September 19th, 2019

kluven

Нет на свете печальнее повести, чем об этой прибавочной стоимости (ч. 2)


В предшествующей части мы исчислили, на какое же увеличение прибавки к зарплате могли рассчитывать русские промышленно-заводские рабочие при переходе к коммунизму. Напомним итог: капиталисты присваивали себе на потребление примерно 15.8% от величины выплат в пользу рабочих.

Эта величина составляет 1/3 от общих прибылей капиталистов, из которых около 2/3 уходили на реинвестирование и другие виды внутрипроизводственных расходов требуемых независимо от общественного строя и не попадающих в потребление капиталистов.

Таким образом, в идеальном случае замены капиталистов-эксплуататоров на столь же компетентных и инициативных бессребренников, рабочие могли повысить свою зарплату на 16% – при том условии, что Ильич не расстроит производства, обеспечит его организацию и сбыт, и платы за свои услуги не возьмёт.

* * *

Исчислим теперь, а сколько же вообще присваивали и потребляли эксплуататоры всех мастей – фабриканты, помещики и др.

Такие оценки для России 1904 года мы находим в статье Steven Nafziger, Peter H. Lindert, "Russian Inequality on the Eve of Revolution" (NBER Working Paper 18383, 2012, стр. 33, 38, см тж. сайт во вспомогательными таблицами http://gpih.ucdavis.edu/Datafilelist.htm#Europe и далее Eastern Europe → Russia).

Paul R. Gregory ("Russian National Income 1885-1913", Cambridge Univ. Press, 1982, стр. 147, 174) ранее оценивал долю дохода верхнего 1% населения в России 1905 в 15%.

Nafziger и Lindert уточняют эту оценку (для 1904 г) до величины в 13.5%.

Эту величину необходмо далее разбить на (1) реинвестиции, производство которых необходимо вне зависимости от общественного строя, и (2) на потребление имущего класса. Неизвестно в точности, какая часть дохода реинвестировалась экономически-верхним 1% населения. В качестве примерной оценки можно предположить, что она примерно соответствовала доле дохода реинвестируемой владельцами (акционерами) крупных промышленных предприятий, т.е. составляла 2/3 от получаемого дохода (отводя 1/3 на потребление). Другую дополнительную грубо-приблизительную оценку доли доходов направляемых верхним классом на его потребление vs. реинвестиции находим с помощью Paul R. Gregory ("Russian National Income 1885-1913", Cambridge Univ. Press, 1982, стр. 58-59, 147, 172, 174). Грегори оценивает долю дохода верхнего 1% населения в России 1905 г. в 15%, а долю расходов национального дохода идущую на образование капитала (в среднем для 1909-1913 гг.) в 12.2%. Поскольку такие расходы неслись преимущественно верхним слоем, даже более узким, чем 1% населения, то на долю потребления этого слоя остаётся менее 20% его доходов.

Если консервативно предположить, что расходы на потребление экономически-верхнего 1% слоя составляли 1/3 его доходов, то на потребление экономически-верхнего 1% населения шли около [13.5% * 1/3] = 5% от всех совокупных доходов населения. На долю экономически нижних 80% населения приходилось 52.3% дохода (Nafziger и Lindert, стр. 38). Таким образом, изъятие в пользу нижних 80% всего объема потребления верхнего 1%-го слоя (включавшего в качестве своей части "помещиков и капиталистов") могло бы повысить доходы нижнего слоя на 9.6%. При отмеченном выше предположении, что такое изъятие не расстроило бы организации производства и сбыта и не уронило их эффективности, что новый правящий класс не стал бы брать платы за управленческие услуги и не стал бы проводить политики требующей повышенных затрат на внепотребительские сферы, как то повышенных военных расходов и расходов на строительство оборонной и обслуживающей её избыточной тяжёлой промышленности, обусловленных классовыми интересами нового правящего слоя (удержания и экспансии им власти).

. . . . . . .

С.Н. Прокопович и И.А. Михайлов в 1918 г. оценивали доход всех имущих классов России в 1913 году в 23.5% от всего совокупного дохода как имущих, так и трудовых классов (ред. С.Н. Прокопович, "Опыт исчисления народного дохода 50 губ. Европейской России в 1900-1913 гг.", М. 1918, стр. 86). Хотя расчёты Прокоповича, особено в их опубликованной форме, нельзя признать удовлетворительными (т.к. они опираются на перекрёстную стыковку несопоставимых данных за различные, иногда очень различные годы и для различных групп предприятий, а также указывают в качестве источников данных публикации, в которых заимствуемых данных не обнаруживается, и происхождение их таким образом и состоятельность расчёта оказываются под вопросом), тем не менее, принимая расчёты Прокоповича хотя бы лишь условно и прилагая к их результатам ту же примерную оценку в 1/3 дохода имущих классов направляемых на потребление, заключаем, что изъятие всего потребления имущих классов в пользу трудовых слоёв повысило бы доход последних на 10.2%.

. . . . . . .

Ещё одну оценку предоставляет обследование произведённое в 1906 году Министерством финансов при обсуждении возможного введения подоходного налога ("Опыт приблизительного исчисления народного дохода по различным его источникам и по размерам в России", С.-Пб., 1906, см. сводку на стр. 90-91; тж. см. А. Финн-Енотаевский, "Современное хозяйство России : 1890-1910 гг.", С-Пб., 1911, стр. 493; тж. см. Б.Н. Миронов, "Благосостояние населения и революции в имперской России XVIII-начало XX века", М. 2012, стр. 601-609). Обследование произвело примерную оценку разбивки населения России в 1905 по численным группам доходов и совокупного дохода групп – только для лиц с годовым доходом свыше 1000 руб., т.е. примерно в четыре раза большим, чем средняя зарплата фабрично-заводских рабочих (лишь такие лица и рассматривались для целей введения подоходного налога). Эта оценка приблизительна, т.к. не учитывает, что одно и то же лицо может входить в более чему одну категорию источников дохода и нек. др. факторы, и представляет поэтому именно оценку, а не фактические цифры, которые могли бы получены в случае действительного взымания налогов и введения налоговых деклараций, но тем не менее полезна как ориентировочные числа полученные усилиями специалистов Министерства финансов. Обследование не включает низкодоходные группы (с годовым доходом менее 1 тыс. руб.) и не приводит оценку всего народного дохода. Оценку совокупного народного дохода мы заимствуем поэтому в Paul R. Gregory ("Russian National Income 1885-1913", Cambridge Univ. Press, 1982, стр. 56-57; тж. см. П. Грегори, "Экономический рост Российской империи (конец XIX - начало XX в) : Новые подсчёты и оценки", М. 2003, стр. 237, 242), для 1905 г. она составляет 14,645 млн.руб.

Суммарный доход лиц с годовым доходом более 50 тыс. руб. (таковых насчитывалось 2,844) составлял 451 млн. руб. Изъятие его целиком в пользу нижних слоёв могло бы улучшить их благосостояние примерно на 3%, а изъятие лишь потребляемой части – на 1%.

Суммарный доход лиц с годовым доходом свыше 20 тыс. руб., включая сюда также лиц с доходом и более 50 тыс., составлял 640 млн. руб. (а всего таких лиц насчитывалось 10,189). Изъятие их доходов целиком в пользу нижних слоёв могло бы улучшить благосостояние последних на 4.4%, а изъятие лишь потребляемой части – на 1.5%.

Суммарный доход лиц с годовым доходом свыше 10 тыс. руб. составлял 834 млн. руб. (а всего таких лиц насчитывалось 26,182). Изъятие их доходов целиком в пользу нижних слоёв могло бы улучшить благосостояние последних на 5.7%, а изъятие лишь потребляемой части (оценочно) – на 1.9%.

Суммарный доход лиц с годовым доходом свыше 2 тыс. руб. (жалование учителя гимназии [*]) составлял 1,407 млн. руб. (а всего таких лиц насчитывалось 184,214). Изъятие их доходов целиком в пользу нижних слоёв могло бы улучшить благосостояние последних на 9.6%... вернее, на деле не могло, т.к. при таком изъятии доходов самодеятельного населения прекратилась бы его деятельность генерирующая доход, как она на деле и прекратилась после введения большевистских политик.

([*] Для наглядной характеристики слоевых доходов: более 1000 руб. в год зарабатывали адвокаты, профессора, успешные журналисты, известные артисты, врачи. Среднее жалованье земских врачей составляло 1200–1500 руб. Годовое жалованье младшего офицера в 1901–1904 гг. с учётом столовых и квартирных денег превышало 1000 руб. в год.)

Основная маса доходов концентрировалась вовсе не в высшем классе, а в среднем. Распределение доходов по стратам изображается для 1904 г. следущей таблицей (оценки Nafziger и Lindert, стр. 38):

верхние 1%13.5%
верхние 5%22.7%
верхние 10%31.9%
верхние 20%47.7%
средние 40%31.0%
нижние 40%21.3%


из которой наглядно видно, что положение нижних слоёв не могло быть существенно улучшено за счёт переспределения потребления от верхнего слоя (доходы которого нужно делить примерно на 3 для определения части направлямой на потребление). Сколь-либо значимое повышение доходов нижнего слоя требовало изъятия доходов верхних 15-20% населения, т.е. городского среднего класса и справных крестьян, однако такое изъятие – не налоговое, а полное коммунистическое изъятие (включая сюда политику ножниц цен и товарного необеспечения денег выплачиваемых крестьянам) – вело бы (и привело) к прекращению производства ими дохода, т.е. составило пресловутое зарезание курицы несущей яйца.

* * *

Помещая оценки степени социального неравенства в историческую перспективу: если потребляемую часть дохода верхнего 1%-го слоя населения можно оценить для 1905 года в 4.5% от совокупных доходов населения, то в СССР в 1955 году она составляла 5.5% даже по официальной советской статистике, без учёта спецраспределения, спецжилья, спецмедицины и т.д. (F. Novokmet, T. Piketty, G. Zucman, "From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia, 1905-2016", NBER Working Paper 23712 [далее NPZ-NBER], таблица 8b; статья тж. перепечатана в Journal of Economic Inequality, 2018 №2).

Различие в зарплате рабочих и служащих между нижними 10% и верхними 10% в СССР в 1946 составляло 7.2 раза, в 1956 году 4.5 раза (Н. Рабкина, Н. Римашевская, "Распределительные отношения и социальное развитие" // Экономика и организация промышленного производства, 1978 №5, стр. 20), затем постепенно сокращаясь к 1970-80-м гг. до 3.3 раз. (там же; тж. Е. Александрова, Е. Федоровская, "Механизм формирования и возвышения потребностей" // Вопросы экономики, 1984 №1, стр. 21). Эти цифры не отражают дополнительную дифференциацию вносимую системой спецраспределения, и за их фасадом стояла также неучитываемая ими действительность советских крестьян целиком вынесенных за пределы советского морального сообщества. Так, если профессор кафедры литературы ЛГУ зарабатывал в 1954 году 160 тыс. руб. в год, то трудившийся в поте лица колхозник зарабатывал за год 300 трудодней, получая на трудодень 1 кг. хлеба, что в переводе на деньги составляло 250 руб. в год – в 640 раз меньше, чем жалование профессора (С. Сергеев, "Русская нация", М. 2017, стр. 494), или в 35 раз меньше, чем среднее жалование рабочих и служащих.

Для сравнения, в России 1901-1904 гг. децильный коэффициент неравенства (соотношение в доходах между 10% экономически высших и 10% низших слоёв населения) составлял, в зависимости от методики подсчёта, от 4.1 до 8.0 (Миронов, "Благосостояние населения и революции...", М. 2012, стр. 604), т.е. был ниже, чем в сталинском СССР, и существенно более низким, чем в США (16-18) или в Великобритании, где он в 1850-х гг. доходил до 74 (там же, стр. 607-608). Неравенство в дореволюционной России было также существенно меньше, чем в современной ей Швеции: если в России в 1904 г. экономически верхний 1% населения получал 13.5% общего народного дохода, то в Швеции в 1903 г. – 27%; в России (на 1904 г.) верхние 5% населения получали 22.7% дохода, в Швеции (на 1903 г.) – 35.3% (Nafziger и Lindert, стр. 39).

* * *

Напоследок, имеет смысл соспоставить распределение и участь слоевых доходов в дореволюционной России и в современной РФ.

Слоевая концентрация доходов в РФ выше, чем в дореволюционной России, но в широких слоях не радикально.
Если в 1904 г. индекс Джини составлял 36, то в 1993-1996 г. – 46-48, в 1997-2016-х гг. – 37-42.
В 1904 г. верхние 20% населения получали 48% дохода, в 1990-х гг. они получают 45-47%.
Средние 40% стали получать чуть больше: вместо 31% получавшихся ими в 1904, в 2000-2010-х гг. они получали 34-38%.
Нижние 40% населения стали получать меньше: вместо 21% получавшихся ими в 1904, в 1990-х гг. они получали 15-17%.

Что изменилось радикально: во-первых, резко выросли доходы верхнего 1%-го слоя. Если в 1904 году он получал 13.5% народного дохода, то в 2000-х годах – 20-27% (для сравнения: во Франции он получал в 2000-х гг. 8-14% дохода, в Чехии и Венгрии – 9-10%, в Китае – 10-15%).

(Nafziger и Lindert, стр. 24, 39; NPZ-NBER графики 8b, 10b, 11b, 11c, 11d, таблица 1; приложение к NPZ, графики b21, b23, b31).

Во-вторых, кардинально изменился характер распоряжения верхним слоем его доходов. Если до революции около 2/3 доходов верхнего слоя реинвестировались, что обеспечивало быстрый прирост и обновление основного капитала, местное развитие и рост общего благосостояния населения, то современный верхний слой интенсивным образом выводит свои доходы из страны и направляет их на гедонистические траты.

По оценкам Новокмета, Пиккети и Зукмана, в период с 1998 по 2014 из России только неучтённым образом ежегодно выводилось в среднем 3.3% народного дохода (от 2.3 до 4.6%) или, иначе, около 15% (от 10 до 20%) дохода получаемого верхним 1% слоем.



(Источник: NPZ-NBER, график 5c)


Совокупность вывода доходов и повышенных гедонистических трат обуславливает не прирост, а убывание основного капитала. По расчётам Г.И. Ханина, «Объем основных фондов по остаточной стоимости [...] к 2015 году сократился по сравнению с 1991 годом примерно в 2 раза. Это намного больше, чем потери в Великую Отечественную войну; тогда сокращение составило 33,5 процента. Потери основных фондов российской экономики с учетом их износа за последние 25 лет составляют 422,5 трлн рублей. Это равно российскому ВВП за последние пять лет» (см. подр. Г.И. Ханин, "Экономическая история России в новейшее время", т. 4, М. 2019, глава 3.1, "Динамика основного капитала"). Про утилизацию человеческого капитала и упоминать излишне.

По существу, фаза ревущего вывода активов 1990-х сменилась фазой со сниженным уровнем спешки и переносом акцента с вывода более легко ухватываемых активов ("снятия сливок") на расход и вывод более фундаментальных, долгосрочно-исчерпываемых активов.

Обе эти фазы "бродячего" (в олсоновских категориях) или компрадорского капитализма противостоят как противоположность дореволюционной экономике становящегося "станционарного" капитализма основанного на приросте национального основного капитала.
kluven

БЕЛАЯ АРМИЯ, ЧЁРНЫЙ ШАХТЁР

«... внушительная шахтерская прослойка обнаруживается в самом элитном и кастовом из белогвардейских формирований — Добровольческой армии. Документы свидетельствуют о том, что шахтеры числились в двух легендарных подразделениях.

Донецкий отряд численностью в 2,5-3,5 тысячи человек (плюс 13 орудий) был создан в декабре 1918 г. в составе Дроздовской дивизии. Вот что пишет об их боевых качествах очевидец: "Лучшими дроздовскими солдатами почитались наши шахтеры, они были буквально на вес золота. С тех пор ординарцы и вся связь были шахтерскими. Шахтеры Государева Байрака до конца стояли вместе с нами"».

http://rys-strategia.ru/news/2019-09-19-8081