Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Галковский

31.08.94

Унылая утилитарность еврейского искусства. Как символ – «Броненосец “Потёмкин”». Царское правительство кормит гоев червями, а одесское еврейство привозит морякам курицы и торты. За это их царское правительство расстреливает. Нет более подлого и более утилитарного сюжета. Искусство воспринимается как своекорыстный обман. Но искусство, если и является обманом, то обманом самодостаточным, не нуждающимся в дополнительном оправдании. Барон Мюнхаузен рассказывал о путешествии на ядре просто так. “Сел и полетел”. Барон Ротшильд стал бы говорить, что он бедный несчастный еврей, его все мучают, привязали к ядру и выстрелили, а он “чудом спасся”, и всё это до такой степени ПОНЯТНО, что начинает тошнить.

Первоклашкой я прочёл рассказ Носова “Фантазёры”: про мальчиков, которые сидели на лавочке и выдумывали истории про акул и пиратов. К ним подошёл мальчик-“реалист”, и рассказал случай из жизни, как он съел варенье, а губы им младшей сестрёнке вымазал. Её отшлёпали, а ему ещё варенья дали. Вот от искусства и польза.

6.02.95

Театральная прорисованность русской истории: Вавилов и Лысенко. С одной стороны, умный, красивый человек, спасший от голодной смерти десятки миллионов людей. “Зелёная революция”, – прекратившая массовые смертельные голодовки в Индии и Китае, – за одно это в рай мгновенно. Страшный Суд начнётся так. Бог скажет: Вавилов, а вы что здесь стоите – не задерживайте движение. И с другой стороны, - гнусный бездарный человек, по сравнению с которым Сальери это Леонардо Да-Винчи.

Но зная и понимая это, нельзя одновременно не заметить, что у этой простой античной трагедии есть столь же простая и поэтому подлинная фактура, есть МАТЕРИАЛ, придающий подлинность и фигуре Лысенки. Вот русские дворяне и “встренулись” со своим народом на увлажнённой навозом почве селекционерства. Пальцы Лысенки, - бездарные жадные пальцы украинского крестьянина, шшупающие “землицу-то”, – УМЕСТНЫ. Именно в этой максимально материальной науке, максимально утилитарной и должна была произойти встреча с Хамом. На почве почвоведения. Тут Лысенко так же уместен, как навозный червь. В нём есть даже некоторая “сермяжная правда”. И “предмет”, который он осквернил, Лысенко вполне понимал. Его понимающие пальцы разминали жирную южнорусскую землю, заботливо трогали тугую коровью сиську, лопающуюся после сожранного подопытной коровой шоколадного лома. Эти пальцы заботливо лезли во влагалище курицы, в заднепроходное отверстие шмонаемому в тюрьме академику, по-простому, без интеллигентских взвизгов вынимали глаз у допрашиваемого маршала. В этом смысле Лысенко был просто зверушкой, несчастным Шариком, вдруг оказавшимся на короткой собачьей ноге с волшебно преобразившим его Преображенским. Зверушка вползла в биологическую лабораторию на знакомый запах – запах навоза и семени. Вопрос Лысенке: «Что ж ты наделал, злодей?», - в общем, нелеп и неуместен. Он как “биолог” сощурит хитрый крестьянский глаз: “Ничего, пожил, баб повалял. Тут, брат, БИОЛОГИЯ”. Полемику тут вести можно, но тоже биологическими методами, например побоями. Но философы... Был задан вопрос: «Зачем, для чего жили?» Его странным образом НЕ ПОНЯЛИ. Не поняли простого философского вопроса. Не понимают сам предмет философии, сам факт её существования НЕДОСТУПЕН. Просто недоразвитые. Корочки выправили. Жизнь прошла, пора помирать. А они корочку: доктор наук, член КПСС. В ответ на «чему посвятили свою жизнь».

http://russlovo.today/rubricator/mysli-vslux/fragmenty-intellektualnogo
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments