Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:
НАУЧНАЯ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ
КЛЕЙМИТ ВРАГОВ В СОВЕТСКОЙ МАСКЕ

«Фронт науки и техники». 1936. № 7. С. 121—123

Обсуждение статей «Правды» СНР и ВАРНИТСО


16 июля 1936 г. состоялось многолюдное объединенное заседание ЦБ СНР, ЦБ ВАРНИТСО, МОСНР и МОК ВАРНИТСО, посвященное обсуждению статей «Правды» «О врагах в советской маске» и «Традиции раболепия».

Совещание заслушало доклады тт. Вегера и Щеголева о вредительской двурушнической деятельности Лузина. Докладчики привели многочисленные факты «деятельности» Лузина, прятавшегося под личиной советского ученого, действовавшего методами особо завуалированными и сложными, не легко поддающимися разоблачению. Лузин — вредитель на самом ответственном участке социалистического строительства, на участке подготовки кадров. Благодаря «Правде» маска с Лузина сорвана, вредительская работа его стала широко известна всем трудящимся.

Лузин, вредив нашей стране путем засорения учебных и научных учреждений неподготовленными людьми, путем травли и затирания способнейших советских ученых, путем обкрадывания их научных достижений в свою пользу. Его ненависть и презрение к советской стране и советской науке выражались и в том, что он усиленно культивировал «традиции раболепия» в научной среде и сам почти все свои сколько-нибудь значительные работы печатал исключительно за границей.

Характерные факты привел в своем докладе т. Щеголев.

В 1935 г. в Москве происходила Международная топологическая конференция. Лузину предложили выступить на конференции с докладом, но он из санатория ответил отказом, ссылаясь на то, что он не считает возможным загромождать конференцию чуждыми вещами и, тем самым, содействовать превращению ее в конгресс общематематического характера. Лузин не желает содействовать успеху организованной советскими математиками конференции. На самой конференции Лузин, выступавший от имени Академии наук, ни словом не обмолвился об успехах математики в СССР и условиях, созданных в нашей стране для ее расцвета. Лузин на этой конференции демонстративно подчеркивал свою связь и близость с польской делегацией и распоясался до того, что жаловался возглавлявшему ее проф. Серпинскому на недоброжелательное к нему, Лузину, отношение советских математиков. Серпинский отлично понял какого лакея он имеет в лице Лузина и даже разговаривал с некоторыми советскими учеными о том, что нужно вокруг Лузина «создать более мирную обстановку».

И на данном заседании, как и на ряде других заседаний по делу Лузина, собраний, всколыхнувших всю нашу научную общественность, показавших полную изолированность Лузина среди советских ученых, — выяснилось, что многие вскрытые «Правдой» факты были известны, ими возмущались, про себя осуждали... и только.

«В конце концов где же все были» — резонно спрашивала выступавшая на заседании засл.деят.науки проф. Штерн. Она указывала на чрезвычайно слабое развертывание самокритики в научной среде, плохую работу СНР и ВАРНИТСО в научных учреждениях. Л. С. Штерн много лет жила заграницей, связана до сих пор с ее научными учреждениями и она заявляет, что создавшийся в некоторых наших квалификационных учреждениях и среди многих ученых пиетет к опубликованным в иностранных журналах работ ни на чем не основан. «Нет ничего легче, чем напечатать любую, даже ничего не стоящую работу, заграницей». Особенно, если работа сдана за подписью лица, которое работает в лаборатории, возглавляемой известным ученым — она пройдет без всякого труда, без всякой редакции, даже если это будет невероятная глупость.

Проф. Анохин указал, что научная общественность ВИЭМ заклеймила вредительство Лузина. И в среде медицинских научных работников имело место «психологическое раболепство к слову, напечатанному латинским шрифтом». Работники ВИЭМ считают, что печатать советские работы заграницей можно и нужно, но они должны в первую очередь публиковаться у нас, должны быть сначала реализованы в практике нашего хозяйства. Необходимо вместе с тем принять меры к улучшению работы наших издательств. На собрании ВИЭМ один микробиолог указывает, что он одновременно послал свою статью во французский Пастеровский журнал и в наш. Оттуда уже на четвертый месяц профессор получил оттиски своей статьи, а наш журнал молчит до сих пор. Проф. Бушинский обращает внимание на то, что мы сталкиваемся с явлениями раболепия в отношении «авторитетов». Страна чтит и уважает своих ученых, но отсюда далеко до слепого преклонения, признания «непогрешимости» каждого академика. А такие явления имеют место. Отзыв академика решает дело в квалификационных органах и нередко его и не обсуждают. В качестве примера для всей научной интеллигенции — настоящего советского ученого — проф. Бушинский приводит акад. В. Р. Вильямса. Вильямс свободно владеет 14 языками. Однако на конгрессе почвоведов он демонстративно делал доклад на русском языке, заявив, что если иностранцы едут в наш Союз, пусть они учатся нас понимать.

После оживленного обсуждения вопроса, объединенное заседание единодушно приняло следующее постановление.

Победы социализма в СССР обеспечили поворот громадной массы интеллигенции к активному ее участию в деле создания бесклассового социалистического общества.

Рабочие, крестьяне и интеллигенция под руководством партии и ее великого вождя товарища Сталина являются созидателями новой человеческой жизни, уничтожившей эксплуатацию человека человеком. В борьбе за социализм советская страна ликвидировала эксплуататорские классы.

Но разгромленный и разбитый враг «тихой сапой» продолжает свою вредительскую деятельность. Ярким примером является разоблаченная «Правдой» деятельность акад. Лузина.

ЦБ СНР, ВАРНИТСО, МО СНР заслушав сообщение тт. Вегера и Щеголева о вредительской двурушнической деятельности Лузина и об обсуждении этой деятельности на широких собраниях научных работников в ряде вузов и н[аучных] уч[реждени]й, констатирует:

1. Лузин противодействовал развитию советской науки, скрываясь под маской лицемерного восхваления наших школ, сознательно замазывая недостатки и действуя, как скрытый классовый враг.

2. Лузин лучшие свои научные работы нарочито направлял за границу, печатая в СССР с совершенно определенным умыслом, как он сам цинично выражался «всякую белиберду». Эта тенденция к печатанию своих трудов в первую очередь, за границей, иногда даже в фашистских журналах, имеет до настоящего времени место среди некоторой группы научных работников и представляет остатки традиции раболепия перед всем заграничным, доставшейся нам в наследство от царского самодержавия, когда российская наука и литература считалась «наукой второго разряда, второго и третьего ранга, наукой провинциальной».

3. Вместо конкретного, четкого требовательного и любовного руководства подрастающими кадрами молодых научных работников, Лузин давал заведомо ложные похвальные отзывы, выдвигал малоспособных, научных работников, препятствовал подготовке и выдвижению нашей талантливой молодежи, лицемерно льстил в глаза советской молодежи, а «по секрету» сообщал своим друзьям, что время советской молодежи приходит к концу. Все это говорит о том, что мы имеем здесь дело с замаскированной, вредительской деятельностью врага советской власти.

4. Лузин широко пользовался в своей деятельности старыми, загнившими приемами определенной реакционной группы ученых (старых), приписывая себе научные открытия талантливых молодых ученых (Новикова, Суслина, Лаврентьева), совершая грязный плагиат. Вместе с тем необходимо со всей четкостью отметить, что подобная вредительская деятельность Лузина могла протекать в течение длительного срока лишь благодаря слабому развороту большевистской самокритики и ослаблению революционной бдительности в работе СНР и ВАРНИТСО ряда научных институтов и среди отдельных научных работников.

Вскрытие «Правдой», «традиции раболепия», выражающиеся в стремлении к изданию советских работ за границей, имеют место среди ученых; на эти традиции, к сожалению, до сих пор научная общественность не обращала внимания и никак не реагировала. Руководство и общественность отдельных институтов не принимали никаких мер к тому, чтобы работы наших ученых первым долгом появлялись в СССР. Необходимо подчеркнуть, что эти тенденции к более высокой оценке работ, публикуемых в иностранных журналах, частично имели место в работе квалификационной комиссии, на что научная общественность не обращала должного внимания.

ЦБ и МОСНР и ВАРНИТСО постановляют:

1. Предложить местным СНР и коллективам ВАРНИТСО организовать широкое обсуждение вопросов, поднятых «Правдой» в связи с разоблачением вредительской деятельности Лузина.

2. На основе дальнейшего развертывания большевистской самокритики и усиления революционной бдительности советской научной общественности своевременно вскрывать на научном фронте «врагов в советской маске».

3. ВАРНИТСО и СНР должны добиться, чтобы ни одна ценная научная работа не появлялась за границей прежде издания ее в СССР.

4. Собрание считает необходимым активизировать работу издательств Академии наук, ВАСХНИЛ, ОНТИ, ОГИЗ, СЕЛЬХОЗГИЗ в сторону обеспечения своевременного издания научных трудов ученых СССР. Считать целесообразным заслушать и обсудить доклады научных издательств на специальном совещании ЦБ и МОСНР и ВАРНИТСО.

5. ЦБ и МОСНР, ЦБ и МОК ВАРНИТСО считают невозможным дальнейшее оставление Лузина, разоблаченного врага нашей социалистической родины в числе членов Академии наук СССР, устав которой (§11) указывает, что членами Академии наук могут быть лишь ученые «способствующие социалистическому строительству Союза ССР».

6. Предложить первичной организации СНР, в которую входит Лузин, обсудить вопрос о возможности дальнейшего пребывания Лузина в рядах СНР.
Tags: история_русской_науки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments