Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Украинский боец о Дебальцеве: Комбат сбежал, раненые умирали, а мы ели снег

http://russian.rt.com/inotv/2015-02-26/Boec-o-Debalceve-Kombat-sbezhal

Мы в Дебальцеве стояли в окружении около трех недель. А две недели мы были в окружении без командира батальона, без замполита и какого-либо руководства.

Мы стояли без воды, без еды, без ничего, пили воду из речки.

Плюс ко всему этому было много раненых и убитых вокруг, они там штабелями лежали и никому не были нужны, так как дорога на Артемовск была закрыта. Плюс к этому, к сожалению, многие из раненых «трехсотых» превращались в «двухсотых». Нам удалось в один момент некоторых «двухсотых» погрузить, чтобы вывезти в Артемовск темными тропами, но из-за атаки их никто не вывез. До сих пор стоят в поле «двухсотые».

То, что говорят, что был плановый выход, это было плановое бегство, чтобы не попасть в котел, как в Иловайске. Мы знали, что трасса перекрыта, комбаты сбежали две недели назад и больше не появлялись - ни комбат, ни замполит. То, что мы звонили, что мы пробираемся, – они даже не пытались.

[...]

Сначала вроде выехали, а потом пошли обстрелы, начали бежать кто как может. Через реки, поля, озера, болота. Снега немного, мы им в дороге питались, потому что есть нечего было и не до этого было. Мы ели снег.

[...]

Если по прямой брать, от Дебальцева до Артемовска 47 километров, и почти 47 километров мы шли полями. Вот ты идешь по ущелью туда, той же самой дорогой идешь назад. Когда переходили реки, никто не обращал внимания, промок или нет, но мы шли вперед. Тяжело было смотреть на поле, когда там много было убитых наших братьев.

К сожалению, когда мы шли через поле, завязался бой с сепарами. Их было пару десятков, нас было мало, так как мы боя не ожидали. И мы там на том поле потеряли двоих наших бойцов – Хотабыча, второго не помню, но дело не в этом. Когда мы сбились в кучу, я говорю, что может быть корректировщик, и мы стали рассасываться кто куда: за холмы, столбы, в ямки. Пули свистели, и мы бежали мелкими перебежками, жалко было потерь, еще двоих в плен взяли, как сказать, с нашего отделения, но не из нашего отделения – там не именно наш батальон, а все, кто смог прицепиться: 128, 30, 54, 13. Никто не разбирался, кто цеплялся, все хотели выжить и сбежать, потому что на наше руководство никто не надеялся.

И очень жалко, когда в поле лежало много трупов, и когда мы увидели, что в поле застрял наш БТР, и там были еще убитые люди, неизвестно, я надеюсь, что они лежат там и сейчас. Их ждут дома, чтобы похоронить, но наша власть об этом не думает, потому что они знали, что наша война была проигранной. Они знали, что использовали солдат не для того, чтобы защитить Украину, а для того, чтобы отстрелять Украину.

И вот пример, когда запахло керосином, командиры сбежали. Еще пример – они командовали секторами и не знали, где кто находится, где 25 батальон, где 128 батальон. Когда вычислили, где мы живем, по нам начали стрелять. Мы просили артиллерию помочь огнем, а они не могли помочь, потому что наступило перемирие. Люди гибнут возле нашего ангара, стали уже внутри трупы складывать.

Я не дам соврать, мой сослуживец тоже подтвердит эти слова, и эти слова могут подтвердить 98 процентов: трупы наши лежали уже в ангаре, потому что некуда было их девать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments