Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Почему они провалились. III

Originally posted by miguel_kud at Почему они провалились. III

/Окончание. В предыдущих записях – начало и продолжение./

[7. Отказ от расстоличивания]
7. Отказ от расстоличивания

Думается, одна из упущенных возможностей для ухода с гибельной траектории открывалась идеей расстоличивания Москвы, лишения одного центра, превратившегося в зажравшийся полупаразитический анклав, возможностей губить всё живое в стране для сохранения своего статуса. Идея переноса столицы, в условиях сохранения бюрократических принципов управления, просто обеспечила бы возникновение нарыва на новом месте (хотя и много позже, а пока бы решила бы текущие проблемы), но к 2000-м была также известна идея распределения столичных функций по разным городам РФ, отличным от существующего списка мегаполисов. В этом направлении не было предпринято ни одной попытки, поскольку перенос в Санкт-Петербург Конституционного Суда, не играющего той же роли, что исполнительные или законодательные органы, не менял ничего. Неудивительно, что такая столица, со всеми её болезнями, переформатировала «под себя» остальную страну, поскольку сама уже полностью привязалась к «ненапряжной» относительно получаемых доходов обслуго-сырьевой деятельности и не понимала проблем несырьевых отраслей.


Если даже не идти на расстоличивание Москвы, то и тогда следовало придерживаться более жёсткого курса на открытие новых рабочих мест подальше от столицы и сдерживания паразитического роста столицы. Основной вклад внесло бы полное изъятие горной ренты у зарегистрированных в столице добывающих компаний, принуждение их к открытию офисов в провинции, что убрало бы в столице сверхдоходы и их «просачивание» на низ, но кроме того, наверное, понадобился бы экономический механизм ограничения населения Москвы, например, через земельный налог. И во всяком случае, нельзя было идти на поводу столичного стройсектора и разрешать уплотнение застройки по сравнению с плановой! Впрочем, опыт развивающихся стран, в которых столицы страдают теми же болезнями, а развитие стран так же перекошено в пользу главного города, подсказывает, что без расстоличивания Москвы проблему не решить.


[8. Отказ от воссоединения русских земель]
8. Отказ от воссоединения русских земель

В течение путинского президентства возникало несколько ситуаций, когда можно было не только преодолеть последствия демонтажа СССР, как минимум, добившись вхождения в состав России славянских республик и Казахстана, а также трёх непризнанных государств. Но для этого нужно было иметь государственную волю и в какой-то момент решиться на закрытие украинского проекта, начав с присоединения Новороссии в декабре 2004 г. или весной 2014 г., либо с разгрома и аннексии всей Украины летом 2014 г. Это позволило бы восстановить единый народнохозяйственный комплекс с большим вкладом обрабатывающих производств, прикладной науки, квалифицированной рабочей силы, благодатных земель. Это бы уменьшило бы зависимость единого государства от конъюнктуры цены на нефть, от зарубежных поставок несырьевой продукции.


Однако вместо активных действий по воссоединению, Кремль сделал всё для передачи Украины США и ЕС. Соответственно, «сделали ручкой» Москве и другие участники кремлёвских интеграционных потуг – Белоруссия и Казахстан, тихий отход которых от союзничества с РФ пока даже не осознаётся. Даже не касаясь морального аспекта поведения руководства РФ, мы тут только отметим, что ещё один удар по идее построения несырьевой экономики был нанесён никем иным, как действующим кремлёвским президентом и его камарильей.


[9. Невосстановление отраслевой науки и отраслевых министерств]
9. Невосстановление отраслевой науки и отраслевых министерств

Если в вопросе поддержки несырьевых производств режим Путина придерживался застарелых предрассудков, отказываясь принять современные подходы, и наступил на грабли протекционизма, влияние которых было «вдоль и поперёк» изучено на примере Латинской Америки и других отстающих стран, а в вопросе ценового регулирования и микрореформ отказывался слушать экономистов, то в вопросе государственного содействия технологическому развитию экономическое руководство РФ следовало чисто идеологическим заклинаниям и стремлению во всём подражать Западу, но не использовать положительный и отрицательный опыт СССР и той же Латинской Америки. В частности, это коснулось способов содействия технологическому развитию через государственные научно-технические организации. В 90-е годы были ликвидированы отраслевые министерства и подчинённая им отраслевая наука. Вместо того, чтобы возродить хотя бы отраслевые НИИ (благо, деньги были), распространять через госструктуры технологический опыт и навязывать освоение новых технологий, режим Путина занялся добиванием прикладной и фундаментальной науки и уничтожением образования. Кое-какое подобие прикладной и отраслевой науки было сохранено только в корпорациях, завязанных на ВПК, но и там сложилась плохая ситуация с новыми исследованиями и обновлением кадров. А богатые добывающие компании тоже не смогли обеспечить технологическую независимость, в результате отсутствие западного партнёра послужило одним из факторов, заставивших «Газпром» отказаться от разработки Штокманского месторождения. (В качестве анекдотической подробности следует вспомнить молодого питерского композитора, успевшего посвятить разработке Штокманского месторождения целую симфонию. Будем надеяться, что, когда «Газпром» передумал, автор последовал примеру Бетховена, который после самопровозглашения Наполеона императором только порвал титульный лист своей симфонии с посвящением Наполеону, а не уничтожил произведение.)

Что касается пресловутой реформы РАН, то я подробно писал об этой диверсии раньше, не хочу повторяться и ограничусь резюме: академическую науку, мало того, что сильно «порезали», так ещё и перевели на новые критерии оценки, которые не связаны с интересами страны, а только делают остатки фундаментальной науки придатком западной технологической системы, финансируемым за счёт госбюджета РФ.

Всецело вредительской является и реформа высшего образования. Вузы принуждены к погоне за срисованными у Запада рейтингами, которые в российских условиях никак не отражают реальную пользу стране по подготовке нужных кадров. При этом, не обладая ни малейшими управленческими талантами для повышения отдачи образовательной системы интенсивными методами, руководство высшим образованием прибегает к экстенсивным – потогонной системе, включающей запредельные нагрузки на преподавателей и нелепые при таком объёме преподавания формальные требования по публикациям и отчётности перед образовательной бюрократией. Сказывается это и на качестве преподавания, и на качестве научной работы плачевно. Публикации не представляют достойных научных результатов, а пишутся «для галочки».

Разрушив сложную многоуровневую систему технологического развития, правительство сделало всё для ликвидации системы подготовки кадров, и теперь остаются последние годы, когда ещё можно использовать кадры, имевшие серьёзный опыт работы до начала всеобщего развала, хотя бы в 80-е годы. Потом придётся восстанавливать «с нуля», то есть, в ещё худших условиях, чем страна оказалась в 20-х, после революции и гражданской войны.


Отдельно следует прокомментировать тот факт, что власти ничего не сделали для исправления гуманитарного перекоса в высшем образовании, перепроизводства «экономистов» и «юристов» крайне низкого качества (для повышения качества тоже ничего не было сделано, на что рынок образования реагировал количеством) при недостатке политехнических специалистов и представителей точных наук.


[9. Каков поп, таков и приход]
10. Каков поп, таков и приход

Государственная политика по поощрению несырьевого развития могла включать не только стратегические поворотные решения, но и каждодневные мелкие решения, в том числе пресловутые частности госрегулирования и функционирования институтов, о которых любят поговорить эксперты. Нет общего рецепта, сводящего нужные меры, например, к дерегуляции или, наоборот, усилению регулирования – смотреть надо было в каждом конкретном случае. Едва ли действующий президент мог непосредственно инициировать и контролировать эти решения, но он вполне мог создать для них благоприятную среду.

Однако анализ сделанного в этой сфере наводит на мысль, что соотвествующей среды просто не могло появиться сразу по многим причинам, но в первую очередь – из-за системы подбора кадров для госаппарата, экспертной среды, средств массовой информации и т.д., из-за характера воздействия президента на эти институты. Каждая из этих сфер требует определённой этики, нарушение которой влечёт дисфункциональность, соответственно, госаппарата, экспертной среды и СМИ. Если высший руководитель способствует отрицательному отбору и поощряет дисфункциональность, то он не сможет принять правильное решение и реализовать его, когда ему это будет надо.

Очень хороший пример приводит М. Корчёмкин. Один из ведущих экспертов нынешнего режима Владимир Мау сказал в интервью РБК: «Самое опасное сейчас – заняться стимулированием роста через рытьё котлованов, прокладывание трасс не пойми куда и так далее». При этом, являясь членом Совета директоров Газпрома, Мау регулярно голосует за рытьё траншей под новые газопроводы, ведущие «не пойми куда». Ясно, что в данном случае мы имеем полное разрушение этики учёного и эксперта: ради текущего личного комфорта специалист готов поступиться профессиональной честью и исказить истину, проголосовав за заведомо абсурдное и убыточное решение. Но именно этот человек бессменно является одним из ведущих придворных экспертов, пытающихся продвинуть какие-то реформы (порой вполне здравые), не входя с начальством в конфликт, и в то же время разъясняющих населению мудрость принятых начальством решений.

Но дело в том, что рокоссовские, отстаивающие своё мнение вопреки пожеланиям начальства и готовые нести за него ответственность, власти РФ не нужны – ни в госаппарате, ни в экспертной среде, ни в чистой науке. В частности, политология нужна только для того, чтобы растолковать плебсу, какое мудрое у нас руководство. Соответственно, вместо системы мониторинга и анализа ситуации, выработки и реализации нужных решений, высшим руководством отточен симулякр такой системы, который на деле является смесью пропагандонской структуры и солдафонской вертикали. В результате высшее руководство создало неразрешимые проблемы самому себе и не имеет ни малейших шансов прийти к правильным решениям и реализовать их.

В этом плане есть даже более интересный пример, чем Мау, – небезызвестный соратник Горбачёва, Ельцина и Путина по уничтожению страны Примаков, весь 2014 год не пропадавший с телеэкранов, на которых рассказывал, как РФ и русским Украины станет лучше от предательства первой вторых. Его псевдоэкспертные прогнозы, заведомо абсурдные в момент произнесения, тут же проваливались, от его рекомендаций становилось всё хуже и хуже, но это не мешало ему тусоваться в РАН и на телевидении в роли ведущего специалиста по международным отношениям, по экономике и т.д. Эту говорящую голову даже назначили возглавлять с российской стороны российско-китайский «совет мудрецов». При этом, в отличие от Мау, который хотя бы компетентен в экономической теории, пусть и недобросовестен, в случае Примакова даже сложно выявить, в какой науке сей партаппаратный академик разбирался, кроме умения важно надувать щёки на телекамеру. Возглавлял экономический институт и внешнеполитическое ведомство он не за научные заслуги в экономической теории и теории международных отношений. «Скончался; все о нём прискорбно поминают».

Если в экспертной среде истина становится предметом торга и компромиссов, надеяться на такую экспертизу в критической ситуации не приходится. Неудивительно, что при таком подборе кадров (а явление касается и экспертизы, и госаппарата, и пропаганды в обществе) с поощрением развития каждодневными мерами тоже как-то не задалось. Но если регулярно проводить в жизнь частные решения, стимулировавшие несырьевое развитие, действительно было не в силах президента – это должна была делать система, – то настроить эту систему и обеспечить в ней адекватные кадры – это уже была прерогатива и задача президента. Как он смог воспользоваться прерогативой и выполнить задачу, уже видно.


Неудивительно, что никуда не годные стандарты профессиональной этики, исповедуемые «национальным лидером» и его окружением, расползлись по самым разным сферам, контролируемым государством, – собственно госуправлению и силовым структурам, науке, образованию и здравоохранению. Конечно, можно сказать, что вина президента состояла в том, что он не наладил ни жёсткого контроля, ни эффективной обратной связи на местах, но это была действительно нетривиальная задача, а мы договорились рассматривать только действия, доступные человеку средних способностей. А вот что было вполне доступно и человеку средних способностей – это хотя бы не подавать собой и своим окружением плохой пример нарушения профессиональной этики, которому потом следовали подчинённые вплоть до взяточника-преподавателя в провинциальном вузе или безалаберного врача в районной больнице. Однако качество прихода заставляет усомниться в исходных достоинствах попа.


[11. «Прапорщик, остановите поезд!»]
11. «Прапорщик, остановите поезд!»

Отдельной характеристики заслуживают управленческие способности действующего президента РФ, о которых можно строить выводы из озвученных им решений. Положение дел иллюстрирует спускание подчинённым целевых показателей в цифрах, типа удвоения ВВП, когда из сути поручения хорошо видно, что задача начальника – принять конкретные решения по изменению этих целевых показателей, а не поручать изменить их другим. Позорным антирекордом бюрократического в плохом смысле слова подхода к управлению стали «майские» (2012 г.) указы В.В.Путина, поставившего перед правительством задачи добиться контрольных показателей к определённому сроку, часто заведомо нереальных и ненужных. Злые комментаторы сразу же вспомнили анекдот со словами «Прапорщик, остановите поезд!», в точности описывающий представления подписанта указа об объекте управления.

Для разъяснения сути дела разберём периодически «всплывающую» в СМИ идею сокращения государственного аппарата. Нет слов, госаппарат действительно раздут и выполняет свои функции неэффективно. В рамках стандартного менеджерского подхода, следовало бы провести глубокую ревизию функций государственного управления и отказаться от тех из них, для которых общественная выгода от выполнения не покрывает затрат на реализацию. При этом нельзя допускать монополизации и дальнейшего падения эффективности при передаче этих функций в частный сектор.

Оставшиеся же функции надо выполнять с минимальным соотношением затрат к общественному результату. Столь же строго требуется разобраться с другими государственными целевыми расходами – как в государственном секторе (образовании, науке, медицине, культуре, обороне), так и в негосударственном (эффективность выполнения госзаказов строительной и другими отраслями).

С другой стороны, в рамках стандартного экономического подхода, следовало бы создать систему с адекватной обратной связью, привязывающую госаппарат к результатам выполнения функций. Тогда бы эффективность системы поддерживалась автоматически, благодаря создаваемым для её участников стимулам.

Но совершенно по-другому выглядит задача сокращения госаппарата в глазах высшего начальства РФ. Должностные лица, не вникая в конкретику государственных функций, поручают аппарату задачу сократить число чиновников на столько-то процентов! Тем самым профанируется предназначение руководителей: ведь додуматься до идеи сократить аппарат на определённое количество процентов и дать соответствующее поручение мог бы любой школьник, начитавшийся в Интернете призывов о сокращении госаппарата. Случись подобное в США, Голливуд снял бы не одну комедию про ребёнка, внезапно поменявшегося телами с президентом и «рулящего» страной в меру своего уровня понимания её проблем. А в РФ хватает и документальных кадров.

Эффективный руководитель будет стартовать не с процентного плана, а с выполняемых госаппаратом функций, самостоятельно проводя анализ их необходимости, либо выстроит систему, которая сама будет минимизировать издержки.


Таким образом, как не смог руководитель РФ наладить контроль издержек в ЖКХ или повысить эффективность в образовании и медицине (заменив это повышение потогонной системой либо просто попыткой залить микропроблемы деньгами), так же он не смог ограничить расходы на аппарат и поставить на место принимающее решения чиновничество. Это приводило к стремительному раздуванию таких внутренних отраслей, как госуправление и инфраструктурный сектор, дополняющему естественный эффект раздувания внутренних отраслей из-за «голландской болезни» и распространения по народному хозяйству заниженных стандартов эффективности, стартовавший с добывающих отраслей. Раздувание внутренних отраслей не только ложилось прямой финансовой нагрузкой на несырьевые (антиимпортные) отрасли, но также подрывало их косвенно из-за того, что тоже плохо влияло на стандарты производительности, трудолюбия, профессиональной этики.


[12. Господин Обещалкин]
12. Господин Обещалкин

Дополнительный позорный элемент в управленческом стиле нынешнего кремлёвского президента – выдача заведомо невыполнимых обещаний. Зачем, например, при обсуждении пенсионной реформы было обещать не повышать пенсионный возраст, если бесспорные расчёты показывали, то это невозможно? Зачем было подмахивать заведомо невыполнимые «майские указы», а потом требовать от подчинённых их реализации, если всё назначение указов было – потрафить некомпетентной публике? Наконец, главное, зачем было демонстрировать полное отсутствие мужских качеств, отказавшись выполнять недвусмысленное обещание о защите населения Юго-востока Украины от бандеровского террора?


Кремлёвский президент всё своё правление вёл себя, как завравшийся школяр, откладывающий расплату всё более усугубляющимся враньём. Но вот стоило ли держать на высоком посту очевидного инфанта?


[Заключение. По пути наименьшего сопротивления]
Заключение. По пути наименьшего сопротивления

На этой ноте можно закончить обзор главных особенностей правления нынешнего кремлёвского лидера, приведших к нынешнему состоянию в экономической сфере. Обобщающую характеристику стиля его президентства можно было бы дать словами «движение по пути наименьшего сопротивления». Серый обыватель, попавший в кремлёвскую администрацию в результате таскания чемоданов за Собчаком и тесной дружбы с «питерской» частью «реформаторов 90-х, проявил себя готовностью исполнять любые поручения в администрации Ельцина и благодаря отсутствию выраженного «я» показался годной кандидатурой на роль модератора кланов. И вот этот безыдейный человек наконец-то дорвался до возможности потреблять на халяву по высшему разряду – какое там Служение? Усидеть как можно дольше, купаться в лучах телевизионной славы да друзей не обидеть – вот и вся целевая функция. Можно даже предмет управления не слишком изучать. Ни малейшего стратегического предвидения и планирования на перспективу, никакого деятельного риска (даже когда бездействие несёт стократно большие риски) – безвольное болтание в проруби под влиянием поверхностных и подповерхностных микротечений стало достойным образом его поведения.

Насколько актуальны приведённые выше упрёки к экономической политике и управленческим принципам? Во-первых, они безусловно актуальны в том плане, что закрывают вопрос о способности разбираемого политического деятеля обеспечить развитие РФ. Во-вторых, несмотря на изменение условий, многие из альтернативных предложений вполне применимы и сейчас. Например, может показаться, что идеи эти применимы только к полностью открытой экономике и стране, находящейся в хороших отношениях с Западом и другими соседями, что позволяет торговать со всеми и оптимально встроиться в международное разделение труда. И поскольку РФ теперь со всеми рассорилась, то и надо перейти к автаркии и всё делать самим. Однако вывод этот торопливый и небесспорный. Даже если прекратятся отношения с половиной или большинством торговых партнёров, прерывать отношения с оставшимися из принципа «назло маме отморожу уши» – безумие. Напротив, сохранение торговых отношений с тем же Китаем и странами Юго-восточной Азии существенно облегчит восстановление технологической независимости. «Нельзя быть сильным во всём», и ничего страшного, если хотя бы на первое время РФ сосредоточится на восстановлении машиностроения и сельского хозяйства, а, например, продукцию лёгкой промышленности и часть электроники продолжит покупать у Индии и Китая. Конечно, нет никаких гарантий, что за оставшееся время правления нынешний кремлёвский президент не рассорится ещё и с Китаем. Но нет оснований исходить из этого уже сейчас и заранее требовать нескольких лет автаркии, как это по чисто доктринёрским основаниям делают некоторые оппозиционные идеологи. А раз экономика останется в целом открытой (пусть и с ограничениями, вызванными плохими отношениями с рядом стран), то грех не воспользоваться рыночными инструментами оптимального встраивания в те сегменты мирового рынка, которые будут доступны. А, значит, вполне актуальны даже рассуждения третьего пункта.

В завершение следует пояснить, почему в числе моих упрёков Путину нет стандартных обвинений, которые обычно раздаются из лагеря нашей оппозиции, – о рестрикционной политике Центробанка с якобы завышенной ставкой рефинансирования и избыточными ЗВР, о вступлении в ВТО и недостаточном прямом и косвенном субсидировании «отечественного производителя». (Вот стандартный образец такой публицистики.) Как и нет прожектов срочного перехода к автаркии и административного выделения приоритетных отраслей, которым будут выданы всяческие льготы.

Дело в том, что, как видно из этого и предыдущих моих текстов, упомянутые обвинения как раз – откровенная ерунда, маскирующая действительные причины кризиса. А производятся ли они в рамках спецоперации по дискредитации оппозиции и навязыванию РФ самоубийственной политики при следующем режиме или просто от вопиющей безграмотности критиков – уже второстепенно. Если политика нынешнего кремлёвского президента описывается формулой «движение по пути наименьшего сопротивления», то альтернативные предложения от популистской оппозиции передаются принципом «чтобы всё у нас было и ничего нам за это не было». Скажем, повысить норму инвестирования предлагается не через выравнивание условий для разных отраслей промышленности (что, ввиду убывающей отдачи добычи сырья и возрастающей в обработке, расширило бы пространство для инвестиций), не через технологическое содействие модернизации и не через отказ от части потребления, а с помощью денежной эмиссии и административного ограничения чистого экспорта. При этом, конечно, умалчивается, что денежная эмиссия выступит только в роли инфляционного налога, который перераспределит часть реального ВВП из потребления в инвестирование. И то только на первое время, потому что потом инфляция и административно регулируемый банковский процент сократят сбережения, что вызовет новый недостаток денег на инвестиции. Далее, бесконечно раздаются призывы улучшить положение «отечественного производителя» через дешёвое сырьё и высокие импортные пошлины, но при этом умалчивается, что бюджетный эффект от манёвра будет отрицательным, ВВП, скорее, сократится, а дешёвое сырьё и завышенные пошлины подкинут стимулов для ресурсозатратного поведения, отставания технологий и соискания ренты вместо инновационного развития.


Примерно то же самое можно сказать и о других оппозиционных течениях: свои экономические идеи, которые они пытаются противопоставить курсу путинского пятнадцатилетия, там черпают из дремучих идей XVIII-XIX веков либо из откровенной галиматьи. Общая их черта – стремление скрыть неизбежность тяжёлых и непопулярных решений, умолчать о необходимости понести немалые жертвы сейчас, если мы хотим улучшить положение в будущем. Принимать участие в этом размазывании розовых соплей лично мне абсолютно неинтересно – вот и предпочитаю остаться при своих, чем помогать ПТС в утилизации России новыми способами.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments