масса рабства принесет еще очень много горя не только близким соседям, не только всему миру, но тем, кто все еще живет в России.»

Алексей П., “Литературная газета”, 11.4.01

* * *

«Позорное монгольское иго, вошедшее в плоть и кровь; имперский топор Петра, рубившего самолично головы и вешавшего стрельцов на кремлевских стенах; безумие опричнины и аракчеевского милитаризма, 58-я статья при Сталине и 70-я – при Брежневе, фантасмагорические процессы 37-го года и зэковский принцип "не верь, не бойся, не проси" - все это нам уже не вытравить из генетической памяти. "Печать рабства пронизывает всю историю России"...»

«И как раз сегодня, при демократической конституции и свободных выборах, все больше выясняется, что ГУЛАГ - это все-таки наше первородство. Мы не можем без этого. Без палки надсмотрщика, без пинков и тычков конвойного с автоматом, без кандалов и без миски лагерной баланды, на которую действительно - еще много веков назад - променяли все, в том числе свою свободу и человеческое достоинство.»

«Рабство преходяще - в том смысле, что между Иваном Грозным и Петром Первым было Смутное время и Борис Годунов, а между КПСС и КПРФ перестройка и Борис Ельцин. Но парадигма нашего рабства остается неизменной. Уже какая по счету попытка модернизации и вестернизации России, то есть освобождения ее от проклятого, мрачного прошлого, от ее истории, висящей камнем на шее, захлебывается и терпит крах.»

«Народу просто дали впервые за тысячу лет - все цивилизованные западные права и свободы: свободу слова, печати, митингов, собраний, партий и движений, свободные выборы... И он создал себе партию - КПРФ. Так сказать, по образу и подобию своему... И стал съезжаться в первопрестольную требовать "законную" пайку, бузить на Горбатом мосту и разбивать шахтерские каски о брусчатку. Жаль, что не головы.»

Борис Стомахин, “Демократия рабов и палачей” // “Демократический Выбор” (Москва), 22.4.99

* * *
«Сил уже нет спокойно смотреть на то, как в сегодняшних политических баталиях дискредитируется одна из традиционных белорусских конфессий, к которой принадлежу и я, – православие ... На печальные мысли наводят теологические и культурологические рассуждения Ю.Хащеватского. Так, уважаемый деятель культуры размышляет о холопской, рабской сущности нашей веры, о том, что она веками "прессовала" людей и порождала у них всевозможные комплексы» // Белорусская Деловая Газета, Минск, 14.3.2001

«Культура Украины до воссоединения с Россией была на порядок выше нашей (в искусстве они уже осваивали Возрождение, а мы дожевывали Византию). Падение началось как раз после воссоединения, и очень скоро Украина скатилась от культурной провинции Европы до культурной провинции России. То ли мы по ментальности холопы, то ли без памяти, которую подменяют наши же историки.» // Игорь Домников, Новая газета-Понедельник, Москва, 14.5.2000

«Порой проявления моей рабской психологии неожиданны для меня самого. Она сохраняется на генном уровне. Отбор ведь производился в течение многих столетий.» // Владимир Шеменев, Деловая Москва сегодня, 14.5.2001

«Сталин... гениально понявший суть... рабского народного менталитета, быстро прибрал к рукам высшую власть» // “Оренбуржье”, 10.3.99

«Никогда Россия не будет жить, как Запад. Наш рабский менталитет не позволит.» // Александр Лубяной, “Деловое Поволжье”, Волгоград, 19.7.2000

«Ответьте мне, что означают термины "великая держава" и "великий народ"? … Рабская психология не может претендовать на величие. Тому, кто думает иначе, нужна помощь психиатра.» // С. Тарасов, “Известия”, 18.11.99

«Понятно, что фильм "Брат-2" собрал миллионы. Но какой удар при этом был нанесен моральному состоянию нации? Этого никто не взвешивает, хотя взвесить можно. А какой чудовищной силы удар нанесен порождением ложного сознания в отношении американцев и американского общества? Это уже малопоправимо. Такова классическая традиция российского общества, которая очень мешает нам жить. Народ был в холопском состоянии на протяжении тысячелетий.» // Трибуна, Москва, 14.3.2001 

«Наше государство всегда было преступным. Во всей истории Государства Российского главной его характеристикой была откровенная криминальность... Но к народу это не имеет отношения. Он терпит беззаконие потому, что по сути своей он остается холопским, он привык быть несвободным... Народ не может освободиться от своего холопства...» // НГ Фигуры и лица N 03 (66) 08.02.2001

«В наши дни речь зашла о смене как раз самого существа российского народа, его тела и души. Речь идет о разрыве с извечным, длившимся веками, а не только 70 большевистских лет, рабством и холопством, физическим и духовным....» // Журнал Огонек, 29.11.99

«в крепостной России рабами являлись все: холопы – рабами помещиков, помещики и дворяне – рабами самодержца.» // Нина Назаленова, Челябинский рабочий, 18.10.2000 

«Российский народ всегда жил в положении раба (как народ). И психология раба...» // Академик В.А. Тихонов, 2.9.89

«заложенные чуть ли не в наших генах страх и рабство» // Наталья Сафонова, Брянское время, 22.1.97

«Мы всю жизнь прожили в страхе. Страх и рабство передаются генетически.» // Ольга Луганская, Журнал Новое время, Москва, 20.9.98

«Неужели столетиями вбиваемое в народ рабское сознание передается генным путем?» // Н. Витовцева, Звезда Алтая, Горно-Алтайск, 4.5.2000

«мы из народа рабского, холопского никак не можем превратиться в нечто с человеческим лицом.» // Владимир Костин, Томский вестник, 10.2.99

«народные учителя начале XX века противостояли рабской психологии, столетиями укоренявшейся в сознании безграмотных российских рабочих и крестьян» // В. Останина, “Правда Бурятии”, 27.11.99

«Основная беда, похоже, в постоянном ощущении собственного комплекса неполноценности, в рабской психологии... По-рабски, по-холуйски мы по-прежнему верим и обещаниям наших правителей» // Алексей Воловиков, “Яблоко России”, 14.2.98

«Народ – рабы, журналисты – рабы, у всех рабская психология» // Юрий Хмельницкий, “Самарское обозрение”, 7.6.99

« Россия... любила Францию за... ясность понятий, прогресс, неминдалевидные глаза, будуары, за "р" неподвластное рабской натуре.» // Вик. Ерофеев, “Общая газета”, 29.4.99

«Россия не прошла путь духовной Реформации, поэтому любая гуманизация наказания для нее является только "смягчением", а не фундаментальным упразднением самой основы духовного "рабства". В стране, в которой патриарх официально называет граждан "рабами Божьими", смертная казнь не будет отменена никогда.» // А. Новиков, журнал “Новое время” (Москва), 28.11.99

«Мы привыкли мерить эпохи своей жизни "по царям". Рабская психология.» // Д. Волкогонов, Российская газета, 1.4.92

«... политические фигуры, которые позволяют себе руководствоваться в большой политике мифами о русском человеке, которые с высокой трибуны позволяют себе сказать следующее: "Русский народ - нация обломовых, нация рабов, с рабским прошлым, народ - растяпа с присущей ему азиатской ленью". Подобное недавно сказал, характеризуя "российский менталитет", один из претендентов на президентскую корону.» // Александр Лазарев, доктор филологических наук, профессор Челябинского государственного университета, “Литературная Россия”, 23.7.99

«все происшедшее - расплата за ... наше внутреннее, въевшееся в плоть и кровь рабство» // Виктор Светлов, “Карелия” (Петрозаводск), 27.11.98

«Столыпин пробудил к деятельности примерно треть крестьянства. У остальных двух третей сохранилась все та же психология раба, в лучшем случае полураба.» // Н. Шмелев, Век, Москва, 29.1.99

«безответственность - одна из черт русского народного характера XIX века, взращенного веками крепостного рабства: раб, как известно, лишен нравственного выбора» // Б. Егоров. “Аполлон Григорьев”. - М.: "Молодая гвардия", 2000 

«Я часто думаю о своей стране.... Я смотрю и сравниваю. И постоянно меня гложет одна мысль - мы все рабы.» // Макс Молотов, Молодой дальневосточник, Хабаровск, 28.2.2001

«Большинство людей привыкло скрывать свое истинное лицо, эмоции и чувства под маской... общество, которое продолжает оставаться тоталитарным, приучило нас притворяться, чтобы не выдать свои истинные чувства. Глаз, привыкший к темноте, надо постепенно приучать к свету. А природного раба надо постепенно обучать разумному пользованию свободой...» // Е. Варгасов, Владимирские ведомости, 16.4.98

«Тогда, в 1903, в1910, в 1912 году многие эксперты полагали, что на огромных, придавленных тысячелетним рабством пространствах восходит новая звезда» // Вас. Стародубцев, Зеркало, цит. по Мониторинг СМИ. РТР, Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва, выпуск 785929, 25.2.2001, 18:00

«Попытка построить демократическое и правовое государство натыкается на непреодоленное наследие российской истории ... стереотипы рабской психологии. Воспитывать граждан из запуганных рабов... самая насущная сегодня задача» // С. Ковалев, Известия, 1995, 19 декабря – цитата не проверена.

«Обычным доводом, выставляемым новыми русскими западниками против России, является утверждение, что она всегда под тем, или иным видом, рабствовала...» // П. Сувчинский, журнал “Версты” (Париж), № 3, 1928, стр. 130

«Рабы не перестанут быть рабами, если перейдут от сохи к электронной машине. Общество должно нравственно измениться. Для этого должны быть приложены невероятные усилия. Пока этого не происходит. Есть какая-то среда просветителей: ... есть Сергей Ковалев, еще кто-то. Но это разрозненные усилия. Россия держится на светочах, на мессиях. Наша комиссия занимается этим же – она как единица, как личность. Должны быть объединенные усилия многих людей, которые пытаются вытащить эту застрявшую Россию..» // А. Приставкин, Русская мысль, 21.12.2000

«Вся наша жизнь свелась к тому, чтобы, по знаменитому выражению Чехова, "выдавливать из себя по капле раба ". Последние годы мы выдавливали его стаканами, потом ведрами, потом, кажется, цистернами, и все равно с внутренним рабством никто из нас покончить не смог.» // Эльдар Рязанов, журнал “Домовой”, 4.5.96 

Примечание: При составлении подборки я стремился включать в неё высказывания только русских авторов, отражающие их этнонациональную себя-ненависть, и исключать нерусских авторов или авторов-полукровок, чья этнонациональная агрессия против русских отражала их положительный этнонационализм (несмотря на то, что статистически их высказывания были заметно более "сочными" и распалёнными этнонациональной агрессией). На момент составления подборки мне не было известно, что Рязанов является евреем, и что его потомки являются также галахическими евреями. 

«этот рабский народ заслуживает только презрения», «взбесившиеся дебилы» // В. Новодворская

«Мы – народ холопский. Советская власть нас не раскрепостила, а превратила в еще худших рабов. Надо говорить с газетных страниц нашему народу-богоносцу: вы – холопы, жалкие несчастные люди, которые не знают, что такое свобода.» // Даниил Гранин, Невское время, Санкт-Петербург, 13.1.99 

«Рабский народ... В каждом русском человеке три "ха" – холоп, хам и холуй. Мы рабы без цепей и надсмотрщиков. Свобода нам мачеха.» // герой в романе Д. Гранина, цит. по Трибуна (Москва), 22.5.2001

на момент составления сводки мне не было известно, что Гранин – еврей.

«нам нужно преодолеть в себе рабскую психологию» // Борис Ельцин, Российская газета, 5-я сессия ВС РФ, 7.10.92

«Существующий в России веками рабский, холопский дух...» // А.Д. Сахаров, цит. по Демократический Выбор, Москва, 16.5.2001

«тысячелетие Россия - государство рабов и "святых" ханжей, завистников и мизантропов» // Виктор Кириллов, Красноярская газета, 10.8.99

«Если утром некий ученый-"историк" объявляет Россию "тысячелетней рабой", а в полуденной передаче другой его коллега уверяет нас, что Куликовская битва положила начало "тоталитарному правлению, длящемуся и поныне", третий к вечеру поливает потоками клеветы русское Православие, то неудивительно, что в полночной передаче "Пресс-клуб" появляется мадам Новодворская и заявляет: "Место русских - у параши!"» // Станислав Золотцев, Гудок, 27.2.99

«стране искаженных понятий и рабской психологии не может помочь уже ничто» // С. Смирнов, “Правда Бурятии”, 21.9.96

«Наиболее простым подтверждением нашей рабской психологии являются лифты» // Ю. Скачко, “Зеркало недели” (Киев), 11.11.2000

kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 3)

«самое большое несчастье, которое может постичь человека – “начать дурно думать о себе”»

Гёте


«Страх укоренился в результате многовековой подневольной жизни, вошел в подсознание, в генетическую память народа в стране рабов, в стране господ. Скованность мысли, задавленность духа воспринимались как извечное естественное состояние общества. При этом сложился особый, рабский тип поведения – ... лицемерие, лукавство и воровство. Долгие годы ... россияне, жили в подчинении царской... власти, в трепете перед охранкой... и это сформировало у наших предков психологию рабов...» //  Константин Афанасьев, Калужские Губернские Ведомости, 9.6.2000

* * *

история этой страны и этого народа сделала то, что могла сделать: самую реакционную монархию в Европе она заменила самой реакционной диктатурой в мире

в этой стране, с ее тягчайшей исторической наследственностью

из-за... особенностей русского исторического развития, азиатской неприязни к демократии, традиционной привычки к жестокости

Страна рабов, страна господ...

Страшно жить с вами рядом, читать ваши книги, ходить по вашим улицам.

А. Белинков (1968), цит. по Независимая газета, Москва, 27.9.96

(на момент составления подборки мне не было известно, что Белинков – еврей)


* * *

«Я согласен с определением: империя зла. Ведь ничего не изменилось... Эти люди разграбили государство, несколько раз подряд обокрали народ, привели его к полной нищете... Кафкианское государство [“эти люди” – это пишется в МН!]... Как сказал один поручик: "Страна рабов, страна господ", так и осталось.» // Нина Агишева,  Московские новости, 1.12.98

«Если есть данность – "страна рабов, страна господ" – то культ (или его имитация!) должен быть.» // письмо читателя, Общая газета, 31.5.2001

«Михалков с экранов и страниц речет, как хороши были цари, какая вишенка Россия (та самая "страна рабов, страна господ")...» //  Денис Горелов, Известия, 20.3.99

«Явлинский не только умен и одарен, но и принципиален, хотя в нашей "стране рабов, стране господ" это многим не нравится» // Юрий Буртин, Общая газета, 23.3.2000

«рабское прошлое России - "страны рабов, страны господ" идеализируется с той же страстной истовостью, с какой вчера еще воспевался кровавый сталинский режим!» // Владимир Огнев, Литературная газета, Москва, 19.11.97

«Неужто Г. Манчук не читал про "страну рабов, страну господ"?» // Александр РУБАШКИН, Невское время, Санкт-Петербург, 22.3.97

«Никогда не забывайте классическую формулу про "страну рабов, страну господ".» // М.В. Розанова, Время MN, Москва, 17.6.2000

* * *

Начало стихотворения “люди холопского звания сущие псы иногда” за период с 4.99 по 4.2001 цитировалось в печтаных СМИ 20 раз.

Однако суперхитом стало “Прощай, немытая Россия”.  Те или иные строчки либо выражения его первой строфы цитировались в газетах и журналах (не включая электронные СМИ) с мая 1996 года по май 2001 по меньшей мере 287 раз.  Это число заведомо преуменьшено ввиду неполноты компьютерной базы публикаций, которой мы пользуемся: так, только за два года, с мая 1999 по май 2001, т.е. за период, когда публикации представлены более полно, насчитывается 166 употреблений, а ведь это был период когда антирусский радикализм печати был “наименьшим”.

Для сопоставления: стихотворение “Родина” (“Люблю отчизну я...”) за те же два года упоминается всего 36 раз (из них 4 раза в переиначивании “Люблю Россию я”), при этом 14 раз в ироническом наклонении или с упором на “странность” такой любви, 1 раз открыто-издевательски, 2 раза как антиооборонная или “антиимпериалистическая” пропаганда (как напр. в статье с заголовком “Слава, купленная кровью” с требованиями капитуляции российской армии перед чеченскими формированиями), 7 раз нейтрально (как то в заголовках газетных сообщений о проведении лермонтовских праздников, без связи с дальнейшим текстом) и только в 12 случаях цитируется образом, более или менее согласным по интонации и смыслу употребления с лермонтовскими.

Таким образом, на примере только этих двух лермонтовских стихотворений негативный контекст употребления составляет 91% случаев, а положительный – только 6%.

Эта систематическая избирательность цитирования, систематическое смещение (systematic bias) в искаженной репрезентации источника служат наглядными свидетельствами свойств психики, осуществляющей данную фильтрацию.

Стоит вспомнить, что явление не ново: в советских школьных учебниках литературы стихотворение “Прощай, немытая Россия” – принадлежащее, как мы видим, к “золотому русофобскому фонду” – повторялось дважды: видимо, на тот случай, что если ученик забыл, то чтобы через несколько лет вспомнил.  Во время оно его полагалось заучивать наизусть.  Это при том, что лермонтовское авторство стихотворения более чем сомнительно (на что неоднократно указывалось филологами), и аргументы за его аттрибутирование Лермонтову весьма шатки. 

Из недавних обсуждений вопроса, см. подр. статью В. Бушина в газете “Дуэль”, номера №№ 18-19, сентябрь 1997 г.  Ввиду её малодоступности кратко изложим основные сведения.  Первое упоминане о стихотворении встречается более чем через 30 лет после смерти Лермонтова, авторграфа нет.  Не имеется также и свидетельств современников Лермонтова о существовании этого стихотворения.  Известны всего два много позднейших его списка, исходящие к тому же из одного источника (П.И. Бартенева) и выполненные в 1870-х гг., т.е. более чем 30 лет спустя после смерти Лермонтова, и являющиеся вообще первой вестью об этом стихотворении (для сравнения: известны 20 выполненных непосредственными современниками рукописных копий пушкинского стихотворения “Во глубине сибирских руд” и 23 списка стихотворения Лермонтова “Смерть поэта”, многие из которых относятся к точному времени создания этих стихотворений).  Бартенев в своем письме утверждал, что списал с стихотворение оригинала, однако он плохо знал почерк Лермонтова и легко мог принять попавший к нему в руки листок за автограф Лермонтова.  Если бы стихотворение действительно было лермонтовским, то являлось бы вероятным, чтобы списки ходили по рукам, и должны были бы быть напечатанными либо в российской печати периода подготовки реформ и их осуществления (с конца 1850-х по начало 70-х гг.), когда в них публиковалась гораздо большая “крамола”, либо в неподцензурных изданиях, на страницах “Полярной звезды” и “Колокола”.  К тому же Герцен и Огарев, с одной стороны, нуждались именно в радикального тона сочинениях, в духе данного стихотворения, и с готовностью их печатали; а с другой стороны, имели обширные связи и множество осведомленных корреспондентов в литературных кругах и должны были бы получить списки (так ими были впервые опубликованы несколько лермонтовских произведений).  В частности, Герцен состоял в сношениях и с самим Бартеневым (который в 1858 г. передал ему “Записки Екатерины II”, незамедлительно опубликованные в Лондоне на следующий год, и ничто не препятствовало присовокупить к ним и стихотворение “Прощай немытая Россия”).  Однако никто из современников или “младших современников” на счел нужным напечатать это стихотворение (впервые оно было издано в 1887 году, т.е. почти через 50 лет после смерти Лермонтова; для сопоставления: стихотворение “Во глубине сибирских руд” было напечатано через 20 лет, а “Смерть поэта” – через 15 лет после смерти их авторов).  Это может быть объяснено единственно либо тем, что списки всплыли либо гораздо позднее (###?), либо тем, что современники весьма сомневались, что это стихотворение принадлежит Лермонтову.

Наиболее вероятным предполагаемым авторством на настоящее время является аттрибутирование этого стиховторения Дм. Минаеву, в качестве пародии на "Прощай, свободная стихия".Минаев известен как автор пародий и эпиграмм, включая известную эпиграмму на Буренина "По городу бежит собака, за ней Буренин, тих и мил..."

* * *

Фактически вход в интеллигентскую среду, ежели ты не исповедовал определенного символа веры, был закрыт. И немаловажную роль в этом символе занимала главка из множества параграфов, называвшаяся «Страна рабов» с подзаголовком «Всякий, кто произнес слово “русский” с уважением, является черносотенцем».

Это, если взглянуть беспристрастно, тоталитарная секта с явными признаками общей паранойи. И вот на протяжении полутора веков почти все, любящие и умеющие думать, обосновывать, доказывать и формулировать, втягивались в нее практически безвозвратно.

А теперь представьте себе положение людей НОРМАЛЬНЫХ, без особых талантов, но и без особых извращений. Представьте себе их чувства, когда они смотрят кругом. Все говоруны — против того, что для них, этих людей, обычно и естественно. И, казалось бы, если говорунов послушать, то говорят они так, что то и дело Цицерон с языка слетает; а если кругом посмотреть, то от этой говорильни в реальной жизни лишь разор и паскудство. Можете себе вообразить, до какого градуса доходит раздражение, даже ненависть — тем более страшная и бессильная, что она не может вылиться в адекватный ответный интеллектуальный и словесный поток — у тех НОРМАЛЬНЫХ, на ком, собственно, и стоит страна?

Вячеслав Рыбаков

* * *

«холопская ментальность ментальность не дает нам возможности вырваться из бездны» // Т.Кобычева, Журнал Новое время, Москва, 6.12.98

«оживает генная память холопства, маячит тупой фетиш патриотизма как последнего прибежища» // Марина Токарева, Общая газета, Москва , 22.3.2001

«А у нас выборный закон принимался на основе формального равенства всех граждан... Отовсюду полезло холопство.» // Сергей Юшенков, Огонек, 18.12.2000

«В армию идут юноши с психологической установкой на холопство» // А. Петракова, Россiя, Москва, 23.10.2000

«Сегодня на месте памятника природы – ландшафтного заповедника – возник памятник вечнозеленого русского холопства.» // Василий Галкин, Липецкая газета, 30.3.2000

«Холоп в России - больше, чем холоп» // Оксана Гаман-Голутвина, НГ Сценарии N 3 (48) 15.03.2000

«тащимся мы от собственного холопства, как от булки с медом» // Павел Курень, Деловая Пенза, 22.3.2000

«Почему роль личности в нашей истории так непомерно велика?.. Может, холопство у нас в крови?..» // Иван Переверзев, Томская неделя, 2.9.99

– Как? Еще один Сталин?
– Как это ни печально, но России нужен человек такого типа. Который был бы не столь кровожаден, но столь же суров и тверд, чтобы обеспечить поворот населения к труду. Вся проблема России, что у нас никто не трудится... мы страна холопская. Нам нужен царь, президент, генеральный секретарь. // Анатолий Собчак, Новгородские ведомости, 23.6.99

«и до революции, и после Россия жила по принципам холопства, лакейства, а после 1917 г. - еще и по законам тоталитарного общества, зависти, нищенских привилегий. Это стало основой российской цивилизации» // Андрей Сахаров, директор Института российской истории РАН, Интерфакс ВРЕМЯ, Москва, 2.4.99, выпуск №14

«Как все же хорошо, когда враг бывает вовне и знать правду о нем не мешают народу ни очередная заступница - "матушка-коза", ни его, "народа", врожденное холопство.» // А. Маргулев, "Независимая газета" (НГ), Номер 154 (1725) от 22 августа 1998 г., суббота. Полоса 8

«Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев» // Ленин, “О национальной гордости великороссов”, ПСС, М. 1969, т. 26

«неизжитой холопский комплекс, сидящий во многих из нас» // Елена Сизенко, Культура, Москва, 25.12.97

«мы так и тащим на себе семивековой опыт холопства» // Леонид Жуховицкий, Журнал Огонек, Москва, 29.9.97

«коли будет задан вопрос: "Кому был выгоден тридцать седьмой год?", то я скажу страшную вещь - всем выгоден... Тридцать седьмой вернется... Холопы истосковались по барину.» // А. Яковлев, Общая газета, Москва, 14.8.97

Константин Штереверя, "Чем Русь святая славилась"

Наемными и важными
Министрами продажными,
Полнейшею разрухою
И царскою сивухою,
Плетями и дубинками,
Кровавою Ходынкою,
Цусимою, Карпатами,
Проклятыми сатрапами,
Гнилою и позорною
Развратной сотней черною.
Холопскою боязнию,
Позорной смертной казнию,
Застенками и плахами,
Погромами и страхами,
Приспешниками-гадами
И морами, и гладами,
Мученьем, притеснением,
Народа разорением.
Всем этим Русь-красавица
Лет триста с лишком славилась.

N15 (1919) газеты "Ковровская беднота"
цит. по Знамя труда, Ковров, 6.5.97

«Сахаров бичевал холопский дух русских» // Михаил Антонов, Подмосковье, Москва, 22.6.96

«все наши беды – от въевшегося в нас за тяжелую российскую историю холопства. Холопское мышление, не ведающее иных форм существования, кроме как под чьим-то сапогом, не ценящее свободы, приспосабливающееся к униженному состоянию лишь двумя способами – угождением этому "сапогу" и при возможности хитростью, обманом властителя, не могло выработать представления о другом порядке, кроме устанавливаемого насильственно... я имею в виду, когда вслед за Ключевским говорю об укоренившемся у нас холопстве, о диктатуре как "народной мечте"?» // Александр Волков, Журнал VIP, 1.8.98; перепечат. “Дитя холопства” // Версты, Москва, 21.6.99

«того беспредельного российского холуйства, которое досталось нам в наследство и от советского и от царского прошлого» // Г. Попов, НГ Фигуры и лица N 03 (66) 08.02.2001

«Происходило то, что обычно свойственно нам, русским, воспитанным на холуйстве» // М.Н.Марамзина, Вятский наблюдатель, Киров, 10.4.98

«не с тех ли пор в наших генах заложена рабская психология, которая не одно поколение людей превращала в холуев» // А. Свиридов, Курская правда, 1.4.2000

«Да злодейский у нас народ, пора бы понять, наконец!» // М.М. Чулаки, "Под гнетом новой неизбежности" в "Неве" № 4 за 1997 год

kluven

о традициях издательской и литературно-критической политики

«в конце прошлого века либералы сумели исключить Пушкина из "Курса русской словесности". Один такой деятель С.Юшкевич писал: "Мы должны испортить русский язык, преодолеть Пушкина, объявить мертвым русский быт"»

Речь идёт о писателе Семёне Соломоновиче Юшкевиче, авторе книги "Евреи".
Амфитеатров писал Горькому в письме от 8 июня 1910:

Дорогой Алексей Максимович.

[...] Вы вот пишете об Юшкевиче, что он «преодолевает Пушкина». Мне и Герм<ану> Алекс<андровичу> [Лопатину] он хватил штуку почище: «Мы должны испортить русский язык!» Преодолеть Пушкина, испортить русский язык, объявить мертвым русский быт, словом, заслонить Русь от современности и русский народ от русского общества, свести на нет русскую оригинальность. Вы своими последними произведениями, а уже в особенности «Окуровым», а в «Окурове» наипаче «Кожемякиным», портите эту музыку страшно. Ругать Вас за «Окуров», я думаю, у самого недобросовестного критикана рука не поднимется, но будут молчать и, в конце года, в «Обозрениях» напишут: «новые повести Горького не привлекли внимания публики», хотя бы они разошлись в 200000 экземпляров.

(Письмо Афифтеатрова Горькому, 1910.VI.8 // Литературное Наследство, т. 95, стр. 203-204)
kluven

этнологическое


«И москаль, и хохол – хитрые люди, и хитрость обоих заключается в притворстве. Но тот и другой притворяются по-своему: первый любит притворяться дураком, а второй умным». (Ключевский)
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 4)


В 1865 году умер наследник Престола Николай Александрович, старший сын Императора Александра II, умер от чахотки, и это большое русское горе неожиданно вызвало злую радость не только вне России, но и в самой России. Потрясённый Федор Иванович Тютчев отозвался на злобное ликование стихотворением:
О, эти толки роковые,
Преступный лепет и шальной
Всех выродков земли родной,
Да не услышит их Россия

«Как надоела всему миру своими гнусностями и несчастьями эта подлая, жадная, нелепая сволочь Русь!» // Бунин, дневник от 6 августа 1921 г.

«Ни у одной страны нет столько внутренних врагов и такого чувства самоотвращения, как у России.  И неприязнь и эксцессы гонительства, возникают именно по отношению к самому русскому культурному типу; это он обладает таинственным свойством восстанавливать своих же подданных и выразителей против существа своей же психологии и исторической темы.» // П. Сувчинский, журнал “Версты” (Париж), № 3, 1928, стр. 130

«Россия — Сука, ты ответишь и за это» // А. Синявский, в первом же номере Континента

Егор ГАЙДАР: “Народ наш ленив, вороват и глуповат, поэтому ему нужен присмотр мудрого начальника.” // РТ, Вести, 13.12.95, 20:00, цит. по бюллетеню “Новости предвыборной кампании” № 928, Агентство WPS, Москва, 14.12.1995; тж. цит. в статье А. Кузьмина, “Нижегородские новости”, 29.7.97

Егор ГАЙДАР: “Нам сегодня говорят о патриотизме люди, которые к концу своего правления вывезли из страны все золото, всю валюту, набрали долгов столько, сколько невозможно обслуживать.”  С Гайдаром согласны другие участники встречи, в том числе Александр Яковлев. Тот случай, когда старший мыслит даже радикальнее молодого. // там же, в WPS

«Гайдар еще один рецепт, напомню, предлагал. Он предложил, чтобы вымерли 60 миллионов пенсионеров, чтобы мы стали "маленькой процветающей страной, как Швейцария". Натурально, в прямом эфире у меня сказал. Я ему возразила в том смысле, что " ваше предложение убийственно". После этого меня на неделю сняли с эфира, как щаз помню.» // Ирина Мишина, ведущая программы "Время", о прямом эфире с Гайдаром зимой 1992 года

«Перед нашим Правительством стояла очень конкретная задача - в неимоверно короткие исторические сроки создать средний класс. Из какого слоя населения можно быстро создать средний класс? Из криминальных слоёв. Так везде и всюду было в истории. Поэтому наше Правительство сделало ставку на криминал.» // последнее выступление Гайдара на Верховном Совете в качестве и.о. руководителя правительства, по воспоминаниям выпускающего эфир РТР

* * *

Россия - страна, где не хватает нервов жить. Особенно остро это чувствуешь, приехав из-за границы. Или принимая иностранного гостя.

Я недавно делился австрийскими наблюдениями: там по склонам гор вместе с лихими здоровяками, наравне с ними, скользят одноногие инвалиды...

И еще про одну черту альпийской жизни нельзя не упомянуть: огромное, прямо-таки неисчислимое количество туалетов... причем заведения эти поражают российского жителя невиданной чистотой... И не хочешь, а пойдешь.

И вот возвращаетесь на родину. Туалетная тема заканчивается сразу же сама собой. Даже не обсуждаю - почему. Все ясно. Начинаются другие проблемы...

Человеческий материал

Вот мы и подходим к ответу на многие вопросы.  О людях, человеческом материале, из которого кроится наша жизнь.  О менталитете наших сограждан.  О... несвободе, в которой мы все продолжаем пребывать, поскольку эта несвобода внутри нас.

Западные славяне тянутся к Западу. Восточные – не в силах преодолеть притяжение Востока...

Повторюсь: дело не в законах, хартиях и декларациях. Дело в так называемом неискоренимом менталитете.

Маркс говорил: бытие определяет сознание. В действительности - наоборот.  Наше сознание определяет наше бытие.

Андрей Яхонтов, “Московский комсомолец”, 16.1.2000

* * *

«права человека... атакуют с самых разных сторон... вышедшие на политическую авансцену ультранационалисты и откровенные фашисты...» // С.А. Ковалев, “Слово о Сахарове”, М. 1994, с. 11

«Не менее известный правозащитник Сергей Ковалев убил Любовь Васильевну во второй раз, презрительно бросив в лицо: "Вы вырастили убийц. Я ничего не буду предпринимать для их спасения".» // Валентина Голанд, “Мать солдата”, Литературная Россия, 31.3.2000

«Спросите Сергея Адамовича Ковалева, сколько он, правозащитник, покровитель Робин Гудов, спас от их тесаков пленных российских солдат? Ответ вы вряд ли получите.» // А. Афанасьев, Литературная газета, 11.7.2001

* * *

Я обращаюсь к каждому чеченцу. Смиренно прошу у вас прощения за наши тяжкие злодеяния. За насилие, за палачество, за скотство. За попытку скрыть свои злодеяния. За попытку свалить на вас вину. За убийство вашего президента Джохара Дудаева. За все, что мерзкого и подлого натворили на вашей земле. Простите Россию.

Взяв на себя вину, надо отмаливать грех. Свой. Ельцина. России. Это грех России, наша общая вина.

И спасет нас только искреннее и глубокое раскаяние. Надо просить прощения у обиженных, чтобы хотя бы иметь надежду на это прощение.

Т.Козина, Журнал Новое время, Москва, 6.12.98

* * *

«Благодаря великолепной иллюстрации, которой "Литературка" снабдила эту мою публикацию, я оказался в славной компании. На картинке посреди моего текста изображен российский солдат, скорбящий у скромной могилки однополчанина, над ним — двуглавый орел, гордо сидящий на фашистской свастике, а симметрично по сторонам — молящиеся на эту самую свастику ангелы Божьи, приватизированные художником с православных икон. То есть и российская культурная традиция, и российская государственность, и российская армия разом оказались записаны в нацизм, в стан врагов либеральной интеллигенции.» // Вячеслав Рыбаков

* * *

«Патриотизм - это самая безответственная форма собственности. Это самая страшная форма латифундизма... В Государственной думе должен быть принят Закон против патриотов» // Андрей Новиков

«Если бы Путин начал вслух заявлять о своем российском патриотизме в гайдаро-козыревскую эпоху, он вряд ли бы пробился даже на вершины питерской власти и стал бы закадычным другом Толяна.» // Александр Ципко, Литературная газета, Москва, 19.1.2000

«Сейчас пора говорить не почему победили, а что вообще победили. После просмотра 22-24 июня TV6 возникло стойкое впечалтление, что :
а. Победили не мы
б. Эта страна сделала что-то нехорошее.» // polit.ru 25/06/2001, 14:29

* * *

Средства... гуманитарному факультету предоставил фонд Сороса. Следует отметить, что сейчас научно-исследовательская работа Ульяновском Государственном Университете в основном ведется за счет финансирования различных благотворительных фондов.

Социологи под руководством доктора наук Е.Морозова приступают к разработке темы, к которой ученые еще никогда не обращались. Называется она "Социальная наследственность". Миру известна генетическая наследственность, но мы также сталкиваемся с тем, что из поколения в поколение передаются традиции, нормы, ценности, образ жизни, привычки, методы семейного воспитания и так далее... Среди общенациональных идей о будущем России данные исследования могли бы прояснить перспективы ее развития.

Что может из себя представлять общество, где основная масса населения на протяжении тысячелетий была в положении рабов или полурабов (татаро-монгольское иго, крепостное право, социалистический строй)? А что такое этика раба? Ценности, нормы? Тема еще не разработана до конца, но уже вызывает дискуссии.

"Симбирский Курьев" N 116(1112) 11 сентября 1997г., г.Ульяновск

* * *

Царствование Романовых началось публичным повешением четырехлетнего сына Марины Мнишек Ивана и симметрично закончилось тайным расстрелом царских детей в доме Ипатьева. Именно тогда, в начале XVII века, закрылось "окно в Европу"

Дмитрия I или "Лжедмитрия", как его называют до сих пор, Европейцы... знали великолепно и оценивали высоко. Этому "помазанному на царство русскому Гамлету" посвящает Кальдерон свой знаменитый шедевр "Жизнь есть сон", а Лопе де Веге - драму "Великий князь Московский". Последнюю, написанную в 1617 году, ставили в России всего один раз, в 1911 году, на "романовском закате".

Много скелетов расставлено по семейным романовским чуланам. Еще и сейчас наша школьная история должна заглушать стук их зубов. Хорошо известно, что Петр III - "антинациональный элемент", особенно в сопоставлении с "исконно русской" анхальт-цербстской принцессой Екатериной Великой: он и Тайную канцелярию разогнал, и вольность дворянству допустил, и армию хотел реформировать на европейский манер, то есть сделать "лучше", а не "как всегда" забивать врага бессчетным числом безответных начальству рабов с "психологией победителей".

Игорь Шевелев, Общая газета, Москва, 10.10.96

* * *

в памятный для всех нас день 22 июня, отмечая своим радиообращением очередную годовщину начала Великой Отечественной войны, Ельцин не нашел ничего другого, нежели попугать нашу страну и весь мир угрозой "русского фашизма". // Виктор Кожемяко, Советская Россия, Москва, 5.1.99

Валентин Распутин: «С Ельцина взятки гладки. Его научили - он повторил. А учителя кощунственно выбрали 22 июня, день нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, чтобы еще раз надругаться даже над жертвами нашего народа в войне. Мол, положили в борьбе с фашизмом миллионы людей, а для чего положили? Чтобы прийти к фашизму. Ничего другого, мол, и ждать от этого народа нельзя, его из стороны в сторону бросает слепая и буйная стихия. Он всегда был опасен, опасен и теперь. Таким образом, ответственность за сегодняшнюю необъявленную войну, самую тяжелую и разорительную по своим последствиям, возлагается на нас, на русских. Виноват ограбленный, доведенный до сумы, оклеветанный, несущий огромные жертвы. Виноват убиваемый. А как с ним, дескать, иначе, если он несет в себе "коричневую чуму", опасную для всего цивилизованного человечества?»

* * *

«нельзя великороссам “защищать отечество” иначе, как желая поражения во всякой войне [“царизму”]», «шайка Романовых, Бобринских, Пуришкевичей», «царизм не только угнетает 9/10 населения экономически и политически, но и деморализует, унижает, обесчещивает, проституирует его» // Ленин, “О национальной гордости великороссов”, ПСС, М. 1969, т. 26, стр. 109-110

«Для социал-демократии не существует русских, польских, еврейских точек зрения, она знает только точку зрения мирового пролетарского движения» // Ленин, “Мобилизация реакционных сил и наши задачи”, сборник “Ленин-русские-евреи”, М. 1996, стр. 47

«Национальность: революционер» // Троцкий в анкете

«Если у идеи появляется национальность, то это называется погромом» // Андрей Чернов, Новая газета, Москва, 19.8.96 (о какой именно национальности идет речь, уточнять излишне)

«идеи, предложенные Михалковым, вполне в русле того "православного фашизма", против которого 20 лет назад предостерегал Андрей Синявский»

(другая статья там же:) «Разумеется, наш православный фашизм (термин Андрея Синявского) не вызывает уважения»

«В старинных русских сказках мы часто встречаем забавные обороты на тему "наши" - "не наши", "свои" - "чужие". Например, черти, в виде эвфемизма, называются словом "не наши". "А потом прилетели не наши" означает: "а потом прилетели черти". "Наши" - это единственно русские. А, скажем, немецкий дух - это чужой, это нечеловеческий дух. И не случайно в русском языке слово "немцы" означает немые, то есть не умеющие говорить по-русски, "нелюди", иногда нечистая сила. И, соответственно, "татары" - это те, кто пришел из Тартара, из ада. А мы, русские, мы светлые, мы славные, мы православные, мы славяне» // А. Синявский, "Русский национализм"

* * *

ключевые вопросы современности можно свести, я утверждаю, к следующему: за что А. С. Пушкин ненавидел Ж. Дантеса и хотел его убить?

Коротко - за то, что Д. был человеком жизни и не был обременен рефлексиями. За то, что у него все легко получалось. За то, что Д. - иностранец, ('немец', в смысле - немой, бессловесный) - хотел овладеть Н. Н. и мог легко. А Н. Н. - как бы символ России.

П. ненавидел Д., помимо прочего, за то, что сам-то он, А. С., в каком-то смысле хотел быть таким, как Ж. Д.: красивым, светским, простым и удачливым. П. тоже хотел, чтобы ему все давалось легко.

Федор Лустич, Сегодня, Москва, 14.2.95

* * *

«...Опустели по России пыточные застенки, остались без работы сотни "заплечных мастеров". Но долго еще слышались по закуткам империи стоны и крики истязаемых. Были еще и "салтычихи" с сонмом замученных крестьян» // Владимир Вербицкий, Русская пытка, Вести, Санкт-Петербург, 10.8.2000

«На смену... гербу с серпом и молотом пришел тот, под сенью которого Салтычиха истязала своих крепостных» // читатель, Российская газета, 15.11.95

«помещица Дарья Салтыкова, Салтычиха, чья жестокость к крепостным крестьянам возмутила даже царя» // Владлен Максимов, Новая газета-Понедельник, Москва, 15.6.98

«Одиозный пример Салтычихи, забившей в Подмосковье более 100 своих крестьян собственноручно, является уродливым национальным символом России» // Михаил Капустин. Поиски жертвы. Россия и евреи.  Независимая газета. 9.12.94).

«Например, крепостничество. На самом деле крепостные составляли менее четверти населенимя России, и при этом жили куда более счастливо, чем свободные крестьяне на западе Европы. Но детей в школе по-прежнему пугают Салтычихой» // Игорь Чубайс, Северный край, Ярославль, 3.8.2000

«Какая же мера презрения к России, к ее истории и народу стоит за этими поминаниями Салтычихи. Ну кто по сю пору составляет учебники нашей национальной истории, если и сейчас ни журналисты, ни даже школьники не знают, что Салтычиха была арестована, судима, сослана?.. »

Салтычиха имеет длинную историю:

«Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей” // Бунин И. А. Окаянные дни. Тула, 1992, с. 64

«говоря объективно, неужели не ясно, что "христианство" Ивана IV, или Салтычихи, или Аракчеева есть не преимущество, а такая глубина безнравственности, какая в других религиях даже невозможна?» // герой в сочинении Вл. Соловьева

* * *

«Юрий Андропов, фактически через ЦКБ управлявший Брежневым и страной, не любил венгров [и] славян, а из диссидентов предпочитал “западников”, но не славянофилов... Потому Буковского обменяли на Корвалана, Синявского <…> отправили с помпой на Запад. А писателя Бородина и руководителя Христианской партии Огородникова отправили в Сибирь (там он и погиб). При этом всегда выездными были лжедиссиденты.» // А. Афанасьев, Литературная газета, 11.7.2001

«Народ у нас темный, злой, непонимающий, что хорошо, что плохо... А с какой легкостью этот народ отрекся от своей веры – сбрасывал кресты, расстреливал священников. И так же неистово стал служить новому богу.  Поэтому представление, что народ у нас душевный, народ святой – это огромное преувеличение!» // Э. Рязанов, АиФ, 1995, № 1-2, цитата не проверена, на момент составления подборки мне не было известно, что Рязанов еврей

«распускается самое скверное мещанство со всеми специфическими русскими пороками некультурности, низкопробным карьеризмом, взяточничеством, паразитизмом, распущенностью, безответственностью...» // Мартов-Цедербаум и соглашающийся с ним Олег Щипцов, “Будущее за меньшевиками”, СМ, Рига, Латвия, 9.4.99)

«лучшими истолкователями русской души сплошь и рядом выступают гомосексуалисты» // Б.Парамонов, "Время и мы", Нью-Йорк, 1993, #119, стр.175, цитата не проверена

Заглавие: “Любовь к отеческим горбам” (sic), Iностранец, Москва, 7.8.96

«[Россия] нищенствует, а потеть не желает. Деньги на земле лежат, истоптаны, а нагнуться, чтобы поднять, - лень не дозволяет.» // А.Н. Яковлев, “Культура” (Москва), 14.12.2000

«Безумный народ, добровольно выбирающий себе безумную власть; народ-маньяк с явно суицидальными наклонностями, с явной патологией, но нам-то, интеллигентам, демократам, европейцам, западникам, людям с высшим образованием, нам-то что делать?!» // Борис Стомахин, журнал “Новое время” (Москва), 6.6.99

«рано или поздно придется выбирать: жить хорошо или жить по-русски» // В. Илюшин, Тихоокеанская звезда, Хабаровск, 2.9.2000

«Наиболее искренняя форма самокритицизма – это самоубийство» // G. Benford, “Foundation Fear”, NY, 1997, стр. 46
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 5)

... запомнившиеся названия, высказывания из статей. "Русский вызов и комплекс неполноценности". Совет русским наконец стать приличными людьми, которых уважают. Или статья "Отцеубийство как русский вопрос". Или еще одна, где разъясняется, что Россия - это расплывшаяся баба, которую муж, он же сын, - русский народ не может сексуально удовлетворить. Причем все это в заборных, грязных выражениях. Или что Россия - это паноптикум наций, связанных искусственно созданными бедствиями. Или что русские не люди, но и не звери, а что-то промежуточное между человеком и фауной, что Россия опасна для человечества как атомная бомба. Или по телевизору показывают свинью и говорят, что это Россия с ее отсталостью и комплексами, которые исправить нельзя. Свинью сначала моют в тазике, потом режут на куски и раздают улыбающимся участникам действа. Или, например, фотография, недавно обошедшая ряд изданий, - прямо как директивный документ, - я ее видел в журнале "Итоги", там изображена корова, человек заглядывает ей под хвост, и подпись: путешествие в глубь России.

http://www.rusk.ru/Press/Rus_home/99/Home1/home1_9.htm

* * *

Нам долго и настойчиво внушали, что патриотизм - удел недоумков и ущербных людей. С завидным мазохизмом СМИ не один год вещали о Родине-мачехе и ленивом, вечно пьяном, вороватом русском народе-рабе. Почему вся эта вакханалия вообще стала возможна?

[...]

А дети? Нынешние десятиклассники родились в 1984 году, как раз накануне перестройки. Они выросли в этом во всем, в этих потоках грязи и лжи. Дети ведь все воспринимают буквально. Им никто не объясняет, что не так уж все на благословенном Западе великолепно, что вовсе не обязательно менять наши привычки, пристрастия, образ жизни, чтобы угнаться за американской, например, мечтой.

Один мой ученик на полном серьезе, с жаром доказывал, что, если бы у русских были деньги, они все сбежали бы в Америку, а здесь их держит только отсутствие средств. Как у ребенка сложились такие убеждения? Богатые родители возят его на лучшие курорты Греции и Турции, покупают исключительно все импортное, не понимая, что тем самым безжалостно крадут у своего несчастного ребенка самое дорогое, что есть у человека - Родину. Любовь к родному краю -дорогое и трепетное чувство, очень интимное и живое, без которого человек не может быть человеком, а превращается в одержимую страстями машину потребления. Это вовсе не значит, что я призываю одевать детей в дерюжки и дальше южного берега Барнаулки никуда не возить. Но без воспитания патриотизма ребенок не вырастет личностью. Непонимание этого - громадная проблема.

В таких условиях роль школы особенно велика. И что же? Как-то так получилось, что, изгнав из школы коммунистическую идеологию, с водой нечаянно выплеснули и ребенка. А свято место пусто не бывает. Когда вместо отвергнутого Павки Корчагина предлагается не Андрей Болконский, а Арнольд Шварценеггер или Чак Норрис, то это чревато очень серьезными последствиями.

https://web.archive.org/web/20040815065822/http://www.ap.altairegion.ru/030-01/42.html

* * *

А. Григоренко, "Место у параши. Так какой у нас народ?", Комок, Красноярск, 5.6.2000
https://web.archive.org/web/20010311001824/http://www.komok.ru/statyi/56-00/vzglyad.html

Обобщенный ответ на вопрос "какой у нас народ" лично у меня - как читателя, зрителя, слушателя и т.д. - уже сложился: отсталый, ленивый, безалаберный, трусливый, нечистоплотный, вороватый, жестокий, агрессивный, темный и т.д. Как писал в начале 90-х один филолог, "нет в мире такой мерзости, которая бы не стала русской". Вообще-то, способность к самокритике считается хорошим качеством. В нашем поле она начинается с новодворского постулата "Место русских у параши" и уходит в менее радикальную, но стабильную бесконечность...

Ответ на вопрос "КАКОЙ У НАС" более-менее ясен. Заковырка есть в самом вопросе: "у нас" - это у кого?

Когда Андрон Кончаловский говорит в интервью: "на Западе нас считают ворами, мы не возвращаем долги", - то, естественно, имеет в виду не свои личные долги. Хотя сам вроде бы русский "по паспорту". Но чьи? Наши российские. По элементарной логической схеме - если я гражданин России, русский, следовательно, я - вор. Я задолжал Западу и не отдаю. (Что-то не припомню, чтобы брал взаймы у МВФ.)

Вообще между "мы", "у нас" и "я", "у меня" - крепчайшая, непробиваемая стена. Сколько бумаги извели на многомудрые статьи о том, что "в нас живет ген вековечного рабства", что у нас "от рождения недоразвито чувство собственного достоинства" и т.д. Никто, нигде и ни разу (!) не написал: "да, я раб, во мне живет ген рабства, у меня нет чувства собственного достоинства". И вышеупомянутая радикалка не осмелилась завершить мысль: "Я русская, и, следовательно, мое место у параши".

С недавних пор в интеллектуальной среде появилась мода говорить и публиковать откровенные мерзости о России и русских, выдавая их за "любовь к Отечеству без заискивания перед ним". К примеру, "это еще удивительно, что русский человек выносил в себе кое-какие высокие качества европейца, потому что раб всегда - негодяй".

Стало модным смотреть на знакомые вещи с "необычной стороны". Писатель Пьецух перечитал Тургенева, "Записки охотника..."

[Пьецух -- еврей, поэтому заметки о нём опускаются, как отражающие проявление еврейской этнонационалистической агрессии, а не русской этнонациональной себя-ненависти.]

Иногда кажется, что наши "властители дум" - это машины по сбору грязи. От обычных механических машин их отличает то, что позади первых остается чистая мостовая, а после них - еще большая грязь.

По правде говоря, ничего этого мне не следовало бы писать. Просто нужно избавиться от пагубного (для здоровья прежде всего) пристрастия к толстым журналам и солидным газетам. По совету Губошлепа из "Калины красной" - дышать носом и читать "Мурзилку". Многие соотечественники так и поступают.

Но высокие идеи, сложные теории спускаются "вниз", в массы, в виде простых чувств, мыслей, фраз. Они и становятся повседневностью.

Царю, наверное, не следовало опасаться Чаадаева. Его "Философические письма", как говорится, не для средних умов. Прокламаций из них не наделаешь. Но, если честно, я не вижу коварного, подлого умысла в том, что Чаадаева объявили сумасшедшим. Скорее это естественная реакция людей с нормально развитым национальным чувством. Петр Яковлевич создал грандиозный манифест презрения к своей родине (до ненависти она не доросла). Он презирал Россию и русских (опять же исключая себя) и еще немногих - от "а" до "я", от истории, которой по большому счету не знал, до климата. Ничего подобного европейская мысль не выдавала. Были критические взгляды на "национальный характер", но такого самоубийственного пафоса не встречалось нигде и никогда.

Так презирать свою страну и нацию может только сумасшедший. Теперь, наверное, многие не поймут, почему тогда это считалось бесспорным.

Чаадаеву костры инквизиции были милее самого прекрасного памятника русского искусства. Но Петр Яковлевич все-таки был философ, и потому оставим причитающуюся ему долю уважения. Он и не подозревал, что пройдет без малого 180 лет, и в России (в кругах далеких от интеллектуальных изысков) сформируется генерация людей, для которых иностранное дерьмо пахнет слаще русских цветов. Нередко это весьма способные люди, одержимые единственным желанием "свалить отсюда", по роду занятий, либо в силу обстоятельств не находящие себе места на "этнической родине". Есть небольшой процент, купившихся на красивые картинки (из "Непутевых заметок", например), и симпатичных дурочек, мечтающих выйти замуж за американских миллионеров (ведь их там как грязи). Есть измотанные бытом женщины.

Но основа этой генерации - люди, измученные гордыней, самой обычной по содержанию и экзотической по форме. Они обижены на судьбу, поскольку считают себя рожденными для другого, лучшего - более прибранного мира. Его не надо создавать, он рядом, можно сказать за дверью, только постучись. (Фоменко пошутил: "Выход из российского кризиса - Шереметьево II".) Но "за дверь" - и большинство из них это понимает - пустят лишь на время и не дальше прихожей... (Кстати, правильно делают. Заграница - это чужие дома, в которых живут чужие люди. Прийти к ним и попроситься на постоянное жительство, потому что свое жилье не нравится - по меньшей мере, наглость.) И потому ничего не остается, как презирать.

Беспроблемных стран не бывает, но именно в России запатентован способ психологического преодоления личных и прочих проблем - через презрение к стране, в которой они накопились. Отсюда и "страна дураков", и "задворки цивилизации", и крепостное право с ГУЛАГом как глубинные причины аварии на котельной № 2. Отсюда глумливая радость в прессе по поводу наших поражений (от футбола до войны), смакование темных страниц прошлого, жутких картин настоящего, а также антиутопий. (Некий юноша изложил на страницах "Комсомолки" свой взгляд на будущее любимой Родины: "К сожалению, нам придется стать сырьевым придатком Запада, разместить у себя самые вредные производства, но это единственный способ для великой нации не умереть от голода". Спасибо хоть за "великую нацию". Как заметил прозаик Поляков, "создается впечатление, что авторы живут в неком пространстве под названием РФ, которое достойно в лучшем случае жалости".)

Уже не вызывает массового возмущения - обыденность! - то, что в программу Познера приглашают девочку, которая "гордится, что она не гражданка России", а по ТВ крутят штатовские фильмы про русских варваров...

Чем больше презрение распирает, тем сильнее желание отдать его миру. Так возникает смрад.

Я, русский человек, в этом смраде живу. Я могу от него спрятаться, но я хочу, чтоб его не было. Нет никаких причин (реальных и мнимых) для того, чтобы он был. Я не вижу на лицах прохожих следов вырождения. Уже одно это обстоятельство дает желание жить...

Я не реликтовый идиот и не считаю, что "Москвич" лучше "Мерседеса" только потому, что он - наш, домотканый. Просто я спокоен тем, что знаю: кое-что мы делаем не хуже, чем они свои "Мерседесы". Я никогда не считал свою страну отсталой, просто моя страна сейчас не в лучшей форме. С кем не бывает...

И еще вот что... Я хочу, чтобы меня прекратили изучать, в особенности то, чем я отличаюсь от "нормального человечества". Пусть некоторым это покажется странным, но у меня нет рожек, хвостика и копыт. Ненавидеть свою страну - нерационально; в квартире, с которой связаны дурные "воспоминания", ремонт делать не очень-то хочется.

* * *

русский бандит, русская проститутка, русская безалаберность и ... русский фашизм

Отношение к слову "русский". Тогда его очень быстро заменили его на "советский". Цель была такова: отрыв народа от национальных корней и уничтожение русских как этноса. Язык демократа то же слово "русский" не выговаривает. Появились "русскоязычные" и "россияне". Применяются эти слова с той же целью: изменить само название нации, прервать связь времен. Всем понятно, что татарин или бурят себя россиянином называть не будет, и от него этого и не требуют.  // (ссылка утрачена)

«Поделюсь безотрадным наблюдением: понятие "русский" мало-помалу приобрело в нашей демократической и либеральной печати сомнительный, если не прямо одиозный смысл. Исчезает само это слово. Его стараются избегать, заменяя в необходимых случаях словом "российский", как несколько ранее словом "советский". Это понятно для государственного употребления, когда подчеркивается многонациональный характер страны, где помимо русских живут и отстаивают свою культуру и язык татары, башкиры, якуты, калмыки и другие народности. Но огромный народ, искони говорящий на русском языке, имеющий свою историю и культуру, свой "этнос", сильно влиявший на всю культуру мира, - куда он исчез? Почему, скажем, даже в библиографических списках "Книжного обозрения" пропал раздел "Русская художественная литература", замененный странным словосочетанием: "Общенациональная художественная литература"? Что это значит? Чья "общенациональная"? Или почему в газетах для обозначения русского населения в странах Балтии или на Украине упрямо фигурирует шершавый термин "русскоязычные"? И кому в голову пришло для обозначения тех же русских, ставших беженцами вследствие ущемления их гражданских прав, называть их "этнические россияне"? Государственные соображения? Но никто из англичан не говорит о себе: "Мы - великобританцы". И не слыхать, чтобы американцы называли себя "соединенно-штатцы"... Банально повторять, что нация - это не кровь, а прежде всего традиции, верования, образ мыслей. И пока мы стесняемся слова "русский", американцы спокойно употребляют его для обозначения поселенцев из России на Брайтон-бич. Большая же часть демократической прессы - будем откровенны - к понятию "русский" прибегает лишь тогда, когда имеется в виду разоблачительный эффект.» // Владимир Лакшин, НГ 27.10.2000  (запись 17 марта 1993)

«Быть может, все-таки мы заблуждаемся, и эта безжалостная критика всего "русского" затеяна из педагогических соображений, ради нашей общей пользы? Из педагогики, впрочем, известно: заплевать, задразнить, унизить - вовсе не значит помочь освободиться от недостатков и пороков. Если твердить человеку, что у него ужасный склад ума, нелепый характер, чудовищная наследственность, не надо ждать благого эффекта. Бывает, напротив, что воспитуемый такою методою пойдет вдруг колесом и неведомо что способен натворить. Оценка свойств натуры - личности ли, нации - таким образом не нейтральна: она сама есть некое действие, и нередко разрушительного свойства.» // Владимир Лакшин, НГ 27.10.2000 (запись 17 марта 1993)

«У нас ведь, как известно, русских больше нет. В Российской Федерации им приказано быть россиянами, в остальном зарубежье - русскоязычными. Ну ладно бы только это. При этом почему-то есть "новые русские". Вероятно, потому, что они в основном нерусские. Наша славная академия наук - Российская, но - только что видел в рекламе на канале НТВ - "Русская академия развлечения". Честно говорю, не знаю, коллеги, что это, но видел. Вот именно тут появляется слово "русский".» // НГ-Сценарии, 16.5.2001

* * *

КК дневник 14.8.2001

Свежий номер Газеты.ру.

Заголовки. Только заголовки:

В Москве расстреляны двое мужчин В Чечне разбился Ми-8, трое погибли В центре Москвы сгорела химлаборатория Моисеев получил 4,5 года тюрьмы ИРА отказалась разоружаться

ГЛАВНОЕ
11:37
Владимир Путин отлетался

СПОРТ
17:00
Последнее слово сборной России

ПОЛИТИКА
15:57
Электронных разведчиков поувольняли по указанию Волошина

ОБЩЕСТВО
14:35
Дипломату-шпиону скостили срок втрое

БИЗНЕС
13:38
Ту-154 подтверждает дурную славу

16:01 – 17:43
В Чечне разбился Ми-8, трое погибли

ХРОНИКА ДНЯ

17:39
В результате наводнений на юге Филиппин погибли около 20 человек
17:10
В результате падения Ми-8 в Аргунском ущелье 3 погибли, 7 ранены
17:02
В Греции мужчина из охотничьего ружья застрелил троих человек
16:41
Из Северной Кореи в Южную сбежали 13 человек
16:21
В Индии террористы взорвали бомбу в поезде
16:19
Red Hot Chili Peppers испугались арабских террористов

И на фоне этого непрекращающегося ужаса, ужаса, ужаса, ужаса, ужаса - единственное светлое пятно, единственная хорошая новость, в самом низу страницы - капля мёда в бочке дёгтя:

16:11
Британские стриптизерши задумали побить «русский рекорд»

Я не поленился посмотреть саму новость:

Британские танцовщицы решили побить недавно установленный русскими девушками мировой рекорд по непрерывному эротическому танцу вокруг шеста и установить новый. Во вторник 30-летняя Франческа и еще три девушки, лучшие танцовщицы страны, начали, возможно, самое долгое эротическое представление в одном из ночных клубов в центре Лондона. //Reuters

"Ну хоть здесь всё в порядке".

* * *

«Антисемитизм страшен не только тем, что он направлен против евреев. Но и тем, что представляет собой универсальную ксенофобию (именно поэтому антисемитизм, кстати, нельзя приравнивать к "русофобии" - у них совершенно разное происхождение). Предметом ненависти антисемитов является свобода человеческая как таковая. Еврей для антисемита - это метоним (метафора) свободной личности, не вписывающейся в установленный "порядок". Вот почему ненависть в отношении еврея всегда имеет продолжение в ненависти в отношении к интеллигенции. Каждый свободно мыслящий человек в имперской стране невольно начинает ощущать себя евреем.» // А. Новиков, журнал “Новое время” (Москва), 6.6.99

Ср:
Универсален не человек вообще, универсален только еврей.
Итак, Просвещенческий либерализм есть ценность, которая для еврея имеет как универсальные, так и еврейские стороны. Это попытка достичь универсальности для евреев, а не для людей.

* * *

«оставить "на месте России пепелище, тайгу, братскую могилу", если россияне вновь проявят симпатии к социализму или вздумают вместе с другими воссоединиться в новый Союз, ведет речь о целесообразности оккупации России и т. п. По тому, какое внимание уделяет телевидение В. Новодворской (нет ни одной "демократической тусовки", куда бы ее не пригласили), очевидно, что она там не случайный человек, что она выполняет важную миссию, озвучивая какие-то заветные идеи подлинных хозяев телевидения.»

«В прошлом году в программе "Пресс-клуб" известный телеведуший прямо предлагал "заменить" (!) "этот народ", поскольку он не способен осуществлять демократические реформы и чувствует себя свободным лишь тогда, когда пьян". "Ведущий историк" заявляет, что "в душе каждого русского бьется ментальность раба". "Ведущая журналистка" "комсомольской" газеты фарисейски скорбит о том, что этот народ "хуже других народов", и т. д. и т. п. Поток этой расистской мерзости неисчерпаем!.»

«Ведь не на московской кухне, а по Центральному телевидению прозвучало: "Россия не выживет, если не ввести оккупационные войска".» // Юл. Тюхов, "Остановить кампанию ненависти", Советская Россия, Москва, 23.3.96

* * *

Мерило человека - отношение к родине и народу? Сегодня это кажется таким старомодным. Теперь поют песни, где "родина" рифмуется с "уродина", печатают статьи, где Россия - "нищая старуха", а уж о любви к народу говорить - и вовсе моветон. Известный литератор пишет статью "Хроника безвременья". Хроника почерпнута из газет и, разумеется, исключительно разоблачительного толка: убийства, самоубийства, воровство, разгильдяйство и т.д., и пр. И вывод: народ плох. Но ведь даже при нынешнем характере масс-медиа можно при желании выстроить другой ряд: взял на воспитание сирот, спас лес от пожара, да просто прожил честную трудовую жизнь - и что, сделаем другой вывод: народ хорош? Включаю телевизор - и первое, что слышу: "Ныне, когда народ безмолвствует..." И это в то время, когда идут голодовки, забастовки, а явка на выборы опрокинула предсказания социологов!.. Будто "не ныне" у нас было сплошное народное вече... Зачем так? А незачем! Это ж постоянная присказка иначе какой ты прогрессист? Вчера клялись родиной и народом, сегодня - клянем их. <…>

У меня давно лежит на столе письмо, пришедшее в "Общую газету", от читательницы Евгении Калины... "Я поняла еще в школе, что живу в стране исключительных безобразий"... кончается письмо так: "Россия - ты моя Родина. Родина-уродина! Если б ты была человеком, то я бы дала тебе веревку, чтобы ты быстрее повесилась!!!"

Что многих заставляет если и не желать родине смерти, то слать ей проклятия, хулить ее поелику возможно или просто взирать полунасмешливо-полупрезрительно на "этот народ", на "эту страну".

Инна Руденко, Общая газета, Москва, 5.9.1996

* * *

Сестра рассказывает... “Я в Германии вспомнила, как мне было стыдно в Москве. Я в школе исподтишка радовалась, что Лидия Васильевна ошибкой вписала меня в журнал - "русская". Фамилия-то на "ов" - вот она и написала. Я думала: какая же она добрая, что не написала "еврейка"! Представляешь, какой стыд? Я и всю жизнь тайком радовалась, что наша фамилия скрывает нашу национальность - вот стыд!

Мне стыдно за мой стыд - называть имена дедов: Моисей Яковлевич и Лев
Аронович.

Вениамин Смехов, Независимая газета, Москва, 18.12.91

* * *

«По своей пафосной эмоциональности, пещерной наивности, пузатости, поведенческой неуклюжести русские... прямо противоположны большому эстетическому стилю Запада»

«в сознании Запада, после развала СССР, русские заново оформились в образ врага, но уже не идеологический, а эстетический, менее опасный, более смехотворный.  В сравнении особенно с эксцентричной, взвешенно заикающейся “The cool Britania” в интерпретации нынешнего британского премьера, мы – нервная, дергающаяся, застенчиво-нахрапистая масса.  Нет среди белых людей в мире больших анти-”кулов”, чем русские.»

Виктор Ерофеев, “Общая газета”, 29.7.99

* * *

«Александр Зиновьев жестко высказался: стреляли в коммунизм, а попали в Россию... Трудно сказать, куда метил Зиновьев, но масса других волонтеров под видом борьбы с коммунизмом стреляла именно в Россию.» // А. Афанасьев, Литературная газета, 11.7.2001

* * *

"Прогулки с Пушкиным"... Это произведение написано именно для того, чтобы оскорбить всех, кто относится к Пушкину так, как относятся все русские люди. Разве не очевидно, что, написав: "Пушкин одной рукой ковырял в носу, а другой писал стихи", автор делает попытку связать с образом Пушкина нечто нечистоплотное.  Вся книга работает на то, чтобы убрать Пушкина с того особого места, которое он занимает в русском национальном сознании.

- Вашей "Русофобии" в этом году исполняется 20 лет, вы говорили, что прошедшие годы добавили много аргументов в пользу вашей правоты. Приведите несколько примеров.

- Тогда я реконструировал то странное мировоззрение (русофобию) по редким произведениям, ходившим в самиздате, как реконструируют по костям динозавра. Сейчас у меня впечатление, что мы живем среди этих динозавров и они нас едят. Ситуация изменилась радикально во всех отношениях. Работы, которые я анализировал, тогда существовали в единичных экземплярах, теперь все они изданы массовыми тиражами, распропагандированы как великие произведения. Из появившихся за это время оценок России: опасна для человечества, как атомная бомба; зачата на насилии и предательстве от кочевника-разрушителя; никогда не жила и не хочет жить по законам; расплывшаяся баба, которую не способен сексуально удовлетворить ее слабосильный муж (он же - сын) - русский народ; тюрьма в России больше, чем тюрьма, несвобода у нас в крови. О народе: не люди, но и не звери, между человечеством и фауной; рабское долготерпение, поражающее до сих пор нормальных людей.

По телевидению была показана сцена: приведена свинья, якобы символизирующая Россию. Она зарезана и разрезана на куски, которые розданы улыбающимся участникам передачи. Как директивный документ, ряд изданий обошла фотография: человек заглядывает под хвост коровы - и подпись: "Путешествие в глубь России".

Раз уж мы говорили о Пушкине. К 199-му его юбилею газета "Культура", которая рекомендуется как "газета интеллигенции", напечатала три большие статьи: одна - на тему "Пушкин и женщины", иллюстрированная тремя рисунками, на каждом из которых голый Пушкин лежит в постели с голой женщиной; другая статья на тему "Пушкин как картежник"; и третья - об Арине Родионовне, в которой доказывается, что роль няни сильно преувеличена, Пушкин, оказывается, вспомнил о ее смерти между посещением проститутки и поездкой в театр...

Я иногда думал: а не нафантазировал ли я в "Русофобии", может, такого явления и нет? Какие уж теперь могут быть сомнения!

(Фигуры и лица" (ФиЛ), электронная версия приложения к "НГ" (ЭВФиЛ). Номер 001 (22) от 11 января 1999 г., понедельник. Полоса 3.)

* * *

egmg пишет (13.8.2001):
http://www.livejournal.com/talkread.bml?itemid=8743215

Я долго задавалась вопросом, почему русские так не любят друг друга. Любые греки, турки, завидев соотечественника где-нибудь вне дома, кидаются ему на шею с лобзаниями. Русские, услышав русскую речь заграницей, стараются отвернуться, а то и перейти на другую сторону улицы. Мой брат говорил, что и в армии так - все национальности чтут землячество как братство, держатся вместе, вступаются друг за друга и т.д. Кроме русских.
Почему мы не любим друг друга en masse? Ведь конечно, кое-кого из нас все-таки любим, но это скорее исключение.

* * *

НЕДАВНО по телевидению прошла в записи трансляция концерта Михаила Задорнова, приехавшего на гастроли в Челябинск. ... на этот раз что-то в выступлении сатирика меня насторожило. В его поведении на сцене, в акцентировке слов чувствовалась какая-то обозленность; недовольство зрителями доходило порой до неприличия. Он то и дело обращался к ним с репликами такого рода: "Уральцы, вы чего не смеетесь - замороженные, что ли?.." Или: "Не поняли? Повторить, что ли?.. Нет, нет - вот сейчас смеяться рано..." И т. д. и т. п. Привычного контакта с залом явно не было. В чем дело? Может быть, в том, что многие его фельетоны были хорошо известны челябинцам и по прошлым гастролям артиста, и по передачам телевидения. А может быть, и по другой причине, гораздо более серьезной. Думать так заставляет то обстоятельство, что публика отказывалась смеяться в определенных точках программы, а именно тогда, когда он снова и снова муссировал тему лени и бескультурья русского человека.

Вот на этом моменте я и хотел бы остановиться. Уж слишком распространилось у нас и на сцене, и в литературе, и в средствах массовой информации суждение, что русский человек ни на что не годится, что он не только лентяй, но и забулдыга-пьяница, что он анархичен и агрессивен, что у него есть один интерес в жизни - делить награбленное, и реформы у нас не идут из-за этого.

М. Задорнов... стал одним из самых заметных выразителей этой точки зрения. Когда он только начал эту тему в своем творчестве, посвящал ей одну-две репризы, все, как говорится, было в норме: зал все понимал и принимал правильно, хохотал, потому что, во-первых, смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно, а во-вторых, русский человек испокон веков отличался чувством юмора, лукавством ума и любил посмеяться над самим собой. Но когда из концерта в концерт и почти на протяжении всей программы говорится об одном и том же - уже не смешно...

Но этот ляпсус пустячок по сравнению с огрехами, касающимися существа дела - характеристики русского народа.

Самое общее место в фельетонах эстрадников (к сожалению, не только у них, но и в творчестве многих писателей, так называемых постмодернистов, в речах некоторых политиков) - лень русского человека. Мысль сама по себе неправильная и кощунственная, если вспомнить, сколько труда нужно было потратить русскому крестьянину, чтобы в наших климатических условиях вырастить урожай.

Но она вдвойне становится кощунственной, когда Задорнов обосновывает ее ссылкой на русский фольклор. С видом знатока и победителя он вещает:

«Только русский человек догадался придумать сказку про золотую рыбку... Только русские люди мечтали жить, как Емелюшка: чтобы по их хотению, по щучьему велению можно было легко и без труда добиться счастья и благополучия...» // ссылка утеряна

* * *

«писатель заявляет откровенно и недвусмысленно, что Россия - "голый король", что ничего великого в "Великой России" и в ее истории не было, более того - ее история страшна и ничтожна. "Россия - страна, не приспособленная для человеческого жилья, как мертвая Антарктида... И поделом господь наложил на нас эту страшную епитимью..." Немало и таких, кто утверждает, что "народа уже нет". А если нет народа - нет и проблемы народа. А есть лишь интересы и проблемы элиты, избранных.»

Итак, основные "параметры" рассматриваемой здесь тенденции выглядят следующим образом:
  • История России страшна и ничтожна, в ней не было ничего хорошего или значительного; советская история - движение в тупик, сплошное "черное пятно", заслуживающее лишь забвения и проклятия.
  • В основе такой истории - неполноценность, "внеисторичность" коренного населения страны, ущербный менталитет, "рабская душа" народа.
  • Нынешнее катастрофическое развитие - неизбежное следствие основных качеств народа, не принимающего, как будто бы показала история, "прогрессивные реформы", не желающего "возвращения в цивилизацию".
Выход из такой ситуации - обычно опять следует ссылка на историю - диктатура (авторитарная власть), которая заставит народ принять прогрессивные реформы. (Еще в 1989 г. ведущие ныне политологи писали, что Россия нуждается в "железной руке, диктатуре, чтобы сломить сопротивление "80% населения", не принимающего рынок.)

Откуда в России такой "энтузиазм" очернения и опошления прошлого, доходящий, по распространенному признанию, до своеобразного мазохизма? Почему потребность в критическом восприятии прошлого, прежде всего советского, приняла такой саморазрушительный характер?
Драма, разыгрывающаяся в России, - результат среди прочего грубо идеологизированного освещения прошлого страны, двойного (с двух сторон) насилия над историей. <…>

Замалчивание ошибок, просчетов, преступлений и преувеличение достижений, апологетика прошлого…

Неизбежно, что на первых этапах общественных преобразований, когда открывается возможность критического освоения и восприятия прошлого, на смену апологетике его приходит избыточный, "зашкаливающий" критицизм; внимание сосредоточивается на неизвестных отрицательных фактах истории и они, воспринимаемые остро эмоционально, начинают доминировать в общественном мнении. Но это обычно длится недолго. У нас же этот период явно затянулся.

Частично это связано с отчуждением от политической жизни (от принятия значимых для страны решений) большинства граждан, особенно интеллигенции. <…>
 
Все это объяснимо и естественно, но неестествен размах этого критического потока, сметающего все на своем пути: производственный потенциал, несущие структуры общества, безопасность страны, нравственность.

не менее, а возможно, более важен другой неизбежный результат насилия над прошлым: искаженная, особенно негативная картина прошлого приводит к формированию столь же деформированной нравственно-психологической атмосферы в обществе. Если история страны - цепь удручающих неудач, провалов и поражений, если великий подвиг народа под пером публицистов превращается в "неправое дело", если жители страны изображаются дебилами, рабами, дураками, если исторические лидеры страны - сборище недоумков и негодяев, трудно ожидать формирования в обществе достойного уровня нравственности.

Вероятно, нет лучшего средства лишить страну будущего, чем деморализация молодого поколения с помощью отчуждения его от истории. Айтматовский манкурт убил собственную мать. Современный манкурт может убить свою страну и свой народ.

Именно такого рода идеология и практика и восторжествовали - и, увы, не впервые - в СССР и России, о чем совершенно откровенно и поведал один из идеологов радикальных преобразований в России: "Мы... дезорганизовали экономику, государственное управление, национальные структуры". Разрушили, признает он, ничего не создав взамен.

Ю. Соколов, “Смердяков жив”, “Обозреватель” № 9, 1994
http://www.nasledie.ru/oboz/N09_94/9_02.htm

* * *

Выражение "король умер от влитого в его ухо яда" - это, типа, примитивная барочная метафора. "Яд, влитый в ухо" - типичный образ "лжи и клеветы" (было ещё хорошее слово "наушничество"). Разумеется, наушничала королева (в классической обстановке, на ложе, ночью) - и переусердствовала, сказав какую-то мерзость о человеке, о котором отец Гамлета категорически не желал слышать ничего плохого. Но всё же поверил жене, как верил всегда - и умер.
Впрочем, вполне возможно, что ядом послужила правда - она ведь тоже бывает ядовитой.
Например, признание королевы в супружеской измене.
(И те пе. Тут мыслима пиеска, пусть её кто-нибудь неленивый того-сего напишет. Или не напишет. Или неважно.)

KK.
kluven

о Д.С. Лихачёве

[1998, на форуме "Русской Доктрины"]

[...] отвечаю на Ваш вопрос: “что Лихачев сделал с русской культурой”.  Я не буду его рассматривать подробно, а только укажу на некоторые заслуживающие внимания обстоятельства.  При этом их, разумеется, не следует воспринимать в качестве интегральной оценки Лихачева и его деятельности, это только некоторые ее стороны.  Однако стороны достаточно значительные как сами по себе, так и потому, что они пускают дальнейшие, довольно интенсивные побеги не очень живящего рода, так и оттого, что они – с той или иной степенью заостренности - симптоматичны для достаточно широкого слоя интеллигенции.

Вот давайте и проследим, каким образом благородные строки и седины Дмитрия Сергеевича могут обращаться в нечто не столь же, на мой вкус, благородное.  Посмотрим на динамику развертывания этого процесса.

Прослежу ее на примере одной только книги.  Передо мною фолиант: “Великая Русь. История и художественная культура”, М. 1994.  Издание задумано как единое целое, но разные его части написаны четырьмя авторами.  Год издания исключает влияние советской цензуры, так что авторы достаточно свободны высказывать свое истинное мнение и отношение к различным сторонам русской культуры и истории.  Книга, по замыслу, как раз и должна повествовать о культуре, истории и самосознании русского народа в X-XVII вв.

Издание популярное, расчитанное на широкий круг читателей, и в той мере, в которой всякое издание подобного рода имеет воспитательное значение, и это задается целью внушить читателям определенное представление о русской истории и русской национально-культурной традиции.

Автор первого раздела – Дм. Лихачев.

Говоря о русском народе и его древности, разумеется, трудно вовсе обойти стороной тему христианства.  Какие же слова находит для нее Лихачев?  Их немного, и главные из них таковы: “Христианство в своей богословской концепции мира ставило человека в центр природы...” (с. 12)  Нельзя, конечно, сказать, что это неправильно.  Но все-таки в центре мироздания в целом, как его видит христианство, (и точнее даже – вне мироздания) стоит не человек, а Бог; а призвание человека подразумевает его обращенность к Творцу.  Однако об этом ни прямого упоминания, ни косвенной рефлексии в разделе Лихачева мы не найдем.  Таким образом, в книгу попадает “видение” христианства, проошедшее через призму гуманизма.  В сущности, Лихачев приписывает русскому народу не христианское, а гуманистическое мироощущение.  Осуществляя, таким образом, культурную экспансию собственного мировоззрения в прошлое; чтобы из этого прошлого уже перенести ее в настоящее.

Не дозволяет древним русичам Лихачев и “узость национализма”:  “Не всякому народу досталась на долю и такая способность подняться над узостью национализма в своем высоком патриотическом сознании” (с. 26; здесь и далее жирный шрифт наш).  Помилуйте, я сам вовсе не против того, чтобы высоко подниматься в патриотическом и – берите выше – цивилизационном (в смысле Хантингтона) сознании.  Но почему национализм – непременно узость?  Почему непременно нужно, едва упомянув национализм, обозначать его словом с отрицательной нагрузкой (и эмоциональной, и смысловой)?  Почему не признать национализм хотя, разумеется, только одним из уровней самосознания человека и народа, но при этом уровнем существенным, важным (культурно и психологически) и имеющим положительное значение?  Зачем, вслед за Марксом, считавшим узостью семью и за Поппером, считавшим узостью дружбу, и провозглашавшими необходимость уничтожения этих узостей, присоединяться к марксистам и попперистам в априорном осуждении (и, стало быть, стремлении - подспудном или открытом – к отрицанию и уничтожению) национальности?  А ведь если кто напишет (и уже написали) о якобы необходимости “подняться над мерзостью национализма”, то это будет всего лишь шажок вперед от высказывания Дмитрия Сергеевича, а не нечто ему вовсе противоположное.

И это, как хорошо знает всякий читатель книг Лихачева, не оговорка.  Да буквально тут же (с. 29) снова читаем: “патриотическая мысль Иллариона отнюдь не отличается национальной ограниченностью.  Илларион все время подчеркивает, что русский народ только часть человечества.”  Оставляя на минуту в покое митр. Иллариона, заметим, что будучи блестящим стилистом, с тонким чувством русского языка, Лихачев, несомненно, выбирает не случайные слова, а передающие его мысль очень точно - как в смысловом отношении, так и в эмоциональном.  Отчего бы Лихачеву не сказать, что “русский народ – часть человечества”?  Но нет: он – “только часть человечества”.  И, видимо, никакого внутреннего, сущностного содержания и ценности не заключает; оправданию подлежить только “придаточная”, а не имманентная ипостась его бытия.  Всякие помышления о последней клеймятся как ограниченность.

Тут возникает две проблемы.  Во-первых, если Лихачев считает свои воззрения относящимися ко всякому народу, а не только к русскому, то есть каждый народ сам по себе - ноль, то неясно, каким образом при сложении нулей получается нечно непустое.  Что это за оплодотворяющая сущность, нисходящая на нули при их сложении и делающаяя из суммы нулей единицу?  Где она находится?  (Не подразумевается ли, случаем, под ней, неявным образом, что-либо столь прозаическое как романогерманский мир?)  Наконец, производство таких несколько неарифметических операций в стране, которая экспериментально проверила, с известными результатами, гипотезу о том, что “единица - вздор, единица – ноль”, то есть личность – ноль, а всякая значимость порождается только во  всеединстве (всемстве) – выглядит в глазах наблюдателя бесхозяйственной растратой дорого оплаченного опыта.  Который, к слову сказать, свидетельствует о самостоятельной ценности и значимости не только личной индивидуальности, но также – как прямо, так и косвенно - национальной индивидуальность (как самой по себе, так и в виде составляющей личной индивидуальности).

Вторая проблема такова.  Не может ли статься, что волею судеб (или Провидения) данному народу дадено нечто, имеющее вселенское значение, и что этот народ должен по возможности огласить миру, но, по меньшей мере, особенно при неблагоприятных обстоятельствах - сберечь.  Если так, то в неблагоприятных обстоятельствах долг этого народа будет заключаться в ревинивом самозамыкании и ограждении своего сокровища, то есть его вселенскость будет, в такие времена, требовать именно отграниченности.

Тут же (с. 29) Лихачев сообщает: “Истинная цель “Слова” Иллариона вовсе не в догматико-богословском противопоставлении Ветхого и Нового заветов, как думали некоторые его исследователи”.  Только руками всплеснешь: Скажите на милость! а мы то уж было думали! а мы то заблуждались!  Но все же, полагаю, даже Илларион, хоть он и митрополит, был бы несколько ошарашен, если бы узнал в чем, по мнению некоторых потомков, состояла его “истинная цель”: “Илларион излагает учение о равноправности всех народов, свою теорию всемирной истории как постепенного и равного приобщения к культуре христианства”.  Тут есть одна загвоздка: никакой особенной культуры у христианства нет (или почти нет): оно есть затравка, которая может быть вносима в разные народы и порождать при этом очень разные культуры.  Но дело даже не в том, обратите внимание: человечество, по мнению Иллариона-Лихачева, должно приобщиться не Христу, не вере в Него, не спасению, не к Чаше: а к культуре.  Здесь, на протяжении всего нескольких страниц, мы снова лоб в лоб встречаемся с мировоззрением Лихачева, гласящим, что ход истории – суть ход к гуманистическому общечеловечеству.  Мировоззрением, которое он ничтоже сумняшеся, приписывает людям древней Руси.

Каковое (не очень приличествующее исследователю) приписывание он тут же употребляет и для объяснения истории сложения Руси: “Не всякому народу досталась на долю и такая способность подняться над узостью национализма в своем высоком патриотическом мышлении.  Причинами тому были особые формы существования Русского государства.” (с. 26)  Т.е. именно государства, исповедание тут оказывается не при чем.  Если мы учтем, что автор грешит этим утверждением не только против таких тонких материй, как сближающая сила общего исповедания, но и против грубых, можно сказать административных фактов [*], то поймем какой полемический пыл кроется под плавным течением речи маститого автора.

[*] Если князья со своими усобицами представляли уже в тот период хороший гадюшник, то Русская церковь была организационно единой, возглавлялась общим для всея Руси митрополитом, была одним из главных каналов (если не главным) проведения общерусского культурного влияния и ассимиляции восточнославянских племен в русский народ, была ключевым центром общерусской идентификации и агентом распространения и укрепления такой идентификации.  Именно церковь, сравнительно с остальными слоями древнерусского общества,  всегда стояла над удельными распрями и местными патриотизмами и была заинтересована в единстве Руси - как государственном, так и культурном, так и – безусловно - вероисповедном.  Любопытно, что сам Лихачев говорит об этом в других книгах, упоминая например о Несторе и его личных взглядах, но избегает сделать вывод едва речь доходит до значения церкви и христианского исповедания в русской жизни.
Словом, у Лихачева вероисповедание предстает в виде этнографического элемента, причем всячески приглушаемого и сглаживаемого.  (При этом остается непонятным, из чего произошли все показываемые на иллюстрациях памятники письменности и “живописи”.)

По соседству (с. 31) всплывает и другая любимая тема Лихачева: “Нестор связал русскую историю с мировой, придал ей центральное значение в истории европейских стран.”  Мысль о связи России с Европой Лихачев любит и повторяет часто, в том числе и в подобных контекстах, где она выглядит откровенной подменой: ибо никакой “Европой” упоминаемые Нестором ляхи, чехи, балканские славяне и, повидимому, волохи не были.  Обыкновенно эта мысль звучит в примерно такой формулировке: Русь всегда была частью европейского мира, сначала – благодаря глубоким связам с Византией и пересадке византийской традиции на русскую почву, где она была переработана и усвоена, а затем благодаря связям с Западом.  При этом куда-то проваливается тот факт, что византийская цивилизация и романогерманский мир – две резко различные, контрастирующие и противостоящие цивилизации, с фундаментально различными традициями, и объединять их в “Европу” нельзя не только географически, но тем паче культурно или в отношении самосознания и глубинных представлений о человеке и мире.  Попытка записать Россию в “европейские страны” выдает стремление к подавлению самостоятельной цивилизационной идентичности и, по существу, есть требование самоотречения.

Подобные отрывки вполне могли бы составить иллюстративный материал для книги Хантингтона, как к понятию “torn country”, так, в некоторой мере, и к описываемому Хантигтоном явлению, которое он называет “люди давосской культуры”, хотя, несомненно, к самому Лихачеву это понятие приложимо лишь в ограниченной степени, и он, как личность, представляет лишь промежуточную фазу в динамике порождения “давосийцев”.

Но двинемся дальше и перейдем к следующим (после-лихачевским) главам.  Наибольший интерес представляет четвертая, из которой мы сейчас приведем некоторые характерные отрывки.  Но прежде чем это сделать, заметим, что особый интерес рассматриваемой книги состоит в том, что она позволяет воочию наблюдать, каким образом осуществляется плавный, непрерывный и естественный переход от первой (лихачевской) главы к последней, как одна глава вытекает из другой, как плавно развертывается мысль и восприятие русской истории и посеянное в первой главе Лихачевым дает всходы в четвертой.  Эту плавность и логичную внутри себя последовательность читатель может проследить сам, обратившись к книге, или же пока принять на веру наше мнение.  Мы перейдем сразу к четвертой главе.  Автор ее [*] начинает с характеристики того, в чем состояла ценность византийской культуры.  Оказывается, “византийская культура сыграла особую роль в европейском Возрождении, ибо она сохранила античную традицию для Европы” (с. 319).  Т.е. она была проходным двором от античного мира к западноевропейскому.

[*] Заглавия других книг того же автора (“Третий Рим”, “Трагедия Новгорода”, “Царство террора”, “Опричный террор”, “Святители и власти” и т.д.) в некоторой мере очерчивают круг его интересов и восприятие русской истории.
Тут же указывается, что “флорентийская уния... создала возможность приобщения народов греческого вероисповедания к итальянской культуре, переживавшей эпоху Возрождения”, но, увы, автору остается только сокрушаться, что “попытка преодолеть вековой раскол христианской церкви потерпела неудачу”.  Ох уж эти варварские, византийские греки.  Не поняли своего счастья и не пошли в униаты.  То же и русские: “взгляд на Россию, как последний оплот истинной веры в мире, породил губительную тенденцию, которая вела к изоляции русской культуры от мировой.”  Тут не знаешь, следовало ли русским и грекам отречься от себя и, для лучшего усвоения итальянской культуры, перейти в католичество, или же автору следовало бы почитать хотя бы С.Ф. Платонова и Ключевского, чтобы узнать об эмбарго, которое соседствующие с Русью западные страны наложили с XVI ст. на контакты с Московским государством и о том, как тогдашним КОКОМ-ом пресекались попытки импорта на Русь требуемых новшеств; так что изоляция (в той мере, в которой она существовала) была во всяком случае не односторонней, о чем автор почему-то избегает упомянуть.

На той же странице автор, неосторожно вступая в несколько, по-видимому, незнакомую ему область византиноведения и церковной истории, берется утверждать, что “в Византии церковь всецело зависела от императорской власти”, а отсюда – ах – “московские князья... стремились устроить свои взаимоотношения с православной церковью, следуя византийскому образцу”.  “Ни в одной европейской стране вмешательство государства в... сферу духовной культуры не приобрело таких гипертрофированых форм, как в России.” (с. 320, речь идет о XV-XVI ст. [*])  Очень жаль, еще раз, что автор не очень знаком с предметом, о котором берется судить (об отношениях церкви и власти в Византии), но также жаль, что из его взора выпала, скажем, ситуация с возникновением англиканства: как король Англии Генрих VIII скроил совершенно новое вероисповедание, взяв кое-что от католичества, кое-что из протестантизма, да еще несколько раз перекраивал, так что под конец его подданные уже и не знали хорошенько, во что же им надлежит верить (да и поныне толком не разобрались, несмотря на то, что лондонский парламент оффициально является хранителем истин англиканского исповедания); или, скажем, что автор не обратил внимания на реформацию в целом, с ее лозунгом “кого власть – того вера” и классическим цезаропапизмом протестантских государств; или на Варфоломеевскую ночь и приключения гугенотов во Франции вообще; не говоря уже об инквизиции [**].

[*] Автор придает большое значение рассматриваемому обстоятельству.  Он пишет: “Именно в этот период сложился исторический облик России, сформировались устои ее общественного строя, остававшиеся неизменными на протяжении нескольких веков.”   Затем следует цитированная фраза, после чего автор заключает: “именно потому история русской цивилизации XV-XVII веков [и, вероятно, по расширению, позднейшей эпохи] не может быть понята без систематического исследования русской политической культуры того времени”.

[**] Представлявшей, в сущности, явление церковно-государственного характера; и уж во всяком случае в этом отношении не отличавшееся от репрессий секты жидовствующих, каковые автор относит на счет вмешательства русского государства в церковную жизнь.

Четыре страницы спустя автор сетует, что московское богословие не подпало католическим влияниям, и что оно не пропиталось схоластикой, и лишь в Новгороде “обнаружился контраст между новой теологией Запада и традиционным богословием”, в то время как “на Руси богословие сохраняло старые подходы, в основе которых лежало “риторическое” [??] раскрытие “богатства веры”, но не логическое, подлежавшее толкованию”.  (Тут не поймешь, пишет ли филокатолик или просто незнакомый с предметом человек, которому, однако, не по нраву все, на чем стоит Русь и что делает ее именно Русью, а не одной из вожделенных “стран Запада” [*].)
[*] Вероятнее всего последнее.  Так, о более поздней эпохе автор пишет (с. 387): “В период раздробленности... в княжествах появились свои святые и житийная литература, свой круг церковного чтения, возникли черты своеобразия в обрядах.  Московские власти были озабочены тем, чтобы привести страну к единой вере. <...> Макарий взялся со составление полного собрания всех святых книг, которые в земле русской обретаются”.  Вероятно, человек, минимально знакомый с употреблением терминов, относящихся к области религии, не стал бы утверждать, что различия в местно почитаемых святых, житийной и иной церковной литературе и особенности в обрядах означают различие в вере.
Впрочем, дело спасали “чуждые московской традиции новгородцы, восприимчивые к новым идеям”, которые “шли в своих богословских исканиях и толкованиях значительно дальше, чем это могли допустить московские начетники”.  Речь, конкретно, идет о секте жидовствующих [*], которых явно симпатизирующий им автор называет не иначе как “вольнодумцами”.  Когда же при ликвидации ереси Иван III и Софья “подали руку крайним ортодоксам”, то этот “союз дорого обошелся русской культуре” (с. 325; к сожалению, автор не раскрывает эту последнюю мысль.)
[*] Отрицавших фундаментальные для спасения истины, начиная с Богочеловечности Христа.
Твердая православность вообще нелюбезна автору, который не упускает случая подчеркнуть это даже в мелочах, напр. (стр. 390): “Типография в России не могла быть основана без крупных правительственных субсидий.  Алексей Адамишин проводил реформы под флагом ортодоксальной веры”.  Отчего бы автору попросту не сказать: православной веры? но нет – ортодоксальной.  Выбор слов, очевидно, является значимым и должен, по всей видимости, подразумевать, что православные - сиречь ортодоксы – с их мировоззрением есть нечто, должное быть проклятым и искорененным (а для начала разжиженым).

По случаю типографии автор отмечает: “духовенство решительно воспротивилось тому, чтобы принять... изобретение европейской цивилизации”.  Довольно странно, что автор, профессионально специализирующийся именно по этому периоду русской истории, не знает того неоднократно описанного филологами и историками факта, что неоднозначное отношение к типографски изданным книгам было свойственно не одному лишь духовенству,  а московскому читающему обществу вообще, и связано было с тем именно фактом, что книга на Москве воспринималась тогда как нечто учительное, личное, потому возможность ее простого, механического копирования поначалу вызывала смешанные чувства у московских людей.  Так нет же, почти по Ленину, “черносотенное духовенство” являет собой препятствие на пути победного шествия “европейской цивилизации”.

Встретив у Курбского выражение “святорусская империя” (с. 379 сл.), автор не без смака начинает к месту и не к месту называть Московское государство этим наименованием (употребляя его совсем не с той частотой, с которой его можно встретить в источниках), тем, как будто, пригвождая к столбу московских империалистов: “завоевательные войны Грозного заложили основы Московского царства – Российской империи.  Опричинина определила внутренний строй самодержавной монархии.  Россия пережила первую в своей истории эпоху террора, который оказал огромное влияние на ее политическую культуру и традиции.

Про то, что автор пишет про “внутреннюю политику” проклятого царизма – излишне и говорить.  Мы не будем разбирать эту главу дальше, ее общий стиль можно охарактеризовать словами Шафаревича:  “это все  равно что представлять историю Франции,  состоящей лишь из казней Людовика XI, Варфоломеевcкой ночи, гонений на протестантов  при Людовике XIV и революционного террора”.  По поводу непрестанных сетований о “европейской цивилизации” и русском тоталитаризме можем лишь напомнить автору слова Вольтера об Англии: “Ее историю должен бы писать палач” – слова, которые при всем желании все-таки никак нельзя отнести к допетровской России.

Отсюда, от этой четвертой части, уже прямой путь к публицистике и “историческим (a la Пыпеш) трудам” персонажей “Русофобии” Шафаревича.  При этом, повторяю, на всем протяжении книги нельзя указать на какие-либо мысли, явно антитетичные мировоззрению Лихчаева.  Все высказываемое последним (четвертым) автором естественно, органически, непротиворечиво и плавно вытекает из положенного Лихачевым основания.  Книга иллюстрирует нам динамику естественного и непринужденного сдвига от Лихачева по спектру.  В четвертой главе лишь стреляет ружье, повешанное в первой.  И оно же продолжает палить в писаниях деятелей, обессмертившихся благодаря упоминанию их имени в обзоре Шафаревича.  Словом, соотношение Лихачева с последнего рода деятелями примерно такое же, как отношение Степана Трофимовича к Петруше Верховенскому: казуально-отеческое [1].  Переходу к открытой вражде и глумлению над русской жизнью и ее святынями предшествует внутреннее отчуждение от них.  Грубым материям предшествуют тонкие.  Дальше... дальше... дальше... до Н. Эйдельмана и Ю. Афанасьева, и за них.

Где же пересекается граница?
Книга демонстрирует: в Лихачеве она пересекается, внутри него.

* * *

И еще.

Жил-был человек, Павел Егорович из Красногорска, который многие годы ежедневно приезжал в Третьяковскую галерею и читал перед иконою Владимирской Божией Матери акафист, ей посвященный.  В советские времена.

И был культуролог Дмитрий Сергеевич Лихачев, который многими своими книгами твердил, что икона – это картина, хотя при этом и называя ее лестно “шедевром мировой живописи” [2].

Вот культурная оппозиция, достойная пера Б.А. Успенского!  :)

Я не хочу быть неверно понятым: я вовсе не призываю Д.С. Лихачева молиться у иконы Владимирской Богоматери, я просто указываю, что доброкачественное и обширное культурологическое исследование (а объем книг Лихачева более чем достаточен для разностороннего освещения темы) должно заключать, в числе прочего, и рассмотрение того, как сами авторы произведений культуры относились к своим творениям, что эти произведения значили в их жизни и для других носителей изучаемой культурной традиции.  Тем более, что после хотя бы Е.Н. Трубецкого и Л.А. Успенского это совсем нетрудно.  Иначе исследование оказывается неполноценным даже со специально-искусствоведческой точки зрения (если не сводить искусствоведение к технике живописи), уже не говоря о какой-либо его более широкой роли.  И вот, странным образом, именно эта важная тема и обходится (тщательнейшим образом!) стороной в книгах Лихачева, причем не только написанных в советский период (что можно было бы объяснить цензурой), но и позднейшего издания.

В то же время Лихачев (который, безусловно, за нужным для выражения своих мыслей словом в карман не полезет) пишет, и не раз, что принятие христианства – было “прогрессивным” [sic] “для того времени” явлением.  Даже если предположить, что “прогрессивность” - дань советской стилистике, то ведь если не по термину, то именно по существу (что важнее) в глазах Лихачева все значение принятие Русью христианства и видится именно в “прогрессивности” (и это отчетливо заметно как в цитировавшейся книге, так и в других книгах автора).  Было прогрессивно, и приняли.  А что-нибудь еще будет прогрессивным – так и его вместо примем (христианство ведь теперь вроде уже не прогрессивно).  “Уйди, азиат, ты нам мешаешь.”

Я вовсе не считаю, что обозначенные в этом рассуждении особенности книг Лихачева уничтожают их культурологическое значение (и даже, до некоторой степени, национальную ценность).  Просто, если давать их детям, то лучше это делать с пояснением [3].

Но дело-то вот в чем.  Что означает отрицание христианства (помимо собственного значения этого факта) и стремление сделать Россию частью романогерманского мира?

Оно подразумевает искоренение всего, что в романогерманские рамки не лезет, и прежде всего византийского ядра русской традиции, и вообще деакцентирование и подавление всего нероманогерманского, самостоятельно-русского (оно может допускаться, но только в качестве декоративного, фольклорного элемента, в качестве формы, но не существа, не в качестве онтологичного).  Речь, иными словами, идет о приглушении и сглаживании, подавлении самостоятельной цивилизационной идентичности, русского самостояния.  О цивилизационном оскоплении.

Лихачев согласен оставить оболочку, но желает вынуть из нее ядро.

И дело тут даже не в сохранении самостоятельности и духовной независимости (которые, все-таки, тоже являются ценностями).  Дело глубже.  Я изложу его на сей раз образно.

В глубине всякой культуры и народной жизни вложено, как дыхание Творца, слово: “Живи!”.
Вот это слово и стремится выскрести из русских Дмитрий Сергеевич.

В принципе, все это трагично, и на ум опять приходит история рабби Моисея Мендельсона, которую я рассказал в очерке про Сахарова.

... И рабби Зуся ответил: “На том свете меня не спросят: 'Почему ты не был Моисеем?'  Меня спросят: 'Почему ты не был Зусей?'
/ Хасидское сказание; вместо эпиграфа /

P.S.  А вот не напомните ли (я подзабыл): в октябре 93-го года Лихачев подписал Давигадину или нет?

Во всяком случае, по телевидению он высказывался именно в таком духе (тем самым оправдывая расстрелы, избиение либеральной солдатней по половым органам “российского Джеферсона” О. Румянцева и др. подобные интеллигентные деяния).


[1] Иногда это соотношение, выражаясь вовне открыто, принимает комичные формы: вспоминается передача по радио, в которой Лихачев рассказывал как он сидел однажды в театре, а в соседней ложе сидел Чубайс.  Лихачев вспоминал, как он все время спектакля смотрел не на сцену, а не лицо своего соседа, пытаясь прочесть по нему – какие великие мысли там бродят, и сравнивал деятельность Чубайса с деяниями Петра I (хвалительно, разумеется).  Сейчас, говорил Лихачев, все как в петровские времена: народу тяжело (т.е. “щепки летят”), но зато потом... что потом, я уже не припоминаю, но по индукции ничего хорошего ждать не приходится (Лихачев мог бы например знать, он сам о том писал, что уровень грамотности допетровской Руси восстановился после петровских преобразований только к началу XX века; это только одна маленькая деталь).  Можно, конечно, отмахнуться: чудит, де, человек.  Но все же хорошо, что Лихачеву не пришлось в молодости сидеть в соседней ложе с Лениным, особенно когда тому хотелось гладить по головкам, да нужно было идти расстреливать.  (О многократных комментариях Лихачева про А. Собчака могут получше рассказать питерцы.)

[2] На этом основании, кстати, естественным образом покоится отношение к иконам музейщиков, которые, как показывают некоторые конфликты, либо не понимают что владеют украденным у Церкви достоянием, либо сознательно держат в плену православные святыни ради денег и престижа.  Однако, в сущности, музейщики лишь более открытым и резким образом подражают...

[3] Респектабельность автора в этом ничего не меняет.  Так, в межвоенной Польше (Волыни) все перебежчики из православной церкви в католическую (занимавшиеся, кстати, активной деятельностью по окатоличиванию паствы) переходили в католицизм “с обязательной в таких случаях ссылкой на Вл. Соловьева”.  А уж Вл. Соловьев не был ли респектабельным человеком!

kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 6)

... в третьем [школьном учебнике истории, одобреном Министерством образования] единственными достойными упоминания полководцами II мировой войны оказываются командующие англо-американскими войсками Эйзенхауэр и Монтгомери, а заодно всячески оправдывается задержка нашими тогдашними союзниками открытия второго фронта. Еще в одном пособии… самозванцу Лжедмитрию отведено вдесятеро больше текста, чем его современнику законному царю Борису Годунову. <…>

На первый взгляд… рекомендованная Министерством образования "Отечественная история ХХ века" под редакцией И.И. Долуцкого производит скорее благоприятное впечатление… Вроде бы всем хорош Долуцкий, но национальный вопрос испортил его учебник безнадежно.

К угнетаемым национальным меньшинствам Российской империи Долуцкий относит аж 57% ее населения - от белорусов до киргизов. Все они, согласно его теории, подвергаются нещадной колониальной эксплуатации, лишены возможности получать образование на родном языке и вообще являются самыми несчастными людьми на свете. То ли дело – свободная Англия, где единственным угнетаемым меньшинством, согласно Игорю Ивановичу, являются ирландцы, составляющие всего 4% населения.

Картина, что и говорить, впечатляющая. Только неясно, куда автор относит население британских доминионов и колоний. Ну, всяких там канадцев, австралийцев, не говоря уже об индусах, малайцах и африканцах. Это что, полноправные британские граждане, что ли? Если уж так хочется сравнить Российскую империю с Британской, можно и вспомнить, что в последней никакой индус или негр не имел даже теоретических шансов на сколько-нибудь солидную государственную должность. В то время как в России среди высших эшелонов власти можно было запросто встретить и командующего действующей армией грузина Багратиона, и министра внутренних дел армянина Лорис-Меликова, и сотни других представителей едва ли не всех народов, населявших империю.

Вряд ли грамотно также сравнивать завоеванную силой Ирландию с теми же Грузией и Украиной, вошедшими в состав империи по просьбе их собственных правителей. Но для Долуцкого все эти различия не существенны, и он, не моргнув глазом, записывает в российские колонии даже Сибирь. Очевидно, в следующем издании автор дойдет до тяжелой доли оккупированных московскими колонизаторами рязанцев и новгородцев.

Сочувствуя всем угнетенным народам империи, наибольшую озабоченность Игорь Иванович проявляет в еврейском вопросе. Так, число жертв кишиневского погрома у него составляет не 59, как в действительности, а 550. И вообще, по словам Долуцкого, "Гитлер ничего не придумал, все уже было проверено в России. Остались только газовые печи" (стр.50).

<…>

Для господина Долуцкого, однако, такие мелочи несущественны. Ему нужно посмертно изобличить всех российских и советских общественных деятелей, в которых он подозревает хоть каплю антисемитизма. Сталин, Ворошилов и Буденный, кажется, только и заняты тем, что срывают гениальные планы Троцкого. В итоге получается вывернутый наизнанку сталинский "Краткий курс" <…>

Неужели, пока гром не грянет, у чиновников нашего Министерства просвещения не проснется хотя бы элементарное чувство собственного достоинства? Ведь их собственных детей соросовские программы учат не уважать собственную страну и ее историю.

Константин Черемных, Санкт-Петербургские ведомости, 26.7.97

* * *

А. Ярцев, Белгородская правда, 14.2.98

В текущем учебном году школьники нашей области, как и в других регионах страны, получили учебник "Новейшая история. XX век" (3-е изд. перераб. и доп. 320 с. Тираж 40000 экз.). Он написан профессором А.А. Кредером и рекомендован для основной школы Главным управлением развития общего среднего образования Министерства образования РФ.

В краткой аннотации к книге А. А. Кредера говорится: "В учебнике с современных позиций рассмотрены основные тенденции социально-экономического и политического развития зарубежных стран в XX веке".

Да, действительно, все содержание учебника изложено с "современных позиций", которые весьма тенденциозны и далеки от научной объективности. Каждый ученый может иметь свой взгляд на те или иные явления и процессы, но когда он выступает в качестве автора учебника, особенно школьного, он должен прежде всего руководствоваться знаменитым изречением Аристотеля "Платон мне друг, но истина дороже", помнить о своей социальной ответственности: если хотите, об известной врачебной заповеди "не навреди" применительно к духовному здоровые подрастающего поколения.

Г-н Кредер в своем учебнике реставрирует давно опровергнутую наукой и исторической практикой вредную концепцию "европоцентризма" или, точнее сказать, "западноцентризма", которая ныне модифицируется в концепцию "золотого миллиарда", таящую в себе большую опасность для мира в целом. Автор искусственно подразделяет весь мир на Запад и Восток. При этом он к Западу относит "свободные страны с рыночной экономикой и либеральной демократией", а к Востоку - "несвободные" страны, в которых "тоталитарные режимы и плановая экономика". <…>

Вызывают не только удивление, но и чувство протеста бездоказательные рассуждения г-на Кредера об агрессивности СССР. Так, он пишет: "С 1939 года Сталин твердо встал на традиционный путь обеспечения безопасности – путь силовой политики, территориальной экспансии и создания сфер влияния – и неуклонно следовал по этому пути"; в сентябре - ноябре 1939 г. был "захват советскими войсками Западной Украины и Западной Белоруссии". Для опровержения этих измышлений приведем свидетельства видных государственных деятелей, не испытывавших никаких симпатий к СССР. Имея в виду освободительный поход Красной Армии в Западную Украину и Западную Белоруссию, экс-премьер-министр Великобритании Л. Джорж 23.09.39 г. заявил: "Русские армии вступили на территории, которые не являются польскими и которые были насильственно аннексированы Польшей после первой мировой войны, несмотря на горячие протесты и вооруженное сопротивление их населения". Выступая по радио 1.10.39 г., У. Черчилль сказал: "То, что русские армии должны были находиться на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против немецкой агрессии".

Других позиций г-н Кредер придерживается при оценке политики западных держав, старается не называть, как говорится, вещи своими именами. <…>

В учебнике по истории XX в. явно принижается роль СССР, его Вооруженных Сил во второй мировой войне. Его автор дает свою периодизацию войны, которая не соответствует реальной действительности. Мимоходом признав, что советско-германский фронт был главным фронтом второй мировой войны, он не счел нужным привести убедительные факты и цифры. Известно, что советские Вооруженные Силы разгромили и пленили 607 дивизий фашистской Германии и ее сателлитов (а союзники - 176), уничтожили 75 процентов боевой техники врага, Г-н Кредер считает началом перелома во второй мировой войне победу американцев у атолла Мидуэй в Тихом океане. Подробно освещая боевые действия союзников, он по несколько дежурных фраз уделяет Московской, Сталинградской, Курской битвам, взятию советскими войсками Берлина и разгрому Японии. Автор пишет, например, что после Сталинградской и Курской битв был завершен коренной перелом на советско-германском фронте. А на самом деле был обеспечен коренной перелом и во всей второй мировой войне. Президент США Ф. Рузвельт отмечал, что славная победа защитников Сталинграда "стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии".

При характеристике европейского движения Сопротивления в годы второй мировой войны автор не счел нужным сказать о том, что в нем участвовали 40 nысяч советских граждан - бежавших из фашистских концлагерей военнопленных бойцов пециальных партизанских групп, переброшенных из СССР; о том, что благотворное влияние на это движение оказывала героическая борьба советского народа против фашистских захватчиков. Нашей национальной гордостью является герой французского Сопротивления старший лейтенант Красной Армии Василий Порик, которому посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, герой итальянского Сопротивления Поэтан - Федор Полетаев, посмертно удостоенный высшей итальянской награды - Золотой медали за военную доблесть (единственный из иностранцев) и звания Героя Советского Союза. Ни слова нет в учебнике и о вкладе советских партизан в достижение победы над врагом на советско-германском фронте.

С "современных позиций" в учебнике Кредера излагаются причины, содержание и итоги "холодной войны". По мнению автора, "холодная война" была, по существу, защитной реакцией Запада на советский экспансионизм. Об этом свидетельствуют такие подзаголовки: "Тревога на Западе", "Реакция на действия СССР". Все это не соответствует реальной действительности и
опровергается историческими фактами.

Даже такой святой миг Великой Отечественной войны, как взятие советскими войсками рейхстага и водружение на нем Знамени Победы, грубо искажается. <…>

* * *

Е. Алфимов, “История по заказу”, Советская Россия, 17.12.98

Речь пойдет об "учебной книге для 10-11-х классов общеобразовательных учреждений". Называется она "Российская цивилизация, XI - начало XX века", автор Ионов И.Н.

Анализируя русскую, российскую цивилизацию, И.Н. Ионов спрашивает: а какова она по сравнению с цивилизацией Запада? И ответ у него всегда, каких бы сторон бытия он ни касался, однозначный - наша цивилизация гораздо "хуже" западной. По Ионову, русские с самого начала своей истории пошли по неправильному пути. Вместо того чтобы принять римско-католическую веру, приземленную, практичную, побуждающую человека к действию, неумные русичи выбрали веру византийскую, православную, устремленную от земли в высь, отрывающую человека от созидания ради созерцания, побуждающую его заботиться прежде всего не об устройстве внешнего мира, а об усовершенствовании собственной души.

Принятие православия повлекло за собой еще одну "ошибку" - пользование в качестве алфавита кириллицей, в то время как Запад пользовался латиницей. Появился таким образом еще один "разъединительный барьер".

Запад упорно работал, быстро и бодро шел по дороге прогресса, а Россия, страна созерцателей, еле-еле волочила ноги. А тут еще климат, природные условия, географическое положение... Труд на Западе, по Ионову, "неторопливый", но "систематичный", потому что там долгое теплое лето и короткая, тоже теплая, зима. В России "неторопливо-пассивное" отношение к труду, труд рывками: в короткое лето - до упаду, в длинные студеные зимы - ничегонеделание, лежание на печи. Но самое большое зло, утверждает автор, шло от коллективного характера сельхозработ на Руси (освоение лесов, вырубка, вспашка целинных земель), от общинного, уравнительного землевладения. В итоге среди русских "слабо развивался индивидуализм, заставляющий стремиться к инициативе, повышению эффективности труда и личному обогащению (вот куда вел автор! - Е.А.). Его появление связано с более поздними процессами в русском обществе и влиянием европейских ценностей".

Так получается у Ионова, что Россия не влияла ни на что и ни на кого, сама же только и делала, что "подвергалась влиянию". Будучи полуимпотентом в материальном плане, не в силах сама что-то сделать, что-то произвести путное, она, оказывается, веками "заимствовала". И все хорошее, что было в России, взято ею, разумеется, у Запада.

Автор подробно пишет о нескольких исторических периодах, когда Россия, по его мнению, могла выйти на столбовую дорогу "правильного", по западному образцу, развития. Вот если бы, мечтательно закатывает глаза Игорь Николаевич, вся Русь сориентировалась в XII веке на "вольный город" Великий Новгород, где опять-таки благодаря западному влиянию начали было всходить ростки демократии (вече)... Или если бы в XIII-XVI веках русские земли вошли в состав единого Литовского государства, где князья приняли католичество и тем самым уже приобщились к западной цивилизации... Вот тогда немытая Россия-матушка авось и умылась бы благодатной западной водицей "свободы и демократии" и была бы, может быть, впущена в круг избранных "цивилизованных стран".

По мысли автора, которую он тщетно пытается доказать, русские за многие века своего государственного существования так и не могли сравняться с Западом по уровню "цивилизованности" и встретили XX век "с гигантским неиспользованным потенциалом". И опять - о ужас! - не попытались, используя благоприятные условия, в очередной раз влиться в западное русло. Как необъезженная монгольская (или скифская) лошадь, Россия снова рванула "не в ту степь". Могла бы, по Ионову, быть посредником в распространении европейской цивилизации на Восток, но пренебрегла столь почетной ролью, прыгнула в октябре семнадцатого в... "исторический тупик": сделала цивилизованный выбор в пользу основания "собственной глобальной цивилизации, построенной на уравнительных ценностях, социалистической цивилизации".

Октябрьскую революцию автор называет "катастрофой" и, разумеется, считает самой главной и самой большой ошибкой в русской истории. "Это был выбор, - пишет он, - вновь отстранивший Россию от Европы, вновь заставивший ее разбазаривать ресурсы ради недостижимой цели".

[Т.е. ВОСР оцениквается как "катастрофа" не из тех соображений, что она была плоха с национальной точки зрения русских, а потому что "отстранила от Европы".]

[Упоминается, что учебник не пишет о неангельских деяниях западной цивилизации.]

К сожалению, в нынешней России стало возможным издание откровенно антирусских, антироссийских "учебников". Да еще с пометкой: "Рекомендовано Министерством просвещения Российской Федерации". И не надо упреков: мол, не ценится "дарованная" нам свобода слова. В "визитке" к своей книге сам автор говорит, что она - "первая попытка осмыслить глубинный ход российской истории с позиций либерального демократизма", что учебник "альтернативен господствующей патриотической позиции" (важное признание! - Е.А.), и что, наконец, "позиции автора субъективны". Нет, свобода слова - хорошая вещь, никто не отнимает у автора право излагать свои "субъективные позиции" в любом научном издании. Но зачем же подсовывать свои "первые попытки" школьникам, многие из которых, не разобравшись что к чему, вынесут из "учебного пособия" лишь одно: Америка-де и Запад - страны что надо, а Россия и в подметки им не годится.

Или этого как раз и добивался автор? Как понимать его слова, что своим учебником он хотел "помочь учащимся достичь адекватной, по крайней мере непредвзятой и продуманной национальной самооценки (подчеркнуто мной - Е.А.)?..

* * *

В. Кульков, “По каким учебникам учат в школе историю”, Калининградская правда, 1.4.99

Кафедра общественных наук Балтийской государственной академии, областной комитет ветеранов войны, общественный научнометодический центр гражданского и патриотического воспитания молодежи провели научно-теоретическую конференцию на тему "За правдивое освещение истории Великой Отечественной войны". Особую значимость эта тема имеет в преддверии 55-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне.

В основном докладе В. Шамардина были подробно освещены главные направления фальсификации истории Великой Отечественной войны. Это грубое извращение целей, характера и способов ведения войны, замалчивание массового героизма советских людей на фронте и в тылу, принижение роли Советского Союза в разгроме фашистской Германии, всемирно-исторического значения Великой Победы. Эти и другие фальсификации попали на страницы школьных и вузовских учебников истории Отечества.

Серьезные критические замечания участники конференции высказали в адрес авторов учебника "История России. XX век" В. П. Островского и А.И. Уткина.

...ничего не говорится о всенародной священной войне, о героизме советских людей. Будто никогда и не было ни Александра Матросова и Юрия Смирнова, ни Зои Космодемьянской и Лизы Чайкиной, ни многих тысяч известных и безвестных героев. В книге нет ни одного имени, ни одного рассказа о подвиге солдата или полководца. А ведь книжка адресована юношеству.

Главный удар фальсификаторы истории Великой Отечественной войны наносят по советским полководцам, одержавшим многочисленные победы над врагом.

Недавно в Минске вышла книга А. Н. Гордиенко "Командиры второй мировой войны" из серии "Энциклопедия военного искусства". Так вот, этот начинающий автор на первый план выставил битых гитлеровских генералов, а на последний - полководцев Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского, К. А. Мерецкова и других, подвергнув их деятельность негативным оценкам.

Выступившие на конференции были единодушны в оценке учебника "Новейшаяистория. XX век" для 9-го класса А. А. Кредера. Учебник Кредера издается с 1995 года. С грифом "Рекомендован Главным управлением развития общего среднего образования Российской Федерации в качестве учебника". Теперь он стал обязательным, продаже не подлежит, в школы выдается бесплатно. В нашей области это единственный учебник для основной школы по новейшей (всеобщей) истории.

Что же в этом учебнике вызывает неприятие? В главах о Великой Отечественной войне вообще не упоминается имя Г. К. Жукова; СССР и гитлеровская Германия выставляются как равные виновники второй мировой войны; освободительная миссия Красной Армии преподносится "как насаждение оккупационного режима в Восточной Европе"; в учебнике России отводится места несколько больше, чем малой западноевропейской стране; Советский Союз рассматривается как недоразвитая часть Запада. Как же надо ненавидеть прошлое своей Родины, ее самый славный героический и трагический период Великую Отечественную, чтобы заявить, будто перелом в ходе войны произошел возле острова Мидуэй, в самом центре Тихого океана, а не в великой битве под Москвой. При этом таким битвам, как Сталинградская и Курская, уделить всего 4,5 строчки.

Эти и другие пассажи побудили президиум совета Общероссийской общественной организации ветеранов Вооруженных Сил обратиться в правительство РФ с открытым письмом, в котором они потребовали прекратить глумление над отечественной историей, изъять из обращения учебник Кредера и заменить его качественно новым, отвечающим целям гражданского, патриотического воспитания школьников.

* * *

Накануне Дня Победы мы решили выяснить, что знают современные школьники о прошедшей войне. Просили написать мини-сочинение на тему “Что ты можешь рассказать младшему брату (сестре, другу) о Великой Отечественной войне” и ответить на вопросы: “Есть ли среди твоих родственников участвовавшие в войне? Что, по-твоему, принесла победа во второй мировой войне России? Если бы такая война началась завтра, пошел бы ты защищать Родину?”

Первоклассник Петя Колесников на вопрос, что он может рассказать младшему брату о войне, ответил, что в Великой Отечественной победили русские, а во второй мировой – американцы и китайцы. Недавно он посмотрел фильм про заокеанских супергероев, которые ворвались на одном танке в оккупированную Варшаву и – “бум, бац” – перебили всех фрицев. А потом, уже в другом фильме, приехал Джекки Чан и – “как ногой раз”...

Только один четвероклассник, Казаков Рома из школы 720, знал, когда была та война. Остальные его ровесники обошлись одной фразой: “Я могу рассказать рассказы”. При этом половина написала оба слова с одним “с”. Несколько человек на вопрос “Есть ли среди твоих родственников участвовавшие в войне?” ответили: “Не знаю”. И все “маленькие незнайки” написали “не” с глаголом слитно. “Пренесла, солдот, прадет, пра дед, Краснуу, побена, побидил, повисти, стехи, зсьть (есть), щасьтье”. С русским языком просто беда.

Впрочем, мы не собирались проверять орфографию. Больше расстроило другое. Практически все малыши ответили на вопросы абсолютно одинаково, явно под диктовку. Вероятно, поэтому нам и не разрешили присутствовать при опросе и поэтому так мало было интересных ответов. Взрослые-то забавно не мыслят.

http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg18-192002/Polosy/art2_2.htm




В конце 1990-х гг. я читал заметку командировочного корреспондента о его поездке куда-то в Дальневосточный край. Кажется (на удивление), это было в Общей Газете, хотя не на 100% уверен (ссылка, к сожалению, утеряна). Корреспондент пообщался с тамошними младшеклашками, и когда те услышали, что гость "из России", стали относиться к нему очень враждебно и неприязненно. Оказалось, при выяснении причины, что этих ребятишек учили истории по Соросовскому учебнику, где про Россию и русских было написано всё "как надо". Воспитали в связи с лучшими заветами. (Наверное, это должно называться: "либеральные янычары", только жалко их так называть.)
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 7)

УРА, МЫ ЛОМИМ, ГНУТСЯ МОНГОЛОТАТАРЫ...
Зачем нам нужны военно-патриотические праздники
Алексей Малашенко
НГ, 19.6.2001


выражено удивление очередному празднованию годовщины Куликовской битвы

Возможно, кто-то и улыбнется
Однако улыбка все-таки получается кривой.

Особенно если посмотреть на это и аналогичные ему торжества несколько под другим углом зрения. Обожаем мы превращать военные победы в национальные праздники.

постоянный затянувшийся триумф по случаю Дня Победы в конце концов ни к чему хорошему не приведет. Да, победили нацистов, спасли от фашистской чумы. Но ведь это еще и победа над немцами, которые потом покаялись

К тому же зачем лукавить: разве СССР не приложил руку к тому, чтобы Вторая мировая состоялась?

Сегодня 9 мая - национальный праздник. Но навсегда ли он таким останется? Так ли трогательно и непосредственно будут относиться к нему следующие поколения? Сегодняшние школьники уже не могут без запинки назвать даты Великой Отечественной.

можно ли требовать от тех, кто родился 30 лет спустя после Парада Победы, утвердившегося в старших поколениях пронзительного отношения к войне. Для нынешних молодых Великая Отечественная - одна из войн, которых они не застали.

святость победителей, участников войн стала официальной, порой раздражающей идеологемой.

Что ж, если, не приведи господь, разразится война, то все живущие сегодня тотчас обретут ореол святости?

Девятое мая обернулось национальным праздником именно в силу своей исторической близости к нам. Но ведь не меньшую роль для спасения отечества сыграли и изгнание из Москвы поляков, Полтавская битва, да и не только они. А кто теперь, кроме абитуриентов, без запинки скажет, в каком году это было.

двигать в новую Европу с ежегодным военным парадом по случаю взятия одной из ее столиц не совсем уместно.

Пока к нам относятся с пониманием, учитывают особенности родного менталитета. Хотя и недоумевают.

сакрализация победы есть сакрализация войны, причем войны как таковой, а это опасно для любого общественного сознания, особенно для русского.

торжества по случаю Куликовской битвы не очень-то вписываются в картину современной России.

Легко представить атрибутику торжества - колокольный звон, участие духовных лиц, патриотические речи. Возможно, в другой сытой, бесконфликтной, сугубо мононациональной стране такое зрелище выглядело бы вполне безобидно. Но только не у нас.

Можно сделать иначе.

Воспользоваться, например, опытом тех, кто в русских и французских мундирах отмечает День Бородина. На этом карнавале победа делится поровну, ценятся мужество и красота солдата, человека. Его участники и зрители ощущают уважение к истории и к самим себе.

* * *

«Если в Америке национальный флаг украшает и школьные классы, и одежду, то у нас куртку скорее с их флагом наденут, чем с нашим. Кажется, мы собственной страны стыдимся» // Галина Кушнарева, “Владивосток”, 11.1.97

* * *

«традиция, которая сейчас планомерно разрушается. Без мата уже не выходит почти ни одна газета. Происходит растление нации, а потом мы будем говорить о разрушении нравственности...» // Борис Грушин, со-основатель ВЦИОМ и основатель Vox Populi, главный научный сотрудник Института философии РАН, НГ Фигуры и лица N 03 (66) 08.02.2001

* * *

В последние годы под знаменами объявленной “демократизации”, строительства “правового государства”, под лозунгами борьбы с “фашизмом и расизмом” в нашей стране разнуздались силы общественной дестабилизации, на передний край идеологической перестройки выдвинулись преемники откровенного расизма. Их прибежище – многомиллионные по тиражам центральные периодические издания, теле- и радиоканалы, вещающие на всю страну. Происходит беспримерная во всей истории человечества массированная травля, шельмование и преследование представителей коренного населения страны, по существу, объявляемого “вне закона”...

Тенденциозные, полные национальной нетерпимости, высокомерия и ненависти публикации “Огонька”, “Советской культуры”, “Комсомольской правды”, “Книжного обозрения”, “Московских новостей”, “Известий”, журналов “Октябрь”, “Юность”, “Знамя” и др. вынуждают заключить, что пасынком нынешней “революционной перестройки” является в первую очередь русский народ. Представители трех его ныне живущих поколений, начиная от ветеранов Великой Отечественной войны, спасших мир от гитлеризма, представители разных социальных слоев и профессий – люди русского происхождения – ежедневно, без каких-либо объективных оснований именуются в прессе ”фашистами” и “расистами” или же – с сугубо биологическим презрением – “детьми Шарикова”, то есть происходящими от псов. Это приводит на память гитлеровскую пропагандистскую терминалогию относительно русских, “низшей” славянской расы.

Регулярному расистскому поношению подвергается все историческое прошлое России – дореволюционное и послереволюционное. Россия – “тысячелетняя раба”, “немая реторта рабства”, “крепостная душа русской души”, “что может дать миру тысячелетняя раба?” – эти клеветнические клише относительно России и русского народа, в которых отрицается не только факт, но сама возможность позитивного вклада России в мировую историю и культуру <...> определяют собою отношение центральной периодической печати и ЦТ к великому героическому народу-труженику, взвалившему когда-то на свои плечи беспримерную тяжесть созидания многонационального государства.

<...> попытка возвести всякую мысль о возрождении России, о ее политическом и экономическом равноправии, о самобытности ее исторического пути, неповторимости ее как национальной культуры к плакатам ославленных, хоть по сути – безвестных или самозванных лиц из “Памяти”, несомненно, служит сегодня прикрытию истинного расизма и неофашизма <...>

“прогрессивная” пресса, в том числе печатные партийные органы, насаждают кощунственные понятия “русского фашизма”, “российского нацизма”, “российского неонацизма” – явлений, которых у нас никогда не было и нет.

Выступая на февральском Пленуме ЦК КПСС, академик С.С. Шаталин разглагольствовал о том, что “великорусские шовинисты”, к его, академика, “стыду”, “решили возродить на нашей российской почве национал-социализм, что... эквивалентно национал-шовинизму” (“Правда”, 8 февраля с. г.). Характерно, что “стыдливому” академику с его безответственным, бездоказательным обвинением никто на Пленуме не возразил. Хотя “возрождение на нашей почве национал-социализма” означает, что последний уже бытовал на ней в прошлом и, похоже, что академик как минимум перепутал народы, страны и почвы <...>

Именно официальные средства массовой информации, сфабриковав подложное понятие “русского фашизма”, несут моральную ответственность за распространение в Москве и других городах листовок-карикатур с изображением Гитлера в русской косоворотке и смазанных сапогах. И что-то вовсе не слышно, чтобы авторов, издателей, распространителей этой пропагандистской “изопродукции” привлекали к уголовной ответственности за клевету на русскую нацию, за кощунство над десятками миллионов русских, павших на фронтах Великой Отечественной – “народной, священной” – войны! <...>

Притворный ужас перед “русским фашизмом” доходит до абсурда, до самых дешевых провокаций, какими не брезгует <...> даже верховно-парламентская пресса. Ее “берет оторопь”, например (“Надо бить в набат, в колокол – кто во что может...”, как пишут “Известия”), от “фашистского” желания русских помочь друг другу в общенародной беде. “Как же случилось, – ужасаются в “рупоре” Советов народных депутатов СССР, – что молодежная газета помещает объявление: “Готов приютить семью русского военнослужащего”? С адресом. Значит, если по этому адресу обратится оставшаяся без крова “смуглая” женщина – ей дверь не отворят?”

Таков, при всем его очевидном безумии, терроризирующий русского человека, науськивающий на него вывод всесоюзного печатного органа! “Вот где корень озверения”, – прямо указуют “Известия” на русское племя.

Письмо 74-х, 2 марта 1990

* * *

Из рецензии Виктора Боченкова на трехтомник Анатолия Приставкина “Долина смертной тени”
(Учительская газета, Москва, 12.12.2000).


«Мы начинали свое безнадежное дело в стране, где не было... морали, которая несла бы зачатки добра и милосердия...».

«Это книга не только о заключенных. О тех, кто сидит в камерах смертников. Она обо всех нас, о каждом, кто причастен к этой криминальной зоне, которая зовется Россия». В последней строке задан тот камертон, по которому автор будет "настраивать" собственное отношение к стране, к ее народу - до самых последних страниц третьего тома. Ничего близкого к лермонтовскому "Люблю отчизну я..." в "Долине..." вы не встретите. Да и откуда любовь, если автор только "причастен" к этой отчизне, без которой не мыслил себя наш классик. Она для него - зона, а зону положено ненавидеть...

Когда я читал Приставкина, не выходили из головы слова одного из героев Достоевского. В черновиках к роману "Бесы" он рассуждает о вольнодумце Чацком: «Он приходит в такое отчаяние от московской жизни высшего круга, точно, кроме этой жизни, в России и нет ничего. Народ русский он проглядел, и тем более проглядел, чем более он передовой. Чем больше барин и передовой - тем больше ненависти - не к порядкам русским, а к народу русскому. О народе русском, об его вере, истории, значении и громадном его количестве он думал как об оброчной статье... Если он вольнодумец, то ненавистью Белинского и tutti quanti (всем подобным. - В.Б.) к России...» Главное действующее лицо у Приставкина не отдельные преступники, а именно весь российский народ. Писатель сам это подчеркивает. Немалую часть книги занимают документы, взятые из уголовных дел, поступивших на рассмотрение Комиссии по вопросам помилования, а поэтому – «могу утверждать, хоть прозвучит едва ль не старомодно, что эту книгу создал народ... тот самый великий русский народ, который велик в том, что весь изоврался, изворовался, спился, наплевав на весь мир, а прежде всего на самого себя». Нелицеприятные эпитеты, как видим, относятся именно к народу, и именно к русскому, а не к российским порядкам. Этот народ изучал Приставкин исключительно по документам уголовных дел. С самими преступниками общался очень мало (судя по книге), на Сахалин в телеге не ездил. Он считает, что уголовных дел ему достаточно, чтобы сказать о народе истину в последней инстанции. И вышло, что "народ русский он проглядел" при всей скрупулезности изучения бумаг. Ибо этих бумаг мало. И вышло так, что все сказанное в черновиках к "Бесам" о Чацком отнести можно и к Приставкину.

Каков же он, главный герой "Долины смертной тени"? Судите сами. Здесь вряд ли требуются комментарии.

«Что же могло остаться от этого народа через 75 лет, кроме все тех же обретенных свойств: ненависти, нетерпимости к ближнему и враждебного отношения друг к другу, которые превратились в национальный менталитет и стали превалировать над другими качествами.»

«А если умом Россию не понять, то тем более нужны запоры, замки и ограждения, чтобы уберечься от такой непонятной нации... Которой и верить тоже нельзя.»

«Мы даже исторически, традиционно неблагодарный народ. Мы никогда не испытывали возвышенных чувств ни к своим царям, ни к освободителям, ни к спасителям - особенно при их жизни. Разве что, прикончив кого, ставили на их крови памятники или храмы...»

«Мы - нация, которая уважает убийства.»

«...быть президентом у такого народа и не запить может и впрямь только Ельцин.»

Странное дело - есть в книге и гнев, есть боль за происходящее - а любви-то нет. Сколько бы человек ни выстрадал, чего бы ни насмотрелся, он может верить в свою страну и любить ее. Как приговоренный к расстрелу Достоевский, повидавший в жизни не менее, чем автор "Долины..."

Односторонность - главный недостаток книги. И особенно это ощущается, когда заходит речь о Чечне. Рассуждениям о войне посвящена глава "Армия" во втором томе ("Страсти по Ваньке Каину"). И здесь больше эмоций, чем взвешенного осмысления. И здесь - ни слова о взрывах в Пятигорске, Буйнакске, Москве. Повествуя о расстрелах безоружных людей (что осуждалось всегда и в любой стране), автор, претендующий на "правдивость книги", ни слова не говорит о расправах с пленными российскими солдатами, с мирными русскими жителями. "Яко же и не бысть". Да и зачем ему это, когда «великолепный генерал, сын своего народа Джохар Дудаев, в условиях нынешней войны с российской до зубов вооруженной армией (? - В.Б.) практически разгромил "северного колосса", повторив в новых и, полагаю, более сложных условиях подвиг Шамиля». А на предыдущей странице - плач о солдатских матерях...

Прочитав в аннотации, что книга "правдивая", вдруг чувствуешь себя обманутым. Вместо беспристрастного анализа, вместо писательских раздумий, откровений, вместо столкновения нескольких "правд" - брань и дешевая публицистика, рассчитанная на скандал.

Можно соглашаться с правдой, которая оказалась на стороне недруга. Но нельзя соглашаться с унижением народа - русского, чеченского, любого другого. Можно критиковать и бичевать законы, порядки, нравы, но не оскорблять страну, где ты живешь. «Есть критика ироническая, злобная, несправедливая, нигилистическая и разрушительная; так критикуют враги. Но есть критика любовная, озабоченная, воспитывающая, творческая даже и тогда, когда - гневная; это критика созидательная; так критикуют верные друзья; такая критика ничего "сорвать" не может, и то, что она "внушает", есть мужество и воля к преодолению своих слабостей», - заметил Иван Ильин. «Так критикуют свое, любимое, - не отрываясь от него, но пребывая в нем; пребывая в слиянии и отождествлении с ним; говоря о "нас", для "нас", из крепкого и единого национального "мы"». Какой критики у Приставкина больше, пусть решит читатель.

У Ильина есть еще одно интересное замечание, которое напрямую относится к теме нашего разговора. «Отчаяние в судьбах своего народа свидетельствует о начавшемся отрыве от него, об угасании духовной любви к нему. Но верить в родину может лишь тот, кто живет ею, вместе с нею и ради нее, кто соединил с нею истоки своей творческой воли и своего духовного самочувствия.»

* * *

И вот что странно: права человека, как известно, универсальны, их защита не зависит ни от территории, ни от пятого пункта - но эту демократическую банальность, записанную, между прочим, в основополагающих европейских документах, наши правозащитники давно переиначили по-своему, действуя только в строго отведенной им "зоне ответственности" и включив права человека в геополитическую игру других стран против России. Примеров тут сколько угодно, самый недавний - агрессия чеченских боевиков против дагестанцев: казалось бы, факты очевидны - почему бы не заступиться за права дагестанцев? В Дагестан едет известный правозащитник Сергей Ковалев и делает, прямо скажем, нестандартные выводы о том, что основные нарушения прав человека в этом регионе связаны... с притеснением чеченцев-аккинцев со стороны ополченцев и местной милиции.

Именно чеченцы-аккинцы, как известно, предали волгоградских омоновцев и местных жителей из села Тухчар Новолакского района боевикам: когда после неравного боя дагестанцы спрятали волгоградцев в своих домах и подвалах, местные чеченцы-аккинцы сообщили боевикам, кто из тухчарцев прячет военных. И волгоградские омоновцы (кроме немногих, которым удалось вырваться и уйти из окружения) были расстреляны на глазах местных жителей. Дома "пособников федералов" боевики разрушили выстрелами из гранатометов.

Однако председатель "Мемориала" Сергей Ковалев и его группа отметили другое: "случаи мародерства среди солдат специальных отрядов МВД РФ". Такие случаи могли быть, но все же не они, надо думать, были основными при анализе нарушений прав гражданского населения. Впрочем, надо сказать, что ситуация в Дагестане и в сопредельных странах СНГ постоянно находилась в зоне информационного внимания правозащитников, о чем некоторые из них постоянно информировали западных партнеров, причем на самом высоком уровне, поскольку среди "партнеров" оказывались и члены правительств зарубежных стран...

Поразительно, но до сих пор не было ни одного заявления правозащитников и правозащитных организаций после терактов в Москве, Волгодонске и Буйнакске. Недавно в одном из чеченских сел были расстреляны русские жители - 41 человек погибли в один день, за несколько минут, и хоть бы что: ноль эмоций.

Впрочем, о русских в России и за ее пределами на правозащитных тусовках говорить просто неприлично - реакция будет всегда одна и та же. "НГ" на протяжении последних лет не раз писала о том, что испытывают на себе русские жители свободолюбивой Ичкерии, особенно в Наурском и Шелковском районах - пытки, похищения, насилия, захват домов... Писали мы и о том, как доходит до русских (а точнее, вообще не доходит) гуманитарная помощь, пенсия и прочие мифические явления. Мы писали вообще о нарушениях прав человека в Чечне - о шариатских судах и запрете исповедовать любую религию, кроме ислама (излишне говорить, что это противоречит Конституции России и международным нормам), о публичных казнях и расстрелах обычных чеченцев, но никакой реакции правозащитников это тоже не вызвало.

Сейчас вслед за президентом Ингушетии Русланом Аушевым все кричат о "гуманитарной катастрофе" (умалчивая при том, что правительство уже выделило Ингушетии почти 500 млн. руб., не считая гуманитарной помощи международных организаций), но когда более 400 тыс. человек покинули Чечню в течение 1994-1996 гг., никто не говорил о "гуманитарной катастрофе". Зато сегодня говорят о сотнях и тысячах жертв среди мирного населения (не приводя, как всегда, никаких фактов), о бомбежках школ, которые давно не работают, поскольку Аслан Масхадов "отменил" бесплатное образование за ненадобностью: мелочь, конечно, после шариатских судов и публичных казней, но тоже нарушение основополагающих прав человека на бесплатное образование. Недавно выяснилось, что в Наурском и Шелковском районах, по информации правительственного источника, из 13 школ кое-как работали всего две - следовательно, в Чечне на протяжении пяти лет независимости существовали только "школы" для боевиков, для подготовки терактов и диверсий.

Все это было хорошо известно либерал-демократам и правозащитникам, отчего же сегодня такой шум? А потому, что велено вернуть Россию в стойло

Телефаксы редакции ежедневно разогреваются от разнообразных посланий правозащитников: мы требуем прекратить! Мы требуем возобновить! Мы обращаемся к вам, господин президент... Горы бумаг. Сотни грозных слов и восклицательных знаков. Люди все те же: Сергей Ковалев, Лариса Богораз, Валерий Борщев, Марина Салье, Глеб Якунин...

Заметьте, ни о ком больше наши либералы не смеют говорить в подобном тоне, хотя существуют, например, Казахстан, состоящий с нами в одной "четверке", - там тоже есть проблемы с правами человека, так почему бы не поручить Ельцину "разобраться" с Назарбаевым? Зачем далеко ходить - вот на Украине, даже по западным оценкам, не слишком хорошо дело обстоит со свободой слова, а уж о предвыборных терактах и говорить нечего - однако к Леониду Кучме у наших правозащитников нет и не может быть никаких претензий:

"Эту страну", в которой наши правозащитники и либералы не живут, а "работают", они постоянно награждают титулами вроде "фашизм", "нацизм", "расизм", "фашистское государство". Так и хочется сказать: господа, нельзя жить в стране, которую столь страстно ненавидишь, - это вредно для здоровья!

Наталья Айрапетова, НГ, 10.11.99
kluven

о себя-ненависти (полевой материал, ч. 8)

Петр 1, побывавший в Голландии и в Англии, пришел в ужас от того, на сколько веков отстала Россия от Европы. И начал перекраивать Россию на европейский манер. Бояре, оставшиеся без бород, вынуждены были кушать "горький кофий". Последующие правители России усугубили этот процесс.

Пресмыкание перед иностранцами вскоре стало нормой жизни для верхнего класса россиян. Вплоть до того, что считалось зазорным говорить на русском.

хочу обратить внимание соотечественников на то, что американцы не просто любят свой язык, они наслаждаются им, гордятся. И, в общем-то, не признают языки другие. Невозможно представить, чтобы госсекретарь США давал интервью не на английском. А вот россиянин Козырев, несмотря на свой убогий английский, дает интервью на этом языке, что выглядит не как свидетельство его образованности, а скорее как проявление раболепия.

Слава Богу, что в кадровой справке-объективке Б.Ельцина знание иностранных языков не значится. Но он находит другие способы выражения своего преклонения перед Западом, без конца набиваясь в друзья к Биллу Клинтону.

Куда подевалась наша традиционная гордость за русский язык, которому по красочности и выразительности нет равного в мире? Идет мощный процесс его оскопления. Обратная сторона этого - неверие в себя в свою страну. Или вот попались мне как-то несколько номеров провинциальной российской газеты. В рекламной афише читаю название фильмов: "Рэмбо IV", "Харлей Дэвидсон", "Ковбой Мальборо". "Робот-полицейский", "Брюс Ли, мы помним тебя", "Амстердамский кошмар" и т.п. Неужели этот мусор кто-нибудь смотрит? Это же рассчитано здесь, на Западе, на самые низы, на плебс.

Читаю информацию о кинофестивале в Москве. В газетах - фотографии участников. Все увиваются перед председателем жюри Ричардом Гиром - голливудской звездой где-то от силы десятой величины. А в тени остается действительно великий актер Клаус Мария Брандауэр. Неужели даже люди "при искусстве" не могут отделить зерна от плевел?

На российском телевидении нет практически ни одной передачи, не слизанной у американцев. "Поле чудес", "После полуночи", "Красный квадрат" - все это кальки с американских образцов. По моим подсчетам, на ТВ как минимум треть художественных фильмов - американского происхождения. Можно ли представить себе такое, например, во Франции, в США или Канаде?

Я не имею возможности следить за тем, что читают россияне [автор живет в Ванкувере]. Но вот у меня под рукой лондонский "Экономист". Этот журнал со ссылкой на обозрение "Книжный бизнес" указывает, что из 887 наименований книг, предназначенных для продажи в России, 600 принадлежат перу зарубежных авторов. В списке наиболее ходко продаваемых книг 6 из 10 написаны иностранными писателями. Я попросил студентов своей группы из университета провинции Британская Колумбия ответить на вопрос: знают ли они имена авторов из этого списка? Трое назвали Артура Хэйли, об остальных не слышали, что вполне естественно, поскольку остальные - просто макулатура.

[...]

Или взять такое явление, как "челноки". [...] породили такое паломничество экономические "успехи" нынешнего режима. Поскольку только сверхбедностью российских граждан можно объяснить их поездки в Турцию, Китай.

Запредельное чинопочитание заграниц объяснятся потерей чувства осознания себя как представителя великой страны, отрывом от истоков собственной культуры, литературы и искусства.

Я не знаю другой страны в мире, где холопство перед заграницей достигало бы таких высот, точнее сказать, низин. Замечают ли это россияне?

Тем более что пример бесстыдного холопства подают руководители страны, униженно вымаливающие очередную "помощь реформам".

Олег АРИН, доктор исторических наук, Правда, 19.12.95

* * *

Слободкин Ю. М.:
Горько и стыдно от того, что из великого народа делают всемирного попрошайку. Наши лидеры отираются в политических прихожих Лондона и других западных столиц и ждут, когда их поманят пальцем и пригласят в переднюю. Они лебезят и заискивают перед Бушем, Колем, Мейджором и домогаются от них признания. (В зале шум, возмущенные выкрики.) С экранов телевизоров они бахвалятся тем, кто из числа глав капиталистических государств и сколько раз удостоил их своим вниманием. В их крови холопство, и от этого также никуда не уйти. (В зале непрерывный шум, возмущенные выкрики.)

пятый (внеочередной) съезд народных депутатов. заседание четырнадцатое,
Российская газета, Москва, 31.10.91


* * *

интеллигентская свобода и... личное преуспеяние куплены ценой обнищания, деградации, преждевременной смерти, просто ценой мук и страданий твоих соотечественников.

если бы русская интеллигенция ощущала себя русской, то тогда для совести вообще было бы худо

встает труднейшая проблема переосмысления и переоценки гуманизма советской оппозиционной интеллигенции. Не так уж она была благонравна и бескорыстна, как это тогда казалось.

Наверное, никогда в истории России общественная мысль и гуманитарная интеллигенция, и прежде всего либерального толка, не были так далеки от народа, от его жизни, как сейчас. Бесчувственно к бедам народа не только телевидение, о чем говорит Солженицын, но и вся наша постсоветская журналистика, гуманитарная мысль. Поразительно, но впервые в истории России от народа, его бед и страданий отвернулись и литература, искусство, театр, кино. У нас нет своего Короленко, который бы написал о наших собственных “детях подземелья”.

Более того, они, наши новые властители дум, страшно раздражаются, когда левая оппозиция, конечно, в своих корыстных целях, напоминает о переживаемой нами социальной демографической катастрофе. Кстати, точно так негодовал и возмущался Ленин, когда Питирим Сорокин в своих социологических очерках описывал смертную статистику русских, в том числе большевистской, революций.

интересы либеральной интеллигенции разошлись и коренным образом с интересами подавляющей части населения, на мой взгляд, с интересами самой России как государства, имеющего тысячелетнюю историю

Наш посткоммунистический либерализм имеет очень мало общего с дореволюционным либерализмом, к примеру, с либерализмом кадетов, Милюкова. Он вырождается в сектантскую идеологию избранных, решивших вершить от имени свободы суд над страной, ее населением, историей.

Есть все основания говорить о том, что, по крайней мере, на нынешнем этапе нашей национальной истории интересы либеральной интеллигенции разошлись и коренным образом с интересами подавляющей части населения, на мой взгляд, с интересами самой России как государства, имеющего тысячелетнюю историю.

многим казалось, что нельзя быть верным ценностям демократии, свободам личности, не испытывая уважения к государству, которое после краха коммунизма уже откровенно присвоило себе имя “лидера демократического мира”.

А для того чтобы скрыть от себя этот синдром пораженчества, чтобы скрыть от себя собственное антигосударственничество, многие перестройщики, в том числе и я, жили иллюзией, что демократизированный и обновленный СССР будет воспринят мировым сообществом как равный, по-настоящему уважаемый партнер.

трудно понять, почему наши борцы с “советской империей” не видели, что их стремление как можно быстрее разрушить складывающуюся последние три века страну ущемляет права по крайней мере 30 млн. русских и русскоязычных, которые жили в исторической России, но за пределами придуманной большевиками РСФСР. Складывается впечатление, что борцы с “имперским” синдромом страдали и страдают еще более тяжелым “эмигрантским” синдромом, что для них нормой является то, что для обычного человека является бедой, мукой. Долгое время не было видно, что правозащитная борьба с так называемым российским синдромом на самом деле была борьбой с геополитическими преимуществами России во имя усиления роли и могущества наших стратегических конкурентов.

А. Ципко, “Литературная газета”, 23.5.2001

* * *

Другой мой, с позволения сказать, коллега пишет и публикует некую фантасмагорию, где, как матрешки, одна из одной выскакивают так называемые альтернативные истории. Александра не взорвали... Столыпина не убили... Керенский объединился не с большевиками, а с Корниловым... И для каждого варианта, даже не утруждая себя выстраиванием хоть сколько-нибудь связного сюжета, дает нагромождение каких-то разрозненных мрачных эпизодов... Я его спросил на одной пьянке честно: это надо понимать так, что, как бы ни складывалась российская история, хуже России все равно нет? И он очень честно ответил: да, вы совершенно правильно меня поняли. Россия — клоака, царство тьмы, всегда такой была и всегда останется, пока ее не уничтожат или не расчленят между нормальными странами. Бог с ним, не то отвратительно, что он это написал, его текст — это его личное дело... а то, что демократическая интеллигенция тут же начала носиться с ним, как с писаной торбой! Вы понимаете, Антон Антонович, можно кричать, что Псковщину надо отдать прибалтам, Сибирь китайцам, Приморье, Камчатку и острова — японцам, все равно, дескать, мы сами их содержать и обустроить неспособны, так не фиг людей мучить и мир смешить. Раздать все к чертовой матери! И будешь просто интеллектуал с широкими взглядами, по ящику то и дело тебя будут показывать, как очередную Новосортирскую какую-нибудь... Но попробуй скажи, что этого ни в коем случае делать нельзя — и сразу окажешься русопятом, шовинистом, имперцем хреновым. А потом искренне изумляемся и негодуем: с чего бы это простой народ так не любит интеллигенцию и с такой подозрительностью к ней относится... у, какой тупой народ, чурается образования, ненавидит тех, кто мыслит!

http://www.rusf.ru/rybakov/pages/prose1.html
(герой повести В. Рыбакова “На чужом пиру”)

* * *

Почему-то культурные немцы, которых в сорок первом году довольно многие ждали как избавителей от сталинизма, повели себя в СССР совершенно иначе, чем, скажем, во Франции или в Норвегии. Избавления не получилось - получилась ба-альшая кровь. Потому что славяне воображали, будто немцы перестреляют комиссаров, искажающих народный дух, и помогут остальным стать самими собой, начать жить так, как хочется. А для немецких лидеров никакого народного духа и вообще никакого народа тут не было - было потенциально пустое пространство, каковое надлежит сделать пустым фактически.

В. Рыбаков
http://www.rusf.ru/rybakov/pages/publ10.html

* * *

Один молодой писатель недавно у меня на глазах высказался в том смысле, что когда он по телевизору видит отрубленные пальцы заложников, это застилает ему все остальное, в том числе даже нынешние беды самой Чечни. И тут же получил в ответ: пальцы отрубали не только русским! Литератор опешил и не нашел ничего лучшего, как начать оправдываться: "Я же сказал — заложникам, русским — не сказал!" То есть если бы пальцы отрубали только русским — вообще дискутировать было бы не о чем, нормальное же дело. То есть за употребление слова "русский" уже надо извиняться!

В. Рыбаков
http://www.rusf.ru/rybakov/pages/publ7.html
http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg272000/society/art8.htm

(Это замечание было откомментированно в “Литературной газете” (№ 27, 5.7.2000, ред. Л. Гущин) подзаголовком “Вниманию либеральных интеллигентов: теория и практика русского нацизма.  Врага надо знать.”)

* * *

недавно перекинулись парой реплик с одним тоже уважаемым и вполне симпатичным литератором — довольно-таки случайно оказались рядом во время записи довольно-таки дурацкой телепередачи об организующемся сейчас Университете гуманистов. Помянул он, не помню в связи с чем, о странной русской ментальности: в Израиле, дескать, все чин-чинарем, Стена Плача, а в России — Стена Убийц. Ведь Кремлевская стена — это же Стена Убийц! Хе-хе-хе!

Не время и не место было затевать диспут, но подумать-то я успел: а, скажем, захороненный в той же стене Королев? Космонавты погибшие? Что, так уж и убийцы? Не может быть, чтобы человек о них не помнил. Но для него это неважно, несущественно, пренебрежимо. Уж как решил в свое время, что все, кто так или иначе связан с укреплением советской государственности — убийцы, так теперь и гонит волну, не поступаясь принципами. И ему даже в голову не придет, что, если уж говорить всерьез, те, при ком создавались архитектурные чудеса, от которых осталась теперь одна лишь Стена Плача, были ровно такими же убийцами — потому что создатели государств не убийцами просто не бывают. Такая у них специфическая работа. Это их не оправдывает, разумеется. Но это их уравнивает. А тут равенства нет. И если даже закрадется крамольная мысль, она еще на пороге, еще на уровне подсознания мигом будет парирована вполне животной установкой: "Ваши убийцы — подлецы, а наши убийцы — молодцы!"

В. Рыбаков
http://www.rusf.ru/rybakov/pages/publ5.html

* * *

Меж тем практически ни у кого из демократично европеоидных поносителей России я не вижу никаких конкретных предложений за исключением благопожеланий относительно торжества общечеловеческих идеалов, углубленного проведения рыночных реформ, уважения к правам некоего человека (желательно, получающего зарплату от кого-нибудь зарубежного, потому как остальные, ясно дело, не вполне люди, а всего лишь непуганые идиоты и безвольные рабы преступного режима) и пр. Ругань настолько конкретнее и эмоциональнее предложений, что последние, даже если они есть, совершенно теряются. Но зато из самой ругани вычитываются куда более конкретные и страстные предложения.

Если посмотреть, что именно сейчас осуждается с тем же апломбом и в тех же терминах, как ранее — ГУЛАГ, нарочитое умерщвление голодом миллионов людей и раздел Польши напополам с фюрером, то (имея в виду, что если нечто критикуется, стало быть, прямо противоположное предлагается) можно увидеть предлагаемый идеал весьма четко. Россия должна как следует выпить напоследок, лечь в грязь на обочине столбовой дороги человечества, пошире расставив ноги (вдруг кому-то хоть на что-то сгожусь?), порвать на себе рубаху и заголосить: "Прости меня, мир цивилизованный, за то, что я есть! Погоди еще маленько, уже недолго терпеть осталось, скоро уж меня вовсе не будет! Ах, вам сапожки нужны? Снять? Нате, нате, мне уж без надобности! Спасибо, что не погнушались! Сережку из ушка? Да берите с ушком вместе, чего там! Вы меня по левой? Ну, разумеется, вот вам правая, а как же! Эх, жалость какая, что у меня их всего две!" Любые отклонения от этого поведения — есть, ёжику понятно, реставрация сталинизма, баркашовство поганое и вообще угроза мировому сообществу.

Всякой стране можно и должно иметь свои спецслужбы — но в России это сплошной тоталитарный гнет. И сидят в российских службах, разумеется, одни лишь садисты и человеконенавистники. Знаем до суда. До выяснения результатов деятельности. Садисты и баста. Демократично, что сказать. Правово. Всякой стране дозволено блюсти свои интересы и проводить свою политику — но у нас это обязательно бряцание оружием да имперские амбиции, и никак иначе. Всякой стране дозволено бороться с террористами, сепаратистами, мафиозными группировками и анклавами (типа, например, колумбийского, за Норьегой штатники аж в чужую страну летали) — но у нас непременно сплошной геноцид беззащитных и обездоленных, но гордых народов. И так далее.

Но ведь, в сущности, в течение почти всех девяностых годов мы себя в соответствии с такой ориентировкой и вели. Стали к нам лучше относиться? Стали понятливее, сочувственнее, терпимее?

Ха-ха.

Мы им: за вашу и нашу свободу! Они нам: русские свиньи, вы должны нам то-то, то-то, то-то и то-то. Вот и весь диалог культур, вот и все право наций на взаимоопределение.

Стало быть, хватит петь канцоны о вечных ценностях на санскрите. Его здесь никто уже не понимает.

А не понимает потому, что ежели перевести, получится нечто мало с ценностями схожее. Например, пресловутая неадекватность применения военной силы в Чечне (опять-таки имея в виду, что если нечто критикуется, то, стало быть прямо противоположное предлагается) на обычный язык переводится так: если федералов гибнет меньше, чем боевиков, это неадекватно. Вот если бы на одного профессионала, который всю жизнь воюет и грабит где ни попадя, мы клали по десятку рязанских мальчишек — тогда правозащитники это, так и быть, потерпели бы; это, в конце концов, нормально. Адекватно. Адекватно атлантическим видам на будущее России.

В. Рыбаков
http://www.rusf.ru/rybakov/pages/publ6.html
http://www.rusf.ru/rybakov/pages/publ7.html
kluven

(no subject)

Александр ЦИПКО

ОСЛЕПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

Итоги и смысл русского антикоммунизма

(май 2001)

 

МАМАЙ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ

Мало кто из нас, разоблачителей советской системы, решается сегодня судить об итогах проделанной нами работы. Только Александр Исаевич продолжает жить не по лжи и не боится присоединиться к левой критике преступлений режима Ельцина. Как выясняется, во многих отношениях он действительно является антинародным. Солженицын говорит о том, что сегодня видят уже все. Приватизация наша была воровской, за бесценок, а иногда просто бесплатно забрали у народа его достояние. Треть его утопает в нищете, не имеет главной свободы – свободы жизни, не имеет свободы питания, не имеет свободы иметь потомство, воспитывать детей. Другая треть населения живет в бедности и бесправии, и ей нет никакого дела до политики. К этим непредвиденным итогам нашей очередной интеллигентской революции можно было бы добавить два миллиона беспризорных детей.

За время реформ утрачена значительная часть национального суверенитета, существенно подорвана военная и экономическая безопасность страны, утрачены многие геополитические преимущества исторической России, значительная часть национального производства, научно-технического и человеческого потенциала страны. Впервые за последние столетия существенно подорвана вера русских в себя, в свое государство, в смысл своей национальной истории и национального бытия.

Общественная энергия адаптированных, по крайней мере пока что, не компенсирует апатию, маргинализацию образа мыслей и образа жизни подавляющей части населения, не нашедшего себе места в новом посткоммунистическом мире. Духовная безопасность, о которой мы, антикоммунисты, вообще не думали, существенно подорвана в новой России. Жизнь в деревне, в российской глубинке, где-нибудь в Талдоме, Воротынске и в тысячах других маленьких российских городов просто вымирает. Социальная деградация российской деревни становится необратимой.

Желаемые нами реставрация частной собственности и рыночной системы, освобождение от пут советских притеснений, вопреки ожиданиям, открыли простор прежде всего для асоциального поведения, привели к взрыву преступности, к свободе уничтожать себя, свою жизнь.

Трудно, оставаясь в ладах с совестью, с элементарным нравственным чувством и пребывая в здравом уме, не признать, что, по крайней мере, на сегодняшний день наша антикоммунистическая революция забрала у народа реальных благ жизни намного больше, чем дала, что она была революцией меньшинства за счет большинства, во имя собственных корыстных интересов. Ленинцы при всех ужасах строительства нового общества все же осуществили культурную революцию, дали миллионам детей право на бесплатное образование, на духовное здоровье, принесли общественный порядок и личную безопасность. Новая же революция сознательно разрушает систему всеобщего бесплатного, в том числе и высшего, образования, обрекая миллионы детей малообеспеченных, детей большинства на духовную маргинализацию.

Наша антисоветская революция вызвала огромное разрушение общественной жизни. Отсюда, наверное, наш страх перед этой трудной правдой. Действительно, нелегко признаться себе, что твоя интеллигентская свобода и твое личное преуспеяние куплены ценой обнищания, деградации, преждевременной смерти, просто ценой мук и страданий твоих соотечественников. Наверное, если бы русская интеллигенция ощущала себя русской, то тогда для совести вообще было бы худо. Трагизм ситуации состоит в том, что больше всего от нашей демократии пострадали русские, великороссы в первую очередь. Они, как выяснилось (об этом, кстати, было известно до всяких реформ), меньше других народов нашей многонациональной страны, меньше тюрков, народов Кавказа, я уже не говорю об исторических нациях, были приспособлены и к рынку, и к хитростям современной постмодернистской телевизионной демократии. Никуда не уйдешь и от того, что социалистическая революция в России и социалистические эксперименты уничтожили наиболее жизнестойкую, энергичную часть русского этноса. Впрочем, не только русского. Точно так, как в СССР благосостояние жителей бывшей РСФСР, и прежде всего великороссов, было принесено в жертву процветания республик окраины, точно так в новой, посткоммунистической России больше всего за благо демократии платят великороссы. За 10 лет они значительно потеряли контроль над властью, финансами, средствами массовой информации. Они даже умудрились потерять контроль над рынком продовольствия. Великая мука для крестьянина – продать у себя же дома, в России, в собственном городе, я уже не говорю о Москве, выращенные им овощи, забитый скот. Бесправие русского человека в России лично я больше всего ощущаю на наших рынках. Не дай Бог сегодня перейти к свободной купле-продаже земли. Когда русские потеряют землю и поймут, что они чужие на собственной земле, начнется самое страшное.

 

ЛИБЕРАЛИЗМ БЕЗ СОСТРАДАНИЯ

Если оставаться верными тем принципам, опираясь на которые мы, антикоммунисты, разоблачали преступления ленинцев и Сталина, если руководствоваться христианской идеей самоценности каждой человеческой личности, исходить из убеждения, что человек не может быть средством, а только целью, то необходимо признать, что ненавистный нам коммунистический режим был более гуманным строем, чем тот, который при нашей помощи был создан на его обломках.

Действительно, иного не дано. Но только в другом смысле. Или отказаться от христианского “не убий” и одновременно от ценностей европейского гуманизма, или согласиться с тем, что наша последняя демократическая революция в гуманитарном смысле не удалась, была бесчеловечной. Лично я выбираю второе. Выход за рамки христианских ценностей и гуманизма может привести к тотальной духовной катастрофе. Страх перед итогами нашего “славного” десятилетия, наверное, еще и оттого, что при малейшем движении мысли встает труднейшая проблема переосмысления и переоценки гуманизма советской оппозиционной интеллигенции. Не так уж она была благонравна и бескорыстна, как это тогда казалось.

Наверное, никогда в истории России общественная мысль и гуманитарная интеллигенция, и прежде всего либерального толка, не были так далеки от народа, от его жизни, как сейчас. Бесчувственно к бедам народа не только телевидение, о чем говорит Солженицын, но и вся наша постсоветская журналистика, гуманитарная мысль. Поразительно, но впервые в истории России от народа, его бед и страданий отвернулись и литература, искусство, театр, кино. У нас нет своего Короленко, который бы написал о наших собственных “детях подземелья”.

Более того, они, наши новые властители дум, страшно раздражаются, когда левая оппозиция, конечно, в своих корыстных целях, напоминает о переживаемой нами социальной демографической катастрофе. Кстати, точно так негодовал и возмущался Ленин, когда Питирим Сорокин в своих социологических очерках описывал смертную статистику русских, в том числе большевистской, революций.

Но молчать или отворачиваться от бед народа, от “непартийных” для демократии фактов не просто аморально, сейчас это мало кого волнует, но прежде всего опасно. Для самой демократической антитоталитарной интеллигенции. Ибо замалчивание с ее стороны бед народа дает огромные моральные и политические преимущества нашим общим политическим противникам, тем, кто до сих пор славит Октябрь, Ленина и Сталина.

Речь идет сейчас не только о спасении политического и морального авторитета реформ и реформаторов в России, но и о дальнейшей судьбе российской общественной мысли. Нельзя сегодня мыслить всерьез об обществе, расширять знания о России и о посткоммунистической жизни, проходя мимо очевидного – мимо того, что наша антикоммунистическая революция, вскормленная самыми благородными идеями, нравственным фундаментализмом Достоевского и Толстого, привела к дичайшему аморализму, к резкому снижению планки достойной и нравственной жизни. И здесь напрашивается еще одно трудное признание. В духовном, нравственном отношении советская жизнь была более устойчивой и органичной, чем нынешняя посткоммунистическая. Приобщение к цивилизации попсы и американских боевиков никак не способствует духовному взрослению личности. Тот Голливуд, который мы сделали духовной пищей народа, уступает во всем, и прежде всего в моральном отношении, нашему советскому кино, которое мы явно недооценивали. Мы, антикоммунисты, как выяснилось, сокрушали не только диктатуру цензуры и политического сыска, но и духовное здоровье населения, одну из очень развитых культур современной цивилизации. Это не только парадокс, но и трагедия посткоммунистической истории.

Вместо ленинского “морально все, что служит делу победы коммунизма” наша демократическая элита назвала нравственным все, что служит делу укрепления частной собственности, создает богатство богатых людей. Жизнь человеческая стоит сегодня так же мало, как она стоила при большевиках. Только людей сейчас убивают по-другому. Не расстрелами у вырытых рвов, а постмодернистскими методами: тайным поощрением “белой смерти”, безработицей, нищетой, разрушением “социалки”, и прежде всего системы медицинского обслуживания. В нищей России нравственные чувства снова притупились, никого уже из нового демократического поколения не трогают за душу зверства победившего Октября, зверства коллективизации, сталинские “чистки”. В новой России уже никого не волнует трудная “доля” крестьянства, ничего уже не осталось от прежнего дооктябрьского интеллигентского “низкопоклонства” перед народом.

Настало время понять, почему либеральная антикоммунистическая интеллигенция, многие правозащитники, бескомпромиссные в своем осуждении преступлений Сталина, придя к власти, начали творить свои собственные преступления, призывать к гражданской войне с законно избранным Съездом народных депутатов, начали оправдывать социальный дарвинизм, политику, сознательно направленную на физическое умерщвление неадаптированной части старшего поколения. Новая власть, реформаторы говорили народу, что у страны нет средств, чтобы выплатить 30 млрд. рублей по старым советским вкладам, но в то же время отдали в частные руки, и в большей части для личного расточительного употребления, намного больше – национальное достояние ценой в сотни миллиардов долларов. Большевистская экспроприация частной собственности выглядит просто верхом благочестия на фоне безумной несправедливости нашей абсурдной приватизации.

Таков итог: у нас либеральная идея разошлась не только с демократией, с ценностями народовластия, но и с гуманизмом. Наш посткоммунистический либерализм имеет очень мало общего с дореволюционным либерализмом, к примеру, с либерализмом кадетов, Милюкова. Он вырождается в сектантскую идеологию избранных, решивших вершить от имени свободы суд над страной, ее населением, историей. В наиболее яркой форме тоталитарность и элитарность нашего либерализма проявились в идеологии НТВ Гусинского – Киселева. Наш новый либерализм перехватил у коммунистов, у КПРФ мораль двойных стандартов. Кстати, из-за этой моральной и духовной деградации нашего антикоммунизма исчезла реальная возможность для окончательного преодоления преступлений коммунистического тоталитаризма. Судьи были до распада СССР, а теперь их просто нет.

Есть все основания говорить о том, что, по крайней мере, на нынешнем этапе нашей национальной истории интересы либеральной интеллигенции разошлись и коренным образом с интересами подавляющей части населения, на мой взгляд, с интересами самой России как государства, имеющего тысячелетнюю историю. На этот раз впервые интеллигенция сознательно творит общество для себя и под себя, откровенно игнорируя элементарные интересы и запросы подавляющей части населения.

Наверное, надо признать, что антикоммунистические революции, призванные реставрировать частную собственность, по природе своей более аморальны, чем социалистические, больше отягощены низменными чувствами, воровством, коррупцией, меркантильными соображениями, чем интеллигентские социалистические революции начала прошлого века. Романтика коммунизма при всей своей жестокости все же была романтикой, была идеологией. В ней была сакральность, родственная христианству. Наш антикоммунизм, как выяснилось, как идеология крайне неустойчив, очень быстро растрачивает свои исходные моральные преимущества.

У нас аморализм и антигуманизм антикоммунистической революции проявился глубже в силу расколотости и нашей элиты, и нашего общества. У нас, как и на пороге революций начала XX века, не было и нет целостной национальной элиты, нет нации в точном смысле этого слова. В силу этого у победителей нет никакой моральной ответственности ни перед своим политическим противником, ни перед своим народом. Для победителей народ у нас всегда не свой. Он не был своим ни для большевиков, ни для нынешних либералов.

Не может наша интеллигенция выжить, претендовать на роль элиты, пребывая в нынешнем состоянии отчуждения к бедам народа.

Мы не видели очевидного: что само по себе разрушение тупикового в историческом смысле режима не гарантирует возвращения ныне живущих людей в русло цивилизации, что процесс приспособления советского режима к реалиям современной цивилизации не мог ни в коем случае быть революционным. Сейчас еще более очевидно, что нельзя у людей забирать то, что у них есть, ничего не давая им взамен.

Наша беда состоит в том, что советский антикоммунизм был все же продолжением марксизма, был основан на том же самом формационном подходе, где все внимание сосредоточено на революциях и разрушении всего, что было “до основания”. Отсюда примитивизм убеждения, что стоит перейти от государственной общественной собственности к частной – и обществу, как говорили в свое время Маркс и Энгельс, “обеспечен небывалый прогресс”.

Слепота и аморализм нашего антикоммунизма как раз от этой линейности формационного мышления. Бывшие марксисты и не могли совершить иной революции, кроме как похожей на большевистскую. Понятно, что интеллигенция, жившая под спудом коммунистических запретов, изолированная от современной цивилизации “железным занавесом”, не могла быть уравновешенной, не могла не быть революционной, не жаждать скорейшего крушения старого строя. Все описанные Достоевским синдромы “подпольного” человека были присущи и оппозиционной советской интеллигенции. Чем больше система преследовала интеллигенцию за свободомыслие, чем сильнее накладывала запрет на правду о своей истории, тем сильнее было страстное желание сказать вслух сразу же все, что мы о ней думали. Не было бы всей этой слепоты и безответственности нашего романтического либерализма, всего этого откровенного низкопоклонства перед современной западной цивилизацией, если бы не проклятие “железного занавеса”. Советский “подпольный” человек по необходимости был более злым, более разрушительным и жестоким, чем “подпольный” человек в дооктябрьской России.

Все это понятно. Но сегодня настало время сказать, что все же наш антикоммунизм был оторван от жизни, от интересов подавляющей части населения, что за ним не стояла никакая продуманная и ответственная программа преобразования России. Теперь очевидно, что победа ГКЧП все же дала бы большинству, народу куда больше, чем победа “демократической России”. Валентин Павлов и Владимир Щербаков все же провели бы назревшие рыночные реформы с большим знанием дела и реальной советской экономики, чем бывшие “завлабы и СНС”, занявшие кабинеты на Старой площади. История, конечно, не любит сослагательного наклонения, но все же в августе 1991 г. нам крупно не повезло.

 

ИСТОКИ ПРАВОЗАЩИТНОГО ПОРАЖЕНЧЕСТВА

Я уже описывал в одной своей статье, как мы, работники бывшего ИМСС АН СССР, с глубоким удовлетворением сопереживали кризису социализма, который по долгу службы изучали, с каким сладострастным нетерпением ожидали очередного провала в “деле победы социализма в мировом масштабе”. И мы себя откровенно обманывали, когда говорили себе, что хотим не гибели социализма, а его реформирования и гуманизации.

[...]

У антикоммунистов “государственное отщепенство”, пораженческие настроения были выражены сильнее, чем у левых почвенников. С самого начала идея демократических реформ была замешена на желании поражения своего правительства в войне за победу коммунизма.

Скрытое или явное пораженчество, “государственное отщепенство” шло не только от болезненности российской интеллигенции, но и от линейности и простоты нашего формационного мышления. Нельзя было желать поражения нашему тупиковому советскому режиму, не испытывая, хотя бы подсознательно, лояльное отношение к его антиподу, к его стратегическому противнику, т.е. к капиталистическим США. Антисоветский и проамериканский образ мыслей были в то время почти тождественны. Тогда многим казалось, что нельзя быть верным ценностям демократии, свободам личности, не испытывая уважения к государству, которое после краха коммунизма уже откровенно присвоило себе имя “лидера демократического мира”.

А для того чтобы скрыть от себя этот синдром пораженчества, чтобы скрыть от себя собственное антигосударственничество, многие перестройщики, в том числе и я, жили иллюзией, что демократизированный и обновленный СССР будет воспринят мировым сообществом как равный, по-настоящему уважаемый партнер. Мы долго жили иллюзией, что СССР, порвав с коммунизмом, останется таким же важным игроком на международной арене, как и прежде. Не было видно очевидного: что СССР как главная страна мирового социализма, лидер мировой конкурирующей системы по необходимости является более уважаемым для США, Запада партнером, чем страна догоняющей демократии, которая, как провинившийся школьник, возвращается в лоно рыночной капиталистической цивилизации. Не было ясного понимания, что желаемое нами, антикоммунистами, разрушение Берлинской стены означает не только смерть ГДР, но и выход из-под нашего влияния всей Восточной Европы. Надежда на “финляндизацию” Польши, которую я отстаивал, конечно же, была чистейшей утопией.

В конце концов, не было видно, что до боли зримо сейчас, что нынешняя демократическая цивилизация столь же корыстна и цинична в своей борьбе за лидерство, как и все предшествующие. Мы не видели или не хотели видеть, что геополитика и борьба за геополитические преимущества составляет сердцевину, подоплеку активности главных игроков на международной арене. В этом смысле не просто согласие демократической элиты бывшего СССР на расщепление славянского ядра исторической России, а подталкивание и Украины, и Белоруссии к выходу из союзного государства было и остается одним из величайших преступлений в истории нашей страны, и прежде всего по отношению к тем миллионам, которые отдали жизнь в войне с фашистской Германией. Теперь уже точно видно, что никто, кроме наших традиционных союзников, не заинтересован в том, чтобы посткоммунистическая Россия снова стала сильной, великой державой. Теперь стало ясно, что никто нас не ждет в “общеевропейском доме”, никто не готов нам платить за наши геостратегические жертвы, связанные с распадом СССР.

 

СЛЕПОТА ХУЖЕ ВОРОВСТВА

Кстати, не было и понимания того, что в мире, где судят категориями войны, наша моральная победа над тоталитаризмом достанется не нам, а нашим бывшим военно-стратегическим противникам, что нами будет расценено как “поражение СССР в холодной войне”. Так уж получилось, что, желая поражения мирового социализма, мы мало чем отличались от Зинаиды Гиппиус, которая в 1919 г. мечтала о захвате немцами Петербурга во имя освобождения от большевиков. И сегодня очень трудно убедить Запад и западного обывателя, что нас, в отличие от Германии 1945 г., никто не побеждал, что мы сами разрушали и коммунизм, и свое собственное государство.

Почему мы, поколение, воспитанное на диалектике Гегеля и Маркса, по традиции чувствительные ко всей нравственной проблематике, не видели практически неотвратимую несправедливость и безнравственность желаемой и планируемой нами тотальной приватизации государственной собственности. Почему не было видно, что передача того, что раньше принадлежало всем и создано всеми, несколькими поколениями советских людей, в руки нескольких лиц, еще более несправедлива, чем коммунистическая экспроприация в пользу общества собственности отдельных лиц? Коммунистическая трансформация собственности все же была менее болезненна, ибо она все же рождала равенство, даже если это было равенство несобственников. Наши же реформы рождали не просто неравенство, а вопиющее неравенство между большинством, которое потеряло все, и ничтожной кучкой лиц, которые приобрели все и начали ногами открывать дверь в кабинет президента.

Почему не было видно, и об этом никто не говорил во время перестройки, что сам по себе процесс приватизации национального достояния создает не только соблазны, но и поразительные возможности для обогащения, коррумпирования тех, кто распределяет и раздает в частные руки государственное имущество. Какой смысл был отдавать в частные руки эффективные, конкурентоспособные государственные предприятия, которые обогащали казну и кормили страну? Где грань между так называемым приматом идеологического подхода к приватизации и экономическим преступлением?

Тогда никто не говорил и не видел, что наряду с правом на свободу слова для человека важно сохранить и много других прав: право жить, рожать и воспитывать детей, право быть гражданином своего национального государства, учиться и говорить на своем родном языке, жить и развиваться в рамках своей национальной культуры, право на историческую память, право на уважение к своему национальному достоинству. В своей борьбе за свободу слова мы утратили многие из других священных прав личности.

Увлеченные своей борьбой с остатками сталинской системы, мы не видели, что в мире существует множество других форм страданий, уничижения и подавления личности: и утрата национального суверенитета, утрата страны, в которой родился и жил. Теперь трудно понять, почему наши борцы с “советской империей” не видели, что их стремление как можно быстрее разрушить складывающуюся последние три века страну ущемляет права по крайней мере 30 млн. русских и русскоязычных, которые жили в исторической России, но за пределами придуманной большевиками РСФСР. Складывается впечатление, что борцы с “имперским” синдромом страдали и страдают еще более тяжелым “эмигрантским” синдромом, что для них нормой является то, что для обычного человека является бедой, мукой. Долгое время не было видно, что правозащитная борьба с так называемым российским синдромом на самом деле была борьбой с геополитическими преимуществами России во имя усиления роли и могущества наших стратегических конкурентов. Туда, откуда ушла Россия, к примеру, в Закавказье, приходят американцы, турки.

Очевидно, что если наши антикоммунисты не сумеют соединить воедино свой либерализм, правозащитный фундаментализм с демократией и гуманизмом, не сумеют повернуться лицом к бедам “неадаптированных”, то он в конце концов утратит свое моральное и политическое влияние на общество. Тогда, хотим мы этого или нет, идейная политическая инициатива окончательно перейдет к левым самобытникам, к тем, кто утверждал и утверждает, что Россия без мобилизационного, авторитарного режима существовать не может. Важно показать, что многие издержки демократических реформ и приватизации были вызваны не так называемой “логикой истории”, а просто корыстью тех, кто при поддержке населения был призван во власть.

Даже Путин не сможет долго защищать либеральную элиту от опасностей “красного петуха”. Элита, стоящая задом к народу, в конце концов будет им опрокинута, тем более что стрелять в спину всегда проще. Надо не только признать ошибки и просчеты нашего демократического десятилетия, но немедленно их исправить. Нулевой вариант по отношению к приватизации возможен только в рамках компромисса между “адаптированными” и “неадаптированными”, диалога с народом. Но нулевой вариант, опирающийся на силу, – это мина замедленного действия.

Невозможна моральная и политическая реабилитация нашей демократической революции без исправления ее ошибок и перегибов, без реставрации гуманитарной составляющей. Невозможно, оставаясь в рамках морали и здравого смысла, оправдать перемены, которые у большинства забирают все – благосостояние, работу, будущее, безопасность, право жить в суверенном государстве.

В конце концов, без открытого и честного диалога с народом по поводу итогов 10 лет посткоммунистической истории не может идти речь ни о национальном примирении, ни о национальном согласии.

kluven

Л. Льюисон и Вл. Печерин

Одним из ярких бытописателей себя-ненависти среди евреев был писатель Людвиг Люисон.

«Льюисон всегда чувствовал себя изгнанником.  Его всегда преследовал кошмар неурядиц и отчуждения.  В романе “Mid-Channel” он выразил это словами: “Я не могу припомнить ни единого дня моей жизни, который не был бы омрачен душевными страданиями”.  В нем всегда присутствовало томление по какой-нибудь твердой идентичности, и со временем он найдет эту идентичность – или точнее говоря, сложит её для себя по кусочкам – но какой длительный, путанный, мучительный процесс это будет, насколько судорожный и полный терзаний!»  (Стэнли Чиет)

«Jewishness is like that Hound of Haven described by the poet.  It tracks you through the universe; it lies in ambush from without and from within.  You think you have achieved a perfection of protective mimicry and on the leaps of your dearest friend you see the unformed syllable, Jew...»  (Ludwig Lewisohn)

Отрывок из повести Ludwig Lewisohn, “Trumpet of Jubilee”, NY, 1937, стр. 38-9 (кн. 1: “Пылающий мир”):

“Я сказала Габриэлю, что с нами все хорошо, и он кажется ответил, что переживает трудный возраст. Разве это все не забавно?"

Дрожь прокатилась по горлу Курта до висков. Он отложил нож и вилку, которые он к тому же все равно перестал использовать.

“Джина”, – выкрикнул он, – “Джина, разве ты не знаешь?"

Едва она подняла на него глаза, как вошла Лиза, горничная. С непостижимой быстротой старые, болезненные и печальные воспоминания понеслись через сознание Курта. Он припомнил историю, рисующую старинные манеры полузабытой эпохи и рассказанную ему отцом, о том как его дед сказал на искаженном наречии тех далеких дней: “Stike vor die Shikse!” [не станем разговаривать в присутствии шиксы] Он, доктор Курт Вайс, оказался какой-то силой выброшен в этот век. В собственном доме, он не смел молвить слова в присутствии прислуги.

“Отчего ты так вскрикнул?”, – спросила Джина <...>

“Извини, дорогая”, – медленно ответил он, – “Мы поговорим позже."

Они закончили обед почти в молчании.

“Габриэль, ты должен съесть всё, что лежит на тарелке – я и так тебе немного положила”, – мягко сказала Джина.

Большие прозрачные капли слез покатились из глаз ребенка по щекам.

“Я не могу мама, я просто не могу.”

Десерт был закончен. Джина перешла в гостиную. <...>

“Ты хотел сказать мне что-то, Габриэль?”

Лицо ребенка задергалось и на нем вновь выступили крупные капли.

“Папа, папа, я не могу больше ходить в школу – больше никогда!”

Ребенок упал на колени и рыдания конвульсиями потрясли его тело. Курт обнял его руками, прижал его голову к своему плечу и присел рядом с ним.

“Ты не должен, дорогой. Я все понимаю.”

Джина подняла глаза:

“Но Курт, это неслыханно. Конечно, он должен ходить в школу. Почему он не должен?”

Курт ожесточился. Впервые за восемь лет, прожитые ими вместе, он был ожесточенным и возмущенно-обиженным.

“Ему не нужно ходить в школу, дорогая Джина, потому что они оскорбляют и унижают его в ней. Потому что они ранят его детскую душу сверх всякой меры и утешения. Я завидую твоему безразличию к ужасной судьбе нависающей над нами. Ты не слышишь ничего? Ты не видишь ничего? Они мучат Габриэля, потому что он – еврейский ребенок.”

Джина отложила книгу.

“Еврей, христианин – всё это кажется мне таким замысловатым и пустяковым”.

Курт рассмеялся.

“Я думаю, ты не слышала современного изящного сводного изложения вопроса:

Всё одно, во что ни верит жид,
В мерзкой расе поселён вонючий стыд.”

Габриэль, было притихший, снова начал всхлипывать.

“Он слышал это”, – заключил Курт.


Не менее жестокую психологическую (и не только психологическую) травлю пришлось пережить и русским, “открывавшим для себя Европу”. Характерен в этом отношении пример В.С. Печерина, бывшего фактически прообразом (в первой половине своей жизни) позднейшего интеллигентского типа, и наиболее известного авторством интеллигентского народного гимна

Как сладостно отчизну ненавидеть
И жадно ждать ее уничтоженья!
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницу возрожденья!

и целого ряда не менее красноречивых произведений подобного содержания. О том, из какой психологической травмы и каких унижений родились эти настроения, повествует жизнеописание Печерина (М. Гершензон, “Жизнь В.С. Печерина”, М. 1910, см. особ. стр. 38, 58, 90-1).

«Печерин впоследствии много раз свидетельствовал, что его с детства влекло на Запад. Да и могло ли быть иначе? Там грезились свободные народы, изящная жизнь, вечно-голубое небо, свет знания, – все то, о чем так тосковала душа в рабской и пасмурной России. И вот, желание сердца осуществлялось <...>»

С чем пришлось столкнуться Печерину в “стране святых чудес”, сообщает он сам в своих (восторженных!) письмах:

Он с восхищением говорит и о самой личности Ганса [*], передает его смелые остроты. «Вчера, например, говоря о греческих оракулах, он вдруг предлагает себе вопрос: “почему теперь, в наше время, нет оракулов? как вы думаете, досточтимые господа? Потому, что мы вырвались из цепей природы; она не предписывает нам более законов: теперь каждый сам себя определяет, каждый сам для себя оракул... Разве, быть может, теперь новый министерский конгресс в Вене сделается оракулом для Европы – не знаю...” (общий хохот и легкие рукоплескания). – Говоря о славянских племенах, он сказал, что назначение их быть оплотом против нашествия варваров из Азии. “Да! господа, теперь нам нельзя опасаться нашествия варваров – разве только может случиться, что русские придут в Европу” (громкий, оглушающий хохот)”.»

[*] Ганс Михелет – профессор берлинского университета, “вернейший ученик Гегеля”, характеризует его Гершензон.

Вряд ли можно сомневаться, что подобного рода сентенции Печерину приходилось выслушивать нередко и со всех сторон. Фобии по отношению к России и русским, и без того имевшие долгую традицию в Европе, с особенной силой вспыхнули после подавления польского мятежа 1831 года. Как повествует свободомыслящий Гершензон,

«Все <...> затмевала одна огненная мысль – что Россия есть как бы всемирный фокус деспотизма, его главный оплот во всей Европе. <...> Это было общее убеждение всех свободомыслящих людей на Западе. Жестокое подавление польского мятежа 1831 года вызвало взрыв негодования по всей Европе. В половине 1834 года Никитенко, со слов вернувшегося из Берлина Калмыкова, заносит в свой дневник, что русских везде в Германии ненавидят, не исключая и Берлина; знаменитый Крейцер сам сказал Калмыкову после взятия Варшавы, что отныне питает к русским решительную ненависть, а одна дама пришла в страшное негодование, когда Калмыков попытался защищать русских: это враги свободы, кричала она, это гнусные рабы. Год спустя, по возвращении остальных членов профессорского института, он пишет: “По словам их, ненависть к русским за границею повсеместная и вопиющая. Часто им приходилось скрывать, что они русские, чтобы встретить приветливый взгляд и ласковое слово иностранца. Нас считают гуннами, грозящими Европе новым варварством. Профессора провозглашают это с кафедр, стараясь возбудить в слушателях опасения против нашего могущества”. Мы видели выше, что говорил о русских проф. Ганс, а в швейцарской гостинице мальчик, сын хозяина, прислуживавший Печерину и его товарищам за столом, не хотел верить, что они русские: “Не может быть! Русские – варвары, дикари, медведи”.»

Нетрудно представить, что пришлось пережить Печерину, через какие унижения и национальную травлю пришлось пройти ему, прежде чем он, подобно еврею, хохочущему над антиеврейской издевкой, услышанной из уст антисемита, начал с мазохистским восторгом сообщать о приобщении к кружку “просвещенных европейцев”, громогласно ржущих над “русскими варварами”. Отсюда, из этой атмосферы травли и ненависти по отношению к русским, в которую окунулась и которую не могла не вдохнуть душа Печерина, априори настроившаяся воспринимать Запад в качестве “законодателя Истин”, и вошло в него то отчуждение от национальной России, переходящее в непримиримую ненависть к ней и желание уничтожить ее как явление, которые стали потом отличительной чертой интеллигентской психологии.

kluven

Германия и немцы

Originally posted by tor85 at Германия и немцы

Глава МИД ФРГ Зигмар Габриэль назвал членов немецкой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) нацистами. об этом сообщает Reuters.

По словам Габриэля, многие немецкие избиратели на выборах в бундестаг 24 сентября готовы отдать свои голоса за АдГ, так как чувствуют нерешенность проблем нелегальной миграции, безопасности и безработицы.

«Если нам не повезет и люди отправят такой сигнал недовольства, это будет иметь ужасные последствия. Тогда впервые с окончания Второй мировой войны у нас в парламенте будут заседать настоящие нацисты», — заявил политик.
(с) Источник

У меня где-то от 14 до 88 миллионов причин ненавидить Гитлера и его режим.

Для начала: Гитлер был иноземный захватчик, алкавший захвата для себя "жизненного пространства" за счёт земель моих предков. Он развязал на моей земле чудовищную бойню, презирая правила и обычаи войны, гуманность в отношении раненных и пленных, вырезав миллионы гражданского населения. 27 миллионов убитых в нашей стране, большей частью - некомбатантов,  не считая десятков миллионов умерших и нерождённых в результате этой чудовищной катасрофы - всё это уже достаточная причина для ненависти.

Однако если  законное стремление немцев сохранить для себя и своих потомков земли своих предков, самим устанавливать там правила и порядки для своей спокойной жизни и созидающего труда на своё благо, для сохранения своей традиционной европейской христианской культуры, немецких обычаев и немецкого мира - если всё это приравнивать к печам Освенцима, пепелу Хатыни, ямам Бабьего Яра, блокаде Ленинграда, то я категорически против такого уравнивания.

Если стремление немцев жить в своём отечестве, защищённом от вторжения незванных чужаков, чужого племени, чужой религи, чужой культуры, которые разрушают привычный мир и  порядок, и само понятие "кто в немецком доме хозяин", если всё это переварачивается с ног на голову и получается, что де именно немцы, недовольные таким вторжением - это и есть нацисты Гитлера,  танковыми гусеницами прорубающие  Дранг нах Остен ради жизненного пространства, которое предстоит зачистить от иных народов, так это наглая ЛОЖЬ и гнусная КЛЕВЕТА. У немцев есть право на свой немецкий дом - и этот дом называется Германия.

Германия и немцы заслуживают лучшего будущего, чем лживая тварь Зигмар Габриэль.
И немцы и Германия точно не заслуживают, чтобы их мир был разрушен толпой исламских варваров из Азии и Африки.

Отказ народам в праве на собственную страну, на собственный дом и порядок - прямой путь к эскалации взаимной ненависти, которая, как наглядно учит история, имеет все шансы разразиться чудовищниыми зверствами войны. Право народов на своё национальное государство в традиционных границах расселения - залог прочного и справедливого мира. Альтернатива нынешнему безумству "коммунальной квартиры", шаг за шагом превращающейся в ночлежку клошаров на месте Европы - альтернатива существует.

kluven

Путин согласился разместить миротворцев ООН на всей территории Донбасса

Originally posted by el_murid at Миротворцы

Сегодня Путин имел беседу с Меркель. Кремлин.Ру сообщает:

"...С учетом высказанных Ангелой Меркель соображений российский лидер отметил готовность дополнить предлагаемые в российском проекте резолюции Совета Безопасности функции упомянутой миссии ООН.

Имеется в виду, что обеспечение охраны наблюдателей ОБСЕ ооновцами может осуществляться не только на линии соприкосновения после разведения сил и средств обеих сторон, но и в других местах, где СММ ОБСЕ проводит свои инспекционные поездки в соответствии с минским Комплексом мер..."


Ключевой момент: Путин согласен с тем, что миротворцы могут быть расположены не только на линии разграничения, но и "в других местах".

Собственно, это и есть согласие на размещение миротворцев на всей территории ДНР-ЛНР. Осталось только договориться, кто будут эти миротворцы. Логичнее всего, конечно, хорватов - у них и опыт есть соответствующий. Албанцы из УЧК будут вообще в масть.
kluven

Ирина Пучкова в ФБ

Путин согласен на то, чтоб миротворцы могли перемещаться по всей территории Донбасса.

Самое смешное, что теперь вдруг путинофилы кричат, что это просто гениально хитрый план, прям, вау, планище!!
Это супер-ход, хоть месяц назад они же банили меня за то, что я именно такое развитие событий предсказывала. Тогда они соревновались в оскорблениях: ах, вы паникеры, ах вы фомы неверующие, да чтоб ВВП согласился на миротворцев, да еще имеющих право и на границе явиться... да разрази вас, малодушных, гром!!! Прям молнии метали...

Зато путинофобы-украинские свидомиты, которые очень хотели миротворцев, теперь разделены. Одни радуются и ликуют, надеясь на сценарий Балкан. Что миротворцы помогут, будут занавесочкой, за которой нас то и передушат.
Другие видят какой-то подвох. Это те, кто еще считает Путина самым злодейским-злодеем и верит на свой лад в хитрый план...

Донецкие в.... как бы мягче выразиться, если не материшься?

- Только ничего не говори о миротворцах!!! - кричит в трубку моя донецкая подружка.- Меня тошнит от этого всего. Это так мерзко, хуже обстрелов. Не говори, я думать даже об этом не могу. Почему мы не остров,а?? Почему вокруг такие подлецы,а?!?

А так да, дончане рады, ага.

Это после "минсков" - самая большая радость. Спасибо, родной! Тут же все прям мечтают к своим убийцам в их кровавый цирк вместо страны...(((

А как же ждут миротворцев! Почти так же, как и надеются, что ситуация повиснет на годы.

Ведь именно ради этого: повоевать, похоронить своих, посмотреть на разрушения, а потом быть впихнутыми в Украину, из которой и собирались сбежать, да еще впихивать нас будут дружно к нашим убийцам и садистам, рисующим планы "интеграции" с резервацией, системами чисток и прочим, впихивать международной командой... - ради этого ж и вставали?

Не в Россию ж хотели? Кто хотел? Нееет, мы ж не определились, мы же не как Крым, мы не так, не то, и ...тфу, вообщем ((((

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1969358926612159&id=100006142128029




Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию, ужесточающую санкции против КНДР.
https://russian.rt.com/world/news/428966-sovbez-oon-sankcii-kndr
kluven

Разнорабочий по телеграфу

Про 11 сентября принято писать в том смысле, что в этот день стартовала новая эпоха, когда США объявили полем битвы весь мир и т.п. На самом деле нет. На самом деле до 11 сентября США были одержимы вьетнамским синдромом - то есть боязнью влезать в партизанские войны без четких условий победы. Поэтому, например, Первая Иракская ограничилась разгромом Хуссейна (без ввода войск и оккупации).

После 11 же сентября американские народные люди решили забыть уроки Вьетнама и сначала влезли в Афганистан, потом в Ирак, а потом еще и Арабскую весну устроили. Результаты известны: все начало сыпаться. Этому "все начало сыпаться" пытаются найти разумное объяснение, вплоть до "доктрины хаоса" и т.п., но я вот недавно дочитал огромный нудный том про Вьетнам и должен вам сказать, что во Вьетнаме никакой доктрины не было, а было медленное вползание в конфликт (во многом из-за предвыборной логики) и затем судорожные попытки из этого конфликта выбраться. Аналогично с Афганистаном, Ираком и т.п. - никто уже не помнит, какие там резоны были 15 лет назад, просто нельзя взять и бросить ненужные конфликты. Битва за весь мир с попытками строить национальные государства в [мировом урюпинске] под ударами местных партизан заканчивается одинаково: вырастает нежизнеспособный придаток, имитирующий демократию, с этим придатком носятся, но затем рано или поздно кончаются деньги (и терпение американских избирателей), после чего придаток бросают и он дохнет. Ирак в этом смысле уникален, поскольку сумел де-факто развалиться еще до того, как его бросили американцы (считать ли разваленным Афганистан, где правительство контролирует где-то половину территории страны, пусть каждый решает сам).

Террора же, как можно заметить, за 16 лет "войны с террором" меньше не стало. Что делать? По уму - строить на территориях тьмы национал-сталинистские режимы, выбрав доминирующие этнические группы и обеспечив их вождям условия для экспансии. Сталинизм абсолютно неприемлем для Первого мира, но если мы говорим о Третьем мире, где нужны тишина и порядок, то почему бы и нет? Железная пята тоталитарной диктатуры, концлагеря, массовые зачистки местности и прочее "нет населения - нет ИГИЛа" (именно установкой и поддержанием сталинистких режимов в Средней Азии и займется русское национальное правительство, кстати).

Само собой, американцы ничего подобного делать не будут, а продолжат воландаться со своими вьетнамами, пока нарастающий внутриполитический кризис не приведет к поспешному бегству, как оно было с Вьетнамом настоящим.

Полагаю, в момент этого самого поспешного бегства у уважаемых украинцев, белорусов и т.п. сволочи будут очень интересные лица.

Такая вот "новая глобальная эпоха", лол.