Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

майдан в центре Киева вызвал у граждан России ужас и отвращение. До такой степени, что, в конце концов, симпатии людей стали вызывать несчастные милиционеры. Это при том, что вообще в мире разгоняющий митинг полицейский это «плохой парень», а в России, по традиции населения – мент гад уже сам по себе.

В майдане было отвратительно всё.
Хамство и хулиганство толпы; поразительная, прямо-таки садистская жестокость и тут же ещё более страшное равнодушие к чужой боли и страданиям (вплоть до того, что люди радовались горящим заживо милиционерам, а рядом гугнивые телекомментаторы обсуждали тихие радости предстоящей евроинтеграции); уродливая и шутовская одежда, противогазы и балаклавы; подростковая игра в солдатики с фанерными щитами и кастрюлями на голове; хари полулюдей с гнилыми зубами; ложь и лицемерие орущих со сцены (сцены!) политиков, время от времени вымученно изображающих «любовь к населению»: «А сейчас 8-летняя Оксаночка Перетятько споёт там народную песенку про выбегайчика»; людоедское «остроумие» на уровне «наверчу з Януковича купат и зьим с чесноком» (это ЦИТАТА); катюши из шутих, направляемые в лицо людям; окровавленные клоуны; оборудование лазерного шоу, которым после выступления очередной «оксаночки» пытались выжечь глаза беркутовцам, селфи на фоне горящих автобусов и, наконец, сто убитых и тысяча покалеченных.

Понятно, что за «ярмаркой» стояли коноводы, а за коноводами - силы международные, но не надо забывать, что политика это искусство возможного. У любого инспиратора есть перед глазами коридор возможных событий, и я не могу представить, чтобы майдан удалось спровоцировать даже в максимально близкой по менталитету России, не говоря уже о Польше, Венгрии, Германии, Азии, Америке или, на худой конец, Африке. [...]

Посему полагаю, что речь идёт о народной психологии и спонтанном творчестве масс. Украинцы сделали то, на что оказались способны в момент, когда их в тактическом смысле предоставили самих себе. И сделали они то, что им показалось необыкновенно важным и привлекательным.

Что же?

Майдан это ни что иное, как карго-культ города. Значительную часть его участников составляли жители западненских деревень, но и жители украинских городов, особенно на западе, это люди с недостаточно развитой городской культурой. Это «пришлый элемент» который будет таковым ещё одно-два поколения.

Если посмотреть на усилия украинских националистов, то украинскую культуру они на пустом месте создают из культуры деревенской. То, что изображается украинской одеждой, украинской едой, украинскими танцами, украинской манерой обращения связано с бытом украинского села (и уже поэтому не годится для современной городской цивилизации).

Если посмотреть на историческое прошлое Украины, то местные сказители, опять-таки аккуратно стирают ластиком жизнь украинских городов 16-17 вв.
и заменяют его историей баснословной «Запорожской Сечи».

[...]

Вся история «украинизации» западной России это история угнетения и депортации жителей городов, и вселение или подселение в городские квартиры деревенских жителей. История на польско-австрийском западе Украины повторилась в ещё больших масштабах. Население Львова было ВООБЩЕ уничтожено, а нынешнюю «культурную столицу» Украины заселили местными крестьянами. Которые сейчас любят похваляться, что их предки служили в дивизии СС-галичина. Не служили они там. Те, кто служил, убиты во время войны, эмигрировали на запад, погибли во время партизанских действий. Их предки это простые мирные крестьяне, которых советская власть приучила к захвату пустых городов. Это их мечта. Если галичане, а вслед за ними и все остальные украинцы рвутся в Европу, то подсознательно они рвутся не к унитазам и апельсиновым плантациям, а к тому, чтобы жить в, как им кажется, пустых Дрездене, Барселоне и Вене. Ведь это уже было с их отцами и дедами. Приехали на подводах во Львов – а город пустой.

Если бы речь шла о создании действительно нормальной национальной культуры, украинцы при их, вроде бы, полонофилии, должны были уважительно относиться к польскому культурному наследию. Но крестьянам наплевать на львовскую школу философов и математиков, на знаменитый биологический институт, на львовянина Станислава Лема. Настоящих горожан Львова они в глаза не видели - только жили в их квартирах.

Каков культурный колорит жизни современного Львова? Чета украинских крестьян Белозиров приехала во Львов. Жена впоследствии стала министром культуры, а композитора-мужа убили на улице в пьяной драке. Кто убил Игоря Белозира? Москали. Убитому в русском городе украинскому крестьянину поставили крест (а потом и памятники и памятные доски).

[...]

Понятно, с каким настроем собирались в центре Киева обитатели майдана. Именно обитатели, ибо фишка майдана в том, что люди там не протестуют, не собираются на митинги. Они там ЖИВУТ. Майдан это деревня, разбитая посреди большого города, этот город ненавидящая, этому городу завидующая, стремящаяся подчинить город своей воле, а в идеале - разрушить.

[...]

Картинка была настолько желанной, что, в конце концов, на майдане действительно возникло крестьянское хозяйство. Я несколько месяцев иронизировал в клубе RL, что недоработкой режиссёров майдана является отсутствие домашних животных. Теперь животные есть, вплоть до свиней, которым сооружается специальный свинарник.

Разумеется, сразу после свержения Януковича крестьянские сквоттеры заявили, что никуда с майдана не уйдут, и вообще¸- что не говорится, но явно подразумевается, - будут тут жить вечно.

Похоже, что идеальная метафизическая картинка в головах коренных обитателей майдана это разрушенный постнуклеарный Сталинград, а в центре его - оазис Неосечи: дубовая роща со свинками, петухами и кукушками, хаты-мазанки. А в самом центре - небольшая поляна для колхозного собрания, где время от времени решаются судьбы Украины, а также сопредельных государств. В режиме свободной простонародной дискуссии.

И всё бы хорошо, только жить в таком состоянии можно год, два. Ну, три. А потом международный забег от международной полиции, и могила. Потому что «никогда, капитан, ты не станешь майором». Если человек вместо того чтобы стать горожанином, начинает городских бить и устраивать посреди города деревню, то у него кулаков не хватит. Деревня - маленькая. Жители в деревне разобщены. самая высокая степень организации – банда. То есть их организация кончается там, где городская только начинается.

Но главное даже не это. Когда деревня выпиливает себе щиты и стругает дубинки, то такая украина худо-бедно может проканать. Дело-то нехитрое. Финиш наступает, когда деревня начинает мастерить карго-интеллигенцию и надевает на свой нос очки.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments