Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

интервью с донецким милиционером

- Такое впечатление, что и на блокпосты вокруг Донецка милиция старательно смотрит сквозь пальцы. Посмотрят, поговорят и уедут.

- Ну а смысл? Эти ж, львовяне, кричали: «милиция с народом». Ну сейчас здесь проходит та же самая ситуация с точностью наоборот.

- Ваши товарищи не очень пытались вчера кого-то арестовать. Он даже и не думает искать обтекаемых формулировок.

- Это просто люди, которые придерживаются моих взглядов. Просто они могут высказывать свою позицию, а я нет.

[...]

У нас со Львовом общего нету ничего, только пока единая страна. Ватутин освободил мой город, да? А убили его через полгода солдаты УПА. И у них УПА - это герои, а для меня Ватутин – герой. Для меня это человек, командовавший армией, освободившей мой город. То есть мы... че у нас может быть общего? ... у нас история разная, культура разная.

- А тех ребят, которые выходили на площадь в Донецке с украинскими флагами, вы их понимаете?

- Нет, не понимаю. Честно говоря, не понимаю... Я не понимаю, что в этом государстве может быть хорошего. Я не вижу – что здесь хорошего. Кроме самой страны. Страна – красивейшая. Мне страна сама по себе очень нравится. Мне не нравится государство.

- Вы любите украинский народ?

- Нету народа украинского. Такого понятия «украинский народ» – я не знаю. Я не могу понять, что это такое. Граждане Украины? Закарпатье – это венгры. Венгры, словаки. Львивцы – они были с Польшей все это время. Советский Союз их захватывает, и они становятся частью Украины. Причем до войны там была большая часть евреев.

- Но из каких бы национальностей ни состояла, все равно это страна.

- Страна – это вот и есть. Была Украинская советская республика, потом она стала страной Украиной. Но «народ»?

- Вы поддерживаете идею единой Украины?

- Нету единой Украины.

- Нет?

- Я не хочу с ними иметь ничего общего.

- Но почему до сих пор было возможно, а теперь стало невозможно?

- Это и так было за уши притянуто. Было возможно, потому что находились какие-то консолидирующие силы. То находились, то расходились.

- Ваших знакомых милиционеров отправляли в Киев?

- Да. Желания ехать туда ни у кого не было.

- Что сейчас у вас на душе?

- Я понимаю, что от нас отвернулись те, кто был с нами. Победили враги, и они начинают принудительно заниматься сексом с нами. И когда суббота была, как у вас взрослая палата парламента в России называется?

- Совет федерации.

- …и он принимает решение о вводе войск, ты понимаешь, что у тебя есть старший брат, который может защитить. 22-го была суббота, когда мир перевернулся. А 1 марта – в субботу - примерно такое было ощущение, что у тебя есть старший брат, который может заступиться. Было радостно, что тебя не просто будут иметь, а что есть кому заступиться, даже если будут иметь. Ты не один в этом мире… Понятно, что мы нужны, буферной зоны чтоб не было, чтобы в ста километрах от Ростова не стояли базы НАТО. До Ростова, ворот вашего Кавказа, сто километров. Понятно, что надо, чтобы тут в зоне прямой видимости не было американских морпехов. Даже в этом случае приятно, что так есть…

- А сейчас как вы хотите, чтобы дальше развивались события?

- Я хочу, чтобы сюда вошли российские танки. Просто я понимаю, что это нереально. Большая часть милиционеров хотят, чтобы Донбасс был на территории России.

- Почему не автономия в составе Украины?

- Смысла никого нет. Просто быть субъектом федерации, малороссийским округом. В составе Ростовской области, Южный федеральный округ. Я думаю, что Харьков тоже будет претендовать. На самом деле нереально, потому что как отделить? Что нужно в Россию: Днепропетровск или уже Кривой рог? Это все несбыточно. Но хотелось бы.

- В Евросоюзе у полицейских тоже выше зарплата.

- В Евросоюзе нас никто не ждет, - твердит он.

- Когда вся эта волна пошла в ноябре, я тоже думал, что по идее менты получают нормально в Европе и в России. А как пошло дальше, втупую поубивали людей, отправили людей одних на людей... Поэтому теперь, ради своей семьи и исходя из меркантильных соображений, я хочу быть в России. Я готов идти участковым, начинать все сначала, дайте мне два села, я буду ездить их обслуживать. Чтоб у них в селах был порядок, чтоб курей не воровали по привычке. Я не боюсь работы.

- А глава СБУ Донецкой области почему ушел в отставку? Это правда, что все СБУ готово было перейти на сторону к России?

- Я этого не знаю. Но думаю, что так и есть. Это Донба-а-асс. Вот речка Кальмиус, здесь шла граница войска Донского. Здесь слишком сильные связи с Россией. С одной стороны, ничего такого не хочется, пусть будет единая страна. А с другой стороны, если будет единая страна – это значит, нас положили и насилуют. Страшно войны, не хочется войны. Но... поскольку в Киеве не могут определиться, чего хотят, то нас насилуют, насилуют... Если так будет продолжаться, то в принципе... мы проиграли. Нас положили, имеют... Видите, как в Крыму, по отношению к беркутАм: пацанов обидели очень сильно, теперь они Крым не отдадут. Беркута там вместе с россиянами же стоят. Беркута, которых имели в Киеве. Которых изгнали из Киева, с позором. Наши ППСники столько пережили в этом Киеве. Возвращались сюда, боялись, что разорвут по дороге, растерзают на куски. И это сейчас считается нормально? Человек, который это делал, может героем Украины стать?

- А когда был митинг 13 марта в Донецке, и люди с русскими флагами кричали «на колени!», и на колени поставили тех, кто пришел с украинскими флагами.

- А это уже месть была за то, что творили в Киеве. Я их не поддерживаю, но я понимаю их. Потому что то же самое делали. Как беркуто̀в ставили на колени в Волынской области, в Черновецкой. Своих же беркуто̀в, которые выполняли приказы. Они своих же ментов, своих же, ставили на колени, и кричали все, что ни попадя, плевали, сморкались на них. Здесь это – ответка. Я не поддерживаю такой вариант. Но поскольку одним можно – соответственно другим тоже можно.

- И что, сейчас люди почувствовали, что у них что-то забирают?

- Забирают язык. Народ в основном за язык. Новая власть когда пришла, это ж понятно, молва разнесла еще по-дурацки: «отменить закон о языках – в Донбассе все базарят на украинском». Как так? Мы же не разговариваем на украинском!». Я вільно володію українською мовою, мабуть, і краще тіх же львівян, тому що воні ж с польскім діалектом. А большинство народу у нас украинский не понимает: шо та га - це ще не мова. Поэтому и получается, что у них отобрали, пытаются отобрать то, что есть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments