October 4th, 2017

kluven

(no subject)

Originally posted by tanya_mass at Вот что вместо шпротов спасет Латвию



Пельмени Путинские изготавливают в Латвии, продают в Германии. Во Франции также  в русских магазинах больше половины продуктов из Литвы и Латвии - причем, ведь норовят под советские бренды: Торты "Птичье молоко", "Белочка", колбасы "Московская", "Ленинградская" "Докторская" и проч.

 Про советскую окуппацию братья прибалты забывают, знать, ностальгируя на этикетках.
kluven

В Москве продавец-узбек плеснул школьнику кипятком в лицо

Originally posted by rigort at В Москве продавец-узбек плеснул школьнику кипятком в лицо

"На днях в Москве продавец-узбек плеснул школьнику кипятком в лицо. Сейчас подросток находится в больнице, у него подозрение на ожог роговицы. По словам пострадавшего, в палатку «Самса» они зашли попросить пару пакетиков сахара в чай. Узбек-либертарианец, яростный противник всего бесплатного, очень оскорбился. Потом узбек-либертарианец вспомнил, что он еще и правоверный, находящийся в Дар-эль-Харб, земле войны, заселенной кафирами. Поэтому плеснул школьнику кипятком в лицо. Как говорят мусульманские богословы, джихад — это не самоподрыв в метро, джихад — это твои поступки каждый день."

https://sputnikipogrom.com/news/78203/federal-circus/
kluven

24 года ельцинскому перевороту

Originally posted by rigort at 24 года ельцинскому перевороту

Вся основная информация о государственном перевороте Ельцина и совершенным тогда преступлениям изложена в Докладе Комиссии Госдумы 1999 г. Текст доступен по ссылке - http://1993.sovnarkom.ru/KN…/Astrahankina/Astrahankina-0.htm

Еще фотографии - http://rigort.livejournal.com/40909.html

https://rigort.livejournal.com/1419811.html

К 20-летию переворота я набросал краткие тезисы о событиях 1993 г. (https://rigort.livejournal.com/491301.html), к ним можно добавить буквально пару штрихов

"20 лет назад Ельцин и его сторонники совершили государственный переворот, расстреляв паламент и уничтожив демократию в России. Нынешний режим возник именно в эти дни и на руках ВСЕХ его защитников лежит кровь убитых тогда в Москве людей. Об этом надо помнить всегда, особенно, когда очередная мразь начинает что-либо голосить про "коммуно-фашисткий мятеж".

Главное:

1. После принятия Указа №1400 21 сентября 1993 года Б.Н. Ельцин, в силу действующей конституции, перестал быть президентом.

2. Все вооруженные формирования и должностные лица, исполнявшие его приказы являлись вооруженными мятежниками и несут за это ответственность.

3. Никакого "противостояния властей" в России в сентябре-октябре 1993 года не было. Была законная власть - Верховный Совет, президент Руцкой, и группа заговорщиков, осуществивших переворот.

4. План расстрела Парламента, с целью проведения грабительской приватизации и утверждения бандитского капитализма был разработан еще весной 1993 года.

5. Окончательное решение о расстреле парламента и организации переворота было принято в период с 21 по 30 сентября 1993 года. 30 сентября главным редакторам федеральных СМИ из администрации Ельцина поступило циркулярное письмо. В нем говорилось о необходимости "правильно осветить события, которые произойдут в Москве 3-4 октября в Москве".

6. Все переговоры, в частности с участием Патриархии, велись ельцинской стороной лишь для маскировки своих намерений.

7. Начиная с 20-х чисел сентября лужковский ОМОН систематически избивал мирных демонстрантов в центре Москвы. 2 октября 1993 года ОМОНовцы открыли огонь из пистолетов по демонстрантам на Смоленской площади. Были раненные. Этот факт задокументирован на видеосъемке, доступной в интернете.

8. 3 октября ельцинские автоматчики открыли огонь со стороны здания СЭВ и гостиницы "Мир" по безоружным демонстрантам. При этом был убит (своими же) находившийся среди манифестантов в штатском полковник МВД.

9. Никакого "штурма Останкино" не было. У телецентра находилось несколько групп сторонников Верховного Совета, которые вели переговоры о допуске их в эфир. Переговоры и топтание на месте тянулись несколько часов. Огонь по сторонникам Верховного Совета открыли участники группы "Витязь" с двух сторон: из собственно телецентра и из АСК-3, находящегося напротив. Сделано это было сознательно, чтобы имитировать штурм. Потом к стрельбе подключились БТРы Внутренних войск, которые сначала обстреляли телецентр (с той же целью), а потом открыли огонь по людям. Было убито более 50 человек.

10. Ложь, постоянно распространяемая СМИ о том, что стрельба якобы началась после выстрела из гранатомета, который сделал по телецентру сторонник Верховного Совета, опровергнута следствием. Погибший сотрудник "Витязя" скончался в результате взрыва гранаты от подствольного гранатомета, то ли собственного, то ли одного из своих подельников. Т.е. его смерть - результат или халатного обращения с оружием, или намеренной провокации. Второй погибший, в смерти которого обвиняют сторонников Верховного Совета, сотрудник телецентра Красильников, был убит выстрелом в голову во внутреннем коридоре телецентра, где нет никаких окон и куда пуля с улицы не могла залететь. Оружие "Витязя" следствие досмотреть не разришили. Отсюда следует сделать вывод, что Красильников был убит "Витязями" или случайно, или с целью имитации "штурма".

10.1 Отключение телевещание из Останкино вечером 3 октября было произведено по распоряжению ельцинского премьер-министра РФ Виктора Черномырдина.

11. Целью прямого эфира с расстрелом парламента было раз и навсегда запугать русских так, чтобы они отказались от попыток сознательно участвовать в политической жизни, отстаивать свои попранные права. И эта цель была достигнута. Страх перед столкновением с "государственным" (де-юре и де-факто - антигосударственным) аппаратом обеспечивает режиму, а также его пособникам, и поныне безбедное существование. Люди выучили главный урок - за принципиальную политическую позицию ты получишь пулю в лоб. Именно поэтому массы (в том числе и т.н. "хомяки") актвно отвергают "политику".

12. В результате выстрелов из оружия, принадлежащего сторонникам Верховного Совета, не погиб НИ ОДИН человек. Этот факт установлен следствием". "

kluven

Могила Березовского



Здесь лежит МИХАИЛ САМУЭЛЕВИЧ ПАНИКОВСКИЙ человек без паспорта

Остап снял свою капитанскую фуражку и сказал:

-- Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счет общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Все!
kluven

Неменский, интервью о русофобии.

https://olegnemen.livejournal.com/644714.html

Из комментариев:

— Я бы обобщил так: в западном восприятии Россия сущуствует в 2-х агрегатных состояниях:
1. экзистенциальной угрозы - в ситуации невозможности ее уничтожения, и
2. добычи, законного трофея, когда перспектива захвата кажется реальной.

Все западное "мышление о России" имеет целью отрицание легитимности ее существования вообще, и права на оборону - в частности. Россия в принципе исключается из постулируемой Западом гармоничного мира будущего. Образ России в западном инфополе заведомо делает ее "законной военной целью". А отношение общественного мнения к возможности реального конфликта определяют соображения не моральной допустимости (они отключены), а практической оправданности. И все разговоры о "достойном месте России" в "Западном мире" или "европейской семье" - лицемерная ложь, заведомо рассчитанная на подлость: низменную жажду чужого благоденствия, заглушающую инстинкт самосохранения.

За Россией здесь не предусмотрено никакого места, даже самого того откровенно унизительного "места у параши", на которое нас призывают согласиться пораженцы типа Д. Некрасова и выводок ослят из "Яблока".

Можно было бы локализировать источник западной русофобии, постоянно переводящий ее из дремлющего в активное состояние. Это Польша. Пара аргументов о невозможности ее добровольного отказа от "исторической миссии". Ну а закончить можно было бы предложением изыскать способы ее нейтрализации. С оценкой моральной и практической целесообразности различных вариантов.

— На днях на передаче "Право голоса" выразил несогласие с Марковым о том, что Запад готов принять русских только как народ 2-го или 3-го сорта. Нет, это было бы хоть какое-то предложение, но Запад не предлагает вообще ничего, места для России он в принципе не оставляет. И это - да, польская традиция мысли. Но этот момент из эфира вырезали. Нельзя, значит, у нас такое по ТВ говорить...
kluven

Самарскую и Ульяновскую область прирежут к Татарстану

Originally posted by kornev at Укрупнение автономий

Ходят слухи о грядущем укрупнении российских регионов, прежде всего – в Поволжье. Одним из первых кандидатов называют Татарстан и прилегающие к нему русские регионы. В связи с этим уже начали радоваться противники автономий и советской национальной политики: «Наконец-то с автономиями будет покончено и останутся только безнациональные губернии». Но, зная характер нынешней власти, противникам автономий я бы радоваться не советовал. Вы всерьез думаете, что при объединении Татарстана, к примеру, с Ульяновской или Самарской областями интересы национальной татарской номенклатуры, татарской интеллигенции и татарского языка будут хотя бы на скрупул ущемлены? Я в это не верю, это противоречило бы всей государственной политике за последние десятилетия. Скорее следует ожидать, что все те преференции татарам, которые сегодня есть в Татарстане, будут закреплены в Уставе нового образования и механически распространены на всю его территорию. Нет никакой гарантии, что и практика принудительного обучения татарскому языку тоже не будет распространена на весь новый регион. То есть, чаемое многими «укрупнение регионов», вполне возможно, будет не «ликвидацией автономий», а, наоборот, укрупнением и усилением автономий за счет прирезки к ним прилегающих территорий, населенных русскими. В полном соответствии с ленинской национальной политикой.

В чем здесь интерес федеральной власти? Национальные элиты автономий на время откажутся от претензий на суверенитет в обмен на расширение ареала. Понятно, что доля татар в Большом Татарстане (как бы он ни назывался) будет слишком мала для обоснования сепаратизма. Кремль получит передышку лет на 20, пока, усилиями местной элиты, доля татар в большом регионе не будет доведена хотя бы до 50%. А там можно будет провести еще один раунд укрупнения.

Это в краткосрочной перспективе. А в долгосрочной перспективе укрупнение регионов сделает раздел России более осмысленным и правдоподобным, чем если это провести прямо сейчас. Сейчас большинство регионов России слишком мелки для сепаратизма. Но когда лет через 30-50, по мнению внешних Хозяев, придет время Россию делить, то она уже будет вполне к этому готова: автономии будут дорощены до размеров нормальных стран, и оставшаяся русская часть тоже будет собрана в достаточно крупные куски. (Комментарии отключаю во избежание разжигания).
kluven

Оберег русской культуры

Originally posted by rms1 at Оберег русской культуры

Читаю Иванова Разумника "Тюбрьмы и ссылки. Автор замечает чем прирастал Израиль:

"Лазарь Коган (следователь ЧК, ведший дело Иванова Рузмника - rms1), например, был неплохо знаком с русской литературой и оказался собирателем разных литературных материалов; в его собрание перешло, надо думать, немало рукописей из моего архивного шкала, начиная с автографов Есенина и Клюева. Допросы он чередовал многоразличными литературными экскурсами. Один из его рассказов ("Сказочная история") я записал в своей книге "Писательские Судьбы". Как-то раз он принес на допрос показать мне литографированное подпольное издание 1884-го года сказок Салтыкова-Щедрина, чтобы узнать, большую ли библиографическую редкость представляет собою это издание. А в другой раз положил передо мной действительную редкость, -- "гордость моего собрания", -- сказал он -- автограф Пушкина, листок из черновиков "Евгения Онегина". Рассказ о способе получения им этого листка был столь занятным, что хочу воспроизвести его здесь.

-- Недавно сидел здесь в ДПЗ один литератор. Просидел он у нас месяца четыре -- и увидел, что не так страшен черт, как его малюют: он думал, что здесь его будут пытать, колоть иголками, поджаривать на огне, а, вместо этого, встретил самое корректное отношение. Это его так тронуло, что он решил отблагодарить меня -- я вел его дело -- и предложил мне вот этот листок. История его была такая: когда-то, в очень юные годы, занимаясь в Харькове у одного присяжного поверенного, большого любителя литературы, он увидел у него этот листок из черновиков "Евгения Онегина". Сам страстный поклонник Пушкина, юноша поддался искушению -- и похитил у своего принципала драгоценную страничку, прибежал с ней домой и заклеил ее в переплет одной из книг своей библиотеки. Прошло тридцать лет, харьковский принципал давно умер, молодой человек стал почтенным литератором -- а листок все еще лежал заклеенным в книжном переплете: рука не поднималась достать его, так стыдно было юношеского своего поступка. И вот теперь литератор этот, чтобы избавиться от старого греха и вместе с тем выразить мне свою благодарность, предложил мне в подарок этот листок. Я разрешил ему написать письмо к жене, что-бы она на первое же свидание принесла такую-то книгу из его библиотеки. На свидании в моем присутствии он подпорол перочинным ножичком крышку переплета, достал этот листок и, подавая его мне, сказал: -- Ну, слава Богу, избавился!..

Прошло несколько лет после этого рассказа следователя Лазаря Когана. Проведя три года в ссылке, попал я в начале 1936 года на два месяца в Царское Село и Петербург. Как-то на Невском проспекте встретил я известного пушкиниста, ныне покойного Н. О. Лернера. Он незадолго до меня тоже прошел через обряды теткиного крещения, но сидел в ДПЗ недолго, всего месяца четыре.
-- Как это вам удалось, -- спросил я его при этой встрече, -- так скоро выйти из тетушкиных апартаментов?
Он хитро посмотрел на меня и, подмигнув, ска-зал:
-- Взятку дал! Только не деньгами, а борзым щенком, по-гоголевски!
И не стал далее распространяться, а я и не расспрашивал: он и не подозревал, что я знаю всю его историю и своими глазами видел его борзого щенка..."


То есть один еврей в тёмное время Революции приватизировал пушкинский автограф (можно только представить, что на самом деле стало по революционным порядкам с его законным владельцем, представленным в еврейской сказке как "харьковский присяжный поверенный"), второй по мере развития Революции забрал артефакт себе, совместно с десятками других. Понятно, что основная работа разнообразных еврейских "пушкинистов" "лернеров" как раз и состояла в изъятии и оценке такого рода артефактов. Чекистские Коганы, как видим, занимались тем же. То есть помимо золота и драгоценностей евреи собрали с 17 по 37й годы также значительное количество артефактов русской культуры. Излишне спрашивать где они сейчас находятся, хотя по сообщению Иванова Разумника Лазарь Коган был в итоге расстрелян, коллекция его, конечно же, не пропала , верная Рахиль или потомки её до сих пор владеют награбленным русским добром. Более того, целая цепь еврейских рук, через которые прошли ценности, делает невозможным отследить их передвижение. Впрочем, конечный адресат известен.

Но нет худа без добра - по видимому именно эти массы русских культурных артефактов, скопившиеся в еврейских руках, во многом спасли русскую культуру и русских вообще в 1917-1937 и в 1990-2000 от окончательного разгрома. Ведь в отличие от золота и бриллиантов пушкинский автограф Евгения Онегина, автографы Есенина, Клюева, подпольное издание Салтыкова Щедрина не представляют большой ценности вне носителей русской культуры и языка, следовательно существование такого рода носителей делает еврейские награбленные богатства действительно ценными.

Не трусь, Русь, снова говорит нам носатый комиссар, вышагивая сбоку от строя.
kluven

О несовместимости либеральной экономики и промышленного развития России

Originally posted by amfora at post


Признайтесь, что не получилось сделать из России вторую Германию, Францию и тем более Соединенные Штаты методом сноса советской власти и внедрения демократии, рыночной экономики и прочего либерализма.

Хотели, пробовали, долго пробовали, целых 26 лет... нихт, ноу резалт...

Не получилось. Не взошло.

И если еще 26 лет пробовать - все равно ничего не получится. Все равно не взойдет. Даже если дождаться, когда сдохнет Путин и наконец-то появится кто-нибудь очень другой - все равно не получится. Все равно не взойдет.

Не строится в России "краще життя" по западным шаблонам, по американскому образцу, по рыночному принципу и по либеральной модели.

Не строится и не построится, никогда - хоть сколько лет пробовать, хоть сколько президентов менять.

Сам принцип не работает, сам подход не годится.

И это легко доказыватся с позиций самой рыночной экономики, демократии и либеральной модели - со всей научной строгостью.

Ведь что лежит в основе либеральной рыночной модели? Частная собственность, конкуренция и право частного собственника распоряжаться своей собственностью (бизнесом, деньгами, иными активами) по своему усмотрению - правильно?

А теперь сами подумайте, будет ли частный собственник, имеющий полное право распоряжаться своими деньгами и иными активами по своему усмотрению, вкладывать эти деньги в производство и развитие России?

Нет, не будет.


Потому что невыгодно.

Выгодно либо выводить деньги за рубеж и вкладывать их в иностранные активы, либо заниматься торговлей. Либо вкладывать деньги в сырьевой сектор. Все это намного надежнее, дает быструю отдачу и более высокую прибыль, чем вложения в российское производство.

Срок возврата инвестиций при вложении в производство намного больше, чем при вложении в сырьевой сектор, торговлю или иностранные активы, которые уже вышли в прибыль и приносят доход.

Производство высокотехнологичных товаров в России в принципе не может быть более прибыльным, чем за рубежом, потому что рынок сбыта слишком мал. Российский рынок - это около 150 миллионов потребителей, а европейский - 500, американский - еще 400, мировой - несколько миллиардов. И выйти с российской продукцией на мировой рынок очень сложно, Европа и США просто так к себе не пустят, поэтому российский производитель изначально проигрывает европейскому и американскому в доступном ему рынке сбыта. А значит проигрывает в объемах производства. А значит проигрывает в рентабельности. А если проигрывает, значит по законам рыночной экономики с ее принципом конкуренции и правом собственника распоряжаться своими активами - получается увы и ах, который имеем.

Любой крупный инвестор, который умеет считать деньги (а крупный инвестор всегда умеет считать деньги, иначе он не стал бы крупным) - в российское производство вкладываться не будет, только в добычу сырья или торговлю. А в производство он будет вкладываться в Европе, США или Китае.

В Европе, США и Китае не только доступный производителю рынок в 10 раз больше российского, но и логистика намного лучше. В Европе компактно расположены как потребители, так и смежники. В Китае, кстати, тоже - там значительная часть населения проживает близко к побережью, производство тоже расположено относительно компактно. В США целых два океанских побережья, что открывает доступ ко всему атлантическому и тихоокеанскому рынку сбыта, то есть практически ко всему миру.

Кроме этого, в США и Европе легче брать кредиты для развития производства, расположенного на территории США и Европы соответственно. Это кредиты в валюте под низкие проценты, ключевая ставка в США и Европе близка к нулю. А в Китае дешевая рабочая сила и низкий уровень налогов.

По всем сугубо экономическим параметрам получается, что вкладываться в производство выгоднее в Европе, США и Китае, но не в России.

Даже если не рассматривать фактор коррупции и налоговой системы и представить, что коррупцию каким-то образом победили, а налоги приблизили к нулю - все равно исходя из соображений рентабельности, объемов производства, логистики и других сугубо рыночных факторов в европейское, американское и китайское производство будет выгоднее вкладываться, чем в российское.

Поэтому при любом, самом прекрасном президенте и самом профессиональном правительстве Россия в условиях либеральной рыночной экономики обречена на экспорт сырья, импорт готовой продукции и торговлю импортными товарами - то есть все то, что имеем сегодня.

Российская промышленность в упадке не потому, что Ельцин и Путин так хотели, а потому что сама экономическая модель, на которую страна перешла после ликвидации СССР не предполагает развития производства.

Не Ельцин и Путин разрушили промышленность, а тысячи тех самых частных собственников, в чьих руках эта промышленность оказалась.


Те самые частные собственники, на которых возлагали так много надежд, что они будут управлять предприятиями лучше, чем это делало советское руководство - вместо управления предпочли снести большинство предприятий, построить на их месте склады и торговые центры и заняться торговлей.

А то, что не снесли - сократили и перепрофилировали, превратили в отверточную сборку, упростили до предела.

И кто бы не занял пост президента в дальнейшем - Навальный, Овальный, Явлинский, Павлинский, еще один Ельцин, еще один Путин, еще один Медведев - пока действует либеральная рыночная модель, ничего по существу не изменится. Бардак может возрастать или сокращаться, но принцип останется прежним.

При любом президенте и правительстве, пока производство находится в руках частных собственников, которым дано полное право распоряжаться своей собственностью - они будут выводить деньги за рубеж и вкладывать их там, потому что так выгоднее. А в России будут вкладываться только в добычу сырья и торговлю. И еще в недвижимость.

Правда рынок недвижимости практически достиг своего предела развития, у большинства населения нет денег на покупку даже того жилья, которое уже построено, поэтому вкладываться в строительство нового тоже постепенно становится невыгодно.

И торговля достигла своего предела при текущих доходах населения. А доходы расти при существующей экономической модели уже не будут, потому что для роста доходов нужно увеличивать производительность труда, повышать эффективность экономики, но куда ее повышать, если развивать производство невыгодно?

При сохранении сырьевой экономики эффективность расти не будет, производительность труда тоже. Если Газпром и Роснефть повысят уровень автоматизации в своей работе, они просто уволят часть персонала и увеличат собственную эффективность, но эффективность российской экономики в целом не вырастет.

И если развивать интернет-торговлю, закрывая обычные магазины и оптимизируя склады - эффективность экономики в целом опять же не вырастет, просто часть продавцов и менеджеров останутся без работы, получится банальное перераспределение ресурсов без совокупного роста. Три старых продавца будут уволены, один новый будет выполнять их работу. При этом новый продавец будет получать зарплату одного старого, а сэкономленные деньги собственник магазина, переведенного с улицы в интернет, опять же выведет за рубеж (в том числе путем аренды сервера для своего интернет-магазина) - в результате будет опять же будет отток капитала и сокращение российской экономики.

Все, нет перспектив развития российской экономики при либеральной экономической модели.

Возможен только незначительный количественный рост за счет сокращения уровня коррупции. Но этот рост будет очень небольшим, потому что вернувшиеся в экономику средства несколько раз обернутся в сфере торговли и добычи сырья, после чего опять же будут выведены за рубеж. Потому что развивать торговлю практически некуда, достигнут потолок, доходы населения не позволяют покупать больше, чем покупается сейчас. Добычу сырья развивать тоже особенно некуда, тоже достигнут потолок, даже по объемам добычи нефти вступили в силу ограничения ОПЕК+. Увеличивать объемы поставок газа тоже не получается - партнеры "рубят потоки".

Только рост цен на нефть (а значит и на газ) может послужить источником роста российской экономики, но это будет сугубо количественный рост. И опять же значительная часть прибыли от нефтяных сверхдоходов окажется выведена за рубеж, либо потрачена на всякое барахло, то есть опять же выведена за рубеж, только посредством всяких побрякушек.

Да и будет ли рост цен на нефть столь стремительным и долгосрочным, чтобы можно было достичь уровня жизни Германии, Франции и США? Нет, не будет.

Двукратный рост цен на нефть позволит вернуться к тому уровню доходов (в пересчете на доллары), который был у россиян до 2014 года. Но не более того. А это в любом случае не уровень Германии, Франции и США.

Поэтому признайте уже, что построить в России экономику западного уровня рыночными методами не получилось.

Не получилось и не получится.

Никогда, ни с каким президентом и правительством.

Можно еще 26 лет пробовать, можно еще 50 лет пробовать - не взойдет.

Сами законы рыночной экономики и либеральной модели диктуют все то, что мы наблюдаем сегодня в России - отток капитала, доминирование сырьевого сектора, сокращение производства и все прочее.

Россия достигла практического потолка развития при той экономической модели, к которой она перешла после 91-го года.

И поднять этот потолок рыночными методами практически невозможно. Чуть-чуть приподнять за счет борьбы с коррупцией и разного рода потуг по развитию цифровой экономики - еще можно, но только чуть-чуть. Ну будет уровень жизни на 10-20% выше, чем сейчас, но не больше.

Не могут 150 миллионов человек жить так же, как в Европе и США за счет сырьевого сектора, в котором заняты едва ли 15 миллионов. Это невозможно чисто математически. И занять всех остальных в торговле импортными товарами - не вариант, не нужно так много продавцов, особенно в интернет-торговле. Занять всех в сфере услуг тоже не получится.

Невозможно, не имея производства, обеспечить такой же уровень жизни, как в странах, имеющих производство - с любой точки зрения невозможно.

А развиваться российское производство при либеральной рыночной модели не будет. Потому что собственнику, который в данной модели имеет полное право распоряжаться своими активами, это банально невыгодно.

И никакими уговорами и рассказами про цифровую экономику невозможно убедить человека, умеющего считать деньги, что ему нужно вложить их в российское производство, когда он прекрасно понимает, что только потеряет на этом.
А если даже приобретет, то очень мало и очень нескоро, с кучей рисков и постоянной головной болью. Нафиг ему это надо?

Поэтому не взошло и не взойдет - ни сейчас, ни потом.

Все, что можно было получить от либеральной рыночной экономики, мы уже получили. Потусовались в нулевые, походили в бары и рестораны, накупили иномарок и всякого разного барахла, кто-то даже свой бизнес попробовал вести - многие уже закрылись, другие еще ведут его, по инерции... но ничего больше и лучше того, что мы имеем сейчас - при данной экономической системе уже не будет.

В самом лучшем случае будет медленный рост, по 4% в год за счет многотрудной оптимизации существующей экономики. Но вряд ли этот рост будет постоянным и совершенно точно, что он будет далеко не для всех. Потому что при либеральной рыночной модели никто не обязан делиться своими частными успехами, а это значит, что весь экономический рост сожрут те, кто окажется ближе к его источникам - то есть порядка 10% наиболее эффективных менеджеров, остальным увы.

Большую часть успехов от внедрения в России рыночной экономики получили 10% населения и почти все они собрались в Москве. Вот в Москве и удалось построить некое подобие Европы и США. Далеко не полное, но хотя бы немного похожее. А в остальной России нет и этого.

И если посмотреть на другие республики бывшего СССР - ситуация очень похожая, с поправкой на местные особенности, наличие или отсутствие сырья, численность населения, географию и территорию.

Посмотрите, что удалось построить на Украине.

Кто мешал Украине в 90-е развиваться при Кравчуке и Кучме? Никто не мешал. Ельцин "работал с документами" у себя на даче и в украинские дела не вмешивался от слова совсем.

Кто мешал Украине развиваться при Ющенко?

Ющенко - самый проамериканский президент, которого только можно представить, даже учился в США, если я ничего не путаю. И чем он закончил? Его даже на второй срок не выбрали, он получил 2% голосов.

Саакашвили - еще один американский кадр, тоже учился в США. Чем он закончил? В Грузии на него заведено уголовное дело, объявлен розыск по линии интерпола и теперь Саакашвили скрывается в Украине, где сначала получил гражданство, а потом и его лишился.

Какая еще республика бывшего СССР успешно развивается при либеральной рыночной экономике и достигла уровня Франции или Германии, не говоря уже про США?

Даже в Прибалтике порушили промышленность и уровень жизни там оставляет желать лучшего.

А что стало с Гданьской судоверфью в Польше, на территории которой возникло знаменитое движение Солидарность Леха Валенсы?

Из 20 тысяч работников судоверфи "советских времен" осталось около 2 тысяч, судоверфь находится на грани банкротства и сохраняется за счет господдержки как историческая достопримечательность. Кстати, принадлежит она сейчас украинским бизнесменам.

Вот вам нагляднейший пример работы либеральной рыночной экономики.

И таких примеров сколько угодно, по всему бывшему соцблоку. И даже среди стран, никогда не входивших в соцблок, таких примеров тоже хватает. Греция - яркий пример из Европы. История компании Nokia - еще один пример. Даже в США есть хорошие примеры, как рыночная экономика убивает производство исходя из своего внутреннего устройства. Один из таких примеров - Детройт, город-банкрот, население которого сократилось в 3 раза, заводы закрылись, а полиция перестала выезжать за пределы центра.

Поэтому пора признать, что с либеральной рыночной экономикой и прочей демократией "краще життя" по американскому и европейскому образцу в России не возникло и уже не возникнет.

Да, хотелось, понимаю. Очень хотелось.

Примеры США и Европы были весьма привлекательны.

И пока не разобрались, как на самом деле работает либеральная экономика, казалось, что вот стоит только перевести Россию на западную систему - и будем жить так же.

Но это было ошибочное представление.

Просто не понимали, как эта система работает на практике.

Не понимали, что эта система делает богатыми и успешными лишь 10-20% тех, кто эксплуатирует 80-90% остальных. В мировом масштабе это США и ЕС, получающие профит от эксплуатации Африки, Азии, Латинской Америки, Ближнего Востока и после ликвидации СССР еще и России. Внутри России 10-20% тех, кто эксплуатирует всех остальных - это Москва и Питер, собравшиеся там эффективные менеджеры и частные собственники, имеющие исключительное право распоряжаться своими активами в своих собственных интересах. И в каждом городе есть 10-20% тех, кто более-менее устроился в новой системе и получил от рыночной экономики свой профит. А остальным увы.

И этот принцип не изменится ни с Путиным, ни с другим президентом.
Этот принцип будет действовать, пока действует сама либеральная рыночная модель.

И если есть хотя бы немного разума и совести, то пора уже это признать.

Сделать из России вторую Германию, Францию и тем более США методом сноса советской власти и внедрения демократии, рыночной экономики и прочего либерализма - не получилось и уже не получится.

За целых 26 лет не взошло. И уже не взойдет.





На ту же тему:
https://amfora.livejournal.com/580961.html
https://oboguev.livejournal.com/5846299.html
kluven

Мих. Ремизов: Что мешает России уйти от «колониальной» экономики

(интервью)
https://www.kp.ru/daily/26690.7/3713720/
Вечная «скамейка запасных»

- Нам хватит сил для самостоятельного развития страны? Или мы слишком сильно связаны с Западом?

- Именно сейчас стало заметно, что сложилась противоречивая ситуация – реальный суверенитет страны в геополитике и одновременно - «колониальная» экономика. После присоединения Крыма и начала операции в Сирии Россия вошла в «высшую лигу» суверенных государств. А экономика наша – переферийна, по-прежнему зависима от западной финансовой системы, от экспорта сырья. И эта модель поддерживается нашими финансово-экономическими властями с начала 90-х. Мы упустили в начале 2000-х прекрасный момент для импортозамещения. Решили, что важнее вступить в ВТО. А фактически – законсервировать периферийное положение России в мировом разделении труда.

- Предлагаете отгородиться от мирового рынка?

- Нужна опора на собственный рынок как первый этап модернизации экономики. Делать из России большую Северную Корею не надо. Кстати, идею «опоры на собственные силы» сформулировали не в Северной Корее. Ее выдвинул модернизатор Южной Кореи Пак Чон Хи.

- Если Запад «разрешил» модернизировать Южную Корею, Японию – что мешает нам?

- В послевоенный период США были заинтересованы в развитии тех стран, которые они контролировали - «план Маршала» для Европы и «японское чудо». Они предлагали им совсем другие правила игры! В Японии, например, была творчески заимствована советская система планирования. И практиковалась бескомпромиссная защита внутреннего рынка. Это касалось и Южной Кореи, выросшей под опекой США.

«Китайская мечта» и «русская мечта»

- Сейчас США вновь сменили концепцию?

- Та модель глобализации, которая сложилась в начале 90-х, стала вызывать беспокойство у своих западных создателей. Благодаря ей возникла держава с мощной и многопрофильной экономикой – Китай. Это давно не сборочный цех. Китайцы уже контролируют длинные производственные цепочки. Да, их станки пока хуже чем японские или немецкие, но они вполне рабочие и дешевые. И главное – в Китай стали уходить не только рабочие места, а технологии и их разработчики! Они перемещаются вслед за производством. Это стало разочарованием для идеологов «постиндустриальной модели», которые верили, что всегда смогут контролировать технологии.

- И вдруг выясняется, что китайские смартфоны с «неприличными» названиями, не хуже «флагманских» моделей соседей, но вдвое дешевле!

- Да. Авторынок и самолеты на подходе. А китайское судостроение уже потеснило Японию и Южную Корею… И это происходит вопреки неолиберальной экономической политике! Китайское экономическое чудо – триумф стратегического планирования.

- В России продолжают делать вид, что это нам не угрожает. Первый, кто забил тревогу, был Трамп — обеспокоился оттоком рабочих мест из США?

- Такие лозунги были уже во времена Обамы! Для Запада установка на возвращение промышленности домой – это всерьез и надолго. Но вернется она уже в сильно роботизированном виде. Современные технологии позволят перенести производства ближе к центрам потребления. Грядут изменения и во внешней торговле – правила игры для Китая изменятся. Там это понимают, поэтому и провозгласили «китайскую мечту».

- Что это?

- Она похожа на «мечту американскую» - развитие внутреннего потребления и самого потребителя – у него должны быть деньги и работа. До этого Китай развивался за счет дешевой рабочей силы, низких зарплат. Постепенно это меняется. Зарплаты в Китае уже обогнали российские.

- А мы до сих пор живем концепциями 20-летней давности. Кто их сторонники?

- В битве идей часто побеждают интересы. Идеями наши «системные либералы» не очень богаты, зато их идеи созвучны интересам значительной части сырьевого и финансового капитала. У нас сложился союз «либерализма» и «фаворитизма». Либерализм, условно, отвечает за максимальную свободу перемещения товарных и денежных потоков через границу. А фаворитизм дает возможность компенсировать неблагоприятные внутренние условия за счет льготного доступа к госресурсам.

Есть и мировоззренческие причины. С начала 1990-х гг. неолиберальные программы пишутся под лозунгом «мы безнадежно отстали». Слово «безнадежно» - ключевое. Сегодня все выпускают китайцы – и нам говорят: «вы не сможете с ними конкурировать, они же такие трудолюбивые». Завтра все будут производить роботы — и нам скажут: «у вас слишком низкий уровень роботизации», и не пытайтесь делать что-то самостоятельно». Нас призывают смириться с ролью сырьевой базы и рынка сбыта. А если хотим о чем-то помечтать - в лучшем случае – о «встраивании в глобальные технологические цепочки на вторых ролях», как сказал Алексей Кудрин.

- Опять «скамейка запасных»?

- Да, это прежде всего идеология неверия в собственную страну.

- При том Россия может позволить себе ответные санкции, частичное закрытие своих рынков...

- Власть стремится поддерживать баланс. Но стабильность бывает разная. Мне запомнилась фраза Дмитрия Козака на Ялтинском форуме: «нам нужно думать о стабильности, но не о стабильности телеграфного столба, а о стабильности велосипеда». А для этого все движения должны быть более скоординированными и целеустремленными.

“Миграционная политика против экономики”

- Ширпотреб, сделанный в России, на прилавках не найти. Как переломить этот порядок вещей?

- Для разных отраслей по-разному. Но есть меры, в комбинации, как правило, срабатывающие. Первое – поддержка спроса. Второе – ограничение импорта на определенный период. Третье – налоговая политика поощряющая конкретные секторы рынка и новые производства. Четвертое – обеспечение доступности кредитов и других механизмов финансирования. В сельхозмашиностроении, благодаря подобным мерам, уже есть рост. Это касается пищевой промышленности, оборонной промышленности, отчасти «ай-ти». Это точки роста, которые доказывают, что активная промышленная политика дает свои плоды.

- А как быть с розетками, игрушками, гаджетами?

- Это «экономика простых вещей». Она тоже важна, это рабочие места. Но разные отрасли имеют разную ценность. Норвежский экономист Эрик Райнерт приводит хороший пример: мяч для гольфа и мяч для бейсбола. Мячи для гольфа производят в штате Массачусетс, там неплохие зарплаты, которые - лишь небольшая часть затрат производства. Оно автоматизировано. А мячи для бейсбола производят на Гаити, вручную, за копейки. Как и 100 лет назад. Там нет потенциала для повышения производительности.

Вокруг отраслей с высокой добавленной стоимостью, с высокой отдачей формируется «спираль богатства». Если люди, занятые в них, получают хорошую зарплату, то в конечном счете хорошая зарплата будет и у их парикмахера, и даже у дворника в их квартале. Естественно, раскручивать эту «спираль богатства» нужно со стороны наиболее наукоемких, технологичных отраслей, где оправдана стратегия «дорогого труда». Именно эта стратегия привела к экономическому успеху США, Европу, Японию, позволив им развиваться с опорой на внутренний спрос.

- Мне кажется, этому мешает наша миграционная политика. Никакая стратегия «дорогого труда» и прочие «спирали богатств» невозможны, пока водителей в Москве или строителей в Питере будут набирать в Азии.

- Нехватка рабочих рук - отличный вызов для бизнеса. Но у нас нет дефицита рабочей силы - у нас дефицит конкретных специалистов. Здравая миграционная политика состоит в том, чтобы приезжали люди, которые нужны. По приглашению работодателя и под его ответственность. Сегодня есть мигранты и есть государство, а работодатель не несет своей доли ответственности.

- Есть ощущение, что миграционная политика поменяется.

- Звучат заявления российских чиновников, что нынешняя миграционная модель чревата высокими рисками. Об этом говорят представители «социального блока», на который ложатся многие издержки миграции, и некоторые «силовики», учитывая проблемы безопасности. В российской элите есть люди, понимающие, что нынешняя миграционная политика неприемлема. А принятые меры – патенты, экзамены по языку – недостаточны. Они не обеспечивают главного поворота в миграционной политике: от стихийной иммиграции к точечному отбору.

- Но численность населения в России не растет… Как быть?

- Нам не нужно «больше рабочих рук» - нужна более эффективная занятость. Если трудовые ресурсы восполнять мигрантами, модернизации не будет никогда. Это же касается и идущего сейчас спора о повышении пенсионного возраста.

«Промышленность или стартапы?»

- Сейчас рассматриваются несколько экономических программ для России. Кто будет выбирать?

- Президент. В этих программах есть общий знаменатель – вложения в инфраструктуру, например. Изменение судебной и правоохранительной системы в той части, где они соприкасаются с бизнесом. Между демократией и экономическим ростом связи практически нет. А вот зависимость экономики от состояния правопорядка – есть. Еще есть общее понимание, что нужно ставить под контроль монополии.

А вот дальше начинаются расхождения в программах – «нужно ли поддерживать внутренний спрос?». «Будут ли налоговые льготы для бизнеса?». «Будем ли мы поддерживать промышленность за счет тарифов естественных монополий?». «Будем ли экспортировать сырье или поощрять переработку?».

- России сам Бог велел заниматься глубокой переработкой сырья.

- Да. Но пока пытаются уравнять стоимость сырья для внешнего и внутреннего рынка. То есть мы сами лишаем себя важнейшего экономического преимущества! Торгово-промышленная палата, например, считает, что было бы полезно поднять экспортные пошлины на вывоз нефти, пропорционально сократив налог на добычу полезных ископаемых, чтобы стимулировать переработку в России. Пока налоговый режим не стимулирует глубокую переработку нефти и газа.

- А на уровне простых граждан, что можно сделать?

- У нас очень поляризованное общество. 1% граждан принадлежит 70% богатства. Это уже патология!

- Поэтому все так напряглись к 100-летию Октября…

- Да. Более равномерное распределение богатства очень важно и для социального климата, и для экономики. Ведь это развитие внутреннего рынка, массовый спрос. «В лоб» такая проблема не решится. Отбирать заводы ни у кого не надо. Но аккуратно, с помощью прогрессивного налога, усиления профсоюзов, сокращения оффшоров можно постепенно сглаживать диспропорции. Вот «столыпинцы» считают, что в налогах нужен «оффшорный» коэффициент, ведь прошлые «амнистии» не вернули капиталы в Россию.

- В Донбассе, кстати, такие «нерезиденты» доигрались до введения на их заводах «внешнего управления».

- Чтобы не доводить до крайностей, репатриация активов должна стать частью пакта о социальной ответственности бизнеса. Многие промышленники это понимают.

- Будем вытаскивать себя за волосы сами?

- А больше некому. Либеральная концепция в России – это концепция «великого ожидания». Ожидания того, что придут прямые иностранные инвестиции и станут главным источником роста. Но всем уже понятно - не придут...

kluven

Мих. Ремизов: Стратегия для «страны-системы»

http://expert.ru/expert/2017/21/strategiya-dlya-stranyi-sistemyi/

[...]

Одно из [...] противоречий сегодня — это противоречие между демонстрируемым уровнем военно-политического суверенитета страны и моделью зависимого развития в экономической сфере. Подчеркну, речь идет не о желаемом уровне экономического развития (понятно, что все мы хотим быть «богатыми и здоровыми»), а именно о его модели.

Модель зависимого развития — это, коротко говоря, модель тесной интеграции развивающихся стран в миросистему на условиях стран-лидеров*. В разные эпохи эти условия могут несколько варьировать. Применительно к реалиям финансовой глобализации конца XX — начала XXI века они были сформулированы в принципах так называемого вашингтонского консенсуса. Жесткая денежно-кредитная политика, либерализация внешней торговли и финансовых рынков, свободный обменный курс национальной валюты, приватизация как панацея и дерегулирование экономики — эти и подобные им правила, сформулированные Джоном Вильямсоном в 1990 году в статье «Что понимает Вашингтон под политикой реформ», составили макроэкономический кодекс неолиберала применительно к развивающимся рынкам. «Десять заповедей» «вашингтонского консенсуса» — это краткий конспект того, что нужно от нас глобальному капиталу.

Надо сказать, что даже в условиях жесткого санкционного давления финансово-экономический блок правительства РФ приложил все усилия к тому, чтобы эти заповеди соблюдать, что делает нас свидетелями (и, к несчастью, объектом) интересного эксперимента: как хранить верность «вашингтонскому консенсусу» на фоне объявления бессрочной экономической войны со стороны Вашингтона.

*Термин «зависимое развитие» ассоциируется с работами 1950-х годов аргентинца Рауля Пребиша, но школа мысли, разрабатывающая эту проблему, имеет более глубокую родословную (Фридрих Лист, немецкая историческая школа) и более чем актуальное продолжение («мирсистемный» анализ Валлерстайна, работы Эрика Райнерта, Ха-Джун Чанга и др.).

Реальный суверенитет vs. экономика зависимости

Противоречие между геополитическим суверенитетом и экономикой зависимости может разрешиться двояким образом: либо через приведение экономической модели в соответствие с геополитическим статусом, либо, напротив, через претворение «экономики зависимости» в «политику зависимости».

На мой взгляд, сегодня это главный параметр политико-идеологического размежевания в правящем слое, не совпадающий с критерием «лояльность — оппозиционность».

Понятно, что носителем второго сценария в наиболее явном виде выступает все та же «несистемная оппозиция», но в этом вопросе к ней примыкает значительная и влиятельная часть российской правящей элиты, которая считает «экономику зависимости» безальтернативной, а игры в суверенитет — зашедшими слишком далеко. Возможно, «политику зависимости» она предпочтет выстраивать по сценарию мягкой, а не обвальной десуверенизации, но сам выбор — равнять «геополитику» по «экономике», а не наоборот, — для нее очевиден.

Вследствие компромиссного характера сложившегося в России политического режима в нем заложено явное стремление уклониться от этого выбора. Политический ресурс президента может оказаться для этого вполне достаточным. Он позволяет выиграть выборы и, возможно, даже обеспечить стабильность на протяжении еще одного срока. Но вопрос в том, чтобы накопившиеся противоречия не разорвали систему по его окончании. И еще — чтобы у общества, как и у самого президента, не было ощущения, что они вместе «отбывают» этот последний срок.

Для этого общество и власть должны быть связаны ощущением миссии, соответствующей текущему историческому моменту. Как и все главные вещи, эта миссия лежит на поверхности: сделать суверенизацию России необратимой. То есть комплексной — подкрепленной на экономическом, социальном, технологическом уровне.

Одно из обстоятельств, мешающих выбору в пользу стратегии комплексного суверенитета, — уверенность в том, что она не может означать ничего иного, кроме построения экономики осажденной крепости. Эта уверенность ложная, но глубоко укорененная. В этом плане она сродни убеждению, что единственная реальная антикоррупционная альтернатива — «сталинские репрессии».

Основной вопрос экономики

Альтернативой узкоспециализированной «экономике зависимости» является не полностью автаркическая, а, по выражению профессора Якова Миркина, «универсальная» экономика, или экономика полного цикла, обеспечивающая себя большей частью номенклатуры товаров конечного потребления и услуг. Это не закрытость от внешних обменов, но преобладание внутренних обменов над внешними — абсолютно естественное для крупных стран.

Примечательно, что год назад на заседании Экономического совета, анонсировав конкуренцию экономических стратегий, президент одновременно призвал к деидеологизации экономической дискуссии. И вполне справедливо: мы сполна испили чашу экономического догматизма как в социалистическом, так и в либерально-рыночном наполнении. Но экономическая политика, как и любая другая, подразумевает выбор не только средств для достижения целей, но и самих целей.

Сегодня основной мировоззренческий вопрос экономической политики и, соответственно, идеологический нерв дискуссий в этой сфере — это не вопрос баланса между государственным и частным сектором, планом и рынком, «количественным смягчением» и «сжатием». Это вопрос выбора между «разомкнутой» экономикой, структура которой производна от ее специализации в мировой торговле (и которая, как следствие, фрагментирована — «порталы» глобального мира в каждой отдельно взятой стране перемежаются с зонами отсталости), и экономикой «страны-системы» (если использовать термин американского политолога Эдварда Люттвака), ориентированной на сопряженное развитие внутренних социальных групп, отраслей, территорий.

На этот осевой выбор накладываются другие альтернативы в социально-экономической сфере, и их можно вполне наглядно проследить на примере уже упомянутых конкурирующих стратегий. К сожалению, это сравнение обречено быть довольно условным: в отличие от «Стратегии роста», подготовленной Столыпинским институтом и представленной недавно на Ялтинском экономическом форуме, программа Центра стратегических разработок (ЦСР) остается закрытым документом. Тем не менее дозированные утечки позволяют судить о его направленности.

Прежде всего стоит отметить наличие определенного набора тем и позиций в общем знаменателе обеих стратегий. Это вопросы судебной реформы и правопорядка, снижение административного давления на бизнес, приоритет развития инфраструктуры, усилия по «цифровизации» экономики и администрирования. Судя по недавнему интервью Алексея Кудрина ТАСС, в этот общий знаменатель попадает даже умеренное смягчение денежно-кредитной политики.

Тем более показательны имеющиеся на этом фоне разногласия. Принципиальный характер им придает уже упомянутый подспудный выбор между «разомкнутой» экономикой и экономикой «страны-системы».

Например, для «экономики полного цикла» принципиален емкий внутренний рынок. Соответственно, «Стратегия роста» выводит в приоритет генерацию качественных рабочих мест и опережающий рост доходов, а также предлагает политику социального выравнивания (прогрессивный НДФЛ). Алексей Кудрин и системные либералы, напротив, традиционно выступают за экономику «дешевого труда» (в том числе за счет масштабного импорта рабочей силы) и против прогрессивного налогообложения.

«Стратегия роста» рекомендует на первых этапах модернизации «умеренно жесткую протекционистскую политику» в духе «толкового тарифа» Витте и Менделеева (высокие пошлины на потребительские товары, низкие — на импорт средств производства). Алексей Кудрин считает, что «мы должны поддерживать и расширять наше участие во всех основных соглашениях» (судя по контексту, имеются в виду соглашения в рамках ВТО), поскольку Россия заинтересована в наращивании несырьевого экспорта.

Кстати, аргумент «от экспорта» в данном случае довольно условный: если мы будем, например, вводить заградительные барьеры для продукции Boeing и Airbus, это вряд ли сильно обеспокоит потенциальных покупателей российских самолетов Sukhoi Superjet или МС-21, поскольку ни США, ни страны ЕС к их числу явно не относятся. Иными словами, обеспечение доступа на внешние рынки возможно на основе двусторонних соглашений и привилегированных партнерств, а не универсальных обязательств по открытию собственных рынков.

Авторы «Стратегии роста» говорят о необходимости «налоговой мотивации перехода в российскую юрисдикцию», каковой может стать «офшорный коэффициент по налогу на прибыль и налогу на имущество». Алексей Кудрин не раз высказывался против даже ограниченных мер по деофшоризации, равно как и против мер «мягкого» валютного регулирования в кризисных условиях.

Примечательно и другое отличие. Один из принципиальных тезисов «Стратегии роста» — восстановление экономики «простых вещей» (то есть производства широкого спектра потребительских товаров, которые сегодня импортируются) и повышенное внимание к базовым «среднетехнологичным» отраслям промышленности (АПК, переработка полезных ископаемых, транспорт, строительство). Риторика Алексея Кудрина сочится «инновациями» и «хайтеком».

Конечно, устремленность ЦСР в технологическое будущее можно только приветствовать. Но вот имеет ли смысл «инноватизация» в отрыве от комплексной промышленной политики? В европейских дискуссиях о технологической политике в связи с этим возник хороший термин — «высокотехнологическая близорукость». Это склонность к недооценке базовых отраслей в угоду той или иной инновационной моде.

Сегодня инновационная мода задается в дискуссиях о «новой промышленной революции», под которой понимается главным образом нарастающий процесс «цифровизации» материального производства и сферы услуг. Главный политический акцент программы ЦСР, насколько мы можем судить по сделанным заявлениям, — своего рода призыв к государству со стороны «прогрессивной общественности»: меняться, чтобы «не проспать» технологический рывок. Главное практическое следствие — опережающие вложения в человеческий капитал.

Тезис о приоритетности образования и здравоохранения трудно не поддержать, но он имеет мало смысла вне контекста создания критической массы высокопроизводительных рабочих мест. Даже нынешний мало кого вдохновляющий образовательный контур страны в целом избыточен по отношению к существующему рынку труда. Кстати, это одна из причин абсурдности безупречно гуманистического лозунга: «давайте отнимем заказ у военной промышленности и вложим деньги в образование». На практике это означает: сократить один из немногих наукоемких секторов обрабатывающей промышленности, чтобы произвести еще больше дипломированных офис-менеджеров и сторожей, профессиональных безработных и эмигрантов.

Не станут ли опережающие вложения в человеческий капитал вне контекста масштабной программы создания рабочих мест (о каковой в исполнении ЦСР пока ничего не известно) способом еще активнее «истекать в мир мозгами» (по выражению российского экономиста Александра Аузана)? Аналогичный вопрос уместен и в отношении самой концепции «новой промышленной революции». Не станет ли она в прочтении ЦСР очередным флагом старой доброй деиндустриализации, каким стала в свое время концепция «постиндустриального общества» в исполнении отечественных либералов? Например, может обнаружиться, что мы в очередной раз «навсегда отстали»: раз у нас слабо внедряются промышленные роботы (а сейчас это, к сожалению, так), то давайте наконец покончим с «ржавым поясом» отечественной тяжелой индустрии и сосредоточимся на «индустрии впечатлений» и в целом на сфере услуг (как предлагалось в свое время в либеральной «Стратегии-2020»).

Путь в будущее лежит через внутренний рынок

Сказанное ни в коей мере не отменяет значения тектонических сдвигов, которые происходят в сфере производственных технологий и которые повлекут серьезные геоэкономические сдвиги. И то и другое для нас серьезный вызов. Только на него нельзя ответить под лозунгом «еще больше вашингтонского консенсуса». Тем более что трансформации, о которых идет речь, имеют прямо противоположный вектор.

Как отмечает один из авторов концепции Индустрии 4.0 Питер Марш, «экономическая модель, в которой американцы и европейцы покупают китайские товары на деньги, занятые у всего мира, теперь догорает на глазах у всей планеты». Ему вторят аналитики The Boston Consulting Group: «Глобальное производство будет все чаще становиться региональным <…> все большее число товаров, потребляемых в Азии, Европе и Америках, будет сделано вблизи дома». Это происходит под влиянием целого ряда геоэкономических и технологических факторов. Главный из геоэкономических факторов — растущее беспокойство Запада по поводу конкуренции со стороны Китая как многопрофильной промышленной державы. В числе технологических факторов:

— 3D-печать, которая благоприятствует кастомизации (производству под запрос) и позволяет избавиться от длинных логистических цепочек;

— роботизация, которая позволяет по-новому взглянуть на сравнительные трудовые издержки в развитых и развивающихся странах;

— удешевление производственных технологий в ряде отраслей, которое делает их окупаемыми не только в больших или гигантских, но и в малых и средних сериях.

Все это программирует ключевой стратегический эффект промышленной революции: производство становится ближе к потреблению. Ближе в буквальном смысле: географически, геоэкономически.

Но это значит, что Индустрия 4.0 будет развиваться прежде всего там, где есть тот самый емкий и разнообразный внутренний рынок, на развитии которого сфокусирована «Стратегия роста» и которым нарочито пренебрегают системные либералы. С этой точки зрения восстановление экономики «простых вещей» и развитие базовых отраслей (как фактора занятости и общей производственной культуры) стали бы гораздо большим вкладом в наше технологическое будущее, чем бег по кругу глобальных технологических цепочек.

В России действительно есть истории экономического и технологического успеха, связанные с той стратегией, к которой отсылает известная фраза Кудрина — участие в глобальных технологических цепочках на вторых ролях. Хорошо, если эти истории будут тиражироваться и масштабироваться. Но они не смогут стать основной формулой общенационального экономического успеха. С одной стороны, Россия слишком большая, чтобы целиком уместиться в прокрустово ложе нишевых индустрий категории b2b (поставки комплектующих и услуг для производителей в других странах). С другой стороны, она достаточно большая, чтобы позволить себе что-то большее.

И главное, в рамках нового экономико-технологического уклада глобализация (по крайней мере, в ее прежней модели) становится все более провинциальной идеей. А общемировые тенденции, к которым любят апеллировать идеологи экономики зависимости, сегодня благоприятны как раз для построения в России многопрофильной и самообеспечивающей экономики. Это новый протекционизм в исполнении крупных держав, новая промышленная революция как фактор решоринга. Это возрастающий акцент на производство уникальной продукции (в которой мы традиционно сильнее, чем в «конвейерных» технологиях).

Все это создает историческое окно возможностей для того, чтобы сделать выбор в пользу стратегии комплексного суверенитета. Пространством, где совершается сегодня этот выбор, является не внешняя политика, а экономическая идеология следующего президентского срока.

kluven

Мих. Ремизов: Фордизм

Если вы говорите об интеграции на постсоветском пространстве, то она [...] могла бы основываться на двух идеях.

Первая – новая индустриализация. Региональная интеграция оправдана, прежде всего, если мы стремимся профилироваться как индустриальные экономики. Если мы рентная (сырьевая) экономика, то нам нет нужды расширять внутренний рынок – нам нужно наоборот сократить количество «едоков», на которое рента будет делиться. В сырьевой модели интеграция противопоказана.

И наоборот, интеграция благоприятна, если мы строим экономику вокруг обрабатывающей промышленности. Такая экономика нуждается в емком внутреннем рынке, который будет базой промышленности. Эта модель получила название «фордизм».

В свое время [владельцу автомобильных заводов Генри] Форду пришла замечательная идея. Столкнувшись с кризисом сбыта своих автомобилей, он решил, что машины «Форда» должны покупать и рабочие «Форда». Правда, для этого они должны получать соответствующую зарплату. Тогда они смогут быть якорным рынком сбыта для тех автомобилей, которые они производят.

История успеха западных стран во второй половине XX века создана именно по этой фордистской модели – развитие с опорой на внутренний рынок, когда люди хорошо работают и хорошо получают. Такое накопление богатства характерно для развитого индустриального общества. В этом случае увеличение емкости внутреннего рынка имеет принципиальное значение.

http://eurasia.expert/mikhail-remizov-ideologiya-evraziyskoy-integratsii-industrializatsiya-suverenitet/




П. Хлебников:

Каким бы поразительным это ни казалось, основания экономического и демографического упадка России были положены командой “молодых реформаторов” и “демократов”, возглавляемой Егором Гайдаром и Анатолием Чубайсом. Во-первых, перед тем как приватизировать российские активы, демократы освободили в 1992 г. цены и развязали гиперинфляцию. Всего за несколько недель сбережения огромного большинства населения были обращены в прах, моментально разрушив надежду на построение новой России на основе сильного внутреннего рынка...
kluven

Мих. Ремизов: Внутри треугольника Москва-Пекин-Вашингтон нет особого пространства для маневра

Россия [не] может использовать ни китайскую карту в отношениях с США, ни американскую карту в отношениях с Китаем. У Трампа (хотя он хотел использовать российский фактор как давление на Китай) тоже не выйдет. Просто потому, что пространства для маневра с Россией у него не осталось на практике.

Понятно, что в Штатах главным стратегическим оппонентом считают Китай. При этом степень взаимозависимости с Китаем у них очень велика. Более удобным соперником для США является Россия. Поэтому Штаты продолжат политику на превращение России в «жупел западного сообщества»: эта политика остается в силе вне зависимости от наличия или отсутствия кризисов на Донбассе, в Сирии или где-то еще. Она будет константой американской политики и как раз пример Трампа – человека, который скептически относился к этой антироссийской заряженности, – говорит об объективном выборе американской элиты, а не о конъюнктурной ситуации. Поэтому можно утверждать свои гегемонистские притязания США будут в противовес Китаю, но за счет России. И в этом, конечно, плохая новость для нас.

В треугольнике Москва-Пекин-Вашингтон у нас нет хороших решений. Поэтому нужно выходить из этого треугольника, диверсифицировать свои отношения, прежде всего, в Азии, на Юге и Востоке региона. Потому что, судя по всему, ни с Китаем, ни с Америкой у нас нет пространства маневра. С Америкой — для нормализации. А с Китаем — для серьезного углубления сотрудничества и партнерства. Сейчас оно очень ограниченно. Вся экономическая повестка, которая соответствовала бы высокому уровню стратегических отношений, она пока достаточно узкая, и по проектам, в которых мы заинтересованы, за рамками чисто сырьевого подхода, переговоры продвигаются достаточно трудно, и перспективы являются зыбкими.

Поэтому России имеет смысл выстраивать эшелонированное стратегическое партнерство с другими незападными центрами силы: такими, как Индия, Вьетнам, Индонезия, страны Латинской Америки и так далее.

http://www.politanalitika.ru/world/remizov-vnutri-treugolnika-moskva-pekin-vashington-net-osobogo-prostranstva-dlya-manevra/
kluven

Мих. Ремизов в ФБ


Сторонники договора [c Татарстаном] защищают его в парадоксалистской манере, утверждая, что он фактически ничего не добавляет к действующему законодательству. Но если это так, то в чем его необходимость?

На мой взгляд, речь идет о юридической базе суверенитета Татарстана на случай возможных кризисов в Российской Федерации.

Если вам это кажется натяжкой, начните с чтения преамбулы действующего договора, где, в частности, упоминается предыдущий договор о разграничении (1994 года) и утверждается, что он был заключен «на основе референдума Республики Татарстан, проведенного 21 марта 1992 г…». Это утверждение дорогого стоит. Ведь имеется в виду, ни много ни мало, нашумевший в свое время референдум «о государственном статусе Республики Татарстан», на который был вынесен следующий вопрос "Согласны ли Вы, что Республика Татарстан - суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?". Население Татарстана вряд ли до конца осознало вопрос, но без запинки ответило «Да» (числом более 60%).

Т.е. документ, который преподносится как совершенно безобидный, уже в первых строках содержит легитимацию референдума, который, кстати, еще тогда, в марте 1992 г., Конституционный суд РФ назвал незаконным. Готова ли Москва снова признать, что строит свои отношения с республикой на его основе? При определенных условиях это признание даст основания говорить не просто об особом статусе Татарстана в федерации, а об ассоциированном членстве в ней.

https://www.facebook.com/remizov.m/posts/1320319684761365