Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:
Originally posted by akteon at Длинный комментарий к предыдущему посту


Современная система международного права выстраивалась 350 лет – от Вестфальского мира до Заключительного акта совещания в Хельсинки. В промежутке были Венский конгресс, Версаль и Ялта с Потсдамом, не считая собраний помельче, вроде Берлинского конгресса 1878-го года или конференций в Гааге в начале 20-го века. На них закладывались основополагающие принципы взаимоотношений государств – уважение суверенитета, невмешательства во внутренние дела друг друга, нерушимости границ и права наций на самоопределение, принципы разрешения конфликтов через систему ООН и международных трибуналов. В какой-то момент появился и принцип того, что и военные действия возможны либо оборонительные, либо по мандату ООН, вотированные международным сообществом.

(Правда, за принцип права наций на самоопределение надо сказать отдельное спасибо прекраснодушному старикану Вудро Вильсону, оказалось, что этот замечательный принцип мало того, что находится в противоречии с принципом нерушимости границ, так еще и заложил изрядную бомбу и Европе, и в Африке, и в Азии, где, как оказалось, нации не живут замкнуто и ограниченно, а живут, оказывается, черезполосицей).

Параллельно эволюционировали принципы международного торгового права. Но всегда одним из основополагающих принципов была ограниченность юрисдикции – никакой потентат не имел никакой власти над имуществом и жизнью чужих подданных вне своей территории. Никакая сиятельная особа не могла претендовать на контроль над золотыми в чужих карманах на основании того, что на них вычеканена ее орлиный профиль.

В последние 25 лет мы присутствуем при радикальнейшем демонтаже всех этих принципов. Задумайтесь над любым из вышеперечисленного – и вы убедитесь, что каждый из этих принципов был попран либо самими США, либо их клиентами с опорой на защиту США.

Один из способов описывать происходящее – США вошли в эпоху глобального политического активизма, занимаясь выстраиванием нового мирового порядка под своим управлением. При этом механизмы и принципы принятия решений и разрешения конфликтов оказываются непрозрачны для большинства мета-подданных, у которых нет и не предполагается возможности оспорить эти решения или повлиять на состав тех, кто будет эти решения принимать. Множество моих комментаторов вполне соглашаются с таким положением дел и считают его благоприятным, ибо новый властелин с их точки зрения насаждает улучшенные нравы и выпалывает или хотя бы ставит на свое гадких диктаторов и обезьяньи режимы, и какая разница, что за средства при этом используются. В белых перчатках такая работа не делается, а делается железом и кровью.

Здесь напрашивается сразу несколько исторических аналогий, начиная от автора фразы про железом и кровью. Я бы сказал, что те муки, через которые Германия и сама прошла в 20-м веке, и на которые обрекла человечество, во многом были обусловлены тем, как Бисмарк ее объединил. Состояние, в котором сейчас оказалась Россия, во многом является последствием событий 1993-го года – разгона Верховного совета, конституции, написанной под конкретную, тогда, казалось бы, очень демократическую фигуру, и 1996-го – видимо, подтасованных выборов, организованных так, чтобы власть не досталась неприятному коммунисту-реакционеру Зюганову. Да наконец и большевистский переворот можно вспомнить – тогда тоже обещали счастье на земле и новый порядок, по крайней мере, для рабочих и крестьян, да когда рабочие и крестьяне сообразили, что порядок-то – хуже старого, выяснилось, что диктатура пролетариата узурпирована совсем не теми.

Надежды на то, что благородство американского властелина мира будет обеспечено идеальной американской электоральной процедурой, которая не допустит к власти негодных, тоже могут оказаться призрачными. Прежде всего, дело в том, что в utility function американского общества, американского избирателя и американского государственного чиновника благополучие остального мира входит с очень маленьким коэффициентом. Им важно (и упаси меня господь упрекать их в этом), во-первых, чтобы Америка и американцы были в безопасности в классическом значении этого слова, во-вторых, чтобы у Америки была благоприятная торговая конъюнктура, ну и только в-третьих, чтобы сердце не болело при чтении сводок телеграфных агентств и просмотре твиттера CNN. При этом, конкретные люди, принимающие решения, могут ошибаться, они могут неверно трактовать мотивы людей, чуждых им культур, они могут играть в какие-то внутриамериканские политические и избирательные игры, в которых то или иное внешнеполитическое действие может оказаться удобным ходом.

Чаятели Pax Americana надеются, что три цели американской внешней политики вполне коллинеарны с их собственным стремлением к счастью, миру, процветанию и справедливому правительству для них лично. Для меня же этот тезис совершенно неочевиден. Более того, глядя на то, как работает американская машина принуждения, зная, сколько людей убивают в год американские полицейские и что им за это бывает, даже когда речь идет об американских гражданах, у меня совершенно нет уверенности в том, что иностранной сошке помельче, которой в этой табели о рангах уготован совсем уж нижний разряд, светит хоть что-то, если их вдруг угораздит попасть под американский каток. А уж что американская машина предпочитает всегда ошибаться в сторону большей собственной уверенности, показали истории с похищениями ни в чем неповинных людей в Европе с отправкой их в Гуантанамо и содержанием там месяцами. Кстати, о Гуантанамо – сколько лет там сидят те, кого захватили во время вторжения в Афганистан и после? Кажется, второй десяток пошел? Какой due process получили эти люди? Либо по американским, либо по афганским законам, либо по правилам обращения с военнопленными? На мой взгляд, сейчас с ними обращаются, скорее, в традициях бухарских эмиров, бросавших военнопленных гнить в зиндане до скончания века безо всякого суда. Где гарантии, что это не будет повторяьтся вновь и вновь?

Даже надежда на то, что светлый властелин быстро расправится с диктаторами разной степени опереточности может оказаться призрачной. По каким-то его причинам тот или иной сукин сын может оказаться ему полезен, может быть, для того, чтобы расправиться с каким-то еще сукиным сыном, может быть, еще зачем-то. И тогда светлый властелин будет терпеть его очень и очень долго – как терпел и поддерживал Туджмана, монархии Персидского залива, диктаторов Латинской Америки и прочая, и прочая. При этом, в этой прагматичной политике он уподоблялся сукиным сынам до степени смешения.

И что самое неприятное, разваливающаяся система международного права дает очень много соблазнов и оправданий самым разным сукиным сынам. В отсутствие права, при наличии прецедентов, его нарушающих, пусть и во имя светлой идеи, нет никакого способа отличить сукина сына от светлого властелина, кроме пролетарского сознания, а это уж слишком ненадежная материя. Нет никакого рационального способа объяснить сукину сыну, почем ему не следует делать то или иное, если не так давно это же самое делал светлый властелин. Точнее, есть конечно – большая дубинка, но это лишь повод для сукиных сынов обзаводиться и собственными дубинками. Нет никакого способа рационально объяснить Ирану, почему у него не должно быть атомного оружия если оно есть у Пакистана и Израиля. Нет никакого способа объяснить претендентам на региональное господство, почему они не имею на это права. Наконец, если у сукина сына есть понимание, что он за что-то не понравился Америке и его, видимо, будут помножать на ноль, причем, по приципу «был бы сукин сын, а повод найдется», у него не остается никаких причин не содавать поводов – если их найдут все равно на ровном месте, то зачем же отказывать себе в удовольствии сделать что-то приятное, но запретное? Коль судить все равно будут не по закону, то да здравствует праздник непослушания.

В итоге вместо фукуямского конца истории и хантингтоновской битвы цивилизаций мы внезапно становимся свидетелями первобытной драки. А мир, в котором отсутствует кодифицированное право, но который управляется большой дубинкой ради не очень обсуждаемых идей мне крайне неприятен и страшен.

Крайне неприятно, что Россия оказалась и одним и существенных спусковых крючков для скатывания мира в эту конфигурацию – такую, в которой США готовы воротить что угодно, не обинуясь условностями, и в которой многие готовы вручить США свою свободу в обмен на покровительство; и одним из главных игроков в «если вам можно пакости, то чем я хуже». Разумеется, никаким оправданием для России это не является, пакости – они пакости и есть. Но объяснением, как и почему Россия дошла до жизни такой – вполне. Запустила эту игру не она. Россия – провокатор, но на российские провокации ведутся, нисходя на все более низкий уровень взаимодействия, казалось бы, куда более зрелые страны, хотя в их власти и возможности было (наверное, уже «было») повести себя по-другому. А с другой стороны, – реально сползание к отмене старых договоренностей началось в 90-е, а Россия выступила эдаким лакмусом, заставившим многих в полной мере проявить свои взгляды и подходы – а это явно лучше было понять возможно раньше.


* * *

Тут еще проблема полного отсутствия ответственности мета-власти перед мета-подданными. Какие угодно дизастреры, происшедшие в других странах по вине тех или иных американских деятелей, никак не отразятся на их карьере.

* * *

Типичный постсоветский сторонник США к праву относится как к чему-то вздорному. Он поддержит расстрел парламента, бомбежки любой страны без санкции ООН, ограничение в правах кого угодно, если это будет нужно США.

Плюс для более вменяемых у США неплохая кредитная история прошлых времен, люди поминают ФРГ в сравнении с ГДР, Южную Корею в сравнении с КНДР. Но все меняется и кредитная история имеет свойство устаревать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments