September 4th, 2021

kluven

Устроенный коммунистами голод 1947 года: письмо с уральской деревни

(Заметка https://catofoldmemory.livejournal.com/151685.html)




Я уже писал о том, как коммунисты устроили в 1946-1947 гг. голод в Свердловской области - https://catofoldmemory.livejournal.com/39482.html

В сентябре 1946 года правительство озаботилось "снижением расхода хлеба по пайковому снабжению" - постановление Совета министров СССР от 16 сентября, затем постановление Совмина СССР от 27 сентября об экономии в расходовании хлеба. Для государственной экономии старикам, детям, иждивенцам, жителям сельской местности выдача продуктовых карточек прекратилась. Особенно досталось селу. В Свердловской области из 363 тысячи получателей карточек в сельской местности осталось только 40 тысяч.

Одновременно «Во время голода продолжался экспорт зерна и помощь странам Восточной Европы. В 1946-47гг. было вывезено 2,5 млн.т. В 1948г. было экспортировано – 3,2 млн. т.». https://www.proza.ru/2013/06/13/312 Конкретно в 1946 году было отправлено на экспорт более 1 млн тонн хлеба http://ecsocman.hse.ru/data/579/695/1217/004.POPOV.pdf

Люди, которые умирали с голода в Свердловской области, умирали из-за целенаправленной политики советского правительства, которое за счет своего населения играло в гегемона Европы.

Но одно дело читать статистику, сколь людей умерло и страдало от голода, а другое - читать письма этих людей. Тяжело.

Начало 1947 года - в Свердловске бедствует с двумя детьми учительница Данилова. В отчаянии пишет в деревню отцу погибшего на фронте мужа - вдруг удастся старику продать дом, потому как ничего другого ценного нет.

Ответное письмо ничем не порадовало. У старика даже нет денег на марку - на конверте штамп "доплатить".

"Здравствуйте, Таисия Николаевна, Иза, Стасик. Пишет Вам дедушка. От Вас получил письмо. Пишете "Продавать дом". Покупать некому. Во всех колхозах колхозники стоят в тупике. Один разговор "Хлеба нет". А мы тоже в течение двух месяцев не видали куска хлеба. Продовольствие одна картошка. Я нигде не работаю, с пайка снят. Настасия в колхозе ничего не получает. Жизнь наша очень тяжела. Я обещаю - дом продам Вас без доли не оставлю. Больше помочь нечем".



kluven

КЛАВДИЯ ДМИТРИЕВНА ДРЯХЛОВА

родилась в 1917 г. в с. Бондари Тамбовской области

Collapse ) Большинство в деревне было бедняками.

Помню лишь одну зажиточную семью, которую раскулачили. Глава той семьи был очень грамотным человеком. Семья у него была большая, человек 15. Очень трудолюбивая. Имели кузницу, где лудили самовары, налаживали сохи. Работали на ней сами и привлекали на работу других. Был у них большой участок земли. Имели большой, по прежним меркам дом, который состоял из кухни, зала, двух спален. Когда выдали замуж дочь, купили ещё один дом у вдовы фабриканта. Было 2 коровы, 2-3 лошади, много овец.

Раскулачивали семью в полном составе. Выслали из деревни всех, кроме одной дочери. Но дом, купленный ей у вдовы фабриканта, забрали. Забрали кузницу, хозяйство. Говорили, что их увезли в Соловки. Потом одного из членов семьи я встретила в Тамбове. Плохих воспоминаний эта семья не вызывала. Только в памяти остался один эпизод, когда мать проработала всё лето, а с ней они рассчитались горьким зерном. Помню, что увозили их на телеге, на которой лежали узлы. Относились к ним неплохо, но чтобы их жалели – не помню.

Collapse ) Ждали все время лучшего. Но, по правде, мало что изменилось в нашей семье и в других семьях после коллективизации. Collapse )

Быт, одежда крестьянина, что до коллективизации (зимой - шуба, валенки, летом - ситец, брючки) практически не изменилось. Также как и стол - щи, каша, квас. На зиму в подполе всегда стояла кадка огурцов, капусты. Выручал огород. После коллективизации на трудодни давали гречку, зерно.

Рабочий день летом - от зари до зари, в зависимости от рода работы. Были посменные работы: на ферме, в поле. Старшие братья работали в колхозе на лошадях, на сенокосилке. Отец работал пастухом, сторожем. Мы, дети, работали с матерью, ухаживали за полями махорки. Collapse )

О роспуске колхозов, может, кто-то и мечтал, но большинство в нашем хозяйстве было за колхоз, потому что был хороший хозяин. А если хороший хозяин, то и колхоз хороший. Наша семья о роспуске не мечтала. Люди, которых забирали, как врагов народа, у нас были. Это Александр Клементьевич Катцер – преподаватель русского языка и литературы. Очень хороший человек, его очень любили. У него было два сына, которые продолжили учёбу, потом героически сражались на фронте. Его жене (учительнице) запретили преподавать. В одну ночь забрали сразу 30 человек, словно по разнарядке. Забрали и председатели сельсовета Селиванова, очень хорошего, культурного человека. Его жену отправили в другое село.

Очень мы голодали в 1933 г., питались только супчиком из гречневой крупы. Collapse ) В 1941-46 гг. тоже очень голодно было, хлеба давали 200-300 гр. по карточкам на человека в день. Образованных людей в деревни было не много. Учителя были с начальным образованием. Были и со средним. Collapse )
kluven

«Отец Сергий Булгаков в своих "Автобиографических заметках"

хорошо говорит, что такое родина:

"Родина есть священная тайна каждого человека, так же как и его рождение. Теми же таинственными и неисследимыми связями, которыми соединяется он через лоно матери со своими предками и прикрепляется ко всему человеческому древу, он связан через родину и с матерью-землей и со всем Божьим творением [...] Моя родина, носящая священное для меня имя – Ливны, небольшой город Орловской губернии, – кажется, я умер бы от изнеможения блаженства, если бы сейчас увидел его [...] Там я не только родился, но и зародился в зерне, в самом своем существе, так что дальнейшая моя, такая ломаная и сложная жизнь, есть только ряд побегов на этом корне. Все, все мое – оттуда [...] Рассказать о родине так же трудно, как и рассказать о матери..."

Мой родной город не Ливны, а – Пенза. Он – моя родина. «Кто видел Лондон и Париж, Венецию и Рим, Того ты блеском не прельстишь / Но был ты мной любим». Разумеется, губернская Пенза была много краше уездных Ливн. Но, конечно, Булгаков прав. Мила та сторона, где пупок резан. И я тоже умер бы от «изнеможения блаженства», если б увидел свою Пензу. Но её увидеть уже нельзя. За годы революции моя Пенза исчезла. Я получил как-то альбом фотографий советской Пензы. Как же изуродовала и обезобразила Пензу власть этой «интернационалистической» партии!

Беспортошная, страшная, без роду, без племени нелюдь, силой захватившая власть в России, в Пензе взорвала православные храмы. А их было множество, около тридцати, и они-то давали Пензе лицо. На Соборной площади стоял величественный, высоченный собор, белоснежный, с золотым куполом и высоким сияющим крестом. Собор взорвали, сровняв с землей. А он оглавлял всю Пензу. Возвышался на обнесенной зеленью площади, стоя на вершине холма: вся Пенза раскинулась на большом холме. Уничтожены и два монастыря (мужской и женский).

Вместо же старины, прекрасности и благолепия «партия» построила какие-то, а ля «пензенский Корбюзье», безобразные «конструктивные» казармы-дома-коробки для роботов. Прелесть города, его стиль убили. Но они этого и не чувствуют.

[...]

Когда в 1960-х г одах двоюродный брат [Ягодина] Быстров, ставший американцем, ездил из Сан-Франциско в СССР и побывал в Пензе, то, вернувшись, мне писал: "Пензу нашу ты бы не узнал. Её просто нет. Кого мы знали, никого нет. Одни могилы, могилы и могилы"».

(Р. Гуль, "Я унёс Россию")
kluven

Как сладостно, когда с нелюди снимают шкуру


«Так мы и расстались. Ивановский попал на новый фронт русской гражданской войны, в Архангельск, где покорявший север России Ленину полусумасшедший коммунист Кедров, после пораженья белых, грузил пленных на баржи и расстреливал из пулеметов.

ХОРОШО, ЧТО СУДЬБА – обернувшись Сталиным – ЖЕСТОКО ОТМСТИЛА КЕДРОВУ. На XX съезде партии Хрущев рассказал, как Лаврентий Берия арестовал, пытал и убил Кедрова как «низкого изменника Родине» (с нашей точки зрения Кедров, конечно, им и был. – Р. Г.). Из тюрьмы на Лубянке Кедров писал в ЦК умоляющие письма: "Мои мучения дошли до предела. Мое здоровье сломано. Беспредельная боль и горечь переполняют мое сердце". Но, поссорившись, гангстеры друг к другу беспощадны. И Берия пустил Кедрову пулю в затылок. ТУДА ЕМУ БЫЛА И ДОРОГА!»

*******

«Станкевич позднее рассказывал, что, видя в Ставке полное разложение, он убеждал генерала Духонина бросить Ставку и уехать. Духонин колебался, но генерал Дидерихс высказался против, говоря, что начальник штаба Главнокомандующего Российской армии покинуть свой пост не может. Духонин остался. Он, вероятно, думал, что «товарищ Абрам» его арестует. Но вряд ли думал, что его п опросту насмерть растопчут озверелые Крыленкины матросы.

КАК ХОРОШО, ЧТО ЛЕТ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЭТОГО КРОВАВОГО «ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ», «прокурора республики», «товарища Абрама» СТАЛИН ЗВЕРСКИ ОТПРАВИЛ НА ТОТ СВЕТ, ДА ЕЩЕ ПЕРЕД РАССТРЕЛОМ НАИЗДЕВАЛСЯ НАД НИМ ВСЛАСТЬ. КРЫЛЕНКО ЗАСЛУЖИЛ СВОЮ КАЗНЬ СПОЛНА.

"Главнокомандующий... Ты попросту палач,
Стараньем чьим растерзан был Духонин"

– писал в те годы о Крыленко друг Блока, поэт Вл. Пяст (В. А. Пестовский), покончивший самоубийством в начале революции».

(Р. Гуль, "Я унёс Россию")
kluven

«Были мы как-то в ресторане "Шванненэк" большой компанией,

был с нами и известный немецкий писатель Леонард Франк, очень милый человек. Кто-то завел разговор о "дон-жуанском" списке Ленина, об Инессе Арманд и прочее. Саркастически улыбаясь, Эренбург сказал:

"Достаточно посмотреть на Крупскую, чтобы понять, что Ленин никогда не смотрел на женщин"».
kluven

Новый Анаксимандр, часть 2


В предыдущей части нашего рассуждения помышляли мы о первооснованиях всего бытийствующего (https://oboguev.livejournal.com/6319354.html), рассматривая две возможности. По одной, как считают некоторые, первооснованием всего являются физические стихии, обычно называемые как огонь, вода и воздух. По другой же возможности, первооснованием всего суть числа. Второй возможности мы отдавали предпочтение яко достовернейшей, как мы о том далее рассудим.

Образ же бытия нам мыслится таковым:

Вселенная в первоосновании своём является математическим вычислительным процессом, заданным определёнными формулами, закономерностями, группами симметрий, входными параметрами и т.п. математическими конструкциями составляющими сей математический процесс. Процесс этот является математическим объектом, существующим в мире идей, о котором учил Платон. Учил же он также, что бытием в подлинном смысле можно назвать только эти абсолютные сущности, сохраняющие своё бытие безотносительно пространства и времени. Находящийся в мире идей вычислительный процесс не вычисляется, т.к. такое течение подразумевало бы его изменчивость, а находится в мире идей в уже завершённом (совершенном) состоянии, во всей целости, вместе со всеми промежуточными ступенями его. Разные части этого процесса производят движение каждого атома мироздания в каждый момент, и самый атом (каждый из атомов) является лишь порождением математического процесса, т.е. возникающей из него вторичной видимостью, наподобие теней отбрасываемых свечой на стену.

Collapse )
kluven

Благодаря б-цкой революции

на русском языке отсутствуют переводы ключевых сочинений Аристотеля.

До революции были переведены некоторые фрагменты (Розанов и Первов перевели в 1891 г. "Метафизику", но только первые 5 глав из 15), которые по сей день и остались единственным пригодным переводом.

Перевод Аристотеля требует не только глубокого знания древнегреческого языка, он требует также огромной философской культуры необходимой для ПОНИМАНИЯ смысла совсем нелёгкого для чтения текста и его интерпретации, и также требует широкого охвата знаний античной философии и литературы, без какового его понимание попросту невозможно. Перевод должен включать обширное интерпретационное комментрирование, разъяснение смысла говоримого и контекстов и отсылок, без каковых комментариев текст остаётся совершенно закрытым по смыслу. Более того, выработка хорошего перевода Аристотеля невозможна как одношаговый акт, она может быть лишь итеративным процессом включающим обсуждение перевода в философском сообществе (в т.ч. с участием знакомых с текстом на древнегреческом языке, а также с европейскими переводами) и плавное совершенствование переводов.

Советское уничтожение философской культуры сделало перевод невозможным. В СССР в 1975 г. издали бессмысленный варварский подстрочник, о котором Бибихин в переводе к переизданию розановского перевода "Метафизики" деликатно пишет:

«После Розанова никому из наших исследователей и переводчиков Аристотеля не удалось настроиться на верный тон. [...] Об аристотелевских переводах, собранных и безжалостно отредактированных в последнем советском четырехтомнике издательства «Мысль» (1975) тягостно говорить. Текст отпугивает неуклюжестью каждой фразы. Жаловаться на его одичалость было бы слишком долго, следить за построчными оскорблениями в нём здравому смыслу, литературному вкусу, философии неблагодарно. Помню, как едва вглядевшись в него, мы с Анатолием Валерьяновичем Ахутиным печально признали, что пользоваться им нельзя, "Метафизики" по-русски у нас всё еще нет и даже возвращение от нелепой редактуры к старому А.В. Кубицкому (1934) мало что даёт».

Так русская культура из-за б-цкого строя и осталась безаристотельной.

«Вместо же старины, прекрасности и благолепия "партия" построила какие-то, а ля "пензенский Корбюзье", безобразные "конструктивные" казармы-дома-коробки для роботов. Прелесть города, его стиль убили. Но они этого и не чувствуют».
kluven

Троцкий, дневник за 9 апреля 1935 г.


«Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья... Либералы склонялись, как будто, к тому, что уральский исполком, отрезанный от Москвы, действовал самостоятельно. Это не верно. Постановление вынесено было в Москве. Дело происходило в критический период гражданской войны, когда я почти все время проводил на фронте, и мои воспоминания о деле царской семьи имеют отрывочный характер. Расскажу здесь, что помню.

В один из коротких наездов в Москву - думаю, что за несколько недель до казни Романовых, - я мимоходом заметил в Политбюро, что, ввиду плохого положения на Урале, следовало бы ускорить процесс царя. Я предлагал открытый судебный процесс, который должен был развернуть картину всего царствования (крестьянск[ая] политика, рабочая, национальная, культурная, две войны и пр.); по радио (?) ход процесса должен был передаваться по всей стране; в волостях отчеты о процессе должны были читаться и комментироваться каждый день. Ленин откликнулся в том смысле, что это было бы очень хорошо, если б было осуществимо. Но... времени может не хватить... Прений никаких не вышло, так [как] я на своем предложении не настаивал, поглощенный другими делами. Да и в Политбюро нас, помнится, было трое-четверо: Ленин, я, Свердлов... Каменева, как будто, не было.

Ленин в тот период был настроен довольно сумрачно, не очень верил тому, что удастся построить армию... Следующий мой приезд в Москву выпал уже после падения Екатеринбурга. В разговоре со Свердловым я спросил мимоходом:

- Да, а где царь?
- Конечно, - ответил он, - расстрелян.
- А семья где?
- И семья с ним.
- Все? - спросил я, по-видимому, с оттенком удивления.
- Все! - ответил Свердлов, - а что?

Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.

- А кто решал? - спросил я.
- Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях.

Больше я никаких вопросов не задавал, поставив на деле крест. По существу, решение было не только целесообразным, но и необходимым. Суровость расправы показывала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтоб запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди полная победа или полная гибель. В интеллигентных кругах партии, вероятно, были сомнения и покачивания головами. Но массы рабочих и солдат не сомневались ни минуты [...]

В "Последних новостях" я читал, уже будучи за границей, описание расстрела, сожжения тел и пр. Что во всем этом верно, что вымышленно, не имею ни малейшего представления, так как никогда не интересовался тем, как произведена была казнь и, признаться, не понимаю этого интереса».

(Лев Троцкий, "Дневники и письма", сост. Ю.Г. Фельштинский, М.: Издательство гуманитарной литературы, 1994, стр. 117-118)
kluven

Собака


Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей
Ты смотришь золотистыми глазами
На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме,
На метлы гулких, дымных тополей.

Вздыхая, ты свернулась потеплей
У ног моих — и думаешь… Мы сами
Томим себя — тоской иных полей,
Иных пустынь… за пермскими горами.

Ты вспоминаешь то, что чуждо мне:
Седое небо, тундры, льды и чумы
В твоей студеной дикой стороне.

Но я всегда делю с тобою думы:
Я человек: как бог, я обречен
Познать тоску всех стран и всех времен.

(Бунин, 1909)
kluven

Она сидела на полу

И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Брала знакомые листы
И странно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На оставляемое тело…

О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени, –
И страшно, грустно стало мне,
Как от пресущей милой тени.
kluven

Старая гнида Верхотуров (schriftsteller) --

ярый русофоб, изобретатель сыбырскага языыкаа -- "объяснил", почему в 1933 г. от голода погибло около 7 миллионов советских граждан. Оказывается, они сами себя уморили голодом в знак протеста. Дескать, Сталин хотел внедрить современную технику на село, трактора, но для этого понадобилось сделать коллективизацию. А она шибко не понравилась крестьянам, вот они сами себя голодом и уморили.

Всё это распубликовано на regnum.ru (гл. ред. Колёров).

https://regnum.ru/news/polit/3359168.html