June 13th, 2021

kluven

ЕВДОКИЯ ЯКОВЛЕВНА БЫЧКОВА

родилась в 1920 г. в д. Лебеди Промышленновского района нынешней Кемеровской области.

У моего отца, Уфимцева Якова Матвеевича, было пятеро детей: Петр (1914 г.р.), Арсентий (1916 г. р.), Егор (1917 г. р.), я и младший Илюшенька (1922 г. р.). Отец был мастером на все руки: печи клал, плотничал, катал пимы. Богато не жили. Но и нужды никогда не знали. Тогда народ работящий был. Так что в каждом доме харчи были. Потому и воровства никакого не было. Зачем воровать, например, картошку, если у тебя самого её девать некуда? А вот прошлым летом у меня сосед много-о-о картошки перетаскал по ночам. Пьяница!!

И раньше пьяницы были. Но мало. Но тогда даже пьяницы работали, не воровали. А сейчас они ничего не делают. Только воруют и пьют.

Держали мы тогда трех лошадей, трех коров, восемь-десять овец и много-много гусей. Егор угонял их весной на озеро, изредка ходил проведать, а уже по снегу пригонял домой. И ни разу ни один гусь не пропал! Вот какие времена тогда были! Но это до колхозов было.

Однажды, когда мне было 7-8 лет, я слышала, как отец советовался с мамой, сбывать или оставлять зерно. Цена на него тогда что-то маленькая стала. И решили родители придержать зерно. Жалко было отдавать задарма. А через какое-то время к нам пришел чужой человек с ружьем и стал спрашивать – какой урожай собрали и куда дели? На следующий день незнакомые вооруженные люди ездили по дворам и забирали с каждого двора по 15-20 мешков пшеницы. И у нас забрали. Не помню сколько. Помню только, что мама сильно плакала. Говорила, что сеять теперь нечего будет.

[Видимо, речь идёт об осени-зиме 1927-1928 гг. Из-за низких закупочных государственных цен на зерно крестьяне не стали продавать его государству и придержали в закромах. В стране начались перебои с хлебопродуктами. Этот кризис можно было преодолеть экономическими мерами: поднять закупочные цены. И крестьяне сами бы привезли хлеб. Но руководство ВКП(б) встало на путь насильственного изъятия хлеба, фактически, вернулось к методам периода гражданской войны. Сигнал к политике изъятия «излишков» дал Сталин, посетивший в январе 1928 г. Сибирь. См. документы в конце рассказа.]

А весной следующего года опять ходили в нашей деревне по дворам и забирали зерно. Но приходили уже только к тем, кто с осени его спрятал.

Все знали, откуда про него чужие прознали. Свои же, лебединские, и выдали. Они получили за это четверть отобранного зерна. [Такая плата за предательство (25%) своего односельчанина практиковалась в годы продразверстки (1918-1920 гг.)]. В тех хозяйствах, где находили спрятанное зерно, забирали не только, как в прошлый раз, «излишек», а всё зерно. До зернышка. Не оставляли даже семенного. Мало того, забрали и плуги, и бороны, и скотину. Называли это раскулачиванием. А людей, спрятавших зерно, называли кулаками.

А я глядела во все свои глазенки и не понимала, почему дядя Назар, отец моей подружки Люськи, плохой человек. Жили они побогаче нас. У них и скотины, и земли было больше. Хотя у них работники батрачили, но никто из деревенских на дядю Назара не обижался. Наоборот, его уважали. Он по совести со всеми рассчитывался. Когда их сослали, многие их жалели. С собой им разрешили взять только то, что можно унести в руках. А много ли унесешь? Не знаю, куда они подались. Но, видно, далеко. Никакой весточки, ни слуха о них уже не было. Как в воду канули.

А вскоре стали появляться колхозы. Collapse )