June 29th, 2021

kluven

Белый снег России


«"Вдохновленные победами русского оружия, новенькими погонами, в которых Красная Армия предстала перед изумленной Европой, а также другими вещественными доказательствами того, что все, слава Богу, обошлось, в 1946–1947 годах на родину потянулись эмигранты.

Одного из вернувшихся я знал. Когда-то он уехал из Крыма вместе с остатками врангелевской армии. Он уже в ту пору был взрослым человеком. Потом он жил во Франции, закончил университет, стал инженером. В 1947 году он исхлопотал себе советский паспорт и приехал в СССР. Родина встретила его не слишком ласково, но не об этом речь. И вот этому человеку я задал однажды такой, не слишком простодушный, вопрос:

— Как вам показалось, есть что-нибудь общее между нашей, сегодняшней Россией — и той, старой, которую вы знали когда-то?

Он ответил: — Только снег».

(Борис Сотников)
kluven

ГЕОРГИЙ ФОМИЧ ОСИПОВ

родился в 1909 г. в с. Воскресенском нынешней Кемеровской области.

Collapse ) Пришло распоряжение записать в колхоз не менее 60% крестьян. В том распоряжении указали, что кулаками надо считать “богатеев”- крестьян, которые имели более 3 лошадей или 5 коров, а также занимающихся торговлей и промыслом, например, кожевенным делом, производством дегтя и т.д. В колхоз их не пускать. Имущество, дома, скот у этих людей были отобраны, а их сослали на север Томской губернии. Collapse )

В эту же весну умер отец Георгия Фомича – Фома Афанасьевич. Приехав на похороны, отец был поражен тем, как изменилось село. Оказалось, что семенное зерно было пущено на самогон. Коров и овец (в том числе породистых длинношерстных) пустили на мясо. Сельскохозяйственный инвентарь, который у отца Георгия Фомича хранился зимой в крытом машинном дворе, тщательно почищенный и смазанный, провел эту зиму под снегом. Маслобойку “комитетчики” поменяли на самогон в соседней деревне.

Но больше всего Георгия Фомича покоробила и оставила на всю жизнь горький след судьба выездной лошади Карьки и тяжеловоза Чалого. Пьяные “комитетчики” на спор заставили бегать Чалого, который был знаменит на всю округу своей силой и в то же время медлительностью (племенные качества этой породы), а Карьку – “трелить” бревна. В результате этих глупых экспериментов обе лошади были загнаны и умерли. Вспоминая о Карьке и Чалом, Георгий Фомич всегда плакал.

В 1933 г., демобилизовавшись из армии, Георгий Фомич приехал в свое родное село. Ему предложили, как бывшему командиру Красной армии, стать председателем колхоза. Но он не смог простить того, что с его хозяйством сотворили “комитетчики”, и ушел работать на железнодорожную станцию Тайга, забрав с собой из деревни свою жену, а потом постепенно остальных родственников.

А колхоз остался. В дальнейшем в него были записаны все крестьяне села. Кто отказался, был сослан на север Томской губернии. Такая участь чуть было не постигла и тестя Георгия Фомича – Новоженникова Тихона Савватеевича, который был одним из беднейших крестьян села (имел только одну корову). Стоило больших трудов избежать выселения из села. А в дальнейшем он стал колхозником.

Перед самой войной Георгий Фомич навестил тестя, который так и остался в селе. Село к тому времени пришло в упадок. Церквушку - предмет гордости односельчан, которую строили “всем миром”, сожгли. А отца-настоятеля со всей семьей увезли в Томск. Их судьба неизвестна. До коллективизации село насчитывало 500 дворов, а к этому времени оно обезлюдело. Collapse ) Тесть Георгия Фомича остался в колхозе. Он опустился. Все время плакал, вспоминая прежние времена. Единственное, на что он согласился в колхозе – пасти скот, так как с землей работать уже не хотел.

Раньше рядом с селом текла речка Воскресенка, стояла мельница. Из этой речки люди брали питьевую воду, ловили рыбу. Скот поить из речки запрещалось. За это старики пороли кнутом. Скот поили в специальных поилках, в которые воду проносили ведрами из реки. Когда мельника раскулачили и сослали, мельница развалилась. Вслед за ней - и плотина. Пруд не чистили. Он заболотился. В реку стали загонять скот на водопой. Берега ее поэтому осыпались. Речка стала мелеть, превратилась в ручеек. А потом, говорят, и совсем пропала.

Collapse )

Большинство “комитетчиков” были “новоселами”, приехавшими еще по Столыпинской реформе и так и не прижившимися в Сибири. Они-то и взяли верх в коллективизации, остались в селе после неё. А основатели села почти все поразъехались.
kluven

О чудодейственности дифференциации доступа в кабаки


– Шёл сегодня мимо нашей поликлиники. Теперь на вакцинацию отдельный вход. На улице хвост человек тридцать. Жареный петух таки клюнул пионера в ж[...].

– Сын сегодня в СПб прививается. Запись была за месяц.

– Я в поликлинику на 19 мая записался накануне, и народу почти не было.

– В самом начале была за дни, потом скакнула на месяц, сейчас, говорят, уже на полтора. А которые ждут чумаковскую, те за три без гарантии.

– Ненарадуюсь, что заранее сделал обе прививки в мобильном пункте в ближайшем гипермаркете. Первую прививку делал вообще один на момент прихода, вторую в компании с ровно одной бабулькой. Обе прививки отняли по 5 минут включая заполнение анкеты. А сейчас да, очереди и нехватка.

– Скоро начнется мордобитие и "тебя тут не стояло!"

– Больше двух в одни руки не колоть!

– Как говорит мой знакомый юрист: "Тюрьмой русского человека не напугать. Только штрафом". Так и с вакцинацией. Бессмысленно рассказывать о смертности, кабаки запретить надо.

– Путь от полного неприятия вакцин до первой прививки для моей матери оказался долгим не в последнюю очередь благодаря любителям "нормальных стран", рассказывавших в интернете об ужасах "путинской псевдо-вакцины".
kluven

О добросовестном отношении к обязанностям


В МФТИ во времена оны была ЭВМ БЭСМ-6, к которой были подключены дисководы от ЕС ЭВМ, вот такие примерно:





В дисковод ставились сменные диски, пакет был кажется то ли 27, то ли 29 МБ.



Диски, естественно, требовали нежного обращения, чтобы на них не попала пыль и т.д. Выглядело это так: один пакет стоял в дисководе, а рядом лежали пакеты (специальные пластиковые контейнеры) со сменными дисками.

Один из инженеров рассказывал: заходит он в машинный зал, в нём уборщица завершает влажную уборку -- c ведром, шваброй, тряпками, как положено. И инженер шестым чувством чувствует, что что-то не так. Походил, походил вокруг, и спрашивает уборщицу, показывая на пакеты:

– Вы что же, их мыли?

Уборщица: – А как же!

Немая сцена.