Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

«Самые процветающие государства и цивилизации рушатся и исчезают, когда исчерпывается их моральный ресурс (не путать с интеллектуальным, хотя трезвый интеллект и может найти лекарство от "морального идиотизма"). На пороге этого стоит сегодня Европа.»

«Итак, не Югославия, не Россия (или во всяком случае не Югославия и Россия только) приближаются к финалу своей истории. Приходит конец Европе, ибо эта когда-то юная, духовно здоровая и опережающая в своем развитии других девица превратилась в стареющую ханжу и кокотку, накладывающую теперь уже ветхозаветные румяна на свое морщинистое лицо.»

«Старая кокотка Европа боится, что ее бросит на произвол судьбы ее богатый, сильный и вполне еще моложавый любовник, давно уже подчинивший своим страстям и интересам и ее тело, и ее душу. Любовника зовут дядя Сэм. Европа отдавалась всем его желаниям даже тогда, когда испытать удовольствие уже не получалось. Но, состарившись, теперь она просто смертельно боится и его самого, и перспективы его потерять – ибо найти нового любовника не позволяют уже ни возраст, ни привычка к комфортной жизни. А потому Европа готова вцепиться в волосы каждому, кому США прикажут.»

«Стареющая же ханжа Европа еще более отвратительна. Она отменила почти повсеместно смертную казнь даже по вынесенным решениями суда приговорам самым матерым насильникам. Более того, Европа сделала императивом включения в свои ряды других стран отмену смертной казни.»

«Одновременно без всякого суда эта стареющая ханжа разрешает бомбить территорию не совершившего агрессию государства ракетами, убивающими как виновных в карательных акциях против албанцев сербов, так и невиновных. То есть очевидных преступников по законам Европы предавать смерти нельзя и негуманно, а очевидно невинных сербов (да и албанцев тоже), попадающих под ракетно-бомбовые удары, пусть даже только в результате ошибок военных, можно. Повесить по решению суда одного насильника, как считают в Лондоне, Париже, Риме и Берлине, нельзя. А прибить в ходе военной операции сотню-другую детей и взрослых, вина которых перед евроатлантической цивилизацией состоит только в том, что ими не был свергнут Милошевич, можно. Да это прямо по-гулаговски: лес рубят – щепки летят.»

«При этом, ханжески борясь за запрет противопехотных мин, по населению Югославии пуляют кассетными боеголовками и шариковыми бомбами, предназначение которых единственное – убить как можно больше людей. И делают это не “варвары” сербы, не кичащиеся к тому же свой цивилизованностью, а прямые наследники Альберта Швейцера и других гуманистов Европы.»

«Например, “зеленый” в политической юности Йошка Фишер не краснеет и даже не зеленеет от вида разбомбленных в Югославии нефтехранилищ. А суровые британцы, подглядывавшие в замочную скважину за своей принцессой Дианой и ей под юбку и одновременно умилявшиеся ее благотворительностью на поприще заботы о детях, затем лившие вселенские слезы по поводу ее смерти, не страдают при виде югославских детей, загнанных бомбардировками НАТО в подвалы. Словом, Югославию обстреливает ракетами та же ханжа Европа, которая недавно оплакивала мать Терезу.»

«Что-то здесь не то. И Европа погибнет именно от ударов собственных, рожденных в ней самой и защищенных ее самыми гуманными в мире пактами о правах и свободах человека насильников. Воспитанных, в частности, и на примере войны с Югославией, но в отличие от сербов, как виновных, так и невиновных в преступлениях против косоваров, насильников, огражденных от наказания скрижалями Парламентской ассамблеи Совета Европы.»

«Стареющая кокотка Европа, стесняясь даже называть постыдные вещи своими именами, благо современная боевая техника это позволяет, будет в ближайшее время утюжить Югославию боевыми вертолетами, взлетающими с территории соседних стран, и утверждать, что это не сухопутная операция по вторжению в Сербию. То есть Европа вместе с США будет врать другим, а главное – себе самой. Но тотально лгущая демократия обречена.»

«И наконец, ханжа Европа найдет повод (первые попытки уже сделаны), чтобы подобно фашистской Германии 1 сентября 1939 года через провокацию в Глейвице ввести войска на землю Сербии. И на пороге этого стоит сегодня Европа, когда-то антифашистская.»

«Все это в совокупности, а я еще взял только самые очевидные примеры ханжеского поведения стареющей кокотки Европы, бесспорно приведет к гуманитарной катастрофе не в Косово и даже не в Югославии, уничтожить которую решили в назидание другим (России? Исламскому миру? Но он-то извлечет из случившегося другой, куда более прагматический урок), а в самой Европе.»

«Европейская цивилизация рухнет, а сам Старый свет станет полем битвы пока еще всесильных Соединенных Штатов и того самого исламского мира, который не станет стеснять себя евроатлантическими хартиями о правах человека, растоптанными к тому же самой Европой. В припадке своего цивилизованно-политического климакса Европа, видимо, так и не заметит, как ее любовное ложе превратится в ее же смертный одр.»

Виталий Третьяков

http://www.ng.ru/specfile/2000-12-15/14_europe.html

* * *

«Раньше постановка вопроса о “России и Европе” катализировала драматическую, предельную, неврастеническую рефлексию. Нашу рефлексию о России. Сегодня эта же самая формула не заслуживает ничего иного, кроме спокойной, апатичной, с нотой искреннего и бесполезного сожаления, эпитафии. Нашей эпитафии по Европе. Надо сказать, в русских монологах эта интонация уже возникала, и не однажды, все еще сохраняя, впрочем, чрезмерность карамазовского надрыва: “Я хочу в Европу съездить…; и ведь знаю, что поеду лишь на кладбище, но на самое, на самое дорогое кладбище, вот что! Дорогие там лежат покойники…”. Да и собственных пророков "заката" Европа знала в избытке, что, конечно, не помешало ей превзойти самые мрачные ожидания самых мрачных своих сынов…»

«Посмеиваться над Шпенглером с сияющих высот Брюсселя - смешно. Атмосфера исторического самодовольства ничего не меняет в "физиогномическом" диагнозе конца культуры, в том факте, что фаустовский человек погиб (наверное, еще во Второй мировой…).»

«Европа - это образ позапрошлого века, это воспоминание. И даже в большей степени наше воспоминание о ней, чем ее воспоминание о себе: “…каждый камень гласит о такой горячей минувшей жизни, о такой страстной вере в свой подвиг, в свою истину, в свою борьбу и в свою науку, что я, знаю заранее, паду на землю и буду целовать эти камни и плакать над ними”

«Пусть даже так, но только зачем же ложиться рядом? Одно дело съездить в Европу: поговорить на языке Гете (все-таки, отец "фаустовского человека"), посетить кладбище, посетить банк. Другое - интегрироваться в общеевропейский некрополь…»

«Нет, я и не думаю ставить под вопрос смысл нашей европейской политики вообще - я говорю лишь о том, чтобы избавить ее от вредных архетипических комплексов, от ложных исторических контекстов. До сих пор европейская политика была для нас экзистенциальной зоной, областью судьбических свершений, где мы боролись не столько за обеспечение своих интересов, сколько за оформление своей идентичности. Европа никогда на была нашим другом, но всегда была нашим “другим”, взгляд которого мы стремились неким образом спровоцировать, заслужить, поймать, чтобы опосредовать им свое Я. В строгом смысле, такая установка является феноменом истерии с характерным диапазоном перепадов: от вызывающе буйной одержимости "мировой революцией" до горбачевщины “нового политического мышления”. Вообще, заметьте, “похищение Европы” напоминает своеобразную эротическую игру с чередованием “садистской” и “мазохистской” фазы. Поочередно мы то нависаем над ней, чтобы определить себя через ее испуганный взгляд, то отрекаемся от самости - чтобы определить себя через снисходительный. Причем в мазохистской фазе само “похищение Европы” выворачивается наизнанку и предстает в виде “возвращения” в нее.»

«“Похищение Европы”, “возвращение в Европу”… Мы, конечно, можем пытаться преодолеть мертвящую морфологию этих мифов, этих матриц национальной истерики, убеждая себя в том, что Россия и так, сама по себе является Европой. Но эта мысль ни одному русскому не способна дать той спокойной уверенности, на которую она претендует. Это либо спорная и ни к чему не обязывающая культурологическая гипотеза, либо неправда.»

http://www.russ.ru/politics/20011012-rem.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments