Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Миллер - и опять таки про историческую политику

Originally posted by a_bugaev at Миллер - и опять таки про историческую политику


Европейские войны памяти: кто взорвал консенсус истории и чем за это заплатит
http://www.novayagazeta.ru/politics/68655.html

Разговор начинается с популярного введения в историю вопроса (давним читателям Миллера это знакомо). Дальше речь про современный этап (довольно неприятный этап, надо сказать).

Проблема в том, что в тот момент, когда было задано такое направление, когда слова «пятая колонна» были произнесены, вдруг выяснилось, что в обществе невероятное количество людей ждали этих слов. Это к вопросу о том, зачем нам нужно разбираться со сталинизмом.

Вот этого инстинктивного ощущения, что нельзя участвовать в политической и идеологической травле, нет. Причем на любом фланге политического спектра — от самого что ни на есть патриотического до самого что ни на есть либерального.

(Тут Алексей Ильич как будто на что-то намекает, но и до того, и дальше речь в контексте внутренней борьбы только про одно направление - про травлю "пятой колонны", примером чего он называет попытку задавить таких авторов, как Пивоваров и Зубов. А ведь если речь зашла о готовности к травле, уместно было бы вспомнить про пятилетней давности историю с травлей Вдовина и Барсенкова, где распределение ролей было противоположным - "либералы - западники" дружно травили "патриотов - сталинистов". Про готовность к травле тогда стало вполне ясно. Но об этом как-то не принято говорить в этой среде, наоборот, многие считают, что тогда общественность дружно дала отпор наглой сталинистской вылазке, и это, мол, победа сил свободы над проводниками сталинистско-имперской исторической политики. И даже в иных книгах про историческую политику такой взгляд попадался.)

Дальше у Миллера речь про Европу.

Если мы посмотрим на состояние Европейского союза накануне его расширения на Восток, то там был достаточно прочно выработанный еще к 80-м годам XX века консенсус по поводу истории. В этой картине прошлого ключевым событием являлся Холокост. Это было очень разумно, потому что практически все члены Европейского союза, все эти нации так или иначе несли ответственность за то, что происходило, и за основу был взят принцип «никогда больше». В рамках этого дискурса главной жертвой были как бы отсутствующие персонажи — евреи, погибшие во время Холокоста. Соответственно, проблема жертвы была в некотором смысле вынесена за скобки. То есть голландцы не стояли перед немцами, не били себя в грудь и не кричали: «Мы ваши жертвы».

В тот момент, когда произошло расширение ЕС, восточноевропейские страны, особенно балтийские, просто взорвали этот консенсус, и на сегодня его нет. Потому что кто стал национальными героями в этих странах? Люди, которые участвовали в Холокосте. Еврейская часть моей семьи сгорела заживо в Слонимской синагоге, а вокруг стояло оцепление латышских эсэсовцев. Все, на этом дискуссия закрывается. А марши в честь этих ребят из «Ваффен СС» в Риге, которые проходят каждый год без осуждения европейских политиков, для меня являются безусловным личным оскорблением и по идее должны были бы быть оскорблением для всех остальных.

Второй момент — что мы, европейцы, жертвы коммунизма, сталинизма, который был принесен Москвой и только Москвой, и мы в этом смысле страдали от равновеликого нацизму по своей преступности и зверству тоталитарного режима. В этой новой ситуации тоталитаризм становится ключевым понятием. В этой новой ситуации важно не сравнение Советов и нацистов (потому что сравнение — это абсолютно легитимная вещь), а получение знака равенства в конце этого сравнения. Когда Европейский парламент принял в качестве общеевропейского Дня памяти День памяти жертв тоталитарных режимов, то стало понятно, что европейский дискурс о прошлом переформатировался.

Дальше со стороны, условно говоря, Путина наступает инстинктивная реакция.

Либо вы признаете свой Мюнхен и свою ответственность, а мы признаем свой пакт Молотова—Риббентропа и свою ответственность, и тогда как бы и вы дерьмо, и мы дерьмо, и все поровну.
Если же Мюнхен вы отставили, а дерьмо только мы в связи с пактом Молотова—Риббентропа, тогда мы уходим в глухую несознанку. Что, собственно и произошло.

(Тут опять хочется добавить в скобках, что именно те товарищи, которых сейчас так некрасиво начали называть пятой колонной, давно и напористо отстаивали именно такую линию по названным сюжетам - равнопреступность тоталитарных режимов, вина СССР в развязывании Второй мировой войны, адвокатская позиция по отношению к восточноевропейским этнократическим режимам и их политике, декоммунизация-десталинизация по образцу денацификации и т.д. Во всяком случае для нашей внутренней аудитории эта песня звучит не из Варшавы и не из Риги, а из куда более близких мест. Да что далеко ходить, возьмите ту же "Новую Газету", на сайте которой выложена эта самая беседа с Миллером.)

Но продолжим цитировать.

Теперь возникает вопрос. Когда формировались механизмы взаимного примирения, мы что, были не правы? Мы заблуждались и, наконец, сегодня сказали друг другу правду? И теперь главное в наших отношениях — это, с одной стороны, военные преступления немцев, а с другой — немки, изнасилованные советскими солдатами? Так когда мы стояли на правильных рельсах? Для меня ответ очевиден: на правильных рельсах мы стояли тогда, когда искали положительные сюжеты в нашем прошлом. А то, что сейчас происходит, — это вина не только политиков (хотя она основная), но еще и вина интеллектуалов, которые с удовольствием, как и многие журналисты, эту конфронтацию нагнетают. Причем не только в России.

Я слежу за этими сюжетами в Германии и крайне огорчен тем, что там происходит.

Там существует такое понятие, как «Путин ферштеер» (Putin versteher). В переводе на русский язык это «человек, который хочет понимать Путина». И это сейчас звучит как оскорбление и обвинение.

То есть в Германии есть люди, которые говорят, что, ребята, может быть, мы тоже что-то не так сделали на этой Украине, что вот так все случилось, может быть, у нас тоже есть какая-то доля вины? Может быть, нам не нужно начинать и заканчивать тем, что виноват Путин? Тогда их обзывают «Путин ферштеер», рассказывают, какие они плохие и кто из них получает тайные субсидии Кремля. То есть многие люди внутри Германии тоже потеряли способность нормально разговаривать друг с другом.

— Это логика информационно-психологической войны.

— Самое страшное, что это происходит и в Германии, и на Украине, и в России, и есть много людей, которые все это раскручивают. Происходит разрыв тканей общественной жизни и распад общества на взаимонеобщающиеся затхлые мирки.
...
Когда смотришь, как за последние 20 лет изменилось представление людей в Западной Европе и в Соединенных Штатах о том, кто выиграл Вторую мировую войну, то понимаешь, что те, кто в Москве говорит, что тут что-то не так, в чем-то правы. Когда мы жили при коммунистах, мы знали: все, что они говорят, — неправда. Потом, когда их власть кончилась, по истечении некоторого времени мы вынуждены были сообразить, что некоторые вещи, которые они говорили, были, как ни странно, правдой. Точно так же сейчас: в нашей политической среде есть люди, крайне несимпатичные, которые говорят о том, что вот происходит целенаправленный пересмотр итогов Второй мировой войны. И хочется им сказать: «Господи, да отстаньте, наконец, со своей пропагандой!» Потом смотришь социологию и понимаешь, что пересмотр результатов Второй мировой войны уже идет, причем на всех парах.

— Зачастую у опрашиваемых есть сомнения даже в том, кто с кем и на какой стороне воевал.

— Вот именно. И как бы нам ни были политически несимпатичны люди, которые это озвучивают, это не отменяет того, что в каких-то случаях и в какой-то степени они могут оказаться правы. А правы они, к сожалению, в том, что такое явление существует. И это значит на самом деле, что вот эти «войны памяти», они как раз предтеча главного сражения, потому что все идет по нарастающей. Все уже вышли на исходные рубежи, штурм батареи Раевского уже произошел. Но главное Бородинское сражение еще впереди. Но в таких сражениях по поводу истории нет правых и неправых, потому что по определению в них не правы все.


(Опять в скобках - я согласен с общей характеристикой, которую Миллер даёт этой невесёлой картине. Оставим в стороне претензии к несказанному и к расстановке акцентов - Миллер человек со своей позицией и своим местом в сообществе, к тому же мы не знаем, насколько жёсткие рамки выставляет ему среда обитания. Я обычно удивляюсь не тому, что Алексей Ильич смягчает или недоговаривает, а тому, как много важного и неординарного ему удаётся высказать в таких условиях и на таких площадках.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments