July 27th, 2021

kluven

Общие демографические потери России (в границах 1939 г.) за 1917-1921 гг. -- 25 млн. человек



https://sergeytsvetkov.livejournal.com/1725310.html

Общие демографические потери включают дополнительно к сверхсмертности (около 13 млн. чел.) также депрессию рождаемости, т.е. дополнительно к сверхсмертности, также число недородившихся (свыше 12 млн. чел.). Эта оценка не очень нова: ещё Струмилин оценивал общие демографические потери (включая недород) лишь части названного периода в 21 млн. жертв.

Основной источник: Ю.А. Поляков, "Советская страна после окончания гражданской войны: территория и население" — М.: Наука, 1986.

Итоги cуммированы в "Население России в XX веке: Исторические очерки. В 3-х томах", Том 1 (1900-1939), Отв. ред. Ю.А. Поляков. М., 2000, стр. 94-95:

«В 1980 г. в Институте истории СССР АН СССР (ныне Институт российской истории РАН) была разработана и осуществлена методика использования (с применением компьютеров) данных переписи 1926 г. для установления численности населения страны в предшествующие годы.

Суть методики в самой общей форме такова: на основе данных переписи 1926 г., прежде всего исходя из возрастной структуры населения, восстанавливается динамический ряд численности народонаселения страны за 1917 — 1926 гг. При этом в память компьютера вводятся и соответствующим образом учитываются содержащиеся в других источниках и в литературе данные о естественном и механическом движении населения за указанные годы. Данная методика может быть названа методикой ретроспективного использования материалов переписей населения с учетом комплекса дополнительных данных, находящихся в распоряжении историка.

В результате исследований и расчетов получены таблицы, характеризующие динамику населения в 1917 — 1926 гг. по различным регионам и стране в целом (в разных территориальных вариантах), определяющие численность и удельный вес народов страны. [...] Мы видим последовательное и значительное падение численности населения в годы гражданской войны и в первые годы мира. За 1920 г. снижение численности населения было наиболее значительно, составив 3806 тыс. человек. За 1921 г. оно выразилось цифрой в 1854 тыс., за 1922 г. — в 1592 тыс. человек. Всего с осени 1917 г. население сократилось к 1920 г. на 7083,3 тыс., к 1921 г. — на 10887 тыс., к 1922 г. — на 12741,3 тыс. человек.

Эти подсчеты не расходятся в определении параметров и тенденций динамики народонаселения с выкладками большинства других исследователей, хотя и имеют ряд отличий. Так, С. Максудов определяет людские потери населения России в 10,3 млн. (без эмигрантов, численность которых, по его мнению, составляла 3.5 млн) [75]. А.Я. Боярский определял людские потери в 12, а Б.Ц. Урланис - в 10—11 млн. [76]

Эти подсчеты касаются непосредственного сокращения населения страны. Но прямое сокращение еще не исчерпывает всех демографических потерь. Ведь население страны в обычных условиях должно было вырасти.

Еще в начале 20-х годов С.Г.Струмилин подсчитал, что с учетом несостоявшихся рождений общие демографические потери превысили 21 млн душ [77]. С.Г.Струмилин осуществлял свои расчеты по материалам переписи населения, проводившейся в августе 1920 г. Приведенные выше данные показывают, что и конец 1920 г., и 1921, да и 1922 г. принесли новое прямое сокращение численности населения. Следовательно, и общий итог людских потерь более значителен, чем указанный С.Г.Струмилиным, и превышает, вероятно, 25 млн.»


***********************************

[77] С.Г. Струмилин, "Проблемы экономики труда", М., 1957. стр. 39.

Соотв. страницы из "Проблем экономики труда" (по Струмилин, "Избранные произведения", том 2, М. Наука, 1964):





Выборки из "Вестника статистики" я выкладывал на archive.org.

***********************************

Юрий Александрович Поляков — советский и российский историк, специалист в области новейшей истории России (в особенности периода Гражданской войны), экономической истории, исторической демографии и исторической географии. Доктор исторических наук (1965), профессор (1970), академик РАН (1997).

Доктор исторических наук (1965, диссертация «Переход к нэпу и советское крестьянство»), член-корреспондент АН СССР с 1 июля 1966 года по Отделению истории (история СССР), действительный член РАН с 29 мая 1997 года.

С 1949 года работал в Институте истории АН СССР: младший, затем — старший научный сотрудник, заведующий отделом истории советского общества (1959—1968). Заведующий сектором изучения комплексных проблем социалистического и коммунистического строительства в СССР Института истории СССР (1968—1991), основатель и руководитель Центра по изучению истории территории и населения России ИРИ РАН (1992—2012).

В 1950—1970-е годы преподавал в МГУ, АОН при ЦК КПСС, МГИАИ и Дипломатической академии МИД СССР. Был главным редактором журнала «История СССР» (1966—1968), с 1984 года — председателем Научного совета АН СССР (РАН) по проблемам исторической демографии и исторической географии РАН, председателем научного совета РАН «Человек в повседневности: прошлое и настоящее» (с 2002), советником при дирекции ИРИ РАН[4].

В 1976—1977 годы являлся главным научным консультантом цикла документальных телевизионных фильмов «Наша биография», посвящённых 60-летию Октябрьской революции.

Автор более 650 научных публикаций. Способствовал возрождению исторической демографии в России, преодолению односторонности и тенденциозности в освещении событий Гражданской войны 1917—1922 годов. Разработал методику ретроспективного восстановления динамических рядов движения населения РСФСР и СССР за 1917—1926 годы, позволившую оценить людские потери в Первой мировой и Гражданской войнах.

Предложил установить основные составляющие исчисления общих демографических потерь СССР во Второй мировой войне: потери вооружённых сил и мирного населения в зоне боевых действий, убыль населения в тыловых районах и на оккупированной территории, потери населения в результате репрессий и депортаций.

Под руководством Ю. А. Полякова впервые были изданы ранее засекреченные материалы переписей населения СССР 1937 (наиболее полная публикация — в книге 2007 года «Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги») и 1939 годов («Всесоюзная перепись населения 1939 года», 1992).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Поляков,_Юрий_Александрович_(историк)




Общие демографические потери СССР за 1941-1945 гг. составляют, по рассчётам Росстата, 40 млн. чел., включая 28 млн. сверхсмертности и 12 млн. подавления рождаемости.
https://oboguev.livejournal.com/4525105.html

Потери народонаселения в 1991-2015 гг. на территории РФ составили 21.6 млн. человек, включая 12.8 млн. потерь из-за индуцированной сверхсмертности и 8.8 млн. из-за наведённой сверхдепрессии рождаемости.
https://oboguev.livejournal.com/4989606.html
kluven

ПРАСКОВЬЯ САВЕЛЬЕВНА КИРСАНОВА

родилась в 1915 г. в д. Покровка Чулымского района нынешней Новосибирской области.

Семья наша состояла из 17 душ. Сыновья у деда женились, но не делились, вели общее хозяйство. Жили все очень дружно, никогда никто не ссорился и не бранился. У всех была своя работа и обязанность. Все работали и друг другу помогали.

Хозяйство было большое, было всё: коров всегда не меньше пяти, которые каждый год давали по молодому потомству; овец несчитано; куры; гуси; свиньи; два коня - один рабочий, другой выездной; пасека, от которой было меду столько, что если не продавали, то мед прокисал. «Кулаком» мой отец не был, его можно было назвать крупным середняком. Почему не «кулак»? Так были семьи и покрепче нашей.

Жили мы так, не тужили, пока однажды не подозвал меня отец и сказал: «Не будешь ты больше с нами жить, отдаю тебя в няньки, в чужую семью, в чужой город». Залилась я горючими слезами, не знала я, чем отцу не угодила. Почему так жестоко он со мной поступает? Было мне тогда 10 лет. Все мои слезы остались не услышанными. Отвез меня отец в город Новосибирск в семью инженера работать нянькой. А сейчас я понимаю, почему он так поступил. Потому, что пожалел меня, не захотел, чтобы видела я весь ужас, который происходил с нашей семьей. Как за пару лет вся семья развалилась, обнищала, растерялась. Кто куда делся во время ужаса коллективизации и раскулачивания. Да потом еще и война задавила остатки семьи.

Еще при жизни моей в семье помню, как однажды на конях приехали трое мужиков в военной форме. Стали они отбирать нашего коня. Долго спорили с отцом и братьями. Старший брат - Афанасий, вцепился в коня и не отдавал его. Тогда один из военных так хватил брата бичом, что скрутило его. Упал он на землю и встать не мог, только ползал по земле и плакал. Все плакали, и я плакала, хоть и не понимала, почему коня отбирают и о чем спорит отец с теми на конях. А коня так и увели. Да он через два дня вернулся с оборванной уздечкой. За ним прискакали уже двое, а не трое. Конь их почуял и стал беситься. Тогда к нему пошел дед мой Данила и стал что-то ему говорить. Конь его только и слушался, очень уж был ретивый. Но на этот раз конь и его не стал слушаться, всё бесился и ржал. Все опять плакали. Тогда дед размахнулся и сильно ударил коня промеж глаз. Конь тут же и помер. Разозлились военные, долго бранили деда. Да делать нечего. Так и ускакали восвояси.

Когда началась коллективизация, оказалось, что у нас слишком много добра на одну семью. Тогда собрал отец всех братьев и сказал: «Чтобы всё не потерять, разделим мы всем семьям поровну». Не хотели братья расходиться в разные стороны, так ведь другого выхода не было. Разделилась наша семья на шесть семей: отец с матерью, пятеро братьев с женами и детьми. Хозяйство поделили между всеми поровну.

Каждому досталось по чуть-чуть, а меня - в няньки. В семье инженера жилось мне хорошо, хозяин меня любил, так как была я исполнительная и трудолюбивая. Работа моя заключалась в том, что я нянчила двух девочек-двойняшек. Так жила я целых два года, думала, что забыл уже отец про меня. Но вот наступил долгожданный день, приехал за мной отец. А хозяин стал уговаривать отца, чтобы оставил он меня у них еще пожить и говорил: «Оставь нам эту умницу, мы ее в школу учиться отправим». Кстати, за эти два года научилась я читать, писать и считать. Не оставил отец меня, да сама я рада - не рада, что домой поеду, всю семью увижу.

Когда мы ехали домой, вижу я, что со всем не в нашу деревню, а гораздо дальше. Спрашиваю отца: «Куда мы едем?», а он отвечает: «Дома все узнаешь». Приехали мы на станцию Раскатиха. Зашли в маленький домик. Там встретила меня мать и дед Данила. В первый же день я поняла, что все не так, как прежде: хозяйство маленькое, а на столе вообще ничего нет, как будто и хозяйства нет. Работать приходилось с утра до ночи, чтобы хотя бы не умереть с голоду.

А случилось вот что. После того, как разделилась вся наша семья, у всех всего оказалось не очень много. Думали, оставят нас в покое. Но не оставили. Приходилось отдавать государству почти последнее. Если была корова, ее не отбирали, зато молока мы все равно не пили, а пили «обрат», то есть то, что ставалось после перегонки в масло (сепарированное). Потому как каждый день нужно было отдавать сметану (не помню сколько). Не забирали только то, что нужно было, чтобы с голоду не умереть.

В таком положении оказались все наши семь семей, которые раньше жили вместе и горя не знали. Ели, сколько хотели. Да разве только наши семьи. Все семьи, которые мы знали, жили также бедно, как мы. И не имело значение, были ли они раньше богаты или бедны. А раньше-то бедны были только пьяницы, да бездельники. А все остальные имели все, что хотели. Только работай справно.

А тут все вкалывали с утра до ночи и были нищими. Вот что натворила коллективизация. Нет ни богатых, ни бедных! Все равны, все голодранцы!

Хоть и не видела я, как за два года обнищали все, кого раньше видела холеными и радостными, все равно вижу перед глазами весь этот ужас сейчас.

В итоге вся наша крепкая, дружная семья исчезла, пропала. Как и не было ее вовсе.