April 12th, 2021

kluven

Дм. Ольшанский


«Подобно тому, как святой – это нравственный образец человека, аристократ – это эстетический образец.

В семье Маунтбеттенов, как и последних Романовых (а они, как известно, родственники, но еще и отчасти потомки Пушкина, о чем говорят реже), то и другое удивительным образом соединилось: принц Филипп, проживший такую огромную и такую красивую жизнь при всем параде двадцатого века, и его мать – замечательная юродивая, монахиня в миру и настоящая православная святая, племянница и ученица прпмч. Елизаветы Федоровны, похороненная рядом с ней на Елеонской горе.

Нация, не имеющая святых, была бы забыта Богом. Но это невозможно, и они есть везде, канонизированные или неизвестные.

Нация, потерявшая монархию и аристократию, – это нация с несчастной судьбой. Это народ-сирота, у которого вместо родителей, старших, вместо долгой памяти – казенные стены детдома, где вахтеры празднуют юбилей советской милиции и прочее досааф-гоэлро, нелепо и убого заменившее стране её большую историю, её подлинную социальную архитектуру, как это было в старых домах, где заколачивали "лишние" двери, замазывали окна со сложным и прекрасным расстеклением и перегораживали комнаты картонными стенками.

[...]

Политруки, старательно замазавшие России ненужные окна, давно отправившие на помойку её стройные деревянные двери, камины, паркет – не надо нам этого, господа все в Париже, а тут будет ГБОУ СОШ и "население проинформировано о мероприятиях по укреплению", – сейчас привычно рыгают: какие-такие Филиппы, о чем это все, знаем-знаем, они хрустели булкой и пороли бурлаков на конюшне.

А я скажу, о чем это все и зачем, и чему можно теперь только завидовать, глядя на прощание с чужим принцем.

Дому нужен высокий потолок.

Казалось бы, какая от него польза? На потолке же не будешь хранить лыжи, к нему не приделаешь ящики, заполненные мусором, да и вообще – есть над головой уверенные два сорок, вот и хорошо, и вполне достаточно.

Но он, потолок, создает объем жизни. И эта жизнь, когда вам есть куда смотреть, если вы смотрите вверх, – она уже не совсем та, что при грустных два сорок. Вы уже не "население", когда вы можете смотреть вверх. И даже ГБОУ СОШ не сумеет как следует вас испортить.

Монархия и аристократия – это высокий потолок своего народа. Ненужный, но очень нужный, и если возможно не быть сиротой, то лучше не быть сиротой, и хоть России с этим не повезло – счастлив тот, кому повезло больше.

А выше потолка только Бог, как выше принцев – святые.

И хотя бы этого – у нас никто уже не отнимет».
kluven

Пятокосмическая империя


Яков Брежнев, когда брат его курировал космическую отрасль (сам Яков называл космическую программу Хрущёва «голоштанными потугами к прогрессу»), сказал по поводу успехов СССР в космосе брату: «Лёня, нельзя летать в космос с голой задницей. Нужно её чем-то прикрыть, а то она слишком видна всему миру снизу» (что и было в некотором смысле выполнено буквально, когда Юрию Гагарину за успешный полёт в космос распоряжением Совета министров СССР выдали 6 комплектов нижнего белья).

Леонид Ильич ответил: «Яша, это политика. Ты думаешь, мы не понимаем, что нам ещё рано в космос? Людей толком не можем накормить!» Это, конечно, не помешало ему в декабре 1961 года превыспренне произносить с официальной трибуны: «Кончается эра, когда человек был прикован к Земле».

* * *

Названное относилось, конечно, не только к космосу. Напр. в книжке о техно-политической истории проекта Ту-144 (Howard Moon, "Soviet SST: The Techno-Politics Of The Tupolev-144") цитируется воспоминание западных авиационных специалистов о том, как в середине 70-х СССР (надеявшийся ещё по инерции на экспорт Ту-144) привёз их на завод с огромными станками для фрезерования титановых плит для Ту-144. Станки превосходили по размерам всё, что существовало на Западе.

(По иронии, идея сборки Ту-144 из цельных плит гигантского размера обрекла проект Ту-144 на крах, даже если бы он не оказался обречён общей технологической отсталостью Советского Союза и неспособностью СССР произвести надёжные бортовые системы. Большие плиты создавали опасно-разрушаемую конструкция планера с беспрепятственным распространением усталостных трещин -- разработанный планер Ту-144 оказался непригоден к эксплуатации и требовал полной пере-разработки.)

Завод вызвал восхищение специалистов.

После этого их повезли, в рамках культурной программы, в усадьбу Льва Толстого, и по дороге западные специалисты посмотрели на жизнь русских деревень окружавших чудо-завод: покосившиеся бревенчатые деревянные избы, воду зачёрпываемую ведром из колодца, старух жнущих хлеб снопом и т.д.

Вбухивая колоссальные средства в показушную программу, советское правительство держало своих граждан (прямо в сёлах окружавших "чудо-завод") в нищете хуже начала 19-го века.

Вот эту-то советскую жизнь (африканского уровня и с африканской инфраструктурой) и должен был обслуживать чудо-самолёт.

* * *

– Какая благодать снизошла на человечество оттого, что Ю.А.Гагарин проехался по самому краешку этих пространств - мне неведомо. На Земле еще столько интересного, неизведанного и незаконченного! Не забудем, что ради подобных мегапроектов приходилось из бедного советского народа жилы тянуть: недаром сразу после гагаринского полета начали закупать зерно за границей, и случился новочеркасский расстрел.

– Это как вопрос о том, следует ли покупать дорогое украшение, когда дети дома не кормлены. Не следует, конечно. Но раз уж украшение куплено и деньги уплачены (и хода назад нет — вложения сделаны бесповоротно), то совсем пропадать той ценности, за которую _уже_ уплачено, тоже ни к чему -- можно ею и погордиться, или ещё как иначе попользоваться на семейную пользу. С пониманием, что это была безнравственная покупка, и что наперёд так поступать нельзя.
kluven

К ДНЮ КОСМОНАВТИКИ -- РУССКИЕ КАК ТОПЛИВО


«Истинный, подчеркиваю – истинный советский (в отличие от тех, кто причисляет себя к ним по ошибке), легко может ввести в заблуждение. Он горячо любит русский народ, восторгается его мужеством и самоотверженностью. Он горячо признаёт коллективизацию, Гулаг и страдания русских. Ну прямо единомышленник. Он подхватит на полуслове разговор о космосе, военной мощи и "сильной руке". И опять с цифрами и фактами. Какой единомышленник.

И только в самый распоследний момент, когда уже на расстоянии руки – на предложение снять русских с креста, он вдруг извернется и вцепится ощерясь в глаза. Он русских любит, он восторгается их героизмом, он сам такой русский, вот только русские крестом своим великие, а без креста и веры у него не останется.

Русские – они беспримерное, лучшее, непревзойденное, единственное такое во вселенной – ТОПЛИВО ДЛЯ ПОЛЁТОВ В КОСМОС.

[...]

могущество страны и полеты в космос не состоят ни в какой связи с русской кровью. Последние пятнадцать лет нам потихоньку, размеренно, но опять сцедили крови по колено – и где эти полеты, где величие страны? Неужели непонятно, что кровь по колено сама по себе, а величие – само по себе?

Граждане, считающие себя советскими – вы действительно считаете, что это коллективизация позволила "в кратчайшие сроки" поднять промышленность?

Умные книжки прочитали, там столько цифр, в левой колонке стальной прокат, в правой – цифры согнанных на стройку, всё так логично – если бы не уморить несколько миллионов, то хрен бы паровоз поехал. Столько мостов, заводов построили – нет, если бы рабочих кормить да поить, разве б они так построили? Да ни в жизнь.

Ну что ж, в таком случае без МММ и раздачи страны в руки олигархов – и рынка не построить. Тяжелый, страшный путь, сколько горя России принес – зато рыночная экономика. Свобода совести, слова, экономических отношений, неизбежная плата, вазелин продают во втором отделе, одна упаковка за ваучер.

А главный вопрос, вот он:

Ты готов отдать русские жизни за полеты в космос, могущество империи, царя, Христа, свободу слова, рыночную экономику или за что-нибудь еще?

[...]

Если вы думаете, что за "красную индустриализацию" мы уже заплатили, жизнями русских, то вы ошибаетесь. Мы до сих пор за нее платим. Уж и индустрии той нет, а мы всё платим. Оглянитесь – ищете русских? Настоящих русских, их так сейчас не хватает, пусто вокруг, люди-то ходят, но жмутся, не решаются, ах, как страшно, где же они, русские – кряхтят люди, боятся встать, нет среди них командиров.

Опять чеченцы издеваются, опять либералы измываются, опять кровь по колено – ну когда же, когда же наконец встанет народ? Ау, русские! Где вы?

А они там. В концлагерях, в паровозах, в заводах и полетах в космос. Молчат. Смотрят. Вы их ищете? В космос не летается? Днепрогэс не ваш?

Мы стоим, в руках дерьмо расползается, за что же столько заплатили? Мы тогда заплатили. А вот сейчас расплачиваемся.

Ничто на свете не стоит русских жизней. Русских жизней стоят только русские жизни.

Соразмеряйте с этим, и никогда не купите дерьмо в комплекте. Коробочка, может, пригодится, даю три рубля, а дерьмо себе оставьте. И в космос летать будем, и великой страной будем, навсегда будем – только если никогда не будем продавать СЕБЯ».

(Сергей morky, 2005 [1])