January 13th, 2021

kluven

К. МАКДОНАЛЬД, "ИНДИВИДУАЛИЗМ И ЗАПАДНАЯ ЛИБЕРАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ"


«На базовом уровне, пристрастие левых к политике идентичности разрушило традиционную социально-классовую основу западной политики и привело к политическому сценарию основанному на этнической / расовой идентичности и электоральных преимуществах для левых партий и деловых интересов (за счет дешевой рабочей силы) достигнутого за счет импорта миллионов небелых в западные страны. Исторически это началось со сдвига среди интеллектуалов, связанных с Франкфуртской школой, в ответ на появление национал-социализма в Германии в 1930-е годы. Эти интеллектуалы изначально выступали как ортодоксальные марксисты, заявлявшие, что фундаментальные разделения в обществе основаны на социальных классах, но они увидели, что классический марксистский анализ не может объяснить привлекательность национал-социализма для немецкого рабочего класса.

Общие темы в корпусе сочинений этого направления - враждебность к американскому популизму, необходимость лидерства со стороны элиты интеллектуалов и патологизация белой идентичности и преследование интересов белых, включая разработку идеологий провозглашающих, что озабоченность белых по поводу их этнического вытеснения и подъема власти этнических меньшинств является иррациональной и свидетельствует о психическом расстройстве. Эти темы утвердились в интеллектуальных кругах к 1950-м годам и стали доминирующими в эпоху контркультурной революции 1960-х годов.

Поскольку однородные белые общества в долгосрочной перспективе считались неизбежно опасными - как это было проявилось в Германии в 1933-1945 годах, - эта идеология слилась с попыткой отменить закон об ограничении иммиграции 1924 года, который отдавал предпочтение иммиграции в США из Северо-Западной Европы. Результатом стал закон об иммиграции Харта-Селлара 1965 года, открывший иммиграцию для всех народов мира - в ту же эпоху, когда наступила заключительная фаза прихода к власти новой элиты.

С годами легальная иммиграция расширилась до более чем 1 миллиона в год и в общей сложности 59 миллионов по состоянию на 2015 год, когда иммигранты первого и второго поколения составляли 26 процентов населения, а почти 65 миллионов американцев не говорили дома по-английски.

Иммигранты и их прямые потомки были основной движущей силой роста населения США, а также национальных расовых и этнических изменений с момента принятия закона 1965 года, переписавшего национальную иммиграционную политику. Без изменений иммиграции начавшихся с 1965 года в США было бы 75% белых вместо 62%. Латиноамериканцы составляли бы 8% населения, а не 18%. А азиатов было бы меньше 1% вместо 6%.

Результатом стала расиализация политики, поскольку белые всё более объединяются в Республиканскую партию, тогда как иммигранты после 1965 года и их потомки объединяются в Демократическую партию вместе с ранее населяющими её группами, такими как черные и евреи. В 2016 году более 90 процентов голосов республиканцев были от белых, в то время как около 40-44 процентов голосов демократов были от небелых. Эта расово поляризованная тенденция, вероятно, усилится в будущем, даже если иммиграция прекратится немедленно, потому что люди, которые имеют уже иммигрировали, и их дети, как правило, моложе коренного населения.

Если нынешние тенденции сохранятся, Демократическая партия и левые в целом будут доминировать в американской политике, начиная с самого ближайшего будущего, вполне возможно, с выборов 2020 года. Несмотря на антииммиграционную риторику президента Трампа, никаких существенных изменений в траектории американской иммиграционной политики не произошло, в результате чего, если не произойдет какого-то катаклизма, левые скоро получат президентский пост и обе палаты Конгресса. Левые уже продемонстрировали свои авторитарные тенденции, особенно в отношении свободы слова. Кампусы колледжей стали бастионами либеральной / левой нетерпимости даже для умеренно консервативных взглядов. Одно или два назначения либерального президента в Верховном суде по существу уничтожат Первую и Вторую поправки. А антибелая риторика, отмеченная в главе 8, будет обостряться намного далее её нынешних уровней.

Углубляющийся расовый раскол положит конец индивидуализму белого населения Америки, поскольку белые объединяются в сплоченные группы во всё более враждебной антибелой среде. Вспышка этноцентризма со стороны европейского большинства в Соединенных Штатах является вероятным результатом усиления групповой структуризайции современного социального и политического ландшафта - вероятно потому, что эволюционные психологические механизмы человека делают деление им на членов его собственной группы и членов других групп более значимым в ситуациях групповой враждебности и конкуренции за ресурсы (см. главу 8). Основные примеры западного коллективизма - средневековый христианский мир и национал-социалистическая Германия - характеризовались резко негативным отношением внутри группы к чужой группе и резким социальным разделением».

* * *

Книга вышла в 2019.

Хотя цитированный отрывок может звучать ныне почти тривиальным, МакДональд предсказал нынешнее положение дел ещё в своём знаменитом трёхтомнике вышедшем в 1994-1998 гг. -- за годы даже до "Смерти Запада" Бьюкенена.
kluven

К. МАКДОНАЛЬД

«Первые мысли о прорыве сторонников Трампа в Капитолий : теперь левые установят беспрерывную гегемонию»

«1. Очевидное: насилие и разрушение собственности левыми шедшие все лето – и всё ещё продолжающиеся в Портленде и др. местах – терпимы политиками и игнорируемы большинством средств массовой информации, которые теперь возмущены заходом протестующих в Капитолий. "Подстрекательство!!" "Восстание!!" Как быстро они забывают все насилие со стороны левых, включая беспорядки в Вашингтоне до, во время и после инаугурации Трампа. Только представьте себе беспорядки в случае, если бы Трамп победил – то, что произошло в Капитолии, могло бы показаться детской забавой. Но СМИ и левые говорили бы о «в основном мирных» протестах.

2. Взяв контроль над Конгрессом (при условии, что Оссофф победит, что кажется решенным делом), демократы сделают свою победу постоянной – добавив округ Колумбия и Пуэрто-Рико в качестве штатов, объявив амнистию миллионам нелегалов, чтобы они могли голосовать, увеличив легальную иммиграцию и досрочно завершив демографическую революцию.

3. Технологические корпорации будут усиливать цензуру, и Конгресс вполне может принять законы о «разжигании ненависти» с тюремным заключением и штрафами диссидентов, которые Байден будет только рад подписать. Такие сайты, как этот, вполне могут стать мишенями этих законов. Если Верховный суд отменит такие законы, они введут дополнительные места в суд и заполнят их. Или, может быть, введут дополнительные места в суд в любом случае, идея чего кажется популярной среди демократов.

3. Большой процент правых считает, что выборы были украдены (так оно и было). Я не думаю, что такое восприятие исчезнет, ​​и когда они поймут, что не могут более уже никогда выиграть выборы из-за того, что делает новое правительство, будущее станет непредсказуемым. Левые будут использовать насилие со стороны правых чтобы рационализировать левый авторитаризм, и обладая властью в СМИ и политической гегемонией они могут добиться успеха; это снова означает тюремное заключение и штрафы для правых диссидентов. В консервативных ("красных") штатах вполне могут быть возникнуть серьезные движения за отделение. В любом случае, конец не наступит до тех пор, пока он не наступит.

4. В конечном итоге это произошло из-за антибелой демографической революции, начатой ​​иммиграционным законом 1965 года, и постепенного увеличения числа легальных иммигрантов и нелегальных иммигрантов, дети которых становятся гражданами. Без демографического сдвига Джорджия не проголосовала бы за левых радикалов, таких как Оссофф и Уорнок. Революция была рационализирована левыми средствами массовой информации и академической культурой, которые теперь проповедуют критическую расовую теорию, направленную на то, чтобы вызвать чувство вины у белых и убедить белых карать других белых, которые не согласны с изменениями. Здесь излишне указывать на огромную роль евреев во всем этом, но достаточно сказать, что это эндшпиль, о котором мечтали левые активисты на протяжении последнего столетия.

Вывод, который они сделали для себя на выборах 2016 года, заключался в том, что популистская риторика Трампа пользуется популярностью у большинства американцев и, если дать ей достаточно времени, могла бы быть воплощена в политике. Политика, провозглашенная Трампом в 2016 году, имела перспективу, по крайней мере, замедлить демографическую катастрофу белых, особенно если бы это отношение ещё более укоренилось после ещё четырех лет правления Трампа, а затем последовал кто-то с меньшим количеством острых углов, большим политическим мастерством и большим мандатом сделать необходимое. Неявной мантрой слева было «Никогда больше», и они сделали все возможное, чтобы победить Трампа – организовав не только фальсификацию выборов, но и огромную поддержку со стороны большинства средств массовой информации в разжигании ненависти к Трампу и инквизиции подложного импичмента при игнорировании (основными СМИ) или цензурой (Twitter, Facebook) всего плохого в отношении Байдена. В частности, скандальные сделки Хантера Байдена в Китае и Украине с откатами для «Большого парня». Конечно, у демократов вполне может существовать также и план Б, чтобы серьезно подойти к коррупции Байдена и объявить ему импичмент в пользу Харрис.

5. В Республиканской партии будет большая борьба за наследие Трампа и за то, будут ли трамписты будущим партии. Неоконсерваторы попытаются вернуться, а представители Торговой палаты никогда и не уходили. Но, я полагаю, они не cмогут получить за собой большую часть Республиканской партии. Республиканская партия теперь является популистской партией и никуда не денется от этого.

6. Но, как я уже сказал, все не закончено, пока оно не закончится. Дыра, в которой мы были ранее, и без того глубокая, стала намного глубже. Когда Римская республика пала, о ней не было большого сожаления, потому что республика была дисфункциональной. Становится все более очевидным, что США дисфункциональны. Это указывает, что в конечном итоге будет авторитарное правительство слева (что более вероятно прямо сейчас) или справа. Или секцессия.

Примечание 1: Консерваторы на FOX News говорят «Это были плохие выборы, но мы должны исправить это, изменив законы и обратившись в суд, а не путём насилия», – например, Трей Гауди. Однако левые понимают, что это может случиться, и поэтому они сделают все, что в их силах, чтобы сделать случившееся постоянным. "Больше никогда". Принципиальные консерваторы, как всегда, с радостью отступают, веруя в принципы.

Примечание 2: Я полагаю, что штурм Капитолия усилит левых. Но должны ли сторонники Трампа просто были уйти домой, когда они искренне и недаром думают, что выборы украдены? Левые не ушли бы. Кража на выборах – это высшее политическое преступление в демократии».

https://www.theoccidentalobserver.net/2021/01/06/some-hurried-thoughts-on-the-breach-of-the-capital-by-trump-backers
kluven

«Очерк Сола Морсона "Самоубийство либералов" [1]

обсуждает параллели между сегодняшней либерально-прогрессивной культурой woke [маркузианства] и эпохой перед большевистской революцией в России. Некоторые отрывки:

Между 1900 и 1917 годами на Россию обрушились волны беспрецедентного террора. Несколько партий, исповедующих несовместимые идеологии, соревновались (и сотрудничали) в создании хаоса. С 1905 по 1907 гг. были убито или ранены около 4500 государственных служащих и примерно столько же частных лиц. С 1908 по 1910 гг. власти зарегистрировали 19,957 террористических актов и революционных грабежей, несомненно, упустив многие из отдаленных районов. Как отмечает ведущий историк российского терроризма Анна Гейфман, «грабежи, вымогательство и убийства стали более обычным явлением, чем дорожно-транспортные происшествия». [...]

Вместо того, чтобы маятнику качнуться назад – метафора неизбежности, освобождающая людей от решимости – убийства росли и росли, как по количеству, так и по жестокости. Простые убийства сменились садизмом. Как объясняет Гейфман, «потребность причинить боль превратилась из ненормального иррационального принуждения, испытываемого только неуравновешенными личностями, в формально вербализованное обязательство для всех убежденных революционеров». Одна группа бросила «предателей» в чаны с кипятком. Другие были еще изобретательнее. Женщины-палачи занимавшиеся пытками вызввали особенное восхищение.

Как образованное либеральное общество отреагировало на такой терроризм? Какова была позиция Конституционно-демократической (кадетской) партии и ее депутатов в Думе (парламенте, созданном в 1905 году)? Хотя кадеты выступали за демократические конституционные процедуры и сами не участвовали в терроризме, они помогали террористам, чем могли. Кадеты собирали деньги для террористов, превращали свои дома в убежища и призывали к полной амнистии арестованных террористов, которые обещали продолжать беспредел. [...]

Не только юристы, учителя, врачи и инженеры, но даже промышленники и директора банков собирали деньги для террористов. Это свидетельствовало о высоком уровне мнения и хороших манерах. [...]

Революции никогда не венчаются успехом без поддержки богатого, либерального, образованного общества. Однако революционеры редко скрывают, что их успех влечет за собой захват всего богатства, подавление инакомыслия и убийство классовых врагов. [...]

В одной запоминающейся сцене герой романа Солженицына "ноябрь 1916 года", полковник Воротынцев, оказывается на светском собрании, состоящем, в основном, из сторонников кадетов, где все повторяют одни и те же прогрессивные благочестия. Вскоре он понимает, что «каждый из них заранее знал, что скажут другие, но им было необходимо встретиться и снова услышать то, что они все вместе знали. Все они были абсолютно уверены в своей правоте, но им нужен был такой обмен мнениями, чтобы укрепить свою уверенность». К своему удивлению, Воротынцев, как заколдованный, обнаруживает, что присоединяется. Требуется усилие, чтобы напомнить себе, что то, что эти прогрессисты говорят о «народе», которого они совсем не знают, противоречит всему, что он узнал от своего знакомства с тысячами простых солдат. Когда Воротынцев отваживается на малейшее несогласное наблюдение, «просто. . . одна мелочь. . . все они были настороже. Они замолчали, как и говорили, в унисон, и их молчание было нацелено на полковника». Он отступает и, словно загипнотизированный, повторяет нарастающие благочестия со всеми остальными. [...]

Наконец Воротынцев находит в себе силы сопротивляться. Вскоре после этого он обсуждает встречу с профессором Андозерской, которая объясняет, что она, как и профессора во многих университетах сегодня, «должна тщательно подбирать каждое слово».

"В образованном российском обществе [...] далеко не все точки зрения могут быть выражены. Целая школа мысли [...] морально запрещена не только на лекциях, но и в частной беседе. И чем «раскрепощеннее» компания, тем тяжелее давит на нее этот негласный запрет".

Видный кадет Петр Струве порвал с «раскрепощенным» мнением. Он указал на абсурдность либеральной нетерпимости и самоубийственное безумие поддержки кровожадных революционеров. После прихода к власти большевиков он обвинил либералов в катастрофических последствиях, которые они могли предотвратить. [...]

Самым важным и вызывающим наибольшее беспокойство было то, как мыслили интеллигенты. Интеллигент подписался под рядлм убеждений, считающихся абсолютно достоверными, научно доказанными и абсолютно обязательными для любого морального человека. Строгий интеллигент должен был подписаться также под какой-либо идеологией – популистской, марксистской или анархистской – которая была привержена полному разрушению существующего порядка и его замене утопией, которая одним ударом устранит все человеческие болезни. Это стремление часто описывалось как хилиастическое (или апокалиптическое), и, как уже отмечалось, не случайно многие из наиболее влиятельных интеллигентов, от Чернышевского до Сталина, происходили из духовных семей или учились в семинариях. [...]

В «Августе 1914 года» Солженицына, когда юная Вероника критикует революционеров за то, что они делают то, что они осуждают, её тетки из интеллигенции оказываются шокированы. Почему,

"бесчувственная девушка приравнивала угнетателей народа к его освободителям, говоря, как будто они имеют одинаковые моральные права!... Пусть он [разумный] убивает.... Партия берет на себя всю вину, так что террор больше не убийство, экспроприация больше не грабеж". [...]

Как Достоевский [предупреждал] в «Бесах», [...] в той мере, в какой образованный класс общества начинает напоминать интеллигенцию в русском понимании, он движется к тому, что мы теперь называем тоталитаризмом – если другие не наберутся сил противостоять ему.

Иногда можно услышать, что «маятник обязательно качнётся назад». Но как вообще узнать, что это маятник, а не, скажем так, снежный ком, ускоряющийся под гору? Неразумно утешаться метафорами. Когда партия желает простереть свою власть как можно дальше, она будет продолжать действовать, пока не встретит достаточное сопротивление. Во время Французской революции террор был остановлен Термидором, а затем и Наполеоном. Но в России Сталин провозгласил «обострение классовой борьбы» после революции, что повлекло за собой нескончаемую серию арестов, казней и приговоров к ГУЛАГу. То, что не встречает сопротивления, не останавливается».

https://www.firstthings.com/article/2020/10/suicide-of-the-liberals
kluven

ЗАПАДНЫЙ ИНДИВИДУАЛИЗМ -- ПЛОД БИОЛОГИЧЕCКОГО ОТБОРА

ПРИСУЩИЙ ТОЛЬКО НЕКОТОРЫМ ПОПУЛЯЦИЯМ

«Моя недавно опубликованная книга "Индивидуализм и западная либеральная традиция : эволюционное происхождение, история и перспективы будущего" доказывает, что западный индивидуализм, выраженный в характерной европейской системе брака и множестве других форм культурного самовыражения, является результатом естественного отбора в родовых средах Северной Европы и Северной Евразии.

Она предлагает исторические свидетельства объясняющие европейскую исключительность. Европейский индивидуализм, выраженный в структуре родства и социальной организации, прочно утвердился ещё до прихода христианства. Изначальные тенденции к западному индивидуализму наблюдаются у индоевропейцев и северных охотников-собирателей, которые составляют основу населения Западной Европы. Исследования западной семейной истории показывают, что некоторые области Западной Европы, долгое время находившиеся под церковным влиянием (например, южная Франция), сохранили коллективистские модели семьи, в то время как некоторые области Западной Европы, которые были христианизированы поздно -- самые индивидуалистические (Скандинавия)».

https://www.theoccidentalobserver.net/2020/12/08/article-on-church-influence-and-western-individualism