July 23rd, 2020

kluven

(no subject)


«Я помню, как ездил по России в 1992-1995 годы, когда правили твои. Помню пустые магазины под Ярославлем. Помню старух на Владимирщине, продававших последнее из того, что было, на трассах. Помню женщин под Тверью, получавших зарплату кастрюлями и скороварками, и выходивших на те же трассы, чтоб было, на что купить еду. Помню военных - от лейтенантов до майоров - плясавших в стрип-барах. Да многое помню ещё.

Монарх, конечно, несёт ответственность. Только тогда правил ВАШ монарх. А когда пришёл наш, от одного упоминания имени которого вас трясёт, все это кончилось. Да, всё так: исправлять всё то, то вы сделали со страной, сложно. Ему это удалось - пусть пока не полностью.

Каркайте, вОроны. Одолеем и остальное».



Цитированная запись взята из ответа Мих. Болотовского Б. Львину [1].

Последний, если кто вдруг не знает -- центральная вдохновляющая идеологическая фигура в среде российского либертарианства, его цыганский барон. Личный приятель Чубайса ещё по ленинградскому кружку "реформистски мыслящих экономистов" 1980-х, позднее член команды Гайдара, описываемый А. Илларироновым как её "ключевой ресурс" [2]. Соучастник паломничества российских "либералов" для их поклонения Пиночету в 1989. В 1992-93 гг. входил в группу планировщиков "реформ" в гайдаровском и гайдаро-черномырдинском правительстве, в 1993-1997 откомандирован от РФ в МФВ, в 1998 г. переброшен в РФ-ную дирекцию World Bank.

Сия-то фигура с тоской и говорит М.Б., что «ах, если бы хоть на минуту в России правили мои -- то ли бы было...»

На что я заметил параллельно М.Б., что это как если бы пурист национал-социализма сетовал, что «оппортунистический режим Гитлера практиковал национал-социалистическое учение в недостаточной его чистоте».

********

М.Б. поинтересовался, бывали ли такие пуристы. Конечно, бывали. Штрейхер, например, был вне себя от ярости, когда были приняты нюренбергские законы (их приняли, не проконсультировавшись с ним) -- по его мнению, законы недостаточно отражали дух национал-социализма. Но нас здесь интересует не Германия.

В 90-х гг. русский народ пережил геноцид, третий за XX век. Индуцированная социально-экономическими политиками ельцинских правительств сверхсмертность составила, с временным хвостом инерции запущенных демографических процессов в 2000-е, 13 млн. человек в одной только РФ, столько же составила индуцированная сверхдепрессия рождаемости -- суммарный минус 26 млн. душ. (Аналогичные избыточные потери за годы гитлеровского вторжения 1941-1945 гг. составили 40 млн.) Это без учёта следующих волн.

Экономические разрушения 90-х даже в процентном по отношению к ВНП измерении (не говоря уже про абсолютное измерение) превосходили руину гитлеровского вторжения. В период 1940-46 гг. промышленное производство СССР упало на 24%. В период 1990-99 гг. российское промышленное производство упало почти на 60% -- даже глубже падения ВВП (54%) [3]. В абсолютном измерении экономические разрушения были кратно выше, чем нанесённые гитлеровским вторжением.

Специфические профессиональные проблемы возникли и у американских планировщиков таргетирующих применение стратегического ядерного оружия по целям на российской территории. Одной из обычно таргетируемых категорий целей, помимо ядерных сил противника и значимых военных объектов, являются ключевые промышленные предприятия; в случае России, однако, экономика предстала разгромленной "реформами" до такой степени, что таргетирование её представлялось малоосмысленным, т.к. она и так уже пребывала в состоянии как после бомбёжки: «Российская экономика, с учётом того, в каком состоянии она уже находится, не представляется осмысленной целью для таргетирования ядерным оружием», заключал отчёт подготовленный в 2003 г. RAND Corporation (MR1231) для ядерных сил США [3].

За этими разрушениями следовали и целенаправленно проводились политики катастрофической технологической и промышленной деградации [4], деградации образования, социального сокрушения среднего класса.

Русский народ подвергся также национальному расчленению, гонениям в "новых государствах" и разнузданной национальной травле в РФ.

Что же наш герой (Б. Львин), высказался ли он хоть раз в своих выступлениях 90-х о происходящем?
Обронил ли хоть раз, что людоедство и геноцид -- это не вполне хорошо?
Выразил ли он обеспокоенность хоть бы "человеческой ценой реформ"?

Вопрос риторический.
Для него она существовала не более, чем для коменданта концлагеря -- страдания заключённых.

********

Отметив, что наш герой _не_ делал, поинтересуемся тем, что же он _делал_.

Ответ на этот вопрос уже указан в его кратком резюме, приведённом выше. Он служил в органах использовавшихся [3] администрацией США и её клиентелистской группировкой в РФ как инструмент для проведения геноцидальных политик в отношении русского народа. В частности, для проведения годами гиперконстрикционистской монетарной политики в условиях экономического спада при отсутствии гиперинфляции -- т.е. для осуществления классического, из учебника экономики, рецепта по организации Большой Депрессии и для стратегического ослабления России по экономическому, промышленному, технологическому, демографическому, социальному, образовательному, human capital и др. измерениям. Проведения политик, на выходе которых стоят минус 26 млн. душ, десятки миллионов переломанных жизней и неисчислимый объём человеческих страданий.

Причём служил он как раз "по русскому направлению".

Так сказать, в отделе операторов газовых камер.

Сетуя теперь, что «оппортунистический режим Гитлера практиковал национал-социалистическое учение в недостаточной его чистоте», и тех же щей не влил погуще. «Ах, если бы хоть на минуту в России правили мои -- то ли бы было...»




[1] https://www.facebook.com/bolotovski/posts/3217539348313127?comment_id=3217638178303244&reply_comment_id=3218064654927263&hc_location=ufi

[2] https://aillarionov.livejournal.com/177703.html

[3] https://oboguev.livejournal.com/3596713.html

[4] https://oboguev.livejournal.com/5445160.html
kluven

(no subject)

И. Петров пишет [1] о русском философе, историке религии и культуры, поэте, и по совместительству одно время коллаборационисте с Германией Н.С. Арсеньеве [2], из каковых составляющих Петрова занимает лишь последняя часть, и высказывается: "можно, пожалуй, уверенно утверждать, что решение отказаться от установления мемориальной доски Арсеньеву в Калининграде было дальновидным, иначе пришлось бы, вероятно, сконфуженно снимать".

Нельзя не назвать такое суждение примечательным. РФ сплошь уставлена памятниками людоедам, массовым убийцам и коллаборционистам с Германией, вроде Ленина, Урицкого, Свердлова и т.д., и засеяна улицами их имени. Вопроса "сконфуженно снимать" при этом нимало не возникает, в т.ч и у Петрова.

При том названные деятели известны **ТОЛЬКО** тем, что они были людоедами, возглавителями и организаторами русоцида, осатанелыми массовыми убийцами и коллаборционистами с Германией. **ТОЛЬКО** этим, никаких положительных с русской точки зрения заслуг за ними не имеется.

И вот, на этом фоне, доску русскому культурному деятелю, для которого коллаборционизм был лишь эпизодом, впридачу вынужденным Лениным-Урицким-Свердловым, потребовалось бы "сконфуженно снимать".

Суждение, достойное ежеутренней медитации.




[1] https://labas.livejournal.com/1216609.html

[2] https://ru.wikipedia.org/wiki/Арсеньев,_Николай_Сергеевич_(философ)
kluven

Жил-был юзер И. Петров, в жж-шном просторечии именуемый также labas.


Долгими годами Петров писал о коллаборционистах с Германией.
Писал, писал, и писал.
Но избирательно.

Коллаборционизм с Германией для Петрова начинался с 1930-х гг., коллаборционисты более раннего периода для него не существовали, неинтересно ему было.
И кроме того, из всех коллаборционистов ему были интересны только русские.
Украинские или, скажем, еврейские коллаборционисты его не интересовали.
Украинские, может, иногда самую малость, но в общем нет.

Не интересовали его и причины (мотивы) коллаборционизма.
Вот, взяли какие-то русские, и начали с чего-то вдруг коллаборционировать – а почему, неинтересно.
То есть, неинтересно совершенно. За долгие годы не нашлось случая поинтересоваться, с чего это вдруг.

Также И. Петрова (этот тот случай, когда имя и фамилия обманчивы) очень волновал антисемитизм.
Потому что, говорил Петров, антисемитизм всегда ведёт к геноциду.
Русофобия же И. Петрова не волновала. Хотя, казалось бы, за минувший век она трижды привела к геноциду русского народа.
Ну, привела и привела – дело для Петрова хозяйское.

Преступления Петров также ценил исключительно гитлеровские.
Большевицкие преступления для него были делом хозяйским – неприятное обстоятельство, но не заслуживающее обсуждения.
И неодобрения тоже (насколько вообще технически возможно его подавлять) – а то ведь мало ли, что там всплывёт.
Начнут с большевицких преступлений, а в них полезут еврейские преступления и статус евреев как основных выгодополучателей большевизма и его радостей, и прочие большевицко-еврейские интересные дела, и что же их теперь, не одобрять, что ли?

Опять же, русским коллаборционистам памятные доски ставить нельзя, а в прославлении большевиков – хоть заставься памятниками и заименуйся улицами их чести; последнее для Петрова было делом хозяйским.

При всей ангажированностью гитлеризмом Петрова, опять же, не интересовало, а откуда и зачем этот гитлеризм вообще взялся. В какой мере, например, он был ответной защитной реакцией против угрозы для национального и физического выживания немецкого народа со стороны еврейского этнонационализма – уже проведшего образцово-показательную демонстрацию в России и заявлявшего в Германии устами его глашатаев, что "здесь будет как в России". Гитлеризм Петрова интересовал, очень, а откуда он взялся – нет.

Не интересовало Петрова и то, что немецкий национал-социализм представлял собой зеркальную кальку с еврейского этнонационализма (далее: иудаизма, понимаемого не как метафизическая религия, а как культурная и этическая система, и поведенческая стратегия) – начиная от фундаментальных основ: жесткого деления по крови свой/чужой, мифологизации крови и генеалогии, жесткой этической системы индоктринирующей радикально различную этику отношения к своим и чужакам, и далее вплоть до таких деталей как нюренбергские законы (являющиеся калькой талмудических установлений) и политико-поведенческих прескрипций по геноциду других народов и их порабощению и т.д. Когда немецкое общество столкнулось с милым иудаизмом, оно выработало немецкий национал-социализм как оборонительную рецепцию иудаизма немецким обществом (с заменой "еврей" на "немец") – наподобие того, как заряд подносимый к поверхности металла вызывает зеркальное перераспределение электронов в металле, компенсирующее в нуль электрическое поле внутри металла (учившиеся в средней школе могут вспомнить это явление под названием "принцип отражения", т.к. поле вызванное смещёнными электронами ровно такое, как если бы с другой стороны металла был помещён геометрически-зеркально отражённый точечный заряд со знаком противоположным поднесённому извне заряду, но с той же величиной).

Но И. Петрова ничто из этого не интересовало. Пуще же всего его не интересовали мотивы действий его героев и то, что их народ пережил геноцид (а их национально-социальный слой, т.е. культуроносный и нациообразующий слой русского общества – пережил добавочный специальный стратоцид) со стороны милых людей, против которых И. Петров ничего недружелюбного не испытывал, основным выгодополучателем какового геноцида и стратоцида и стал народ И. Петрова.

Не интересовало в особенности Петрова и то, что герои его писаний оказались зажаты между двумя юдаизмами – первоподлинным, осуществившимся в форме большевизма, и вторым: рецептированным немцами, и осуществившимся в форме национал-социализма, и мотивы их (героев Петрова) действий сводились к маневрированию между этими двумя иудаизмами и их двумя геноцидами русского народа – одним уже осуществлённым, другим начинавшимся осуществляться.

Когда же Петрову говорили, что его узкоизбирательная, целенаправленно отрезающая всякий контекст и мотивы поведения описываемых им героев перспектива мотивируется и модулируется еврейским этнонационализмом, а его пописанки представляют агитку в еврейской этнической войне против русских, Петров "негудувал".

* * *

Что, к слову, очень по-еврейски: считать собственный (еврейский) этнонационализм не этнонационализмом, а "естественной истиной".

М.С. Альтман автобиографически вспоминает о среде, из которой вышли деятели большевицкой революции: «Для русских была даже особая номенклатура: он не ел, а жрал, не пил, а впивался, не спал, а дрыхал, даже не умирал, а издыхал. У русского, конечно, не было и души: душа была только у еврея, а по субботам даже две души... Когда, уже будучи в гимназии (в первом классе) я сказал, что в прочитанном мной рассказе написано, что капитан Бонн умер, а ведь капитан не был евреем, так надо было написать «издох», а не «умер», то отец опасливо меня предостерёг, чтобы я с такими поправками в гимназии не выступал».

С еврейской точки зрения поэтому, универсален не человек вообще, универсален только еврей.

А нееврей, собственно, не есть вполне человек, но нечто вроде домашнего скота. «Для того чтобы быть “хорошим парнем”, ты должен быть евреем. Мы не выставляли этот ответ напоказ, но именно так считало большинство из нас. Не то, конечно, чтобы вовсе не было приличных неевреев, но если таковые и были, то они были приличными по случайности, а не в проекте» – и если были лояльны интересам еврейского этнонационализма и их приоритету и продвижению, конечно.

Соответственно, возможна только одна универсальная истина – еврейская, т.е. еврейская этнонационалистическая истина, она же и есть Истина.
Всё же, что ей не угождает, является по определению, онтологически ложным.
Еврейский этнонационализм и его диктовка оказываются, поэтому, "естественной и самоочевидной истиной", которая для еврея "не пахнет".
Истина (с большой буквы) состоит в утверждении еврейского этноса и продвижении его групповых интересов.

Но отрефлексировать это еврейский этнонационалист (как наш И. Петров, например) не может, потому что он еврейский этнонационалист.
Даже если он не вчера только приехал из местечка, а получил какое-никакое образование.

Филип Рот в речи на американо-израильском еврейском форуме, спонсируемом Американским Еврейским Конгрессом, заметил, что большая часть современной еврейской молодежи не наследует от своих родителей никакой специально еврейской культуры: «Ни [еврейского] закона, ни [еврейского] образования, ни языка и, наконец, ни бога. [Они] наследуют психологию, а не культуру, и эта психология может быть выражена двумя словами: Евреи – лучше.» (В оригинале: “Jews are better”)

Сходное наблюдение высказал Фрейд в предисловии к изданию “Тотема и табу” на иврите:

«Если бы спросить его: “После того как ты утратил все свойства своих соплеменников (язык, религию, [...]), что осталось в тебе еврейского?”, – он бы ответил, – “Очень многое, и быть может самая сущность”.»
kluven

(no subject)

«Философ Рустем Вахитов считает, что русская нация стала нацией только в советское время». [1]

По-моему, Вахитов не философ, а башкир.

Что же касается тезиса, то всё, казалось бы, проще некуда. В России произошли (не считая нацмен и украинцев) два процесса нациогенеза.

Один, "дореволюционный" -- с референтным ядром из аристократии и качественной интеллигенции, и созданной ими высокой русской культуры, создал русскую нацию, но не был завершён в своём охвате, и в подсоветские времена продолжался лишь в усечённом объёме.

Другой процесс, преимуществено подсоветский (но начавшийся, разумеется, ещё до 1917) -- с референтным ядром из низкокачественной нетрудовой полуинтеллигенции и её культурного сознания, создал советскую нацию, ныне также известную как россияне. (Сбоку по той же структурной схеме был создан украинский народ. [2])

С 1920-х гг. эти процессы идут параллельно. Одни люди относят себя к русским, другие к советским/россиянам. Основным разделяющим фильтром самоопределения (кому налево, кому направо) является антропологическое качество личности. Плюс, конечно, этническая генеалогия.

РФ же является многонациональной страной, т.к. в ней проживают русская нация и нация россиян.




[1] https://www.facebook.com/mezuev/posts/10223726505136421

[2] Собственно, советизм-росеизм это и есть украинство для великороссов. И, обратно, украинство есть концентрированное выражение советизма, воплощенного в национальной плоти украинской нации.
kluven

О НЕКОТОРЫХ ТРИВИЯХ


Митя Ольшанский в очередной раз удалил меня из ФБ-френдов, поскольку же дневник у него открыт только для оных, то запись я теперь найти не могу, но рассуждал Митя так:

Почти все мы, говорил Митя своим читателям, генеалогически (генеалого-статистически) вышли из крестьян и родились в СССР, поэтому должны себя соотносить (1) с дореволюционными крестьянами, а не с дореволюционным образованным слоем, (2) с СССР, а не с дореволюционной Россiей как родиной.

Митя тут на себя наговаривает: сам-то он вышел не из русских крестьян, а из многонациональных чекистов, с коими себя все 2000-е гг. и соотносил.
Но то Митино мелкое личное дело, большáя же его неправота его в другом:

Качественный культурный слой нации создаёт культуру и поведенческие образцы не только для себя нынешнего, но предназначенные для усвоения (1) всеми, кто, благодаря своим дарованиям и трудам, вступает в этот расширяющийся слой, каково бы ни было социально-генеалогическое происхождение вступающего, (2) предназначенные также, пусть и не в полной, а в возможной мере, для усвоения и низами общества, по мере подъёма их образовательного и культурного уровня.

Когда современная девочка-школьница танцует на выпускном балу, она воображает себя Наташей Ростовой, а не крестьянкой, которой может быть была её (школьницы) пра-прабабка. И правильно делает. Это пример по №2.

Про №1 и говорить нечего: русскому образованному человеку с культурным багажом (а также умом, совестью и талантом) естественно отождествлять себя в первую очередь с русским культурным слоем, в его тысячелетнем существовании, а не с русскими низами. По отношению к низам образованному человеку естественно испытывать чувства отеческие, патриархально-барские, чувства национального аристократа ответственного за судьбу своего народа, чувство долга. Но самоотождествляющее сознание ему естественно испытывать по отношению к тысячелетнему русскому культуроносному, нациообразующему слою – от князей, бояр, княжих мужей, огнищан, мечников, тиунов, дружинников, епископов и летописцев до дворян и качественной интеллигенции. Ему естественно отождествлять себя с рюриковыми людьми – которым Рюрик оставил своё дело и наследие, и свои властительные права.

«... боль несмываемых обид,
Усобица и сон кровавый,
Но то, что нам принадлежит
По вечному, святому праву...»


Русский национальный проект ему естественно воспринимать как проект тысячелетнего русского культуроносного слоя, к которому он принадлежит вне зависимости от его личной социальной генеалогии, и в силу этого ЕГО СОБСТВЕННЫЙ проект, с той же заботой и страстью.

* * *

Что до вменяемой якобы "обязанности" ощущать себя советскими людьми, а СССР – "нашей родиной", то факт рождения в тюрьме (а СССР был именно тюрьмой для русского народа) не делает тюрьму родиной человека.

Рождение в СССР делает родившегося не советским, а подсоветским человеком.
Советизм для русского не имманентен, а внешен по отношению к нему, и не просто внешен, а антагонистично внешен.

У русского народа, поэтому, не было "советской эпохи", а была эпоха подсоветская.
Был подсоветский период русской истории, подсоветский период русской культуры и т.д.

При этом, кроме русского народа, в РФ сложился и существует также и советский народ, для которого имманентен как раз советизм и культурно-идентитарное происхождение не из аристократии и качественной интеллигенции и созданной ими высокой русской культуры, а от низкокачественной нетрудовой полуинтеллигенции и её культурного, социального и исторического сознания.

Я об этом писал ранее [1], повторяться не стану.

Национальная задача русского народа по отношению к советскому состоит в том, чтобы его раскассировать и ассимилировать.

Точно так же, как и по отношению к его культуро-структурному брату -- украинскому народу.

* * *

Иногда встречаются умилительные требования-претензии: де, необходимо определиться, с кем ты себя отождествляешь: с государем и дореволюционной консервативной партией, или же с русской интеллигенцией того же времени; мол, соотносить себя можно только с одним из них.

Как "консервативная партия", так и русская интеллигенция – это две части одного слоя разделённые по признаку, который (как и вызванная этим делением внутрисемейная ссора) утратили значение. Старая русская земельная аристократия не желала поделиться местами в верхних слоях социальной стратификации с поднимающимися классами – с качественной русской интеллигенцией (прежде всего) и русской буржуазией [2] – поделиться со скоростью, которая устроила бы поднимающиеся классы. Династия же занимала в конфликте положение, которое интеллигенции казалось (и отчасти действительно было) "слишком на стороне земельной аристократии". Вот и весь "конфликт февраля", в его главнейшем разрезе. Конфликт этот был _внутри_ русского культуроносного слоя, между его частями. Владевшими одной культурой и обучавшимися в одних друг с другом гимназиях и университетах.

Можно долго обсуждать в подробностях, кто был более в этой внутрислоевой ссоре более прав: государь или напр. Бальмонт с его поджигательскими стихами.

Но современный русский образованный человек является наследником обеих частей русского культуроносного слоя, какая бы внутрисемейная ссора их не разделяла в своё время.

Упомянутая претензия, соответственно, это претензия такого рода:

Папа и мама ссорились, как это бывает в семьях.
Благодаря их ссоре кто-то не запер щеколду, и в дом ворвались чеченцы.
Папу и маму чеченцы убили, часть братьев и сестёр убили тоже, другую часть перекалечили, посадили в зиндан, мучили, использовали их всю жизнь как рабов.
И вот, к выжившему ребёнку на старости его дней приходят и говорят:
– Реши, кто виновен в твоей судьбе: папа или мама.




[1] https://oboguev.livejournal.com/6456166.html

[2] Интеллигенция = слой людей со значительным культурным капиталом, при этом культурный капитал составляет их основной актив. Русской буржуазии было, увы, кот наплакал, при этом её интересы в основном разрешились после конституции 1905 года. Участвовавшие в февральском перевороте буржуа вроде Гучкова и Терещенко были одновременно крайне высокообразованными и высококультурными людьми, т.е. обладали двумя активами: как культурным, так и материальным капиталом, но именно в организации переворота двигались интеллигентской мотивацией, т.е. выступали в социально-психологической роли преимущественно интеллигентов (мотивируемых культурным капиталом), а не буржуа (мотивируемых материальным капиталом).