Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

И вот новая революция, пока безымянная, не такая весёлая, хуже того – кровавая. Её главный итог – крушение центра. Киев перестал быть местом, из которого управляют страной. Он не контролирует всю территорию и основные процессы на местах. Страна осталась без мозгового центра. По коридорам центральных органов власти ходят заезжие бандиты и уличные хулиганы, они теперь хозяева.

Казалось бы – странно. Ведь и эта революция начиналась на основе массового патриотического порыва, со сцен клялись в любви к Украине, и к власти пробираются наиболее «национально сознательные» политики.

Суть в том, что государственность Украины изначально основана на лжи.


Ложь, что на юго-востоке (да во многом и в центре) живут украинцы – нет, это в основном люди другого языка и другой культуры. Неправда, что украинский народ существовал в веках – он появился только в ХХ веке. И нет ни одного исторического источника, свидетельствующего о наличии массового украинского самосознания прежде. Неправда, что Украина – государство, основанное на самоопределении украинского народа. Нет, его создали не украинцы, а большевики, имевшие другую идентичность и другие цели.

Ложь всё ещё связывает государство, но швы трещат.

[...]

Украина, какой её хотят видеть нынешние главари майданов, – проект искусственный. Он предполагает смену этнического самосознания населения с традиционного русского на новое украинское, смену языка горожан с развитого и имеющего местные оттенки русского на нормированный сельский говор Полтавщины, замену православной идентичности абстрактно постхристианской.

Проводить подобные масштабные перемены можно только с помощью таких мер, которые не оставляют людям выбора: подавление протестов, террор, концлагеря, запреты, геноцид и этноцидные процедуры – от школьных программ до языковой дисциплины на рабочих местах. Исторических примеров немало.

Именно так утверждалось украинство в Австро-Венгерской империи во время Первой мировой войны. Именно так действовали и большевики. И многое им удавалось: заявил о себе многомиллионный украинский народ, укрепились носители украинского языка и самосознания.

Но время ускоренных (в историческом смысле) методов прошло: в нашу эпоху проводить насильственный этноцид Киеву трудно, да и концлагеря не в европейской моде. Почти за четверть века существования независимой Украины её деятели не смогли заставить перейти на украинский язык даже Киев. Украинизаторские программы работают, подчас неплохо, но русский язык оказался сильнее: проект окончательной украинизации экс-УССР провалился, и это пора признать.

Но вот ведь засада: именно на этом посыле держалась вся государственность.

Без надежды, что скоро выкристаллизуется действительно украинская Украина, нет смысла в существовании самого украинского государства, каким оно было в эти годы. Чиновничья махина раскручивалась на достижение главной цели – превратить десятки миллионов граждан в настоящих украинцев, создав стабильное национальное общество. Не получилось.

[...]

То, что произошло в Киеве, только называется революцией. Одних ставленников олигархов сменили другие, примерно такие же. Или же они сами сели в административные кресла. Настоящая же революция происходит на юго-востоке. Там появляется русская политика, то есть политика с русской идентичностью и ориентированная на интересы именно русскоязычного населения. Если порыв не утопят в репрессиях, это обещает изменить политический расклад в стране.

Уже видно, что новым властям в Киеве не удаётся объединить всех против «российского агрессора». Украинский государственный проект столь чужд для половины населения, что вместо подъёма патриотических чувств всё круче волна зависти к самоопределившемуся полуострову. А по мере неминуемой радикализации поступков властей в Киеве и роста благосостояния крымчан ревность будет расти. Крым превратится в постоянный фактор, который будет побуждать к сопротивлению русскокультурное общество Украины, ориентировать его на другое политическое поле.

Все эти события требуют и от России исторического самоопределения. Ведь у нас до сих пор избегали появления русского политического поля. Как-либо политизировать русскость считалось недопустимым. Крым продемонстрировал, что русская идентичность имеет мощнейший консолидационный потенциал. Долгие годы русские были этнографическим материалом для социальных и национальных экспериментов. Есть надежда, что это время прошло.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment