Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

«Казалось, все испытано: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне перехода на территорию Рейха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах.

— Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!! — и так далее...

До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: «Папа, убей немца!» И получился нацизм наоборот.

Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т. д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши!

Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали... Без разбору жгли дома, убивали каких-то случайных старух, бесцельно расстреливали стада коров. Очень популярна была выдуманная кем-то шутка: «Сидит Иван около горящего дома. "Что ты делаешь?"- спрашивают его. "Да вот, портяночки надо было просушить, костерок развел"»... Трупы, трупы, трупы. Немцы, конечно, подонки, но зачем же уподобляться им? Армия унизила себя. Нация унизила себя. Это было самое страшное на войне. Трупы, трупы...

На вокзал города Алленштайн, который доблестная конница генерала Осликовского захватила неожиданно для противника, прибыло несколько эшелонов с немецкими беженцами. Они думали, что едут в свой тыл, а попали... Я видел результаты приема, который им оказали. Перроны вокзала были покрыты кучами распотрошенных чемоданов, узлов, баулов. Повсюду одежонка, детские вещи, распоротые подушки. Все это в лужах крови...

«Каждый имеет право послать раз в месяц посылку домой весом в двенадцать килограммов», — официально объявило начальство. И пошло, и пошло! Пьяный Иван врывался в бомбоубежище, трахал автоматом об стол и, страшно вылупив глаза, орал: «УРРРРР!(Uhr – часы) Гады!» Дрожащие немки несли со всех сторон часы, которые сгребали в «сидор» и уносили. Прославился один солдатик, который заставлял немку держать свечу (электричества не было), в то время, как он рылся в ее сундуках. Грабь! Хватай! Как эпидемия, эта напасть захлестнула всех... Потом уже опомнились, да поздно было: черт вылетел из бутылки. Добрые, ласковые русские мужики превратились в чудовищ. Они были страшны в одиночку, а в стаде стали такими, что и описать невозможно!»

* * *

Что касается ограбления побежденных - мой дед был майором медицинской службы, начальником госпиталя, госпиталь после окончания войны стоял еще два года под Берлином. Их заставляли посылать домой посылки, а если кто-то отказывался, то подпадал под подозрение - значит, неблагонадежный... Однажды от него пришла посылка с 20-ю левыми ботинками. Оказалось, что это медсестры принесли ему мерить трофейную обувь, он отказался и накричал на них. Тогда старшая медсестра госпиталя, обожавшая его, желая его прикрыть от обвинений в милосердии к побежденным, отослала домой весь ящик, не разбирая - чтобы не приставали. Впрочем, потом он все-таки угодил под трибунал - кормил с госпитальной кухни умиравших от голода немецких старух, оставшихся без куска хлеба. Ну и, конечно, обнаружили недостачу. Его те же медсестры спасли, придумав какое-то правдоподобное объяснение... А самое страшное его воспоминание - в освобожденном городке согнали на площадь пленных власовцев и давили их танками. Все население городка и военных согнали туда и заставили смотреть... Мама говорила, что еще много лет после войны они просыпались среди ночи от страшного крика, мата - деду снились кошмары...

* * *

Друг моего деда, офицер-пропагандист, позднее известный диссидент (он выведен у Солженицына), получил первый срок за то, что во время наступления в Польше или Германии отбил, будучи мощного телосложения, у нескольких русских солдат местную, которую они собирались насиловать.

-- Можно узнать, какова была формулировка обвинения?

-- точно не скажу, дела не видел, что-то вроде "снисхождения к врагу".
.... пропаганда «буржуазного гуманизма» и «сочувствие к противнику»
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments