Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

16 марта, день голосования. Севастополь. Почти ночь. На площади Нахимова собрался весь город. Только что объявили предварительные результаты референдума. И раньше было понятно, как проголосует Крым. Но теперь воссоединение с Россией стало свершившимся неоспоримым фактом.

Как бы точнее определить мощность этой эмоции, захватившей людей?
Вообразите состояние российских болельщиков через минуту после того, как сборная России выиграла финальный матч чемпионата мира по футболу. Вообразили? А теперь умножьте на десять.

Эйфория, объятия, петарды — да, конечно. Но и плач. Плач женский, близкий к истерике. Плач стариковский, подкашивающий ноги. Плач детский, заодно со взрослыми. И плач мужской, офицерский — когда готовые пролиться слезы набухли в глазах и сдерживаются лишь усилием воли.

***

Организаторы референдума отмечали, что им почти не приходилось носить урны для голосования по домам тех, кто не может посетить участки из-за преклонного возраста или болезни. Все пытались идти своими ногами, всем хотелось своей рукой опустить в прорезь этот желанный бюллетень. Тех, кто все-таки не мог передвигаться самостоятельно, поддерживали родственники. Другие ехали на инвалидной коляске. Это надо было видеть. Сгибающийся под тяжестью орденов дряхлый старик, адмирал в отставке, судя по кителю, выходит на крыльцо школы, где проводится голосование, и произносит зычным командирским голосом: «Слава богу, я дожил».

Как будто он совершил последний в своей жизни подвиг.

Такое не сыграть, не поставить. Не родился еще такой Виктюк.

[...]

Похоже, здесь как раз и кроется ошибка российских телеканалов. Журналист Киселев, конечно, фантазер, у него работа такая [...] Но [...] стоило так густо и по-ученому комментировать происходящее в Крыму. А надо было чаще показывать крымскую жизнь такой, как она есть, [...] в режиме реалити-шоу [...]

Надо было, например, пойти на митинг крымских татар, призывающих бойкотировать референдум, и просто включить камеру. Тогда вот что она бы зафиксировала.

Школьный учитель объясняет свою позицию западным журналистам:

— Понимаете, я не привык голосовать под дулом автомата.

Отирающийся тут же без всякой опаски русский пенсионер-ого­род­ник замечает:

— Дуло у тебя в штанах, деревня. А у автомата — ствол.

— Посмотрите на Абхазию — тоже курорт, тоже российские паспорта получили. И что? — продолжает учитель, не обращая внимания на оппонента. — Как была разруха, так и осталась.

— Курорт, да не тот. Абхазы для России свои. Но мы свое, — отвечает добродушно ему и заодно всему свету пенсионер.

В этом случае нет нужды что-то разжевывать. Крым демонстрирует, как умиротворяются политические разногласия. Отсюда же ясность, почему украинские военные не отвечали силой — проще говоря, почему по всем законам жанра должно было где-то стрельнуть, а не стрельнуло.

Или еще сюжет. Село Русское по дороге в Феодосию. Снова нажимаем кнопку «вкл». Крупным планом — Осман Мухамедович. Местный житель, водитель по профессии, отуреченный грек. В советское время он ездил на Западную Украину. Все стерлось из памяти, кроме одного, обидного: он уже второй час в конце магазинной очереди, а западенцы, не замечая его, встают и встают впереди, пристраиваясь к своим. Так что теперь он, считай, русский патриот. Потому что — за Крым без украинских националистов и «хочу Россию».

Сегодня это самая распространенная позиция. Причем «хочу Россию» гораздо сильнее, чем «не хочу Украину». Позиция хоть и осознанная, однако без мотивации почти и аргументов. Хочу — и все. Так говорит ребенок в магазине игрушек. А немотивированный выбор — это что? Это любовь. А если есть любовь, то никакие санкции не страшны.

Вообще говоря, агитпроп — дело тонкое. Там нельзя переборщить, здесь — недокрутить. Вот как, не сфальшивив, рассказать о той новой искренности, отдельной от государства, которую сейчас культивируют в Крыму? Как объяснить, что это они не ради денег: «да мы готовы меньше получать, лишь бы стать россиянами»; не за обещания — «да мы сами инвестируем, лишь бы нам не мешали»; не от страха — «думаете, мы бы не справились с какими-то двумя тысячами бандеровцев?»

А то подверстывают священников. А они — никак. Потому что там, где уже чудо и вера, другие — лишние и перебор.

Или притягивают за уши юго-восток Украины. А Крым о нем и думать забыл. Ну нет на полу­острове этой риторики про братьев-славян.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments