June 16th, 2021

kluven

НИКОЛАЙ ФЕДОСЕЕВИЧ МАШКОВСКИЙ

родился в 1921 г. в д. Балахоновке Щегловского района нынешней Кемеровской области.

Мои родители имели четыре дочери и два сына. В Сибирь они попали по Столыпинской реформе. Ехали по железной дороге бесплатно до станции Веденово. А здесь уже сами выбирали место для жительства. Им нарезали 50 десятин земли – устраивайтесь, живите. В единоличном хозяйстве отца было две лошади и жеребенок. Коров было обычно четыре. Много свиней. Тогда полагалось иметь для каждой дочери по корове, а сыну - по коню. Такие семьи и такое хозяйство, как у моего отца, имели почти все. Отца в деревне уважали. Выбрали старостой. Это была тогда большая честь. Отец рассказывал, что к нам в деревню приезжали люди и побогаче, чем мы, и победнее. Но потом как-то все сравнялись. Жили, в общем, добротно. Но техника была не у всех. У моего дяди, например, она была: молотилка, конные грабли и еще что-то, не помню.

До колхозов здесь не было никакой кооперации. Работали в поле, держали скотину, платили налоги. Жили дружно. Если кому–то не хватало семян, тот шел к соседу на несколько дней работать в поденщину. За работу ему платили семенами. Это не считалось эксплуатацией. Воспринималось как норма. Получалось, что семена продавали не за деньги, а за работу. Это так же нормально, как теперь в магазине за товар деньги давать.

Когда началась коллективизация, людей в колхоз сгоняли. Запугивали мужиков. Если упрямишься, в колхоз не идешь, раскулачивали и ссылали. Многих у нас сослали. Сослали старичка Дубского Федора, он с дочерью жил. Выслали Делева… Ой, да много было сосланных, по именам всех не упомнишь. Конечно, людям не хотелось отдавать в колхоз своё имущество.

С нами по соседству жил мельник Токарев. Они с отцом частенько выпивали по рюмочке. Когда его «обобществляли», он две свои мельницы сжег. За это народный суд приговорил его к расстрелу.

Многие, почуяв опасность, заранее в город Щегловск подались. До него было всего километров сорок. Кто успел, продал имущество и уехал. А были и такие, что всё бросали и уезжали. Лишь бы не раскулачили и не сослали. Жизнь дороже богатства. Когда раскулачивали, все имущество отбирали, а тем, кого ссылали, ничего нельзя было брать с собой в дорогу. Без еды, одежды, орудий труда их посылали на верную смерть.

Collapse )