Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Соколов:

В старину люди не стеснялись и в эпоху, когда войны были бытовым явлением, воинскую повинность так и называли — налог кровью. На сегодняшней Украине устаревший термин приобрел первоначальный смысл, поскольку украинские военные потери за три месяца донбасской кампании довольно велики.

[...]

Неудивительно, что вести с Украины сообщают о случаях дезертирства, о бегстве призывников с родины через плохо охраняемую границу, протестах жен и матерей etc.

В принципе это не диво. [...] Однако обыкновенно тут наблюдается некоторый временной лаг. Бегство целых армий при Капоретто, массовое дезертирство и уклонение в тылу все-таки случилось на третьем году тяжелой и не для всех в Италии осмысленной войны. Тут же угасание воинского духа и разнузданная деятельность агентов ФСБ в галицийских военкоматах наблюдается уже на третьем месяце кампании. Что по всем канонам очень рано.

Определенную роль в таком быстром развитии играет общее качество как военного, так и гражданского управления. Всякая война — не масло сливочное, но украинский стиль вождения войск — это совсем нечто за гранью добра и зла, и этот стиль способен сильно ускорить появление настроений «на войну мы не пойдем». Когда качество тылового управления не лучше и вместо минимально упорядоченного призыва — ратники 1-го разряда, ратники 2-го разряда etc. — объявляется призыв в фольксштурм, которому подлежат все, вплоть до глубоких старцев, рекрутская кампания делается глубоко хаотической, уподобляясь игре в рулетку, только ставка в этой рулетке — жизнь. Что тоже не способствует патриотическому подъему на сборных пунктах.

Вообще регулярная война требует минимального регулярства от государственного организма — все-таки формируется не банда батьки Ангела, а нечто хотя бы в теории более организованное, — но каково регулярство на Украине, всем известно.

Но есть еще одна причина такого впечатляющего контраста между бурным подъемом патриотического майдана с регулярным прочувствованным пением «Душу и тило мы положим за нашу свободу» и существенно меньшим энтузиазмом по поводу рекрутской кампании, как раз и предлагающей практически положить душу и тило в Донбассе.

Одной из малопривлекательных черт украинского политикума является принципиальная неготовность платить по каким бы то ни было счетам и выполнять какие бы то ни было обязательства.
Люди постарше помнят переговоры с Украиной касательно внешних долгов СССР — забыть такую сказку про белого бычка невозможно, люди помоложе могут вспомнить многосерийную газовую эпопею. Но политикум не ветром надуло, а он отражает известные национальные особенности. Например, склонность полагать, что платить всегда будет кто-то другой. Сосед, кум, клятый москаль — но только не я. Не сказать, чтобы прочие народы не были грешны по этой части, все хороши, но у наших украинских братьев эта склонность приобретает анекдотически гипертрофированный характер. А в случае с налогом кровью уже не анекдотический, ибо смешного мало.

Во дни бедствий старший русский брат более склонен к угрюмости. «Ведь у нас такой народ — если родина в опасности, значит, всем идти на фронт». Приятного тут ничего нет, тяжелая, грязная работа, но — надо. В отличие от русского брата младшему украинскому сосредоточенная угрюмость нимало не свойственна. Бить горшки — с превеликим удовольствием и даже с каким-то диким упоением, идти на фронт — да вы шо, сказились? Нас-то за что?

http://izvestia.ru/news/574597
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments