July 1st, 2021

kluven

МАРИЯ ФИЛИППОВНА ФЕДОСЬКИНА (ПЕТРОВА)

родилась в 1910 г. в с. Чебула нынешней Кемеровской области

Поначалу мы не худо жили: два быка, корова, два теленочка, куры. Потом измором вся скотина полегла. Осталась одна корова. В семье у нас было пятеро детей: я, Надька, Колька, Витька и Танька. [...]

А потом другая власть пришла. Стали нас в колхозы собирать. У нас последнюю корову свели в общее стадо. Вот тогда действительно нужда пришла. Голод стал. Тех, кто не хотел в колхоз вступать, силой заставляли. А если кто всё-таки упрямился, его кулаком прозывали. Каких из них совсем из деревни выгоняли, а каких раскулачивали. У них всё забирали, вплоть до последних валенок.

Отец комбайнером в колхозе был, а мать дояркой. В то время день числился трудоднем, деньги за него не платили. На них продукты начисляли. Но их было мало. В колхозе мы уже досыта никогда не ели. Бывало, проснешься ночью от голода, сил нет, как есть хочется! У маманьки всё было подсчитано: до последнего зернушка, до последнего кусочка буханки. Полезешь в стол, чтоб крошечку съесть, а мамка встанет и по рукам даст. Вот так и жили.

Collapse ) Когда, например, Миханю надо было в школу отправлять, так ему совсем не в чем идти было. Кто рубашонку из соседей дал, кто штанишки. Collapse ) Правитель тогда у нас строгий был - Сталин. Его все боялись! Но всё равно – голод-то не тетка. Приходилось воровать. Бывало, идет машина с зерном, а мужики к ней подбегут и украдут кепку пшеницы. Кого поймают, в тюрьму посадят или даже расстреляют. А кого пронесет, всё же семью накормит. Да! Ох и тяжело было!

Вот она жизнь-то какая была! Как речка быстротечная. Плывёшь себе по течению. А если плавать не умеешь, так быстро потонешь. И слово против власти не скажешь. Хотя, конечно, были и такие, кто говорил. Но их врагами народа считали и в тюрьму сажали. Боялись люди лишнего сказать. Не то, что сейчас. Collapse )
kluven

Русские жизни как вобла


«У ковида есть два важнейших свойства, которые и определяют отношение к нему в народе.

Во-первых, от него не умирают дети. Умирают в основном люди немолодые, а к тому же еще и больные чем-то другим, и несколько чаще мужчины, чем женщины. Обывателю жалко только детей. Ну, еще он может посочувствовать молодой симпатичной женщине - "невесте" или "молодой матери". На этом все. Мужчин и пенсионеров не жалко никому. Они, в представлении народа, обреченный, расходный жизненный материал. Мужик на то и мужик, чтоб героически загибаться, хоть на войне, хоть от водки, а у пенсионеров - "возраст дожития".

Во-вторых, ковид не дает пугающих публичных эффектов. Человек лежит у себя дома с температурой, ему нехорошо, а потом он уезжает в больницу, где за закрытыми дверями с ним что-то происходит, но - тихо. А вот если бы больные люди бегали по улицам, кричали "гыр-гыр-гыр!", рвали на себе одежду и кусали окружающих - это бы производило сильное впечатление, даже если бы смертность была во много раз ниже.
Вспомните многие войны, теракты и стихийные бедствия: погибало в десять, в пятьдесят, в сто раз меньше людей, чем от ковида, но вся страна замирала в этот момент от страха, от яркости трагических переживаний. Потому что был гыр-гыр-гыр. Было - пыщ-пыщ, кровь на асфальте, спасение из затопленного дома на самодельном плоту, попадание "градов", обломки, столб огня, Карабас-Барабас со взрывчаткой, паника в прямом эфире. Было на что посмотреть. А с ковидом смотреть не на что.

Конечно, все это - только частный случай общей проблемы неравномерности эмпатии в мире. Почему я спокойно копаюсь во внутренностях воблы, а котенка или медвежонка мне очень жалко? Вобла ведь тоже живая. Но какая-то она второстепенно живая.

Вот так и бомбежки, наводнения и эпидемии могут быть неотменяемо кошмарными, а могут - ну, так себе.

Ковид в России стал второстепенной бедой. Как вобла. И никого мы не убедим в том, что это неправильно. И все-таки - несмотря на все эти соображения - само это деревенское, африканское, глубоко архаическое, наплевательское отношение к жизни в России, и не только к чужой, но и к своей, - оно не перестает меня ужасать».

(Д. Ольшанский)
kluven

Об адаптации


Бывает, что эволюционное приспособление к условиям среды при их перемене становится анти-приспособлением.

Наглядным примером может служить зверь броненосец (армадилло). У армадилло есть два защитных механизма. При прибижении угрозы он сначала замирает. Но если угроза подходит совсем близко, то армадилло подпрыгивает в воздух.





Веками это прекрасно работало.

Но потом в Техасе появились автодороги с автомобилями. В результате, что происходит, когда броненосец пересекает дорогу? Если на горизонте показалась машина, то армадилло вместо того, чтобы убыстрить шаг и поскорее смыться с дороги, замирает посреди неё в надежде, что машина его не заметит. А когда машина его всё же "замечает" и приближается, армадилло в последний миг вместо того, чтобы пересидеть между колёсами, подпрыгивает в воздух прямо перед автомобилем и получает бампером на скорости 110 км/час. В результате, техасские дороги усеяны трупами армадилло.

Примерно такова же история отношения русского народа к государственной власти.