August 13th, 2021

kluven

ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА ВАЛОВА

родилась в 1917 г. в д. Андреевка Щегловского района нынешней Кемеровской области.

Семья наша состояла из девяти человек: тятя, мама, четыре сестры и три брата. Отец умер рано. Мы росли сиротами. Потом братья поженились, а сестры повыходили замуж. Остались мы с младшим братом и мамой. Но не голодали. И деньги у нас с мамой водились: выращивали поросят, возили их на Кемеровский рудник. Продашь, и себе что-то купишь. Не сказать, что всего вдоволь было. Но мы были и обуты, и одеты. Хозяйство наше было не хуже, чем у других.

А потом наступил 1931 г. Начались колхозы. Тогда у людей всё отбирали, их хозяйства разоряли, а самих отсылали в Нарым. Ни один из них не вернулся. Даже писем от них не было. Разорили и наше хозяйство. Оставили нам лошадь, корову, штуки две овечки, несколько куриц. Нас не спрашивали, хотим мы или не хотим в колхоз. Иди, и всё! Никто не протестовал. Деваться было некуда. Если не хочешь заходить в колхоз, значит, ты идешь против власти и тебя ссылают.

В нашей Андреевке ещё до колхозов коммуна образовалась. Тогда нашли 7 кулаков и сослали в Нарым. Но наши деревенские их кулаками не считали. Почитали их как самыми честными тружениками. Они работали, не покладая рук. Их выслали, а из их хозяйств коммуну образовали. При коллективизации эту коммуну к колхозу присоединили. Первого председателя нашего колхоза прислали из города. Я даже фамилию его запомнила – Панарин. Его сразу незалюбили. В деревенском хозяйстве он ничего не понимал. Как он начал ездить на коне по паханому полю! Сердце кровью обливалось. Коня было жалко! Одного коня запалил. Второго запалил. Много пил. Осень подошла, собрали урожай, продали. Он все наши деньжонки забрал и уехал. Никто его больше не видел. Всё, что на трудодни нам приходилось, увез с собой. И оставил нас на целый года ни с чем. А ведь партийный был!

Потом нам из города в председатели стали предлагать других. Но мы стояли на своём. Говорили, что никто нам не нужен, лучше поставим своего рядового колхозника. Так и сделали. Вот тогда нам легче стало жить.

В колхозе мы работали с братом вдвоем. Оба несовершеннолетние. Мама уже старая была. Но пенсию, конечно, не получала. В колхозе не было пенсионеров.

Рабочий день у нас был ненормированный. Работали с утра до позднего вечера, пока солнце не сядет или пока работу не закончим. Например, на сенокосе не отпускали до тех пор, пока не только сено сгребем, но и в стог его не смечем, и не укроем, как следует. Только тогда запрягали лошадей и везли нас в деревню.

За работу нам ставили трудодни. Но с нас часто высчитывали столько, что к концу отчетного года и получать нечего. Осенью на трудодни хлеб выдавали. Его нам едва хватало до Нового года. Да и какой это хлеб! Первоклассный государству сдавали, а нам хлеб второго и третьего сорта доставался. Мясо у нас своё было, а вот хлебушка всегда не хватало. Наш председатель давал нам, женщинам, лошадь, и мы ездили за ним в магазин на рудник. Он от нас был недалеко – километров шесть. В магазине хлеба давали только по две булки в руки. Стояли в очереди весь день.

Какие копейки с продажи мяса заработаем, у нас их все по налогу забирали. Рудник был рядом. [Кемеровский угольный рудник - в 8 км. от Андреевки]. Мы могли бы уехать. Но не было паспортов. Справки, которые мы просили у председателя, нам не давали. Могли бы воровать колхозное добро. Но с этим строго было. Обнаружат в кармане зерно, дадут пять, а то и десять лет.

Но друг у друга не воровали. Это было позорно! Даже замков не было. Двери на палочку закрывали, чтобы люди видели, что дома никого нет. Не то, что сейчас... Был у нас в селе только один – разъединственный пьяница – Шипицын Андрей. Но он тоже работал в колхозе, как все. Школа у нас была только до 4 классов. Я её и окончила. Открыли вечернюю школу. В неё очень много ходило взрослых. Но это ещё до колхозов. А потом, когда в колхоз загнали, учиться ни ребятишкам, ни взрослым уже некогда было.

Церковь была в Промышлёнке. Ходили в неё как на праздник. Бывало, мама настряпает на Пасху, мы с братом пойдем в церковь, стоим всю ночь. Но её разрушили. Куда иконы делись, не знаю. А из церкви сделали амбар, куда хлеб ссыпали. Сейчас я в церковь не хожу.

В колхозе никто не жил справно. Все жили плохо. Даже на ноги обуть нечего было. Нищета была. Мне нечего больше сказать.

Да и вспоминать не хочется о такой тяжелой жизни!
kluven

* * *


«Люди, как правило, не понимают смыслов, которые стоят за теми или иными символическими жестами. Когда в 2013 г. на майдане кричали "Слава Украине! Героям Слава" -- в России очень мало кто понимал, что это не просто набор слов, а лозунг фашистской ОУН с соответствующими смыслами и идейной программой.

Вот и сейчас: СМИ сообщают, что протестующие в Минске поют "Магутны Божа". Что из этого поймут россияне? Максимум -- что поется какая-то песня религиозного характера. А между тем, "Магутны Божа" -- это гимн послевоенной белорусской эмиграции. А написала его в 1943 г. работавшая на нацистов Наталья Арсеньева, жена главного белорусского коллаборациониста, полицая и командира Белорусской краевой обороны Франца Кушеля.

И смыслы за этим гимном стоят вполне однозначные».
kluven

РАСПРАВИТ ЛИ КРЫЛЬЯ ПОЛЬСКИЙ ОРЁЛ?


«"Демократические" силы, борющиеся против диктатуры Лукашенко [...] готовят Белоруссию не к мифической "подлинной" независимости и не к вхождению в общеевропейский дом (в большинстве квартир которого нет никакого интереса к приобретению бескрайних картофельных полей), а к жизни конкретно под протекторатом Польши, как наиболее заинтересованной страны. В связи с этим можно было бы посмотреть на наших собственных "либералов" как на реликтовые структуры польского геополитического проекта, который так сильно хочет вернуться к жизни.

В самом деле, коль скоро одним из лейтмотивов этого умонастроения является сетование на то, что Россия слишком велика для усвоения либеральных ценностей и надо приветствовать всякое её сокращение, Белоруссия представляет собой уже состоявшийся исторический эксперимент: что станет с Россией, если её удастся разделить на 10-15 государств, по численности населения сопоставимых с Белоруссией. А будет вот что: в каждом из этих государств установится ещё одна картофельная, ржаная, пшеничная, огуречная диктатура. Причем для этого даже генерала не нужно; достаточно председателя колхоза, директора пивзавода или владельца сети фитнес-клубов. А для чего тогда, спрашивается, делить Россию, откалывать от нее всё новые куски? А для того, чтобы Россия более не беспокоила соседей – и, в частности, чтобы развязать руки Польше, чтобы ничто не мешало второй попытке ее возвышения.

Но с этой точки зрения активная поддержка белорусских революционеров украинскими товарищами выглядит недальновидной. Ведь если Польша расправит крылья по итогам белорусских дел, то следующим логичным проектом для неё была бы работа на включение в свою орбиту Украины или, если кусок окажется слишком велик, её западной части. На этом направлении поляков могло бы остановить только то, что Россия при таком разделе получила бы больше – хотя беспомощность Кремля в отношениях с ближайшими соседями и здесь давала бы Польше какой-то шанс».
kluven

«Обвинения нынешней российской власти,

которая на белорусском направлении-де предаётся многолетнему куколдизму, позволяя хитрому Батьке доить наш бюджет, время от времени устраивая Москве выволочки и прочие истерики, чтобы тут же припасть к безразмерному вымени Федерального казначейства, вряд ли справедливы, поскольку опираются на задетую национальную гордость и не учитывают мотивов столь, на первый взгляд, позорного поведения.

Мотивы же между тем прозрачны. В Москве не имеют иллюзий по поводу Лукашенко и его политики «обещания в обмен на деньги», но полагают, что подобные издержки приемлемы, ибо они, сколь бы ни выглядел Кремль униженным и обтекающим, избавляют российское руководство от ещё более тяжких минут.

Каким образом? Начиная с 17 века, аккурат после ликвидации угрозы с юга, когда войска Крымского ханства доходили до Москвы, единственным направлением, откуда мог прийти враг, способный не просто разгромить русскую армию, но уничтожить само государство, было западное: либо Польша, либо через Польшу.

Сигизмунд III, Карл XII (свернувший на Украину), Наполеон I, Пилсудский, Гитлер – вот список вторжений, память о которых не может не будоражить российское руководство. В потенциальном конфликте с НАТО вряд ли будет иначе: Москва – центр управления страной, захват которого избавляет от многих трудностей.

Именно захват, потому что, как показывает опыт Сирийской войны, даже абсолютное господство в воздухе не приносит окончательную победу: пока территория не контролируется пехотой – сопротивление продолжается, пусть и не с прежней интенсивностью.

Соответственно, удержание западного стратегического направления является для России абсолютным приоритетом. На сегодняшний момент ситуация выглядит вполне сносной. Белоруссия, хотя и является членом ОДКБ и частью Союзного Государства, формально нейтральна.

А потому любая серьёзная операция против РФ невозможна без разрешения вопроса о нейтралитете Белоруссии (который куда важнее, чем даже нейтралитет Бельгии). Таким образом, в случае гипотетического масштабного конфликта между сторонами существует целая дополнительная стадия: кризис, который можно снять только боевыми действиями; ликвидация нейтралитета Белоруссии; война между НАТО и Россией.

Изъятие этой стадии ускорит процесс принятия роковых решений, когда вместо недель или суток главам государств останутся часы или даже минуты. И действительно, представим, что Белоруссия, по примеру Украины, активно сотрудничает с Альянсом и принимает на своей территории его контингенты, на каком рубеже, в таком случае, начнётся конфликт?

Конфликт начнётся, если воспользоваться аналогиями из 1812 или 1941, минуя приграничные бои, сразу со Смоленского сражения, что, учитывая известную из 1914 разную скорость мобилизации, приводит Российскую армию уже в первые дни на грань поражения: потеря Смоленска – это пролог к битве за Москву.

Потому у Кремля не будет никакого иного выхода, кроме как отдать приказ на применение тактического ядерного оружия, что мгновенно переводит ограниченный конфликт в глобальное противостояние – с непредсказуемым финалом.

Следовательно, чтобы не оказаться, повторюсь, в первые же часы войны в воронке тяжёлых решений, Россия стремится сделать всё, чтобы растянуть процесс перетекания острого конфликта в прямое противоборство на несколько этапов, когда сохраняются шансы не принимать те решения, которые уже не отыграешь назад.

(Почему именно Смоленск, а не Калининград станет таким рубежом? Потому что Калининград – это вынесенная позиция, на которой героический гарнизон обречён погибнуть, когда личный состав поголовно получает посмертные ордена Мужество, чтобы оттянуть силы противника, дав армии время на развёртывание).

Как этого добиться? Удерживать нейтралитет Белоруссии – сколь будет возможно. Москва, и это делает ей честь, ничуть не заблуждается ни по поводу собственной привлекательности, ни по поводу чувств братского народа.

Выбирая между Россией и Западом, белорусы выберут Запад со всей его интеграцией в разнообразные структуры. Единственное средство, способное снять такое вестернизационное влечение, это – деньги.

Москва – через целую систему преференций – обеспечивает белорусам сносное существование, чтобы синица лукашенковского социализма не выглядела безнадёжно убогой на фоне еэсовского журавля.

О реальном инкорпорировании Белоруссии в состав РФ речь, разумеется, не идёт: слишком велик риск поломать статус-кво, когда белорусы откажутся от прежней политики «обещания [не уйти в Европу] в обмен на деньги», качнув маятник в сторону Запада – с мало предсказуемыми последствиями.

Последние же громкие скандалы между Москвой и Минска, внешне вызванные стремлением России укрепить Союзное Государство, превратив его из фикции в реальную «республику двух народов», и ответным сопротивлением Белоруссии этим попыткам, имеют в действительности иную природу.

Прежняя договорённость («Мы честно платим, вы честно не дёргаетесь») оказалась, по причине желания Лукашенко поиграть в многовекторность, нарушенной, вследствие чего Кремль собрался немного приструнить своего младшего союзника, урезав тому довольствие.

«Хотите денег в прежнем объёме? Тогда будьте любезны строить СГ по-настоящему». Разумеется, обе стороны совершенно в курсе относительно истинных намерений друг друга, но, в качестве приемлемого языка для выражения разногласий, такой дискурс вполне подходит, ибо скрывает от публики подлинные соглашения: вы не допускаете НАТО под Смоленск, мы обеспечиваем вам второй национальный бюджет.

Соответственно, в нынешнем, острейшем за все годы независимости Белоруссии, политическом кризисе у России просто нет иного выбора, кроме как, зажав от сильнейшего отвращения нос, поддерживать Лукашенко, ибо единственной реальной альтернативой его скорому и бесславному уходу станет не появление в Минске вменяемого правительства, с которым можно было бы продолжить прежнюю торговлю («Белорусский нейтралитет в обмен на десять миллиардов ежегодных вливаний»), но без батькиной эмоциональности и взбрыкивания («Деньги падают на счёт ровно в срок, значит, на раёне всё ровно»).

Нет, победившая революционная власть, идеологию которой станут определять только и исключительно змагары, ибо все умеренные силы будут тотчас же оттеснены на обочину, первым делом примется враждовать с Россией, рассчитывая на всемерную поддержку Запада.

На справедливые возражения, что противостояние с Москвой не слишком обогатило всех его участников, а даже наоборот – Молдавия, Грузия, Азербайджан, Украина расплатились за это территориями, последует ответ, что «вы просто не умеете его готовить»: все прочие враги России находились на периферии, Белоруссия же – на важнейшем направлении, а значит, Запад «точно будет с нами».

Между сохранением белорусского буфера и имиджевыми издержками как внутри страны, так и за её пределами, причём издержками разнохарактерными, от проклятий в бессилии до проклятий в излишнем применении силы (см. многочисленные заявления, что белорусы не могут так со своими, это засланные из Москвы сорвались с цепи) Россия остановилась на первом.

Трудное решение, но в политике иных почти и не бывает».

*****

Решение же "поддерживать русские силы" для РФ невозможно по самой природе РФ.
kluven

КОНСТАНТИН КРЫЛОВ


«В девяностые, когда у нас тут косплеили "капитализьм" (сейчас-то уже понятно, что настоящего капитализма нам и понюхать не дали, но тогда что-то на эту тему лялякали), было очень много разговоров, что русский народ должен покаяться за то, за сё (в основном за "страшные погромы", разумеется), но в т.ч. и за убийство Царя и его семьи.

Мне всё это было слышать крайне омерзительно, и я даже написал пару статей про саму идею "покаянства". Мне было непонятно, за что каяться русским-то. Большевикам и их потомкам и выгодополучателям - да, а русским-то? Что за бредятина?

Зато сейчас ситуация прояснилась вполне.

Есть люди, не обязательно любящие Государя, но хотя бы не испытывающие к нему утробной ненависти и считающие его убийство скверным и преступным делом. Этого вполне достаточно. Им каяться не в чем. Разве что в том, что их предки не смогли убить большевиков. А лично - что не могут понять, чем был Русский Царь для России. Но это вопрос уже второй.

А есть большевики или их потомки, физические и духовные, которые ДО СИХ ПОР исходят ненавистью к Государю и радуются его убийству. Вот им покаяться вовсе не помешало бы, но именно они-то категорически этого не желают.

Заметим, их никто за язык не тянет. САМИ ОРУТ. Как резаные орут - да! да! правильно! так! так!

Из этого вывод. Кровь Государя на КАЖДОМ большевичке, каждом леваке, каждой неруси и каждом новиопе, которые ДАЖЕ СЕЙЧАС кричат, как хорошо и правильно убили "ничтожного и кровавого николашку" и его семью.

Кровь всех русских, убитых и замученных большевиками - на вас, товарищи. На вас и на детях ваших. Это не я так хочу, мне-то всех жалко, даже глупых и злых людей. Это "так всё устроено".

И каждый в свой срок это поймёт и даже ощутит. Поздновато, правда, будет».





Ещё б-цкие любят говорить, что, де, "убивали полковника". Но полковника убивать ровно никакого расчёта не было -- мало ли на свете полковников, а также их родственников и слуг. Нет, государя убивали именно в сознании, что убивают Русского Царя, Божиего Помазанника, и убивали ИМЕННО ЗА ЭТИМ. И ныне верещат именно потому -- кровь Его на них и на отродье ихнем, до скончания веков.
kluven

СССР проиграл практически ВСЕ войны,

в которых впрямую участвовал со времени своего основания, в т.ч. в ипостаси Р.С.Ф.С.Р.

1. Советско-польскую войну 1919-1921 гг.

2. Финскую войну 1939 г.

3. WW2. Если размен минус 40 млн. душ на калининградскую волость это "победа" (впридачу при том, что 80+% вклада в сокрушение военноспособности Германии и её союзников было внесено западным альянсом), то это крайне своеобразное понимание "победы". Что не менее важно, целью СССР в намечавшейся войне была вовсе не калининградская волость, а коммунизация промышленно-развитых государств Европы, каковая задача была катастрофически провалена -- и не просто провалена, но с катастрофическим разрушением ресурсной базы СССР. Сталин вполне закономерно не считал 9 мая "праздником победы".

4. Попытку иранской войны 1946 г. -- к счастью, собственно до военных действий не дошло, СССР сразу отступил.

5. Афганскую войну.

6. Холодную войну.

Единственная война, которую СССР выиграл -- это война против русского народа.

В остальном же, история СССР состояла в том, что его непрерывно били... Били польско-литовские паны, били белые финны, били немецкие фашисты, били афганские ханы, били американцы.

=========

(Конфликт на КВЖД и на Халкин-Голе были не полномасштабными войнами, а стычками, как их квалифицировала собственная советская историография. То же относится к советско-польской войне 1939 г. и жандармским операциям в Венгрии-1956 и Чехословакии-1968.)