November 18th, 2020

kluven

Голос русского удода: забытый Сергей Кизюков

(статья М. Диунова)



Борис Межуев: В конце прошлого года исполнилось 10 лет со дня смерти безвременного ушедшего из жизни публициста, политолога, дипломата Сергея Валентиновича Кизюкова. Мне выпала удача публиковать его работы, написанные как под собственной фамилией, так и под псевдонимом Вадим Нифонтов. Именно в качестве Нифонтова Сергей Валентинович входил в обойму лучших авторов сайта АПН. Мне кажется, именно Сергей Кизюков сформировал вкусы и задал духовные установки тому поколению, идейным выразителем которого на какое-то время стал младоконсерватизм. Симпатии к Розанову и Галковскому, в целом одобрительное отношение к Солженицыну, иронический скепсис по отношению к имперскому реваншизму, неприятие отечественных претензий на общечеловечность и полная нетерпимость к русофобии. Это были характерные признаки того мировоззрения, что в столь мягкой и по хорошему дипломатичной форме выражал в своей публицистике Сергей Кизюков.

Отечественным консерваторам следует помнить своих ушедших соратников и предшественников. И поэтому помянуть добрым словом этого столь значимого для всего нашего поколения автора – наш прямой долг.

***

Чуть больше двадцати лет назад, когда еще только создавался «Рунет», в русском сегменте интернета почти не было ничего «русского». Часть мировой сети на русском языке оказалась занята особым кругом людей. «Своих» людей.

Во второй половине 1990-х в медиа среде вообще говорить о русских было как-то не принято. Ну что там, какие-то жалкие аборигены, население «этой страны». Разве интересно рассуждать об их интересах и желаниях, на фоне смутной эпохи, когда в мгновение ока делались целые состояния, а единственными востребованными интеллектуалами были те, кто объяснял одну простую мысль: «Все, что происходит – это навсегда».

И тут, в 1999 году что-то начинает меняться. Террористы Исламского государства начали войну против России, на которую к удивлению всего общества, ответили войной, а не капитулянтскими заявлениями. Президент Борис Ельцин назвал своим преемником Владимира Путина и вскоре ушел в отставку. У народа возникло ощущение больших перемен к лучшему.

Стало понятно, что долго замалчивать интеллектуальные и политические интересы русских не получится.

Именно тогда появился сетевой журнал «Русский удод». Новое издание на фоне творившегося в русскоязычной информационной среде выглядело не просто необычным, а по-настоящему прорывным. Русским прорывом.

Когда я осенью 1999 года читал первый выпуск «Русского удода», то поражался: «Неужели возможно так писать?». И, как вскоре выяснилось в обсуждениях, активно шедших в сети, я оказался не одинок. Так голос Русского удода, стал одним самых заметных голосов русских интеллектуалов рубежа 2000-х.

В то же самое время возникают еще два центра формирования новых идей: младоконсервативное движение, объединившее философов и публицистов, отрицающих антинародный курс ельцинского времени и ориентирующихся на прагматичную политику и определение России, как русского государства.

Вторым центром стало объединение консервативных писателей клуб «Бастион», в котором пытались создать привлекательный облик русского будущего и анализировали опыт прошлого, обращаясь к великому наследию Российской империи.

Именно в этот момент русским сильно помогла информационная революция. Внезапно для власти, которая долгие года находилась в идеологическом плену у либералов, причем самого радикального свойства, обнаружилось, что несмотря на полный контроль традиционных средств массовой информации, интернет стал новым СМИ, в котором идеи русских мыслителей заняли столь значимое положение, что с ними уже пришлось считаться.

Увы, на протяжении следующих десяти лет новые идеи русского консерватизма пережили не только взлет, но и падение, с последующим за этим неизбежным упадком. Некоторые из самых заметных фигур движения смогли воспользоваться свалившимся на них успехом, но значительная часть оказалась принудительно вытеснена на периферию политической системы «суверенной демократии», сложившейся к концу «нулевых».

Среди тех, кто менее всего выиграл оказался один из самых значительных интеллектуалов этой недолгой эпохи русского возрождения – Сергей Кизюков, создатель и главный редактор «Русского удода», талантливый публицист писавший под псевдонимом Вадим Нифонтов. Он выступал в сети как Русский удод, но выдумал себе еще целый набор масок, от израильского профессора Элиезера Воронель-Дацевича, обманувшего даже матерых конспирологов из газеты «Завтра», до польского фантаста Анджея Бодуна, автора реально написанного романа «Слепые идут в ад».

За этот маскарадный образ, состоящий из тысячи ликов, Кизюков вполне заслуживал положение одного из создателей русского постмодерна, тем более что тема деконструкции литературных и политических мифов, стала одной из важнейших в его творчестве. Но, к сожалению, в постмодерн у нас назначают совсем других людей, прославившихся скорее русофобией и нигилизмом.

Именно о почти забытом ныне Сергее Кизюкове сегодня хочется вспомнить.

Кизюков принадлежал к поколению, по которому сильнее всего ударил крах советского государства. Родившись в 1967 году, в самой простой семье, он сумел силой своего разума достигнуть всего, что было доступно человеку, в рамках советских социальных лифтов. Превосходно учился, с красным дипломом окончил один из лучших университетов Москвы, поступил в аспирантуру, готовясь защитить диссертацию и получить заслуженную степень.

Казалось бы, его ждет карьера научного работника, да и сам Кизюков всегда более всего стремился быть именно ученым. Но тут случился 1991 год. Люди науки оказались выброшены на улицу и поставлены перед перспективой умереть, или пытаться любыми способами добыть себе средства для жизни.

Сергей Кизюков выбрал, наверное, один из самых благородных способов. Он не стал придумывать хитрые схемы наживы, которыми увлеклись тогда многие бывшие доценты и профессора.

Он стал писать. И это получалось у него очень хорошо.

Но работа с текстами не приносила ощущения сопричастности к жизни народа и его государства, хотя бы и разваливающегося в хаосе либеральных реформ. Тогда Сергей Кизюков поступил в МИД. С его интеллектом и выдающимися способностями к языкам это было совсем не сложно, тем более что в 1990-е работа чиновника считалась голодной и непрестижной.

Начинающий работник МИДа успел послужить в посольствах в Польше, Литве и Турции, везде изучая страну пребывания не как мимолетный турист, а как добросовестный, глубокий исследователь. Кизюков подготовил диссертацию по внешней политике Турции, написал и издал об этом книгу.

Вскоре рутинная работа в посольствах закончилась. Зарекомендовавшему себя ученому и дипломату предложили работу в той сфере, которая более всего была близка ему – аналитике и исследовании зарубежных стран. И тут, взлет оборвался.

В 2008 году, в возрасте 40 лет, Сергей Кизюков скончался от хронической болезни сердца, которую этот погруженный в работу и творчество человек, старался не замечать.

Многим Сергей Кизюков запомнился как публицист, но гораздо большее его значение как аналитика, собиравшего и изучавшего самые мельчайшие крупицы информации, делая на основании этого глубокие выводы. Многие политические и социальные прогнозы Кизюкова оправдались уже при его жизни, многие в наши дни.

Если посмотреть на круг научно-аналитических интересов Кизюкова, он поражает охватом тем и разнообразием. Страноведческие исследования Турции и Польши, современная политология, русская история и литература.

Уже в середине 2000-х творчество Сергея Кизюкова было охвачено глубоким пессимизмом и ощущением краха всех надежд. «Какими мы были самоуверенными! Как ждали — вот-вот дурацкая картонная реальность развитой постсоветчины сама по себе рухнет. Развалятся декорации из замороженного говна и миру явится нечто. Что-то новое. Небывалое», — писал он в 2003 году. Поразительно, читать в тексте этого времени предсказания о грядущей ностальгии власти по СССР и ползучем возвращении уродливого советского чудища в нашу жизнь уже в эпоху 2010-х.

Что оставил нам Сергей Кизюков? Девятнадцать выпусков журнала «Русский удод», выходившего до конца 2003 года, несколько. блестящих образцов русской публицистики, достойных памяти, к сожалению, в основном лишь сохраняющихся в сети. Надолго ли? Все «сетевое», отличается удивительной эфемерностью.

Еще — сборник публицистических и исторических работ «Идолы исторического сознания», изданный к годовщине смерти ничтожным тиражом, который не найти даже в крупных библиотеках. Несколько научных исследований.

Слишком мало! Этот человек достоин гораздо большего. Внезапно появившись в среде русских мыслителей Сергей Кизюков всего за десять лет творческой деятельности успел оставить такой большой и значимый массив работ, что вызывает удивление почти полное забвение его трудов всего десять лет спустя.

Будем надеяться, что это не навсегда.




Сергей умер от инфаркта в октябре 2008 г., в возрасте 40 лет.
Ночью, за рабочим столом в МИДе, работая над диссертацией о Турции.
Нашли его лишь наутро.
Его сыну было 13 лет.

Очерк Сергея "На ступенях Аныткабира" стал, по существу, первым манифестом русской национально-демократической идеологии.

В своих очерках в альманахе "Русский Удод", и также в качестве его редактора, Сергей явился создателем стиля русской само-иронии -- одновременно безвредной для русских и обнуляющей еврейскую вербальную агрессию против русских, делая её беспомощно-смешной. (Продолжателем этого само-иронического стиля в области графики является Вася Ложкин.)

Это лишь отдельные крупицы того, что Сергей успел сделать.

В 2004-2008 гг. Сергей входил во внутренний круг из примерно 10-12 русских националистов сложившийся вокруг Константина Крылова и был участником закрытого ЖЖ-сообщества этого круга.

kluven

Егор Холмогоров – памяти Сергея Кизюкова


In memoriam

Этот человек и его творчество значили для меня очень много. Пока был Сергей и пока он писал то, что он пишет, я чувствовал, что наверное то, что делаю я тоже не совсем бессмысленно. И потом, когда открывается страшный смертный счет "своих" всегда становится жутко...

Последний раз я видел его 14 августа, он приходил на Русский Клуб, выпил с нами вина, рассказал про Турцию, обрадовал, что его служебные проблемым рассосались и он теперь работает в научно-исследовательском отделе, где полегче и интересней. И пошел домой к семье – чтобы он смог остаться выступить, его нужно юбыло приглашать всегда сильно заранее. И вот... Внезапно.

Он ненавидел смерть и любил Жизнь и может быть поэтому пал в этой схватке первым.

Я начал писать в ЖЖ, потом подумал, что получаются какие-то слезы и сопли – и решил объективировать то, что для нас значил Сергей, в некрологе...



Человек с осиновым колом. Памяти Сергея Кизюкова

На своем рабочем месте в МИД России скоропостижно скончался Сергей Валентинович Кизюков (24.12. 1967 – 31.10.2008) – дипломат, историк, публицист и писатель. Широкому читателю он был известен, прежде всего, под своими псевдонимами – Вадим Нифонтов, Элиезер Воронель-Дацевич, «Русский Удод» – дипломатическая служба оставляла не так много возможностей подписывать своим именем рискованные, парадоксальные, порой провокативные тексты этих авторов.

Но Сергей не жаловался – в статье, посвященной Александру Солженицыну, он высказал мысль, что тот стал писателем потому, что не смог реализовать свой талант в качестве государственного деятеля и чиновника. У Сергея такая возможность служить была, и он никогда ею не пренебрегал, – командировки в Польшу, Литву, вторым секретарем в Турцию, крупным специалистом по которой он стал, долгие годы службы в центральном аппарате нашего дипломатического ведомства. Порой служба государева давалась нелегко – 14 августа, когда мы виделись последний раз, он рассказывал о том, что наконец-то вместо изнуряющего «турецкого отдела» получил работу в отделе научных исследований – теперь есть больше и времени писать и заниматься тем, что интересно.

Но, видимо, было уже слишком поздно – непростая служба и интенсивная умственная и писательская работа преждевременно и внезапно подорвали его силы. Две недели назад вышла его язвительная антиутопия на «Русском обозревателе», позачера – его последняя колонка на АПН. И вот уже страшная весть из ЖЖ: «Сегодня, 31.10, вскоре после часа дня я получил СМС от его супруги Ирины. В нём было два слова: "СЕРЁЖА УМЕР". После разговора с моими быв. коллегами в МИДе узнал, что его нашли на работе сегодня утром, было уже всё». Очень хотелось, чтобы это было неправдой, каким-нибудь парадоксальным розыгрышем в стиле доктора Воронель-Дацевича или польского писателя Анджея Бодуна. Но, увы, это оказалось правдой. Сергея с нами больше нет.

В жизни каждого человека наступает страшный момент, когда впервые из жизни уходит «один из нас». Человек твоего поколения, твоего сословия, твоего круга, твой личный знакомый или идейный соратник. После этого относиться ко всему как прежде оказывается очень тяжело. И вот наступил этот страшный момент и для того идейного и литературного течения, которое благодаря интернету ворвалось в нашу литературу и публицистику на рубеже веков и которое получило уж не знаю насколько удачное наименование «младоконсерваторов». Ушел один из первых и один из ярчайших представителей этого поколения.

Когда в 1999 году в Сети появился первый номер «вестника консервативного авангарда» «Русский Удод», немногочисленным тогда консерваторам в недолиберальной постимперии сразу стало легче дышать. До этого в сети уже появилось несколько интересных проектов, но они носили в основном политико-идеологический характер, как наша с Крыловым Doctrina.Ru. Но было понятно, что без серьезной литературно-культурологической составляющей любое идейное течение в России обречено. И вдруг оказывается, что существует целый круг авторов занимающихся прежде всего литературой и литературной критикой, делающих это остроумно, иронично, задорно и с большим знанием дела. Оказалось даже, что у этих людей есть собственный литературно-философский клуб «Бастион», созданный Дмитрием Володихиным, и журнал, который делает сотрудник российского консульства в Литве, тогда подписывавшийся «Валентин Эскизов».

Под полдюжиной псевдонимов Сергей не только редактировал «Удода», но и писал – об обществе и политике, о «литературном распаде» и романтической поэзии Багрицкого, о старах фольклорных персонажах типа «Бабая» и новых русских мифах. Его мысль всегда искрилась парадоксами, неожиданными поворотами и какой-то добродушной угловатостью, которой веяло и от его внешнего вида – крупная угловатая фигура, резковатый голос, в сочетании с абсолютной внутренней культурой и огромной эрудицией. И он сам, и его стиль, казалось бы были идеально заточены под выражение его убеждений – таких же добродушно угловатых, не желающих никуда прятаться даже из вежливости.

Сергей никогда не скрывал своих убеждений русского националиста. Причем подчеркивал их «дорефлексивный» характер – для него русскость и защита русского человека были не вымечтанными идеалами, а спокойной жизненной позицией. Он одинаково сильно ненавидел как «коммунистических», так и «демократических» хозяев и начальников жизни, и любых идеологических фокусников, которые пытаются обмануть русского человека, заставить его впустую растрачивать жизнь и силы. И всю свою эрудицию, литературное мастерство и сарказм он превращал в осиновый кол, которым убивают этих духовных вампиров. Он не упускал ни единого повода, чтобы статьей, рецензией, исследованием, сатирой ударить по тем, кому сладенько было насосаться русской кровушки.

Тема борьбы с духовным вампиризмом, с ненавистью к жизни, глубоко пронизавшей современную культуру и общественные настроения, проходит через все его творчество. Он был страстным оппонетом любому нигилизму. И ему равно были ненавистны что начальники, что оппозиционеры, что интеллектуалы, что шахиды стремившиеся уничтожить Жизнь – кто ради Идеи, кто ради Бабла, стремившиеся охомутать её Смертью:

Вот что Сергей написал в статье «Кипящие родники смерти» – одной из первых, опубликованных «Русским Обозревателем» (мы сделали к этой статьей хулиганский коллаж, изобразив его в виде «Головы» из «Руслана и Людмилы». Кто-то сказал, что плохая примета, но я послал его Сергею – он долго смеялся, шутка была в его стиле. Но может быть и впрямь примета была плохая...):

«Есть довольно старый гностический миф о мире, который создан Творцом в какой-то момент и после этого начал движение к своему концу. Естественно, в мире полным-полно лишений и горя – по неизвестной причине, возможно, и в силу злокозненности Творца (эту гипотезу мы тоже отвергать не будем). И вот одни жители этой летящей сквозь миры «замкнутой камеры» утверждают, что после конца мира наступит всеобщее блаженство и счастье. Поэтому его надо всячески приближать, желательно – осуществить прямо «здесь и сейчас».

Но другие, в принципе не отрицая самой возможности того, что «за гранью» может оказаться истинный райский сад, всё же стремятся задержать мир в его движении к огненной катастрофе. Потому что они чувствуют его красоту, его сложное устройство, пронизывающие его энергии добра и справедливости. Однако главное даже не в этом. А в том, что более долгое существование нашей действительности поможет спасти ещё какое-то количество человеческих душ, даст людям возможность совершить что-то, за что их (даже после серии преступлений) простит тот самый труднопонимаемый Творец. Или «оправдает История», как хотите...

То есть Жизнь и Смерть – это не просто «понятия», это политико-метафизические категории, и надо понимать, что тебе лично ближе, вода из какого источника кажется более вкусной...

Смерть обладает невероятной притягательностью и не менее удивительным свойством маскироваться под нечто иное – «свержение деспота», «беспощадную войну в защиту прав человека» или просто под «накротические ломки человека, не принявшего новый строй».

Но это всё – Смерть. И не надо себя обманывать. Если кто-то припал к этому кипящему роднику, он уже в её власти. Он ещё много сделает для того, чтобы разнести бактерии метафизической чумы по всему свету.

Наша же задача – не дать ему утащить с собой в могилу сотни и тысячи других...».

Сергей относился к этой своей задаче очень серьезно и последовательно. И есть какая-то горькая (скажу по человеческому разумению) несправедливость в том, что именно его, который так любил Жизнь и так ненавидел Смерть, мы провожаем в могилу так рано. Может быть, смерть его тоже ненавидела, именно за это, и ударила внезапно и из-за угла. Остались семья, так нужная стране работа, неопубликованные вещи, незаконченные замыслы, только что защищенная диссертация по турецкой внешней политике, и еще одна – защищенная еще в Литве об историческом нарративе (Кизюков С.В. Типы и структура исторического повествования. М., Мануфактура, 2000). Мы постараемся собрать и издать его довольно обширное публицистическое наследие. Но горечь недоделанного и недожитого останется.

Однако, он всегда верил простой, искренней, чуждой какого-либо высокоумия верой и как-то шутил, что если бы пришел к власти, то оставил бы только две газеты: «Новости огородничества» и «Ежедневная проповедь». И я (оставляя это человеческое разумение) верю в то, что эта смерть была для него шагом к той, лучшей жизни. Шагом к победе на смертью.

Последний враг однажды упразднится и в этом будет и часть твоего негромкого, но важного для столь многих, подвига.

Царствие Небесное тебе, Сергей!





Сергей Кизюков: "Бабай"
https://web.archive.org/web/20100213225918/http://www.rus-obr.ru/library/1075

Сергей Кизюков: "Взбесившийся часовой" (статья 1995)
https://web.archive.org/web/20081108111807/http://novchronic.ru/2595.htm

Сергей Кизюков: "Хрен без севрюжины"
https://web.archive.org/web/20081108111807/http://novchronic.ru/1216.htm
kluven

Конец эпохи американского телевидения


С момента, когда телеканал Fox News официально признал, что на выборах победил Байден и перестал выдавать в эфир новости и мнения относительно фальсификации электорального процесса 3 ноября, рейтинг данной медийной корпорации неизменно сокращался.

ox News был запущен в 1996 году как консервативная альтернатива мейнстримным телеканалам. Тогда его аудитория составляла 17 млн. подписчиков. В 2019 году число подписчиков превысило 88 млн. В начале 2020 года это был самый рейтинговый канал в США со средней аудиторией в прайм-тайм 2.5 млн. человек. Все остальные каналы были далеко позади.

И вот рейтинг начал падать, причем катастрофически. Уже 10 ноября CNN и MSNBC обошли Fox News, что ранее казалось немыслимым. И вот новое дно — самая мало смотримая программа MSNBC "Утро с Джо" (с ведущими Джо Скарборо и Микой Бжезинский) стала более популярной, чем любая программа на Fox.

Консервативный телезритель считает, Fox News предал свою аудиторию и предал Дональда Трампа. Все те ведущие (Шон Хэннети, Лора Инграм, Таккер Карлсон), которые ранее изо дня в день увеличивали рейтинги канала, теперь тянут его вниз. Почему? Потому что не называют прошедшие выборы в США тем, чем называли еще совсем недавно — подлогом и рейдерством.

[...]

Foх предал обе компоненты [новости и мнения]. Он не показывает новости о пересчете голосов и выявленных нарушениях на выборах (а там есть новости). Он прерывает прямую речь ньюсмейкеров — даже президента США. Он отказался от показа того, чего не показывают другие.

Но и мнения стали другими. Больше не высказывается мнение, разделяемое как минимум треть. американцев — что выборы были сфальсифицированы и что глубинное государство завладело всем

Fox News убивает себя сам. Хотя казалось бы! Ему оставалось лишь стоять на своем и ждать когда умрут все его конкуренты.

А когда умрет Fox News, окончательно умрет и американское телевидение. Как умерло советское в свое время, и мы десятилетиями смотрели на труп. Помните те чувства?

(Дмитрий Дробницкий: https://www.facebook.com/dealetant68/posts/4852870821452507)

* * *

Зато новый владелец получит "билет" в новую американскую элиту ("войдёт в обойму", как это называлось в советской номенклатуре).
Удачно монетизировал канал.
kluven

Сергей Кизюков (Анджей Бодун), роман "Слепые идут в ад"


http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun1-7.html
http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun8-15.html
http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun16-24.html

(В соавторстве с Ольгой Елисеевой).

Другие псевдонимы Сергея: Владимир Нифонтов, Питер Брайль, Элиезер Воронель-Дацевич, В. Эскизов, папа Халкидий ("Гностические дневники папы Халкидия"), настоящий хозяин Мавзолея и мн. др.

(Я подозреваю, что Боба Иисусович, внук Божий также мог быть литературным проектом С. Кизюкова, но не уверен в этом определённо.)
kluven

Сергей Кизюков, "Бабай"


Дело было в самой середине 80-х, в одном из северо-восточных районов Тамбовщины. Мы, – я и семидесятилетний лесник дед Андрей – сидели на лесном кордоне и пили тамбовский самогон. Тихо наступал вечер, небольшой, но густой лес – в общем-то, редкость в тамбовских лесостепях – молчал. Мы сидели, вели неторопливую беседу о том, о сём, как вдруг я уловил странный ноющий звук, который медленно поднимался над лесом. Так примерно гудят провода больших линий электропередачи, но ничего подобного поблизости не было и в помине. Звук нарастал, в него вливались какие-то новые мотивы и струи, он становился сильнее и ярче. Через какую-то четверть часа это был сплошной стройный хор жалобных, ноющих, тоскливых голосов, от которых сердце уходило в пятки.

– Что это? – в ужасе спросил я.

– А это-то? – ответил спокойно дед, который был, казалось, ничуть не удивлён:

– Это, Илюха, кости в лесу ноют.

– Какие такие кости? – испугавшись ещё больше, спросил я.

– Такие кости. Непохороненные. Тут карательный отряд в двадцать первом году полдеревни в лесу перестрелял, а похоронить по-людски не дали. До сих пор черепушки находят в лесу. Я-то тогда совсем маленький был, а и то помню – пришли чекисты, собрали мужиков, увели в лес, и там бах-бах. И отец мой где-то тут лежит. Поди, разбери. А кости ноют, похоронить себя требуют – да куда там. Тут поп нужен. Так-то, Илюха....

Тоскливый, пробирающий насквозь, жуткий вой, тянулся над лесом. Я сидел, отхлебывал вонючий самогон, от которого делалось не так страшно. Впрочем, в тот вечер я понял, что значит выражение "тихий ужас". Кости выли и тосковали часа полтора, а потом всё опять погрузилось в ночную тишину.

Так я в первый раз встретился с настоящей Россией, не декоративной столичной чушью, а тем, что скрывалось за советскими декорациями. Русская земля усеяна русскими костями, и это лучшее доказательство наших прав на неё – здесь документы не нужны...

Далее: http://www.rus-obr.ru/library/1075
kluven

Сергей Кизюков


Когда Сергей уезжал в 2003 году на работу в Турцию, я шутейно написал ему:

«...Два вола, впряженные в арбу, медленно поднимались на крутой холм. Несколько грузин сопровождали арбу. “Откуда вы?” – спросил я их. – “Из Стамбула”. – “Что везете?” – “Удода”».

(Б. Гаубицин, “Путешествие в Эрзерум”)


Он откликнулся на следующий день:

Что везёте? - Удода (с) oboguev

Да и хрена ли. Я смерти не боюсь.
И семью свою за последние годы тому обучил.
Правда, в 1990 г. одна цыганка мне предсказала, что меня поставят к стенке (с семьёй вместе), когда мне будет лет 47.
Ну, 12 лет у меня есть.
Тем более, что пока всё из её предсказаний сбывалось...
kluven

Сергей Кизюков

Константин Крылов:

Сегодня, 31 октября 2008 года, умер Сергей Кизюков, udod99, писавший под псевдонимами Элиезер Воронель-Дацевич, Вадим Нифонтов и Русский Удод.

Последняя удодская колонка на АПН была опубликована позавчера.

Я не знаю, как и почему это случилось. Он же здоровый был, первый полтинник не разменял, как же так, почему же. Не понимаю, у меня это никак в голове не умещается. Он же не должен был, он же не успел ещё много чего, он же не увидел того, чего хотел, так же нельзя.

Он был умным и хорошим человеком. На редкость умным и очень хорошим.



Последняя колонка Сергея Кизюкова в АПН:

Медвежья эра: Российская Комсомольская Федерация

Не успели споры вокруг последнего достижения постсоветской культуры — фильма «Адмирал» — даже как следует разгореться, а Культурный Синтез произвёл очередной взбрык, ведь культурные потенции-то великие... Он, взбрык, был вполне ожидаемым, но совершенно неожиданным оказалось, что получится, как говорится, «вот прямо вот так».

Я имею в виду 90-летие организации под названием «Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи». Которую, при правильном подходе, в общем-то, следовало бы считать преступной, причём в значительно большей степени, нежели КПСС.

Потому как КПСС в последние годы существования Советского Союза периодически всё же проявляла те черты, которые от неё ожидались просвещённым обществом, как то: упёртость, тупость, консерватизм, вставление палок в колёса «демократическому движению», а также участие в реакционных заговорах. Во всяком случае, какая-то часть партийной номенклатуры, похоже, всерьёз верила в собственную идеологию и, как бы мы к этому ни относились, всё же вызывала в этом смысле хоть какое-то уважение.

Так называемый «комсомол» был организацией, которая, теоретически, должна была насаждать эту самую коммунистическую идеологию среди молодёжи. В общем-то, она этого почти никогда не делала — и, наверное, это единственное, за что ей можно сказать спасибо.

Но всё остальное в деятельности вождей ВЛКСМ было чистой воды вредительством и извращенчеством.

Представьте себе несколько сот тысяч «освобождённых секретарей», то есть вполне себе молодых людей, в голове у которых примерно то же самое, что и у среднего советского юноши — любовь-морковь, шмотки, популярная музыка, отдохнуть-выпить-закусить и так далее. Но при этом они занимаются проведением в жизнь не то идеологии, не то религии, которая их же собственным настроениям полностью противоречит. Причём действуют эти ребята весьма правдоподобно — артисты из них всегда получались неплохие. Правда, в основном на уровне «сами мы не местные, подайте копеечку на пропитание», но у многих и такого не получается.

С другой стороны, комсомольская имитация бурной деятельности была доведена до виртуозности, которая не снилась никакой «путинской бюрократии» — разве что сотрудникам некоторых современных банков она доступна, да и то с некоторым скрипом.

«Комсомол» начиная где-то с конца 60-х (до этого за ним водились-таки некоторые заслуги, вроде привлечения людей работать задаром — но тогда у этого хотя бы были разумные объяснения) занимался тем, что собирал взносы и организовывал молодёжь на производство самого разнообразного вздора. Например, вербовал добровольцев строить БАМ. Нет, я не имею в виду, что БАМ не был нужен. Понятно, что при правильной организации стимулирования таких добровольцев набралось бы достаточно и без всякого участия пресловутого «комсомола». Но эта преподобная организация лезла всюду и ещё гордилась тем, что ей «до всего есть дело». Комсомольские вожди совали свои любопытные носы в личную, научную, социальную, культурную жизнь «всех членов советского общества», они же считали правильным кого-нибудь при случае за что-нибудь «заложить властям» — очень западническая черта, если вдуматься, — а если конкретной причины для доноса не было, не зазорно было её и сочинить. Всё равно поверят комсомольцу, а не «перерожденцу».

Ну и так далее. Да что я тут разоряюсь! Каждый нормальный человек (а 99% советской молодёжи состояло в комсомоле и видело картину изнутри; вот, скажем, я в КПСС не состоял и квалифицированно судить о том, что там творилось, не готов) сам лично сталкивался с выходками собственных «вождей» и у него имеются собственные причины их не особо жаловать…

Но в любом случае, именно в истории ленинского комсомола проявилась вся внутренняя сущность нашего «коммунизма». Адепты которого оперировали красивыми словами про свободу-равенство-братство, а сами тем временем шарили по карманам рядовых «баранов».

Не всегда у них это получалось, но в случае с «комсомолом» получилось по полной.

Комсомольские вожди всегда неплохо чувствовали, где можно что-нибудь «отпилить», «откусить», «экспроприировать», «спионерить». И как только началась перестройка, как только власть начала петь песни об инициативе снизу и мелком предпринимательстве на социалистических принципах, «комсомольцы» — то есть их вожди, начиная с сотрудника райкома — быстро сообразили, что тут можно опять что-нибудь получить на халяву.

Уже к концу 80-х гг. комсомол превратился в гигантскую контору по разворовыванию госсобственности (которая, кстати, по определению принадлежала всем). Тем более, что такого рода деятельность, прикрытая коммунистической риторикой, давно и хорошо была ему знакома.

Я не буду здесь вникать в особенности деятельности разных комсомольских шарашек вроде «центров НТТМ» (по сути дела, легальных крыш для отмывания криминальных средств и т.п. — я-то много чего могу рассказать на эту тему, наблюдал…), но факт остаётся фактом: как только дряхлая КПСС стала сдавать позиции, выяснилось, что у неё есть молодой и наглый наследник — расплывшийся в дежурной многозначительной улыбке прилизанный комсомольский вождь, двигающийся через «Рашку» проездом из Пхеньяна в Амстердам.

Они уже тогда знали, что «там» всё хорошо — молочные реки рвутся из кисельных берегов, и что «здесь» — «поганый гнилой совок», от которого надо держаться подальше.

Они почему-то считали себя солью земли и избранным классом, который «всё понимает и знает, как себя тут вести».

Впрочем, всё очень просто — одна советская мудрость гласила, что сын полковника никогда не станет генералом, ибо у генерала тоже есть сын. У КПСС тоже был сынок — «комсомол», и поэтому никому другому на этой земле ничего не светило.

Я думаю, что уже к концу 1989 г. всё было ясно, всё было расписано по нотам и реестрам — кому что брать, куда тащить и почём продавать. Ничего другого «поганым совкам» не предлагалось — комсомольцы браво маршировали в комсомольский капитализм.

Это теперь называется «переходом собственности в руки эффективных и опытных менеджеров».

Ну да ладно, в конце-то концов. Всё это, конечно, заметки лузера.

В какой-то момент стало ясно, что я и моя среда проигрывают «комсомольцам». Я это почувствовал уже в конце 1989 г. И то, что «никто никогда ничего не отдаст» — тоже. В 1917 г. они взяли всё под лозунгом «мы сделаем вас счастливыми». В 1991 г. они заявили, что «быдлу ничего отдавать нельзя, потому что оно не умеет распоряжаться собственностью — ну русские же, свиньи…».

Никакой другой роли в истории у «комсомола» не было.

Он самым примитивным образом легализовал ситуацию с собственностью. И не только с ней. Теперь история пойдёт именно по тому «бразильскому» пути, который нам придумали комсомольцы.

И теперь эти люди торжественно, никого и ничего не стыдясь, отмечают 90-летие своей организации.

И президент Медведев направляет им поздравление.

И бывшие комсомольцы преспокойно пишут в своих дневничках: завтра мы разъедемся по куршавелям, будем обсуждать проценты и откаты, зато сегодня мы плакали и обнимались под патриотические и военные песни.

Вот он, Синтез, русско-советский синтез без всяких прикрас.

Радуйся, русский человек — даже олигархи плачут под твои песни.

И ничего-то в твоей жизни не изменится, пока не помрёт последний комсомолец. То есть, извините, эффективный менеджер.

Такие дела.